Мириам Уизли

К балу школьники готовились с такой отдачей и энтузиазмом, словно решили забыть произошедшее на первом туре, как страшный сон, и праздновать, как в последний раз. По всему замку девушки, начиная с ровесниц Джинни и старше, сбивались в стайки и весело шептались о том, кто кого пригласил на бал, не пригласил на бал или собирается пригласить на бал. Многие ученики только сейчас осознали, что в одном с ними классе учатся люди предпочитаемого ими гендера, и озаботились своей внешностью. На учительском совете, прошедшем в пятницу вечером во всё той же хижине Хагрида за поеданием чудесного домашнего чолнта (моя работа) и неплохим красным вином, было решено направить всю эту кипучую энергию в мирное русло. — Не можешь победить — возглавь! — провозгласил тоненьким голосом Флитвик, широким жестом взмахнув рукой с наколотым на вилку куском говядины, — иначе они покалечатся такими темпами. Северус, подтвердите, это же вы застукали несчастную мисс Эджком за варкой зелья от прыщей в туалете Плаксы Миртл? — Именно. Повезло, что она не доварила, иначе это варево в лучшем случае сделало бы её инвалидом. Дамблдор, отхлебнув немного вина, с интересом посмотрел на Снейпа. — Ты предлагаешь подкорректировать программу и потратить время на варку косметических зелий? Если честно, не ожидал такого порыва именно с твоей стороны. — А я не ожидал, что вы так плохо обо мне думаете. Если вы считаете, что мне доставит удовольствие смотреть, как одна половина учеников сходит с ума от бракованных любовных зелий, а вторая половина покрывается фурункулами, как будто у нас тут не школа, а средневековый госпиталь для больных оспой, то, уверяю вас, это не так. — Ну, ну, прошу прощения, Северус, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть! Я решила разрядить обстановку. — Идея мне нравится, я ещё давно заметила, что дети гораздо охотнее учатся, когда у них есть мотивация. Когда ещё будет такой бал, чтобы все так всполошились? Куй железо, не отходя от кассы! — Прекрасно! — всплеснул руками Флитвик, — сделаем что-то похожее на ту фантасмагорию, которую предлагал тогда Локхарт, но по-своему и с душой! — А платить за это кто будет? — Граббли-Дёрг, как всегда, была настроена скептически, и я хмыкнула себе под нос. — Что? — обернулась она, — Разумный вопрос, между прочим, это же лишняя нагрузка, и программу всё равно никто не отменял. Теперь пришла пора Дамблдору обижаться. — Разумеется, это будет оплачено, я же не самодур, хоть и притворяюсь иногда, — хитро сверкнул он очками-половинками, — тем более, Вильгельмина, что вам вообще не о чем волноваться, вряд ли дети захотят принести на бал какое-нибудь магическое животное. — Вы их плохо знаете… — мрачно пробормотал Снейп, и мы все хихикнули, подумав, что таки он прав: эти дети захотят. — В общем, — отсмеявшись, продолжил директор, — основная нагрузка ляжет на Минерву, Молли, Северуса и Филиуса. Разумеется, за прибавку, и если ваши итоговые рабочие часы выйдут за пределы нормированного графика, то они будут оплачиваться по двойной ставке. — Альбус, а тебе денег-то не жалко своих на всё это? — забеспокоилась я, — у меня складывается ощущение, что ты ну просто монах-аскет, всё тратишь на школу. — Нет, в этот раз я планирую переложить все расходы на совет попечителей. Это же внеклассная деятельность, мы не обязаны этим заниматься, поэтому пусть всю эту самодеятельность оплачивают родители. Он отломил себе ещё один кусок халы и протёр им свою тарелку из-под чолнта. — Молли, хлеб просто шикарный, такой пышный, и форма красивая, косичкой. Это же что-то еврейское? Я заулыбалась, тоже отломила себе халу и макнула её в соль. — Да, называется «хала», я её пеку каждую пятницу. Вообще-то я сейчас нарушаю шаббат, когда говорю с вами о работе, но в такой приятной компании это и не грех. Дамблдор замахал руками в протестующем жесте. — Нет-нет-нет, Молли, раз нельзя, то и не будем. Никакой работы, коллеги! Давайте сплетничать. Кто-нибудь ведёт подсчёт тех, кого, как сейчас говорят, «отшила» мадемуазель Делакур? Сколько их уже, десять, двадцать? — Ну Альбус, это не педагогично, — покраснела МакГонагалл, затем хихикнула и добавила: — Не меньше пятнадцати. Последним из тех, кого я видела, был Роджер Дэвис, и я не очень поняла, чем там всё закончилось. — Тоже отшила, — с грустью в голосе вздохнул Флитвик, — мальчик просто безутешен, я его сегодня чаем отпаивал. — «Мальчик» это тот двухметровый бугай-семикурсник, я не путаю, Филиус? Пока коллеги сплетничали и шутливо препирались между собой, я думала о том, что чувствую себя на удивление неплохо для ситуации. Где-то на горизонте маячили чересчур молодой Реддл и взбешённый и напуганный Фадж, но всё это для меня отошло на второй план. На столе горели две шаббатние свечи, в камине избушки потрескивали дрова, а за окном падал снег, покрывая окрестности Хогвартса белым кружевом. Надо же… последний раз я видела снег ещё в прошлой жизни, даже, можно сказать, в позапрошлой. После переезда в Израиль ни разу у меня не возникало желания поехать зимой куда-то, где бывают такие метели. Снег мне напоминал о том, как я, ещё тогда совсем юная комсомолка, ютилась в коммунальной квартире и тащилась через сугробы в нашу подпольную синагогу. Страшно вспомнить, как же давно это было… или, если учесть, что сейчас девяностые, недавно? Несмотря на все события в мире магов, я всё равно старалась следить за новостями обычных людей. Мир наступал на те же самые грабли, бурные события девяносто четвёртого года развивались абсолютно так же, как я помнила из прошлой жизни, и ничего хорошего в этом безумном дежавю не было, одна кровь и страдания мирных людей. — О чём задумалась, Молли? — вывела меня из забытья Граббли-Дёрг, и я перевела взгляд с окна на неё и неловко улыбнулась. — Да так, о годах ушедших. И слава Мерлину, что ушедших, если честно. Я встряхнулась, сбрасывая с плеч непрошенную тоску. Хорошо, что хоть последние минуты прошлой жизни не вызывают у меня никаких эмоций, иначе я бы с ума сошла. Я всегда считала, что нечего горевать о том, на что я ещё могу повлиять, а уж остановить кучку бандитов, не дав им устроить тот ужас, для волшебницы труда не составит. Осталось только дожить почти двадцать лет до этого дня, а вот это уже звучит как план. — …и можете себе представить, коллеги, какое письмо я сегодня получил? Люциус Малфой сегодня пришёл в сознание и первым же делом, после того, как обнял жену, предложил мне встретиться! — Серьёзно? — включилась в разговор Граббли-Дёрг, — вы же, я слышала, с ним не ладите? — О чём и речь, истинная правда, дорогая Вильгельмина! — И тут это письмо! Я неодобрительно посмотрела на Дамблдора. — Вы бы хоть подождали, пока встреча состоится, Альбус, разве же так можно? А вдруг нас подслушивают или один из нас работает на Того-Самого? Северус, не косись так на меня, я не тебя имела в виду! Директор, выпивший сегодня вина чуть больше, чем следовало, однако, лишь махнул рукой и отодвинулся на стуле подальше от стола, облокотившись на спинку. — Молли, расслабься, я же не окончательно сошёл с ума… а только слегка, — добавил он после короткой паузы, во время которой на нашего великого комбинатора и отца британской демократии напала икота, — мы же все клятву давали! Никто из преподавателей просто физически не может её нарушить! — А Квиррелл? — въедливо уточнила Граббли-Дёрг, — или вы его за преподавателя не считаете, потому что он был дёрганый и заикался? Дамблдор помрачнел, но весь эффект от его сурового и грустного взгляда был нивелирован очередным приступом икоты. — Мы…ик…учимся на ошибках, Вильгельмина. Клятву я стал требовать как раз после этого случая. — Всё, Альбус, тебе хватит, да и нам всем тоже. Понятно, почему Хагрид спился, обстановочка здесь располагает. Попей водички, а то мы разговариваем о серьёзных вещах, а выглядит всё как клоунада на выезде! Когда мы наконец разошлись, было уже совсем поздно. Разжигать огонь после наступления шаббата я не могла, и потому осталась ночевать в замке. Я устроилась в покоях, которые, вообще-то, полагались мне как преподавателю, и довольно быстро заснула, выпив на ночь кружку травяного чая с конфеткой. Наутро я отправилась домой и, рассудив, что волшебство подходит под категорию «дела духовные», а, значит, не запрещено в шаббат, занялась подготовкой к ритуалу. Пальму мне ещё в среду притащил Лиор, и всё это время она пролежала в гостиной Норы, создавая довольно сюрреалистичное зрелище. Теперь я, покряхтывая от натуги, вытащила её и поставила вертикально в заранее выкопанную ямку. Пользоваться магией было нельзя, вот я и изображала из себя какого-то сумасшедшего бобра, откопавшего откуда-то в Англии финиковую пальму в середине декабря. Хоть я и ожидала каких-то спецэффектов, но древние маги были не дураки и тратить энергию на всякую иллюминацию не стали. Просто, когда я нараспев прочитала молитву и ткнула в землю черенком от лопаты, внезапно стало теплеть. Только недавно выпавший снег быстро оседал, тая под лучами солнца, вышедшего из-за свинцовых туч. А я подспудно ощутила, что могу влиять на климат и растительность в пределах участка — так, словно теперь это часть меня. От неожиданности я уронила палку, но чувство не исчезло. — Чтоб я ещё раз пробовала незнакомые ритуалы… — сквозь зубы пробормотала я. Это только кажется, что управлять природой на уровне рефлексов классно, на самом же деле теперь я ощущала каждую веточку и каждый прутик, каждый огурец в теплице и каждую почку ивы в углу участка так же, как руки и ноги. На пробу я нагнулась и отщипнула травинку, вылезшую из-под снега — ну да, словно волос из головы выдернула. Больно! Вот я попала… последнее, чего мне хотелось от жизни, это стать помесью друида, лешего и бабы Яги. Надеюсь, я хоть из дома смогу выходить без щепотки родной землицы… Все планы на сегодня отодвинулись на потом, и я пошла разгребать последствия собственной безалаберности. Опытным путём удалось выяснить, что выходить за территорию участка я могу, но чувствую дискомфорт, будто бы у меня выпал зуб — некое пустое место там, где недавно что-то было. Неприятно, но жить можно. Понемногу у меня отлегло от сердца — больше всего я боялась, что теперь навсегда буду привязана к этому дому. Я устало опустилась на скамейку на крыльце и откинулась на спинку. Руки дрожали от нервов, и я, признаюсь, просто разрыдалась от облегчения. Никогда не думала, что возможность выходить из дома обрадует меня так сильно. Солнце тем временем разошлось совсем уж сильно даже по израильским меркам, и я, приведя себя в порядок, решила, что нужно пользоваться преимуществами нового положения. Слезами горю не поможешь, а тут и горя-то не случилось, просто перенервничала. Слегка сосредоточившись, я закрыла солнце за небольшим облачком и понизила температуру до комнатной — не жарко и не холодно. Следующий час ушел на то, чтобы научиться управлять растениями более детально. Тренировалась я на помидорах, и теперь теплица напоминала сцену из сна при высокой температуре. Каждый куст был уникальным. Помидоры всех цветов, размеров и форм росли из земли, как арбузы, свисали гроздьями, словно виноград и вились по стенам, как очень странный плющ. Я по-настоящему увлеклась и под конец решила для себя, что ничего плохого в лешем и бабе Яге нет, а их тягу к природе я теперь понимаю на все сто процентов. Скрепя сердце и зашипев от боли, я сорвала один помидор, жёлтый в красную полосочку, и вынесла за забор. Помидор немедленно сморщился, почернел и высох прямо у меня на ладонях. Мда, получается, я подписалась на всю эту безумную экологию за бесплатно, то есть даром. Мало того, что выносить за пределы участка ничего не могу, так еще и срывать урожай больно. Мне стало смешно от абсурдности ситуации — я могу вырастить что угодно и в каких угодно количествах, но сама же встану грудью на пути у любого, кто предложит этот урожай собрать. Разве что… Я поспешила обратно в теплицу и на этот раз попыталась вырастить помидор на тонкой ножке, который сам сорвётся с ветки, как спелое яблоко. Затаив дыхание, я смотрела, как он наливается соком, растёт, а затем с глухим стуком падает на мягкую землю. И мне даже не было больно, это определённо успех! Такой стресс нужно было срочно чем-то заесть. Я пошла в дом, заварила чай и с комфортом разместилась с ним на крыльце. Не удержавшись от баловства, я вырастила на ближайшем к дому кусте малины длинную ветку, на ней красные крупные ягоды и аккуратно собрала их к себе на блюдце. Только теперь, глядя с крыльца на окружающий меня ландшафт, я осознала, насколько безумной была идея поменять климат на участке — покрытые снегом деревья в метрах пятнадцати от меня выглядели на контрасте с яркой зеленью травы и быстро распускающимися бутонами роз, порекомендованных миссис Дурсль, словно очень странные фотообои. — Бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться… — хихикнула я. Чай с малиной несколько примирил меня с произошедшим, и остаток дня я потратила на приведение участка в идеальный вид. Всё же бытовая магия — классная штука, это вам не крестражи на коленке клепать, тут требуется чувство прекрасного.