Воздушные замки и земные обещания

      Тэхён стоял посреди гостиной Люсии, небрежно ногой касаясь валеной кучи вещей:       — Час, — пробормотал он, — меня не было целый час… ты так и не собрал вещи. Передумал?       Он игнорировал Люсию, притиснувшуюся к холодному оконному стеклу, и Лису, нервно ёрзавшую в кресле. Его внимание было приковано к Чонгуку. Тот сидел на самом краю дивана, отвернувшись от всех. Голова его слегка была наклонена, а пальцы теребили край свитера, вытягивая нитку.       — Это просто смешно, — недовольно буркнула Лиса. — Никуда он с тобой не поедет!       Чонгук не повернулся к ней. Он обратился к Люсии:       — Больше ничего не хочешь рассказать?       — Больше ничего и не знаю.       — Что ж… — он встал и колено стукнулось о кофейный столик. Чашки звякнули. — Значит, ты не понимаешь…       — Чонгук, у меня в запасе не так много времени, — подал голос Тэхён, — прости, но я не могу ждать, пока вы наговоритесь.       — Ты меня плохо услышал?! — возмутилась Лиса. — Тебе сказали: он никуда не поедет!       — Прочь с дороги! — выкрикнул Тэхён, небрежно оттолкнув её в сторону, когда она попыталась преградить ему путь к Чонгуку. Ладонь поднялась к его щеке, но остановилась, не смея её коснуться. Голос понизился до шёпота: — Послушай… если то… то, что ты сделал… если это всего лишь миг слабости, игра твоего воображения, которому ты позволил увлечь себя, тогда оставайся. Останься здесь, и я… я уйду. Навсегда. Правда. — Он сделал паузу, в которой, если прислушаться, можно было бы услышать даже его сердцебиение. — Но… — подлое «но», в котором соединились мольба и вера. — Но если… если есть хоть крошечная, призрачная возможность, что это случилось потому, что ты… потому что твоя душа потянулась к моей… — он сглотнул и, закрыв глаза, выпалил на одном дыхании: — Тогда поедем со мной. Сейчас. Пожалуйста.       Бросив свои отчаянные слова прямо ему в лицо, Тэхён застыл, затаив дыхание и ожидая то ли удара, то ли уникального чуда.       Чонгук молчал, хотя рот его несколько раз приоткрывался. Слова застревали глубоко внутри, не в силах прорваться наружу. На его переносице появилась глубокая складка. Пальцы беспокойно задвигались по шву брюк, а потом взметнулись вперёд, ища запястье Тэхёна.       — Пошли, — сдавленным, сорванным с самого дна горла голосом, сказал Чонгук. — Веди.       Люсия ахнула, прижав руку к груди. Лиса широко раскрыла глаза, и чашка в её руке дрогнула, едва не выскользнув.       Тэхён не колебался ни секунды. Он сжал ладонь Чонгука в ответ, и потянул его за собой.       — Куртка, — разочарованно напомнила Люсия. — Снаружи сыро.       Тэхён без возражений снял её с петли и помог Чонгуку одеться, после чего усадил его на пуфик и сам опустился на корточки.       — Вечно у тебя они развязываются, — негромко заметил он, подхватывая расхлябанный шнурок на его кроссовке.       — Так меньше возни.       — Возни как раз будет больше, если споткнёшься, — парировал Тэхён, принимаясь за второй кроссовок.       — И что это за представление? — Лиса уселась за стол, отставив кружку в сторону. Её взгляд скользнул с Тэхёна на Чонгука и обратно, выражая острое неодобрение. — Ты хотя бы подумал о его трости, прежде чем играть в услужливого камердинера? Или ты решил, что он теперь и до машины доберётся, держась за твой локоть?       Тэхён не поднял глаз, завязывая узел.       — Трость у стены, — произнёс он спокойно. — Справа от комода. Между сушилкой и чёрным зонтом. Если ты не заметила.       — Я прекрасно знаю, где трость! — вспыхнула Лиса. — Я спрашиваю о твоём здравом смысле! О том, чтобы создать нормальные условия!       — Лиса, — вмешался Чонгук. — Мои условия меня вполне устраивают. И моя трость находится именно там, где я её оставил, что исключает необходимость её повсеместного поиска. Люсия, будь так добра…       — Конечно, милый, — не дав ему договорить, она пересекла комнату и вернулась, протягивая сложенную трость.       — Вот видишь, — улыбнулся он, обращаясь к Лисе, и принимая трость от Люсии, — всё на своих местах. Как и всегда. Теперь, если твои возражения исчерпаны, мы можем ехать.       Он безошибочно отыскал пряжку ремня безопасности, и металлический язычок вошёл в защёлку с характерным щелчком. Тэхён молча поправил его куртку, убедившись, что ткань не зажало ремнём, и вложил ему в руку дорожную сумку, отданную Люсией уже на пороге.       Ехали неспеша.       Откинувшись на подголовник, Чонгук считывал дорогу по вибрациям: вот грубый асфальт сменился гладкой поверхностью, а вот пробуксовка на стыке плит.       — Кондиционер не слишком дует? — поинтересовался Тэхён.       — Нет, — отозвался Чонгук, и в салоне воцарилась тишина.       Но тишина, как обычно, обманчива.       Голова его была занята практически детективной работой. Он раскладывал по полочкам факты, которые ещё час назад считал абсурдом. Ситуация с Лисой была кристально ясна и оттого проста. Она, как и большинство людей, услышала обрывки фраз, выхватила из контекста имена, сложила их в удобную для своего возмущения картинку и уже готова была вершить суд, не утруждая себя проверкой улик. С Люсией дело обстояло иначе. Она, безусловно, знала многое, но её знания имели чёткий источник. Она всегда говорила: «Карлос упоминал», «Карлос сказал» - и ни разу: «Я помню». Ранее Чонгук не придавал этому значения, а теперь не мог избавиться от навязчивых воспоминаний. Но, что ещё важнее, Люсия ни словом не обмолвилась о Тэхёне. Следовательно, о его существовании она попросту не ведала.       А это вело к главному умозаключению: Тэхён не имел ни малейшего понятия о том, кем они приходятся друг другу. Его «пожалуйста» там, в гостиной, прозвучало без тени цензуры, которую накладывает знание о кровных узах.       Чонгук принялся рассматривать ситуацию с другой стороны.       Двое взрослых мужчин, разлученные в детстве, - да что уж там, его ещё даже не родили в тот момент, - встречаются спустя годы, не подозревая о родстве. По букве закона они двоюродные братья. Третья степень родства. Общие бабушка и дед. В сводах законов большинства цивилизованных стран подобные связи даже не подпадают под скучное, казённое определение инцеста. Биология здесь бессильна что-либо изменить, но юридический язык, как это часто бывает, переворачивает всё с ног на голову, создавая проблемы.       Однако жизнь редко сверяет свои сюжеты с уголовными кодексами. Будь они воспитаны под одной крышей, деля общую кухню, семейные шутки и горести, общество, не мудрствуя лукаво, увидело бы в них братьев и содрогнулось бы от самой возможности иного. Но этой общей истории у них не было. Не было ничего, кроме генетического материала, дремлющего в клетках.       Формально - ничего предосудительного. Но по совести…       А что по совести? Если бы Люсия ничего не рассказала, а у него не окажись дурного дара видения - кто бы узнал об этом родстве? И кто бы тогда помешал им?..       Карлос…       Что на счёт Карлоса?       Размышления о нём представляли собой особую головоломку. В чём-то с ним было проще, а в остальном - невыносимо сложно. Он растил, учил, выстраивал жёсткие рамки приличий и дисциплины, при этом демонстративно отводя взгляд, словно не замечая очевидного, когда разговор хотя бы краем касался медицинских карт или анализов. Чонгук отчётливо помнил визит к врачу…       Специалист, пробегая глазами по карточке, пробормотал что-то о биологической невозможности наследования группы крови при указанных параметрах. Помнил, как Карлос мгновенно и грубо перевёл разговор, игнорируя самое главное. Теперь же очевидный вывод возник сам собой – Карлос не его отец. Или же…       А кто он?..       Для Чонгука он абсолютно точно был, есть, и останется отцом.       Машина повернула налево, затем почти сразу вправо; впереди яростно затрещали тормоза другого автомобиля, кто-то сердито засигналил.       — Я заехал к одному своему знакомому, — негромко начал Тэхён. — Забрал кое-какие вещички, которые он любезно согласился хранить для меня. К слову, именно он меня и сдал. Что, впрочем, вполне объяснимо. От одного хвоста я избавился по дороге к тебе, но другой может прицепиться в любую минуту, стоит лишь немного зазеваться. Плохо не то, что меня предали, это в порядке вещей, а то, что нас теперь могут довольно легко выследить. И я… я крайне обеспокоен за тебя. Мне не хотелось бы, чтобы ты из-за меня…       Он резко сбавил скорость, щёлкнул поворотником и аккуратно припарковал машину на обочине.       — Ты зачем остановился? — тут же встревоженно спросил Чонгук.       — Потому что продолжать ехать, делая вид, будто все мои мысли заняты лишь выбором маршрута, невозможно! — отрезал Тэхён. — Мне надо знать… — он запнулся, набираясь смелости, но заставил себя договорить: — Зачем ты меня тогда поцеловал?       — Зачем? — с усмешкой, призванной скрыть смущение, переспросил Чонгук. — Потому что захотелось.       Он сделал паузу, дав прозвучать трём щелчкам аварийки, и дав себе собраться с мыслями.       — Знаешь, я ужасный эгоист, получается, потому что привязался к тебе по одной банальной причине, — он повернул голову в сторону Тэхёна. — Я снова смог видеть. Пусть и не своими глазами, пусть и не настоящее. Мне льстило понимание того, что я не должен выслушивать пространственные описания, лишь бы выстроить догадки. Конечно, звучит нелепо, но для меня твоё прошлое значило всё. Картинка окружающего мира вернулась, и я ухватился за неё с жадностью утопающего. А там, на ярмарке… Я вдруг с удивлением обнаружил, что уже не думаю о самом факте зрения. Я думал исключительно о тебе.       Он умолк, подбирая слова.       — Это, разумеется, крайне несправедливо по отношению к Лисе, и я отдаю себе в этом отчёт. Но что поделать, если чувства - упрямая вещь? Ах, да, всё бы ничего, но… я разузнал у Люсии кое-что о…       Договорить он не успел. Ладонь Тэхёна легла на его щёку, мизинец слегка коснулся открытого участка шеи у ворота рубашки. Дыхание Тэхёна стало совсем близким, и у Чонгука, надо сказать, был полный выбор - отстраниться, остановить его, сославшись на внезапную необходимость чего-то или внезапно нахлынувшую порядочность. Но он не сделал ни того, ни другого. Его охватило одно-единственное, всепоглощающее желание - вновь ощутить на своих губах губы Тэхёна. Не как в том мимолётном и пугающем видении, где он был лишь пассивным зрителем, а по-настоящему. Ему отчаянно хотелось, чтобы Тэхён отдал ему то, что чувствует сейчас, в эту самую минуту.       И тогда Тэхён поцеловал его. Прикосновение губ оказалось неуверенным, даже вопросительным, дающим полное право на отступление. Но Чонгук такое право отверг.       Сначала он замер, осмысливая сам факт происходящего, ощущая, как низ живота сжимается от трепетного, болезненного ожидания. А затем медленно, будто против своей воли, его губы приоткрылись в лёгком ответном движении.       Короткий миг, в который Чонгука осенила простая, и от того оглушительная мысль – всё происходит с ним. Наяву. Тэхён целует именно его. Его, а не призрак из прошлого! Осознание, прекрасное и пугающее одновременно, вызвало у него короткий, прерывистый выдох прямо в губы Тэхёна. Он тщательно игнорировал нарастающее головокружение и дрожь в коленях, сосредоточившись лишь на невероятно тёплом реальном чувстве.       — Нам нельзя… — измученно выдохнул он, но не отстранился. Рука, вопреки сказанному, поднялась к вороту куртки Тэхёна, притягивая к себе и уничтожая лишний сантиметр расстояния.       — Покажи, кто сказал «нельзя», — так же тихо ответил Тэхён. — Я разберусь. С ними и с этим «нельзя».       Поцелуй стал глубже; щелчки аварийк» сбились с их дыханием.       Что ж, Чонгук принял свою правду в самом неподобающем виде. Да, его тянет к Тэхёну, и ни один сценарий этого не отменяет.       Возможно, пылкость, с которой они предавались своим чувствам, несколько поубавилась бы, знай они, что в это самое время Лиса отнюдь не сложила руки и не удалилась из дома в слезах. Напротив, её решимость окрепла, подогретая обидой и ревностью. Как только машина Тэхёна скрылась из виду, она с лицом, выражавшим стойкое спокойствие, которое бывает куда страшнее любой истерики, развернулась к Люсии:       – Где ваш мобильный телефон?       Люсия, всё ещё потрясённая внезапным разрывом общественных приличий, который только что произошёл у неё на глазах, принялась судорожно рыться в сумке. Её пальцы дрожали, ведь зрелище было, конечно, волнующее, но и крайне дурного тона.       – Пожалуйста, – продолжила Лиса, протягивая руку с таким видом, будто принимала ожидаемый доклад, а не вымогала телефон у пожилой женщины.       Люсия, не желая противостоять напору, смиренно вручила ей аппарат, и Лиса, не утруждая себя благодарностью, тут же принялась набирать номер, ногтями отстукивая по экрану гневную дробь.       Стоит ли подробно описывать её разговор с Карлосом? Достаточно сказать, что Лиса изложила события в выгодном для себя свете, опустив собственные провокации и представив Тэхёна этаким коварным соблазнителем, который похитил её несчастного, уязвимого возлюбленного, дабы манипулировать им в своих тёмных целях. Она мастерски вплела в повествование намёки на психическую неустойчивость Чонгука и пагубное влияние, которое Тэхён на него оказывает.       Карлос, разумеется, пришёл в неистовство. Картина, нарисованная Лисой, идеально ложилась на почву его собственных страхов и многолетней скрытности. Не вдаваясь в долгие рассуждения и не ставя под сомнение ни единого слова девушки, он, по всей видимости, немедленно предпринял соответствующие меры. Какие именно - это уже вопрос к нему самому, но можно не сомневаться, что действовал он с той прямолинейной решимостью, которая характерна для людей, уверенных в своей правоте и абсолютно слепых к истинным мотивам окружающих.       Тем временем автомобиль с двумя беглецами, совершенно не подозревающих о разыгравшейся за их спинами мелодраме, мирно катил по дороге, унося их прочь от условностей и прямо в объятия весьма неопределённого, но такого желанного будущего. Они и представить себе не могли, что их короткий побег к свободе уже успели оформить в полицейском протоколе как самое банальное похищение. Ирония ситуации была бы, несомненно, оценена по достоинству теми, кто давно подметил, что под маской благопристойности чаще всего скрывается вовсе не добродетель, а самая что ни на есть обыкновенная, живая и очень неудобная человеческая глупость.       – Кажется, наше путешествие подошло к неожиданно раннему финалу, – произнёс Тэхён, принимая свою участь. – Твоя подруга, судя по всему, оказалась весьма оперативна.       Полицейские машины, подъехавшие с встречного направления, совершили чёткий, отработанный манёвр, блокируя дорогу. Вой сирены поставил окончательную точку в их побеге. Тэхён с показным спокойствием заглушил двигатель.       К ним направился офицер. Мужчина внушительного телосложения и с чрезвычайно серьёзным выражением лица.       – Прошу прощения за беспокойство, – начал он с вежливостью, которой не хватало теплоты, – но ваш автомобиль объявлен в розыск. Будьте так добры, предъявите документы.       Тэхён похлопал себя по карманам:       – Видимо, я оставил их в другой куртке. Досадная оплошность.       – Имеется ли при вас оружие или иные предметы, представляющие опасность?       – Ничего, кроме дурных манер и опрометчивых решений, – парировал Тэхён, но его шутку не оценили.       – В таком случае, нам придётся досмотреть автомобиль, – заключил офицер и жестом приказал коллегам приступить к осмотру. Его взгляд упал на Чонгука. – А это кто?       – Мой спутник.       Полицейские обменялись красноречивыми взглядами.       – Ваш спутник? – переспросил один из них, приближаясь к Чонгуку. – С вами всё в порядке, сэр? Назовите, пожалуйста, ваше имя.       – Чонгук, – чётко произнёс тот, – Чон Чонгук.       В тот момент, когда он назвал своё имя, один из офицеров, изучавший бумаги в патрульной машине, поднял голову. Его взгляд заметался между Чонгуком и Тэхёном, которого уже попросили выйти из машины.       – Чон Чонгук? – переспросил офицер, желая убедиться. – Тот самый, что был объявлен…       – Именно так, – подтвердил его напарник с бородой. – Полагаю, мы нашли нашего «похищенного».       Тэхён ощутил, как почва уходит из-под ног в самом прямом смысле, когда один из офицеров решительным движением прижал его к капоту автомобиля.       – Это абсурд! – возмущённо воскликнул Чонгук. – Я уехал по собственной воле! Никакого похищения не было!       – Прошу вас, оставайтесь на месте, – произнёс офицер.       В этот же момент к группе подошла Лиса. Её появление было обставлено с надлежащим драматизмом. Она предъявила удостоверение и представилась. Удержать улыбку, глядя на Тэхёна, которого теперь уже двое стражей порядка держали в весьма неудобной позе, не удалось.       – Не настолько аналитики и бесполезны, – ухмыльнулась она, обращаясь к нему. – Как считаешь?       Даже в такой ситуации Тэхён не удержался от колкости. Его губы растянулись в ответной улыбке, и он театрально пролепетал:       – А, Лиса! Обязательно расскажи джентльменам, как оперативно ты перешла от любовных признаний к звонку в правоохранительные органы. Прямо образец благородства.       Дабы пресечь неподобающие высказывания, офицер применил к Тэхёну чуть более ощутимое воздействие, доставляя боль и заставляя того смолкнуть.       – К сожалению, – обратился старший офицер к Лисе, – мы не можем просто отпустить Чонгука. Водитель не имеет при себе документов, а в автомобиле обнаружена… значительная сумма денег. Нам придётся доставить обоих для выяснения обстоятельств.       – Я понимаю, – согласилась Лиса. – Но, прошу вас, проявите снисхождение. Он… он всё-таки слепой и ему требуется особое обращение.       Пока они продолжали обыск, Лиса отошла в сторону, и её телефон тут же зазвонил. Это был, разумеется, Карлос:       – Мы уже на месте, у Люсии! Где Чонгук? Что случилось?       – Всё под контролем, – поспешила успокоить его Лиса, хотя её план вышел из-под контроля. – Его… задерживают для формального допроса. Ничего страшного, я всё улажу.       – Допроса?! Что вы там наделали, Лиса?!       – Я объясню всё позже. Сейчас надо обеспечить ему юридическую поддержку. Как только мы определимся с участком, я сразу же сообщу вам адрес, – пообещала она и положила трубку.       Чонгука и Тэхёна уже готовили к отправке в разные машины. Ночь, начавшаяся с таких неопределённых надежд, грозила превратиться в длительную, утомительную и крайне унизительную процедуру. И Лиса, надо отдать ей должное, была полна решимости довести начатое до конца, даже если этот конец сулил всем участникам новые осложнения и горькие разочарования.