Часть 2
8 июня 2025 г., 15:37
Глава 2.
продолжение главы 1. Как не хотелось пробуждаться лелея мечты о возмездии, но пластиковый монстр терроризирующий каждое утро и дружно проклинаемый всем миром беспорядочно вмешавшись оборвал нить сновидений. Мстя за горькую судьбу — рождение в подвале, собранный худыми руками детей-рабов в заднице мира, будильник обрушивался кувалдой разрывая тишину вырывая из сна. Нащупав спасительную кнопку выключения бесовского прибора хозяин заставил трель заткнуться. С трудом оторвав тело от липких свалявшихся простыней герой медленно поднялся сев на край тахты опустив ноги на пол и затуманенным взором уставился на источник утренней ненависти. Будильник тикая отщёлкивал секунды демонстрируя на сколько ему безразлично и насрать на побудки хихикая каждым щелчком-тиканием. Его механическая «ухмылка» стрелками застыла: часовой на девять, минутной на пятнадцати, словно издевалась равнодушием к проблемам « мясного мешка». Проснувшись герой предварительно потянулся с хрустом разминая шею, встал прогнул спину назад и после короткой разминки приняв упор лёжа быстро отжался десять раз разогнав сонливость и кровь в затёкших мышцах от неудобной маленькой тахты. Ощутив как жизнь постепенно возвращается в тело с чувством выполненного долга посчитал утреннюю повинность физкультурника выполненной. Размявшись «атлет» распахнул окно, в квартиру ворвался обжигающий воздух раскалённого дыхания знойного утра. Воздух сочился смогом, пеленой пыли, какофонией уличного гама блуждающие между исполинами высоток. Наслаждаясь едким привкусом гари и симфонией городской суеты квартирант высунул голову на встречу «Вавилону городских джунглей». Из окна с высоты десятого этажа открывалась панорама кипящего человеческого муравейника, где в суете будней копошились крохотные фигурки. Шуршание шин по раскалённому асфальту сливались в единый змеиный шепот, резкие гудки автомобилей терзали утренние улицы. Полный ярости рёв моторов «перекрикивал» нервную ругань и брань «уважающих участников движения» водителей. Визг играющих детей звенел сквозь спешащий поток пешеходов несущихся на всех парусах в успешное завтра, одержимых не успеть, скованные невидимыми цепями страха не догнать ускользающее время, отягощённые ношей обязательно сегодня завершить ворох неотложных дел вечно отложенных на послезавтра. Город-мегаполис — агломерация всех областных районов ставший гимном превосходства человека воплощённое в стали и бетоне жил, дышал, пульсировал в ритме лихорадочной активности. Напитавшись «благородными» тяжёлыми металлами «дыхания» выхлопных газов герой «ледоколом» распинывая свободно валяющиеся под ногами пустые жестяные банки из под энергетиков проложил путь к кухне. Сокровищница холодильника из продуктов обнажила пустое нутро где и таракан повесится с голода оставив предсмертную записку проклиная за голодную смерть. На кухонном столе громоздился Эверест из обёрток протеиновых батончиков, картонных коробок быстрых обедов и пустые бутылки газированных напитков. Надо прибраться — подумал он бросив взгляд на забитый под завязку мусорный мешок чёрным обелиском стоящим в углу — а то хозяйка-старая мегера вышвырнет пинком под зад.. но потом сначала в душ. Почёсывая пупок выпирающего живота герой направил бренное тело изнывающее от жары и налипшего пота в сторону освежающих капель душа. Совершив омовение свежести герой вспомнив о еде заглянул в бумажник, дно кошелька зияло дном всеми «любимого них*я». Грусть, печаль, тоска — философски выразил безденежье владелец бумажника. Потерпев неудачу в наличности он решил попытать счастье обратившись к фонду виртуального золота проверив цифровой «навар» предпринимательской деятельности. Настроив ленивый поток воздуха напольного вентилятора, герой водрузив зад в кресло включил электронно-вычислительную машину, системный блок взревел утробным рыком кулера пробуждая от спячки процессор, монитор выходя из сумрака спящего режима прозрел приветливо мигнув синим светом. Пощёлкав клавишами как заправский пианист герой приступил к проверке трофеев в марафоне с главным призом — полный комплект Оружия Мудрости Особого Назначения, добытые потом и кровью АФК-бустом. Вместо лаврового венка триумфатора его взору предстала безрадостная констатация факта неоспоримого лозунга: Я обосрался! На экране горела помпезная золотая рамка из переплетённых дубовый листьев, внутри в стиле славянской каллиграфии претенциозно издевалась надпись: вы попущены. Трофеи, снаряжение, предметы благополучно просраны. Спасибо за донат. Снизу рамки была таблица со списком инвентаря доставшийся победителю и «сгоревшие» в ходе буста. В самом внизу приводились данные победителя — святого паладина «упакованного по полной» донатным премиумом. Донатный га*дон что бы тебе всю жизнь клизмой бухать и опохмеляться — пожелал всего «приятного» герой победителю. Выключив игру возмущённый «несправедливостью» как против него посмели использовать премиум и желая донатеру эротических приключений во все технологические отверстия с нешлифованным дуплом, банкрот лихорадочно принялся загнанным зверем выискивать малейшие возможности личного обогащения рыская по сети интернет. Его мозг беспрестанно перемалывал обрывки идей в тщетной попытке свинец превратить в золото и в омуте раздумий о достижимом богатстве желательно не работая, герой блуждал тоскливыми глазами по строчкам ленты соцсетей не обновлявшихся со вчерашнего вечера. Размышления о больших деньгах прервал звон уведомления появления спама в личную почту. Реклама местного торгового центра заманчиво зазывала в кофейню-рыгаловку предлагая суперакцию — бесплатный завтрак из пяти блюд каждому предъявителю объявления. Взгляд скользнул по пустому бумажнику, а затем в окно где в «горне» летней жары плавился город. Он колебался взвешивая: за и против. На одной чаше весов — перспектива мучительно тащиться по раскалённым тротуарам прячась в тени зданий то палящего солнца целых два квартала, на другой жалобно урчащий желудок сманенный «бесплатным сыром». В безмолвной борьбе двух противоположностей безоговорочно победила ненасытная халява. Выскользнув на улицу и придерживаясь стратегии тени, герой привычным маршрутом вышел к огромному пустырю автостоянки торгового центра. Исполинская стоянка занимающая не меньше половины квартала даже утром занятая что яблоку негде упасть, сегодня предстала в непривычном виде обилия свободного места. В самом центре асфальтированной пустыни словно на параде выстроились в линию достижения автопрома — автобусы и грузовики, все как под копирку названые с окончанием на «сан». Поглощённый мыслями о внезапно подвернувшейся дармовщине герой двинулся напрямик уже забыв о странном скоплении техники. Ретро что ли? Никогда раньше не слышал такой марке — единожды промелькнула мысль. И очень зря. Уделяй герой повышению эрудиции на мифы и легенды толику усердия из потраченного на виртуальную реальность, то зная древние предания о судьбоносных переменах происходящие с теми кто сталкивался с сумрачным автопромом — сан, увидел бы в этом мрачное предзнаменование неизбежного рокового искажения судьбы и реальности, что - либо закалит переплавив в сталь, либо сломает переломив как тростинку. Войдя в кафе расцвеченное мишурой первого открытия, вопреки услужливой подсказке памяти о начале работы более трёх месяцев назад, герой не удостоив вниманием поступившую информацию в аналитический мозговой центр с видом победителя сразу направился к стойке оформления и выдачи заказов. Сделав заказ и дабы не уязвлять гордость задрота показав себя нищим стервятником слетевшимся на обещанный безвозмездный обед, герой выложил на прилавок последнюю горсть мелочи добавив стакан чёрного кофе. Подхватив поднос не преминув проводить взглядом упругие формы официантки с грацией пантеры и соблазнительными изгибами, клиент устроился за столиком набивать брюхо суррогатами с усилителем вкуса, добавками имитирующие натуральные, красителем, консервантом, зато без вредного натурального сахара, соли и сливочного жира. Поглощая бесплатное герой вдруг ощутил гнетущую ледяную пустоту словно в склепе, оглядевшись его пронзило полное отсутствие шума посетителей, ни в кафе, ни в холле торгового центра прекрасно просматриваемый сквозь стеклянные «стены» не доносилось ни одного звука живой души, ни шагов, ни голосов, даже звона чашек и ложек стучащих о чайное стекло и фарфор. Что за хреновина? — оглядывался по сторонам герой. Идиллически-мистическую тишину прервал нежный юный женский голос незаметно подкравшийся во время занятости героя из мёртвой зоны видимости с нетривиальным вопросом: верите ли вы в бога нашего-компанию ORIFLAME. Герой вздрогнул от неожиданности словно ужаленный пойманный с поличным и обернулся. Передним ним стояла официантка с волосами отливающие перламутром морской раковины и завитушками локонов изумрудной чёлки. В руке она держала рекламный буклет обильно сдобренный религиозной тематикой предлагая его герою. Озадаченный не поняв смысл вопроса герой спросил: крем то морщин стал религией? О, человек когда захочет способен верить во что угодно — изрекла девушка отмахиваясь тоном мудреца-долгожителя познавшего все знания — будь то: перерождение души, возрождение словно птица феникс из пепла, перемещение в магические миры нарушающие законы физики с девочками-лисичками, эльфийками, кошко-демоницами — назвала она варианты по кошачьи грациозно усаживаясь напротив. Сосед оторвавшись от поглощения еды заслушавшись поднял глаза и застыл не заметив как утонул в глубине омутов зрачков - в порталах зеркала души, бездонных колодцев красоты вселенной вращаясь в танцующем вихре бесконечности пульсировал калейдоскоп звёзд и туманностей. Преодолев секундное оцепенение вынырнув из водоворота очей герой указал легким движением указательного пальца имея ввиду глаз собеседницы. Прикольные линзы. Сколько стоят? Какие ещё есть режимы?- Я глас Вселенской Ткацкой Мануфактуры — представилась официантка — ваш отказ от слияния с предложенными нами мирами негативно влияет на наши показатели — она положила на стол визитку продвигая её к герою, а следом водрузила на стол от куда не возьмись стопку бумаг — заполните опросник и распишитесь где галочка. Герой невозмутимо продолжал есть картофель-фри. Лениво щедро обмакнув ломтик картофеля в соусе он медленно прожевал, наклонил голову на бок как бы приглядываясь и выдержав театральную паузу произнёс: ты ебанулась надышавшись химикатов посудомойки? Девушка зарделась румянцем смущения словно маков цвет и смущённо пряча взгляд пролепетала: совсем чуть-чуть. С приближением отпуска симптомы прогрессируют, но я женщина. Нам не нужен повод что бы ебануться это врождённое на уровне эволюции. Золотые слова — согласился герой. Кто он такой чтоб бы оспаривать очевидное. Но оставим лирическое отступление на совесть философов — отбросила легкомысленную улыбку девушка приняв строгий деловой вид — что тебя болезный коробит что ты не оценил МОЮ заботу в подборке миров и захотел прервать синхронизацию и сменить сервер перерождения. Э...э… ну даже не знаю, так сразу и не ответить — протянул герой демонстративно вызывающе небрежно потягивая кофе через трубочку — наверное, самое очевидное для разумных умных людей-я должен быть мёртв — прихлебнув с громким сюрпом добавил язвительности - чего вы судя по всему напрочь лишены потратив очки прокачки на стройную фигуру и сиськи. Претензии ни чуть не смутили «сисястую» и не заметив толстой нападки сарказма извлекла планшет. Пробежав по нему порхающими движениями пальцев и кивнув соглашаясь с мыслями ледяным тоном заявила: как ни горько признавать-вы действительно живы и самое печальное -до сих пор трепыхаетесь как рыба на суше — она упёрла локти в столешницу поставив домиком сплетя пальцы в «замок» - это наша досадная недоработка — пожала она плечами не видя за собой вины — у нас жесточайший кадровый голод - глубоко выдохнула она — автобус-сан в декретном отпуске, а грузовик-сан на больничном с лечением французской ржавчины выхлопной трубы — прозвучала в подробностях душераздирающая исповедь — ваша смерть произошла стремительно и незаметно для сознания, а душа не осознавая очевидного отчаянно цепляется за бренное существование — жалобно посмотрев на героя как на деграданта спросила: Ясненько? Я доступно объясняю для усвоения скудным мозгом — и резко хлопнула в ладоши заставив героя сосредоточиться — на такие случаи упрямства предусмотрен широкий спектр встряски и шока оптимизированный под любой вкус, цвет и размер. Завершив монолог полный презрения и превосходства глас с надменностью начальницы распределяющей новогоднюю премию звонко как хлыстом щёлкнула пальцем. С щелчком словно в салуне распахнулись стеклянные двери закусочной и по проходу гонимый лёгким вихрем пыльной дымки покатился перекати-поле оставляя за собой дорожку высохшего мусора прерий. Сопровождая взглядом «душу солянки сорной» герой следуя за кувырками повернулся спиной пока шар соломы не наткнулся на лакированные чёрные дамские полусапожки. С перекатом растения в сторону раздался гнусавый всхлип мерзкого торопливого втягивания слюней. Медленно подняв глаза до того прикованные на кустарнике герой узрел обладательницу обуви. Узрел и от увиденного покрылся ледяной коркой пробежавшей вдоль позвоночника, а на виске выступила градина пота, увидев ЭТО он отвернулся, зажмурился почувствовав колючую боль лопнувших капилляров в глазах. Сзади него стояла неземной красоты ангельская дева — фурри-самка кабана Бородавочника приправленная «прелестью» из нимба назойливых жужжащих мух. На ней алело рубиновое платье свободного покроя с глубоким вырезом декольте и золотая диадема. Драть тебя якорем — вздрогнул герой. Он повернулся надеясь на спасительный обман зрения визуальной галлюцинацией, но нет, самка продолжала стоять в жестокой реальности. Из пасти «прекрасной леди» извергались потоки слюны и соплей непрерывным каскадом стекая по выпирающим клыкам. Широко «улыбаясь» она регулярно стряхивала свисающую слизь длинным изворотливым языком. Да ты конченная — крикнул герой на соседку — больная на всю башку. Убери свою шизу на хрен, пока глаз на жопу не натянул. Хорошая шутка - «шизанутая» хмыкнула в снисходительной усмешке — сильное заявление для домашнего хомячка, а ты забавный — она поднялась направившись в стойке — а моё вмешательство сильно преувеличенно — взяв стакан обжигающего кофе и дымящие горячие сладкие булочки вернулась за столик — происходящее целиком и полностью плод ваших потаённых анонистических фантазий — закончила она вонзив белоснежные зубки в аппетитный бочок булочки и запивая глотком ароматного кофе. пизд*шь, ложь и провокация — возмутился герой вскакивая. Ну, ну, не надо так возбуждаться, все так говорят — жуя ответила собеседница. Иди на хер, сама пальцем щёлкала, я всё помню — обвинил герой. Тц, какой глазастый — пробурчала официантка отворачивая голову пряча взгляд — но такая подозрительность неуместна. Она — глас рукой держащей стакан указала на кабаниху — ваш личный гид скрасить одиночество и дискомфорт в незнакомом магическом фэнтези-мире. Не бойся розовый милашка, смелее прильни к моим телесам, тётя не обидит — разбрызгивая слюну шевелящимся языком подобно змее похрюкивала самка и схватившись за платье громко закричала: тискай меня везде! С призывом сорвав когтистыми лапами с себя платье она обнажила три пары грудей трясущихся в такт тремора тела. Скорей же заключи меня в крепкие объятья, смотри я вся трясусь в нетерпении — позвала она обняться подняв руки. Томно выдохнув желая соития фурри круговыми движениями провела пальцами по соскам. Герой отвернулся и крепко зажмурился защищая рассудок от творившегося пи*деца, желая удалить часть мозга хранящего зрительную память, отключиться в беспамятстве, впасть в амнезию. Не стыдись своих желаний, давай сплетём наши тела в любви и нежности, станем единым целым в обжигающем танце страсти — соблазняла кабаниха облизывая соски — возьми меня я вся чешуся — вильнула она бёдрами. Охренев от раскладов угрозы быть изнасилованным, герой схватив пластиковую вилку направил её на самку угрожающе закричал: съеби нахер уёбище! Прибью сука, глаз на жопу натяну! М-м-м, ах шалунишка, любишь пожёстче — закокетничала фурри наиграно изображая смущение и стыдливость. Не бойтесь больно только в первый раз, попробовав раз сразу втянитесь — обнадёжила глас подбадривая со стороны — расслабься, дыши ровно и получай удовольствие. Соси х*й — огрызнулся герой рванув ко второму выходу. Жаль, значит будем закреплять. Разрешаю применить грубую физическую силу — не оборачиваясь сотрудница по хозяйски распоряжаясь чужой жизнью щёлкнув пальцем дала отмашку действовать. Не бойся, не беги, не плачь я отправлю тебя в рай — пообещала кабаниха сорвавшись пружиной одним прыжком преодолев разделяющее расстояние и накинувшись на героя повалила на спину — я сделаю тебя счастливым — вонзила она когти в плечи «любимого» прижав к полу — я ебу, ты принимаешь — капая слюной делилась секретом семейного счастья дикая свинья-совратительница. Кончик языка мерзким слизнем елозил по лицу героя оставляя за собой влажные дорожки липкой слизи борозд вызывающие судороги омерзения и волны подкатывающей тошноты. Я знаю… чувствую… ты горишь… жаждешь отдаться мне — хрипела самка задрав рыло в похотливом экстазе — я сорву цветочек твоей невинности — в безумных глазах фурри появился обманчивый проблеск материнской теплоты и нежности — доверься мне, обещаю больно не будет. С отвращением в отчаянной попытке оттолкнуть слюнявую морду, герой вцепился в толстую шею силясь пережать трахею. Напряжённые пальцы отказывались повиноваться медленно ослабевая, немели, пытаясь прорваться сквозь броню густой щетины, слой мышц, шкуры и жира. Собрав последние силы он упёрся согнутой ногой в грудь мутанта и подставив вторую резко выпрямился отшвырнув от себя свиноту. Вырвав себе секунды передышки герой вскочил на ноги собираясь бежать, не успел он сделать и шага как острая боль пронзила его голень. Посмотрев на ногу он увидел как крепкая хватка стальных когтей лапы фурри крючьями мясника тисками вцепились мёртвой хваткой в голень. Какая сила, какой кураж против беззащитных женщин, а в штанах есть чем похвастать — намертво держала кабаниха провоцируя насмешками. Увидев на стойке кафе массивную стеклянную пивную кружку с благородным пенным герой ведомый яростью ухватился за спасительную ручку и размахнувшись замер от осознания непоправимой ошибки. Нет, так нельзя, это слишком жестоко — тихо произнёс он раскаиваясь. Успокоившись он пригубил кружку одним залпом осушив до дна и громко рыгнув вытерев губы тыльной стороной сказал: теперь можно. Дав себе разрешение он с накопившейся злобой обрушился одним ударом словно кувалда. Это был не просто удар — это было сотрясение самих основ мироздания, божественное исполнение всей мощи «симфонии уебать». Хруст стекла отозвался звоном в тишине кафе. Кружка не выдержав «ласки» варварского обращения разлетелась вдребезги шрапнелью осколков, окропив воздух вокруг щедрым дождём смеси пены, соплей и багровых слюней. Самка издала вопль дикого зверя, но хватку и не думала ослаблять. Облизав окровавленную морду слизывая впившиеся осколки она выплюнула сквозь рассечённую верхнюю губу сгустки крови густо усеянные стеклом и оскалилась в безумной гримасе обнажая кривые жёлтые клыки, пуская кровавые пузыри из распоротой щеки. Ещё,сделай мне больно — шипела фурри паровозом, извергнув алые брызги из зияющей раны в щеке. Испугавшись видя как самка тянется к нему, герой обрушил на свинью удар свободной ногой целя в пятак рыла. Большой палец ноги обутый в мягкий кроссовок будто столкнувшись с наковальней пронзила боль, в глазах вспыхнули ослепительные звёзды и проступили горькие слёзы. Остужающего удара в рыла хватило ненадолго и будущее пламя страсти разгорелось с новой силой. Очнувшись от болевого шока кабаниха благодарно начала тереться щетинистой щекой о ногу героя. Да-а-а… ещё, ещё-ё-ё...возбуди во мне течку — гнусавила она хрюкая кровавыми соплями из разбитого пятака. Герой не заставил себя долго упрашивать. Нога ведомая безумной одержимость избавиться от захвата самки с отчаянностью рубаки обрушилась на морду мутантки. Сильнее! Жёстче! Быстрее! Ещё, ещё — умоляла фурри в перерывах между ударами . Внимая уговорам молящих в экстатическом порыве страданий герой накрытый кровавой пеленой угара берсерка бил ещё, ещё и ещё. Удары градом сыпались на рыло чудовища пока кроссовок не превратился в жалкие окровавленные лохмотья разодранные о звериную клыкастую пасть кабанихи. Нога обожженная острой болью словно чужая онемела, мышцы и связки взвыли протестуя от непривычной, интенсивной, резкой нагрузки горя адским пламенем растяжения. Изодранную клыками ступню под лоскутами кожи свело судорогой из порезов настойчиво текли тонкие струйки багровой росы. Да-а-а — извивалась в экстаза кабаниха — я теку-у-у, эта боль, власть самца сводит с ума — её язык живой плетью обвился вокруг схваченной голени. Отъебись кабан озабоченный — завопил герой едва не плача видя что ни чего не помогает. В таком состоянии их застал прибывший наряд патрульных прервавший упоротый контент для гурманов из числа избранных эстетов категории 21+. Жалобный скулёж, мольбы о помощи и защиты главного героя утонул в зычном приказном вопле полицейского: стоять, лежать, бояться! Я воевал! Я контуженный дебил! — и в подтверждении диагноза прочертил в воздухе длинную очередь автомата. На пути невинных пуль обречённо замер потолок стоически приняв на себя град горячего свинца. Пули острыми кинжалами перебили несущую конструкцию крепежа удерживающего панели подвесного потолка и вся масса превысив критическую нагрузку с оглушительным грохотом низверглась вниз. Внутри под панелями раздался нарастающий гул. С потолка посыпалась вековая пыль, стёкла завибрировали в истеричной дрожи покрываясь линиями трещин, подвесные светильники пьяными марионетками забились в конвульсиях. Нарастающий гул перерос в завывающий рёв ломающихся панелей умирающего навесного потолка. Подняв голову герой прежде чем его заживо погребло под обломками успел подумать: полный пи*дец. Взрыв боли сдираемой кожи скальпа разорвал череп, правое плечо согнувшись под непосильной ношей тяжести завалило тело на бок. В спину ударило чем-то тупым, в рёбрах где-то хрустнуло и стало тяжело дышать, ноги сковало теснотой и давящим грузом. Лёжа под завалом герой сквозь пелену боли с трудом различал обрывочные крики напарника «вечного дебила»: Напа...ние, сотр...д...ик ранен, пришл...те по...м...гу, пр...клят...е гуки они повс...у.- Под одеждой разливалось тёплая, липкая патока, до боли родная, близкая, ценная. Что? Это… кровь? Чья? Моя? — мелькали мысли — холодно и спать хочется. Под гнётом смыкающихся век, в мутной искре угасающего сознания герой ещё успел уловить надрывные хрипы и возгласы обещаний. Пейн — сквозь хриплый кашель прорывался голос — я ног не чувствую. Держись Бубба! Не смей умирать! Я тебя вытащу и ноги твои вытащу… Бубба? Ей Бубба? Не-е-е-ет! Они убили Буббу! Сволочи!
