Эбби в аду

Воливер сидел на краю своей территории, на высоте, где дым поднимался в ровных, колеблющихся слоях, а огни Ада дрожали под глазами, будто город дышал вместе с ним. Нельзя сказать, что он часто позволял себе вспоминать чужие слова… но эта фраза, брошенная Эбби так легко, так бездумно, так хлёстко, как пощёчина, не уходила. “Ты всегда был неудачником.” Она, как заноза, сидела прямо под кожей. Она врастала, зудела, не давала спать, думать, дышать нормально. Воливер чувствовал её даже сейчас, когда смотрел вниз на свой квартал, на мерцание экранов, на собственный неоновый логотип, переливающийся красно-синим. Всё это — сила. Всё это — власть. И всё же……слово неудачник будто подвешено к его горлу крюком. Он проводит пальцами по воздуху — и в его руке вспыхивает глитч-всполох, короткая, беспокойная вибрация программы. Он сжимает эту вибрацию, будто шарик, и та распадается на пиксели, которые, падая, тихо стучат по полу, словно мелкие камешки. — Неудачник, да… — почти шёпотом повторил он, наклоняясь вперёд. — Значит, Эбби всё ещё думает, что может судить меня. Он вспоминает Эдварда. Их разговоры. Тихое, почти человеческое тепло встречи после долгих лет. На минуту Воливер и вправду позволил себе расслабиться — почувствовать себя кем-то, а не только правителем экранов и сетей. Но затем — всё. Конец. Конфликт. Предъявление за отель, за то, что Эдвард «перешёл». За то, что его территория стала частью другой игры. И в этом всём — тень Эбби. Его высказывание, сказанное почти лениво, как будто он уже поставил диагноз. Как будто заранее знает, что Воливер никогда не сможет выйти за пределы своей роли. — Покажу… — голос Воливера стал плотнее, холоднее. — Я покажу тебе, Эбби, что неудачник — это не я. Он встаёт, и с ним поднимается ветер из глюков — звук треска, будто старый телевизор пытается настроиться на канал, которого не существует. Он проходит по коридору, освещённому холодными, синими огнями, и каждый его шаг отдаётся эхом. Его территория словно чувствует его настроение: стены дрожат, экранные витражи мелькают случайными кадрами — улицы Ада, лица демонов, обрывки новостей. — Ты решил, что три твоих жертвы дают тебе право смотреть на меня сверху, — шипит он. — Ты решил, что я всё ещё тот Оливер, что раньше смотрел на тебя снизу вверх когда был на грани смерти от твоих же рук? Нет… это ты смотришь на меня. И будешь смотреть. Он останавливается у панорамного, треснутого экрана, где отражается его лицо — чуть искажённое, с глитчами на краю скулы, с красными всполохами под глазами. — Я покажу, кто здесь неудачник, — сказал он тихо, почти ласково. — И это точно не я. Он поднимает руку — и экран перед ним вспыхивает, показывая карту территорий. Территорию Эбби. Ближайшие узлы. Точки воздействия. Слабые места. Воливер улыбается — легко, почти человечески, но в улыбке появляется что-то хищное. — Жди меня, Эбби, — произносит он. — Я иду за тобой. И в этот момент воздух рядом с ним искривляется, как будто кто-то только что прошёл между реальностями. Его экранные дроны начинают вращаться, подчиняясь мыслям. Свет становится холоднее. А город, внизу, будто прислушивается. Воливер идёт вперёд — и шаг за шагом начинает готовить свой ответ. Не вспышку ярости. Не мстительную демонстрацию. Что-то более точное. Более болезненное. Более… личное. Он покажет, что неудачник — это не он.

***

Ад никогда не бывает тихим, но сейчас шум приобрёл странный оттенок — будто в воздухе появилось невидимое дребезжание. Сначала лёгкое, почти неуловимое… а потом — всё сильнее, плотнее, как низкая вибрация под кожей. Это началось с одного экрана. Потом — с десяти. Потом — с сотен. Потом — со всех. Огромные рекламные панели на улицах, домашние телевизоры, отражающие поверхности витражей, даже старые, почти мёртвые мониторы в заброшенных районах — всё вспыхнуло холодно-фиолетовым, с той самой характерной рябью, которую невозможно спутать ни с чем. Воливер вышел в эфир. Но это был не обычный эфир. Не запись шоу. Не угроза. Не новость. Это было что-то… иное. Воливер стоял на фоне чернильных, бесконечных пикселей, словно вокруг него плыл цифровой туман. Линии его силуэта дрожали, размывались, превращались в хаотичный глитч — и снова собирались. Его глаза светились красным, но не как лампочки — как сканеры, проникающие в зрителя глубже, чем стоило бы. Голос раздался сразу везде. Он одновременно был и громким, и тихим — будто звучал прямо внутри головы. — Ад… слушай внимательно. Улицы замерли. Демоны, что шли куда-то, остановились. Кто сидел в баре — поднял голову. Кто ругался — сбился с мысли. Даже те, кто не смотрел в экран, ощущали пульсацию — то странное, липкое ощущение, будто мысли подталкивают в одну сторону. Воливер продолжил: — Вы доверяете глазам. Ушам. Слухам. Но мир вокруг вас давно изменился. Среди вас есть тот, кто прячется. Тот, кто называет себя властью. Тот, кто считает вас… ресурсом. За его спиной возникла фигура — размазанная, силуэтная, будто вырезанная из тумана. У многих в голове мелькнуло: “Это Эбби?” — но образ был слишком искажен, чтобы сказать точно. Специально искажен. — Он носит синий костюм. Он улыбается. Он играет роль героя… но на самом деле приносит смерть. Слова падали тяжёлыми камнями. На миг трансляция дернулась, и лица демонов вокруг вспыхнули слабой рябью. Как будто что-то в их сознании подвигалось под давлением. Именно это было ядром. Не слова. Не обвинения. Гипно-частота, встроенная под голос. Серия кадров, идущая быстрее, чем глаз успевает заметить. Биты, которые слышит мозг, но не замечает сознание. Воливер медленно поднял ладонь — и в то же мгновение все экраны повторили этот жест. — Он не спасал вас. Он использовал вас. И он считает себя выше. Сможете ли вы терпеть это? Сможете ли вы жить, когда на вашей земле ходит тот, кто считает вас мусором? Демоны начали переглядываться. Кто-то нахмурился. Кто-то сжал кулаки. Кто-то ощутил странную, расползающуюся злость… без причины. Это был не гнев их самих. Это была программа. И она работала на них. Отвлекала. Затмевало сознание. Воливер наклонился ближе к камере. Улыбка — почти человеческая… но чуть слишком широкая. — Я не прошу вас нападать. Я не приказываю. Я просто показываю правду. А что вы с ней сделаете — решать вам. Слова ложились на умы демонов как плёнка. Как приказ, который не звучит как приказ. Как мысль, которая кажется своей. И в финале, на секунду, экран вспыхнул кадром — коротким, резким, едва заметным: лицо Эбби, искажённое вспышкой света. Демоны не успели осознать, что видели — только почувствовали резкую волну раздражения. Потом экраны погасли. Все разом, оставив Ад в тишине, которая была тяжелее криков. И Воливер… стоял у себя, в центре управления, и слушал, как город начинает шевелиться. — Ну что, Эбби… — тихо сказал он, глядя на карту территорий. — Посмотрим, сколько твоя маска выдержит, когда весь Ад начнет видеть в тебе врага. Он нажал на панель. Город снова дрогнул. Волна пошла дальше.