Эбби в аду

Ад не имеет утра — но Эбби очнулся так, будто проспал тысячу лет. Он сидел на краю окна в своем номере. Виды открывались на его квартал. В груди всё ещё дрожал отголосок того странного… покоя, что оставила сущность. Это было раздражающе. Оно мешало. Слишком тихо внутри — как будто кто-то приглушил всех демонов. — Ну что за херня… — пробормотал он и сжал виски. — Я бы сказал — звучишь как человек с похмелья, но ты же не пьёшь, не так ли? Голос пришёл не со стороны — он пролился в пространство, как радиопомехи: мягкий, вкрадчивый, с приторной улыбкой между каждой нотой. Эбби поднял глаза. Перед ним стоял Аластор. Красный костюм будто горел в тусклом свете комнаты, усы слегка подрагивали, глаза сияли радостно — слишком радостно для человека, который появляется в месте, где воздух пах кровью. — Ты… — Эбби выдохнул. — Что ты тут забыл? — Хотел посмотреть, кто так громко кричал ночью, — весело отозвался Аластор. — Вроде бы это был не я… значит, определённо кто-то примечательный! Он сделал лёгкий шаг, будто пританцовывая, и сел рядом, свесив ноги с окна. Эбби нахмурился: — Мне не до твоих шуток. — А кто шутит, дорогой мой? Эбби сжал кулаки, но не от злости — от странного ощущения, что этот радиодемон видит больше, чем должен. — Ладно, — выдохнул он. — Раз ты тут… хочу кое-что спросить. Аластор повернул голову, улыбаясь так, будто впервые слышит что-то интересное за столетия. — О, мои уши — полностью твои! — Как ты попал в ад? Пауза. Длинная. Слишком длинная — для Аластора. Радиопомехи вокруг еле заметно треснули. — Хммм… любопытный выбор темы, — протянул он. — Ты всё время ржёшь и улыбаешься, как шут, — сказал Эбби. — Но никто просто так не становится таким сильным. Я хочу знать, что стояло за этим. Аластор постучал пальцами по колену — ритмично, как метроном. — Что ж… раз ты спрашиваешь так вежливо… Он откинул голову назад и посмотрел вверх, будто вспоминая. — Когда-то, очень давно… был один человек. Не слишком хороший, но и не хуже прочих. Он любил две вещи — свою мать… и радио. Ах, как он обожал звук! Треск пластинок, голоса, музыку, шум. Мир казался ему слишком тихим, знаете ли. А эфир — наоборот. Эбби слушал молча. Голос Аластора стал глубже, холоднее, словно вещал в микрофон 30-х годов. — Но этот человек… обладал ещё одним пристрастием. Кровавым. Извращённым. Он считал людей… интересней. Теплее. Громче. Из челюсти. Эбби невольно чуть подался вперёд. — Ты был серийным убийцей. Аластор легко кивнул. — Ничего изысканного, уверяю тебя. Просто… развлечение. И, конечно, вдохновение для радио. Какие только истории я не рассказывал слушателям! Ха-ха-ха! Смех прозвучал мягко — но в нём было нечто ледяное. — В конце концов, — продолжал он, — каждый охотник встречает того, кто стреляет лучше. Аластор на секунду замолчал, и в его глаза легла тень. — Я вышел в лес. Закапывать очередное тело. Был туман. И охотники решили, что видят оленя. Большого. С рогами, силуэтом, движением. Эбби вскинул бровь. — Ты? — Нет, — усмехнулся Аластор. — Но под плохим освещением всё выглядит иначе. Он хлопнул пальцами — и звук эхом разлетелся вокруг. — Пуля вошла в мою голову, прежде чем я успел обернуться. Вот так просто! За все мои… выходки… меня не поймал ни детектив, ни полиция, ни даже параноидальные фермеры… А какой-то пьяненький охотник решил, что я — олень. Эбби молча всмотрелся в него. — Это всё? Ты просто умер… случайностью? — Ах, но смерть редко бывает величественной, — радостно сказал Аластар. — Главное — что было после. Он подался ближе, улыбаясь до дрожи в костях: — Когда я очнулся здесь… первые же демоны, что увидели меня, пытались напугать. А я… — он хитро наклонил голову, — …оказался куда хуже. — И стал оверлордом, — закончил Эбби. — Почти мгновенно! — гордо вскинулся Аластар. — Ад был… тихим. Слишком предсказуемым. Ему нужна была музыка. И я дал её. Несколько секунд они молчали. Потом Эбби хрипло спросил: — Скажи… тебя когда-нибудь мучило то, что ты делал при жизни? Аластор улыбнулся. Но уже иначе — тише, холоднее. — Нет. — Ни капли? — Ноль. Ни сожалений, ни стыда, ни боли. Я — то, что я есть. Всегда был. Эбби задумался. Аластор, впервые за долгое время, улыбнулся мягче: — А ты, мой друг… сомневаешься. И это делает тебя куда… человечнее, чем ты думаешь. — Я не человек. — Пока что. Радио потрескивало. Где-то внизу квартала гремел чей-то крик. Ад жил, как обычно. Аластор встал, отряхнул костюм и слегка поклонился. — Если захочешь услышать пару историй о становлении монстров — я всегда рядом. Ах, и не позволяй сущностям сбивать тебя с ритма, Эбби. Они любят это делать. Он подмигнул — и растворился в воздухе, оставив за собой запах старых ламповых усилителей. Эбби остался сидеть. Он впервые за долгое время почувствовал не злость… а странное, едкое чувство под рёбрами. Сомнение. Это подтверждалось диалогом с сущностью и Эбби понимал что он может и хочет стать прежним. И от этого стало в разы хуже, чем от любой боли.