Любовь без правил

Спустя четыре месяца

Лас-Вегас, Невада, США.

      Тэхёну что-то говорили, пожимали руки, а ему хотелось подойти и зарыться пальцами в тёмные вихры, с нажимом, до лёгкой боли оттянуть назад, запрокидывая чужую голову, и губами пить стоны, пьянея от того, что Чонгук здесь. Снова рядом с ним.       Они не виделись три месяца, и все эти три месяца Тэхён изнывал.       Пресс-конференция подходила к концу, представитель компании UFC, сказав трогательную речь, вручил Берсерку, стоящему с улыбкой на лице, рубиновый пояс, и тот, принимая трофей и не сводя глаз с любимого лица, произносил слова благодарности.       Он завершал свою карьеру в MMA после того, как успешно вернул себе титул, ещё раз доказав всем, что его звезда всё ещё светила ярко.       И потому заявление об уходе для многих стало полнейшей неожиданностью. Даже для Чонгука.       — Ты серьёзно? — спросил тот, когда они, наконец, остались одни в американской квартире Тэхёна.       — Абсолютно. Я долго думал, Гу, — он чуть улыбнулся, смотря на Чонгука, — я хочу уйти непобеждённым.       — Но ты же так хотел вернуться. Тогда почему?       — И я вернулся, забрал обратно титул, но внезапно понял, что уже не так этому рад. Да, безусловно, мне всё ещё нравится выходить в октагон, но спарринги с тобой мне нравятся больше. Мне понравилось быть твоим тренером, и теперь я хочу, чтобы ты стал чемпионом, — произнёс со всей серьёзностью, на которую был способен. — Я хочу, чтобы ты взял титул, Чонгук-а. Хочу, чтобы ты показал, что у Берсерка есть преемник, — он усмехнулся. — К тому же, мне презентовали пояс, который теперь не нужно защищать.       Тэхён снял с плеча пояс наследия UFC, выполненный в виде золотой пластины, инкрустированной рубинами, что символизировали кровь, пролитую в октагоне, и отложил его в сторону, притягивая к себе Чонгука.       — А теперь иди сюда.       Наконец он мог снова его обнять, мог поцеловать, чувствуя, как тот дрожал в его руках, губы тут же с жадностью накрыли чужие, восполняя свою тоску по любимому человеку.       — Я пиздецки по тебе соскучился, Чонгук-а.       А Чонгук скучал не меньше. Он отчаянно сходил с ума от вынужденной разлуки, пока Тэхён находился в Америке, ведь уже привык быть постоянно рядом.       Через два дня после их возвращения в Сеул Чонгук перебрался к Тэхёну, который после того, как они уехали из пляжного домика, предложил жить вместе. И это был очень важный и осознанный шаг. Он до сих пор помнил, как тот волновался, делая такое предложение, не зная, как отреагирует Чонгук. А он… он просто поцеловал со всей любовью, что испытывал к своему невероятному парню, ведь совместное проживание означало, что тот хотел, чтобы Чонгук был рядом всегда — 24/7. И тоже хотел этого не меньше.       Хотя поначалу было непросто. Несмотря на их чувства, притирка происходила нелегко для обоих. Но они научились слышать друг друга не только в плане секса, но и обычного быта, поделив между собой обязанности. Оказалось, Тэхён ненавидел готовить, питаясь всякой дрянью из фастфуда, и Чонгук с удовольствием забрал готовку себе и каждый день баловал того разнообразными блюдами не только корейской, но и международной кухни.       Он помнил, в каком восторге был Тэхён, когда впервые попробовал приготовленную им стряпню. Тот нахваливал его битый час, говоря, что ничего вкуснее не ел в своей жизни, заставляя смущённо улыбаться. Правда, потом лукаво прищурился и добавил: «Кроме тебя, конечно», — а потом разложил Чонгука прямо на том же столе, смакуя уже десерт.       Вообще, в квартире Тэхёна, наверное, не осталось ни единой поверхности, которую они бы не опробовали: от стены в коридоре до подоконника на кухне, где Тэхён жадно вбивался в него, не переставая при этом курить парилку, что с недавних пор заменила сигареты, и клубы дыма ложились на его обнаженную спину вместе с толчками.       И всего этого Чонгук был лишён целых три месяца. Был лишён его рук, его губ, самого Тэхёна. Их совместных просмотров фильмов, прогулок, тренировок и даже голос он слышал редко, поскольку тот был постоянно занят.       Тэхёну прислали письмо из клиники, пригласив на осмотр, и перед тем, как улететь, тот, не жалея ни Чонгука, ни себя, тренировал его каждый день, чередуя кардио и силовые тренировки с отработками ударов и спаррингами, в которых он достаточно поднаторел, частенько выигрывая у Тэхёна и читая в чужих глазах удовлетворение и гордость. А после, нависая над ним, брал реванш.       И уже спустя три недели такой интенсивной подготовки Чонгук был готов к отбору в Пусане, который с лёгкостью прошёл. После, оказавшись на региональных, получив серию побед, необходимую для отбора UFC, подал заявку и не поверил своим глазам, когда ответ был положительный.       «Ты умница, Чонгук-а, — сказал тогда Тэхён, — я в тебе нисколько не сомневался».       А потом Тэхён улетел, нежно целуя Чонгука на прощание и шепча, что скоро вернётся, что время пролетит, и они даже не заметят их разлуки.       И поначалу так и было. Они созванивались каждые несколько часов, а потом, когда Тэхёну сняли запрет и он остался в Америке, готовясь к тренировочному лагерю, а после и к бою за возвращение чемпионского титула, звонки стали реже.       Тот сильно уставал в лагере, Чонгук — на тренировках, изматывающих до такой степени, что лень было ворочать языком, а разница во времени никак не способствовала долгим разговорам. Но всё равно они старались найти время хотя бы для одного разговора в день и обязательных сообщений с пожеланием спокойной ночи и доброго утра и неизменным смайлом поцелуя в конце.       И вот сейчас он в Лас-Вегасе, в самых любимых и желанных руках, плавился воском под любимыми и желанными губами. А завтра Чонгук подпишет контракт на бой и официально войдет в список претендентов, как тёмная лошадка UFC.       Тэхён тихо простонал в поцелуй.       — Блять, я хочу тебя съесть, Чонгук-а. Я так долго был лишён тебя.       — Я тоже, Тэ. Ты не представляешь, как мне было плохо засыпать в нашей кровати без тебя.       — Ещё как представляю, — пробормотал, вдыхая любимый запах кожи, — но теперь ты здесь, рядом, и я не выпущу тебя из кровати, пока мой голод, который копился во мне все три месяца, не утихнет. Пока каждая моя клеточка тела не напитается тобой. И я не шучу…       Вместо ответа Чонгук снова столкнул их губы в поцелуе, сплетаясь языками. Они срывали друг с друга одежду, бросая её на пол, не заботясь о том, что она помнётся. Что через несколько часов им нужно будет присутствовать на вечере в честь приветствия Чонгука как нового бойца UFC.       Для них здесь и сейчас существовали только они.       — Я готов, Тэ. Возьми меня, — прошептал, когда они упали на кровать, но Тэхён покачал головой, произнося на ухо жаркое, то, что выбило Чонгука из реальности:       — Покажи, на что ты способен.       И ведь, если Чонгук правильно понял, это было разрешение, которое тот молчаливо подтвердил, переворачиваясь на живот, подставляя горящему взгляду обнажённую спину и ягодицы.       — Чонгук-а?       — Тэ, — он отмер, усаживаясь сверху на крепкие бёдра и склонился над ним, щекоча дыханием ушную раковину, чувствуя, как ещё немного, и его сорвёт, — ты уверен?       Тэхён лишь приглушённо выдохнул, чуть ёрзая под ним.       И Чонгук больше не медлил.       Он поцеловал левую лопатку, затем правую и медленно, почти лениво повёл губами вниз дорожку поцелуев, оставляя огненный след на каждом позвонке. Горячее дыхание касалось влажной от пота кожи, переплеталось с теплом рук, которые скользили по телу, обрисовывая контур.       — Чонгук, — голос Тэхёна стремительно уходил в хрипотцу, — Чонгук, — повторил он, стоило Чонгуку сместиться вниз и смять ладонями ягодицы, развести их в стороны, обнажая промежность, и провести языком до самого копчика, глухо выдыхая от удовольствия. — Блять, Гу… — только и смог сказать, вжимаясь лицом в подушку, чтобы скрыть красное от смущения лицо, но не останавливал, позволяя Чонгуку всё, что тот хотел, дрожа от едва сдерживаемого возбуждения и чувствуя своим бедром ответное.       Чонгук не ответил, лишь неспешно снова смазал ложбинку широким мазком языка.       — Я не буду сегодня брать тебя, Тэ, — он выдохнул, прижимаясь губами к ямочкам на пояснице, а после аккуратно прикусил тазовую косточку. — У тебя ещё не было секса с парнем, и я не хочу, чтобы он произошёл в спешке. Я трахну тебя между сладких ягодиц, — промурлыкал, ведя языком вдоль линии позвонков. — Но в следующий раз я сделаю тебя своим полностью. Согласен?       Тэхён хрипло выдохнул. Он на всё согласен, лишь бы Чонгук так же продолжал его целовать, ласкать и мурлыкать на ухо, пуская мурашки по всему телу.       — Тэ, — прохрипел, обхватывая свой налитый, подрагивающий от возбуждения член с влажной головкой у основания, и провел ею между половинок, потираясь и пачкая своей смазкой.       — Гу… — простонал Тэхён, когда Чонгук направил её точно в манящую ложбинку и, стиснув зубы, толкнулся, плотно сжимая вокруг себя.       Он тёрся, вжимался, раздвигая ягодицы и надавливая, чуть дразня, а после вновь сжимал их, скользя по подрагивающему входу.       — Сука, — выдохнул, прижимая лоб к разгоряченной спине Тэхёна, лаская солоноватую кожу губами, — ты не представляешь, насколько сводишь меня с ума, Тэ.       Чонгук прокладывал вязкую дорожку головкой вверх до копчика и снова возвращался вниз, член потирался между влажных ягодиц всё быстрее, плавные, дразнящие движения остались где-то в стороне, становясь всё более рваными. Ладони, грубо наминая, то разводили манящие половинки в стороны, то сводили их обратно, грудь тяжело вздымалась, а низ живота уже приятно ломило, стягивая всё тугой пружиной.       Он втянул воздух сквозь зубы и снова скользнул по ложбинке вверх, толкаясь резко и даже немного грубо, прижимаясь всем телом к Тэхёну. Член дёрнулся, и белое густое семя пролилось на чужую поясницу, а Чонгук перевернул Тэхёна и поймал его головку ртом, после сразу же двигая головой вниз, перешёл в горловой, сдавливая её своей узкой глоткой. Отсасывая быстро и жадно, с мокрым хлюпом насадился по основание.       — Боже, — вырвалось хрипом из горла, а Чонгук проглотил всё до последней капли.       — Всего лишь Чон Чонгук, — усмехнулся, толкая язык в щёку.       Тэхён закатил глаза на такой дешёвый подкат.       А тот рассмеялся, озорно улыбаясь, и поцеловал в плечо, укладываясь рядом и притягивая к себе.       — Спасибо за то, что тогда согласился меня тренировать.

***

Спустя год

      — Готов к спаррингу, чемпион?       Чонгук прищёлкнул от удовольствия языком. Ему нравилось, когда Тэхён вот так его называл: с придыханием, с той, только ему присущей бархатной хрипотцой, от которой у него мурашки маршировали строем, а в паху тяжелело.       — Я всегда готов, особенно к спаррингу с тобой.       И Чонгук нисколько не врал, спарринги с Тэхёном он любил больше, чем титульные бои, в которых участвовал, зарабатывая рейтинг. Путь был трудным, но его упорство и поддержка Тэхёна принесли плоды, и вот уже полгода как он являлся действующим чемпионом в полулёгком дивизионе, успешно защитив свой титул. Что, однако, не мешало Тэхёну раз за разом вдавливать его в маты.       — Не боишься, что я снова надеру твою чемпионскую задницу? — насмешливо спросил Тэхён.       — Наоборот, мечтаю, Тэ. Покажи, чему ещё можешь меня научить.       — Тогда в стойку, Чонгук-а.       Тот облизал нижнюю губу, зрачки расширились от предвкушения, а уголки губ приподнялись в знакомой, самоуверенной улыбке, которая настолько же бесила, насколько и сводила с ума.       Они обошли друг друга по кругу и приняли боевые стойки. Воздух сгустился, наливаясь напряжением, что незримо витало вокруг них. Тэхён пошёл в атаку первым, выбрасывая короткий джеб. Чонгук легко уклонился, контратакуя лоу-киком, который тот играючи блокировал.       — Неплохо, чемпион, — пробормотал с мягкой насмешкой в голосе, — но предсказуемо.       Он ринулся вперёд с серией быстрых ударов: джеб, кросс, финт и снова джеб. Чонгук парировал, уклонялся, блокировал, а потом резко шагнул вперёд, подныривая под руку, собираясь нанести удар в корпус, но Тэхён не дал, перехватив запястье. Заведя руку Чонгука за спину, совершил проход под ногу, цепляя коленом в подсечку, и вот уже Чонгук тяжело рухнул на маты прямо на живот, а Тэхён, не дав опомниться, навалился сверху, слегка усиливая захват, и, прижавшись бёдрами к чужим в контроле, влип грудью в спину.       Чонгук зарычал, пытаясь выбраться, но тот держал крепко, и чем больше он делал попытки освободиться, тем сильнее Тэхён вдавливал его в маты. Пот стекал по вискам, блестел на скулах, пропитывал майки, горячее дыхание переплеталось, дурманящий запах забивался в ноздри, а возбуждение в паху билось бешеным пульсом, сливаясь с гулкими ударами сердца.       — Сдаёшься, чемпион? — прошептал хрипло, растягивая губы в торжествующей ухмылке. Он прижался ещё плотнее, бёдра совершили едва заметный, недвусмысленный толчок.       — Сдаюсь, но только сейчас, — прохрипел Чонгук, — я обязательно возьму реванш.       Тэхён только рассмеялся, ослабляя хватку, но продолжая удерживать его собой, лишь слегка приподнялся, чтобы Чонгук смог перевернуться на спину.       — Не хочешь перенести наш спарринг в душ? — Чонгук языком обвёл губы по кругу и натянул им щёку.       — Хочешь снова проиграть?       — Только тебе, Тэ, — он положил свою руку на разгорячённую щёку Тэхёна и выдохнул прямо в губы, — тебе я готов проигрывать всегда. И с удовольствием.