Эбби в аду

Ад жил своим бесконечным движением. Площадь, по которой шла Зип, тонула в дыму и отблесках рекламы. Крылья за спиной тихо подрагивали — не от страха, а от напряжения. Ей казалось, что кто-то идёт за ней: шаг в шаг, дыхание в дыхание. Она свернула в переулок, где гудели старые вывески. Воздух был густой, словно пропитанный пеплом. — Опять эти фантомы, — пробормотала Зип, обернулась — пусто. Но свет моргнул. Звуки стихли. И на миг весь город, казалось, замер. Перед глазами вспыхнула белая вспышка, и пространство разорвалось, как мокрая ткань.

***

Когда она очнулась, не было ничего — только звук, похожий на дыхание тысяч зрителей. Она стояла посреди огромного зала. Точнее сидела на стуле связанная. Воздух был вязким, плотным, будто насыщенным голограммами. Вокруг — лица, нарисованные светом. Они смеялись беззвучно, хлопали, склоняли головы. — Добро пожаловать, — голос раздался сверху, бархатный, слишком знакомый. Из темноты спустился Воливер. Его костюм переливался, как экран, его улыбка не отражала ни одной эмоции. — Моя дорогая гостья, — произнёс он, — сегодня ты станешь сердцем моего нового спектакля. Называется он «Цена выбора». Перед Зип выросли зеркальные стены. В каждом отражении — она сама, только чуть иная: с другим выражением лица, другой осанкой. Некоторые плакали, другие улыбались. — Каково это — видеть себя глазами всех, кто тебя любил и ненавидел? — Воливер шагал вокруг. — Они все здесь. Их взгляды, их ожидания. Отражения начали шевелиться, двигаться не в такт. Одно из них заговорило её голосом: — Ты подвела его, — шепнуло оно. Другое усмехнулось: — Он стал чудовищем из-за тебя. Зип пыталась выбраться из оков. Тщетно. Пол под ногами был стеклянным. Под ним, в глубине, текли ленты видеопотока: кадры её жизни, сжатые, перекрученные. Воливер словно листал их, как записи старого шоу. — Ты ведь хотела счастья, правда? — он говорил мягко. — Хотела спасти того, кто никогда не просил о спасении. Вокруг погас свет. Остался только её силуэт и тихий шёпот фантомной публики. Каждое слово било в голову, как удар. Она закрыла глаза — и услышала: — Он придёт. Он всегда приходит. Но что, если на этот раз — слишком поздно? В другой части Ада, Эбби стоял перед экраном, на котором вспыхнули знакомые цвета. Трансляция, оформленная как приглашение на “Шоу Века”. В центре кадра — она. Зип. И голос Воливера: — Наш сегодняшний гость посвящает это представление старому другу. Надеюсь, он не пропустит премьеру. Эбби опустил взгляд. Посох в руке дрожал, на его кончике разгоралось пламя, похожее на дыхание гнева. Он уже понял, что это не просто спектакль. Это вызов. - Думаешь я шучу Эбби? - Воливер посмотрел прямо в экран. - Я покажу тебе что такое зрелище. Из потолка начали спускаться трубки которые опускались прямо на глаза Зип и очень герметично закреплялись. Рядом стоял стазер с кислотой. - Ты все ещё думаешь что я шучу?! - Из трубок пошла кислота которая начала медленно выжигать глаза Зип. Та пронзительно закричала от боли и задергалась в кресле, но привязана она была крепко и даже очень крепко. Эбби не выдержал этого. Словно росток он пропал из отеля и появился в студии Воливера отключив кислоту. - Правда считаешь что сможешь вывести меня на эмоции? Тогда сначала докажи что сильнейший в аду. В мгновение Ока Эбби оказался в демонической форме. Но Оливер не собирался сдаваться так просто. Из бионического протеза вышел сильный заряд тока который парализовал Эбби и тот упал без сознания. - Я тебе говорил кочерышка. Что кукловод здесь я, а ты жалкое подобие марионетки. Даже подругу свою спасти не смог которая трахалась с тобой. Жители ада смотревшие этот стрим были поражены. Сильнейший демон древесного квартала, повелитель, позволил подпустить к себе обычную грешницу. - Посмотрите на него ад! Этот жалкий демон строил в прошлом из себя великого убийцу! Но на деле он так же слаб как и остальные. Воливер отпустил Зип, её глаза восстановились. - А теперь я не шучу убирайся из моего здания. - Зип смотрела на него грозно желая отбить Эбби. - УБИРАЙСЯ НАХУЙ С МОЕГО ЗДАНИЯ!!! - Зип вздрогнула и убежала прочь, а Эбби так и остался в студии боли Воливера.