Глаза сердечки

Хэтти стояла на пороге, не двигаясь, но глаза её сверкали — так она смотрела, когда готовилась либо прочитать нотацию, либо вогнать брата в краску. — А ты тут и не страдаешь, я смотрю, — голос тянулся, с нарочито сладкой интонацией. Она подошла ближе и шлёпнула Ландо по плечу. — Ай! За что? — А я ещё должна объяснять? — Хэтти скрестила руки. — За то, что сбежал. За то, что игнорировал мои звонки и сообщения. И за то, что… — она выразительно кивнула в сторону дивана, — вместо того, чтобы подать весточку, ты тут с моим братом зажимаешься. Хоть бы точку в карте скинул, что жив. Ландо виновато поднялся, подошёл и обнял её, как будто это могло смягчить удар. — Прости. Мне просто нужно было поговорить с ним. Очень. — Я вам тут не мешаю? — сдержанно, но с иронией вставил Оскар, наблюдая их. — Нет, — моментально отрезала Хэтти. Ландо, словно возвращаясь в своё место по умолчанию, плюхнулся обратно на диван, уложил голову на плечо Оскара и, почти незаметно, под пледом нашёл его руку, сжал её, но не отпустил. — Меня сейчас стошнит от этой картины, — театрально заявила Хэтти, изображая позывы к рвоте и направляясь к лестнице. — Мне нужен душ и кофе. А потом… готовьтесь, вас ждёт допрос. Я должна знать всё. Как только Хэтти вышла из гостиной, Оскар чуть наклонился к Ландо и тихо, почти заговорщицким тоном, произнёс: — У нас есть ровно пять минут на сборы и три — чтобы уехать. — Понял, — Ландо отреагировал мгновенно, словно его включили в режим «пилот на старте», и тут же сорвался с дивана, исчезая в комнате. Через пару минут они уже вылетели к машине Оскара. Парень похлопал себя по карманам, нахмурился. — Возвращаться — очень плохая идея, — пробормотал он себе под нос. — Едем на моей, — с довольной ухмылкой кивнул Ландо куда-то за спину Оскара. Тот обернулся — чуть дальше стоял Porsche 911, вылизанный до блеска. — Какой же ты всё-таки выпендрёжник. — Я тебе такой и нравлюсь, — бросил Ландо, открывая пассажирскую дверь с театральным жестом. — Поэтому ты взял в аренду Porsche, а не обычную машину? — Это самая обычная, что у них была, — совершенно серьёзно надул губы Ландо. Оскар закатил глаза, но всё равно сел. Ландо осторожно вывел машину с участка, и, несмотря на то что они фактически сбегали от сестры Оскара, в салоне воцарилось странное спокойствие. Оскар скользнул взглядом по Ландо. Это был не тот Ландо, который пару недель назад прятался в его постели, вжавшись в него до дрожи. Этот был живой, солнечный, но с лёгкой тенью усталости в глазах. Руки на руле — загорелые, с отчётливыми венами. Оскар прикусил внутреннюю сторону щеки, лишь бы не выдать, насколько это зрелище кажется ему притягательным. Ландо включил музыку — мягкий ритм заполнил салон, не перебивая тишину, а как будто подчеркивая её. — Так куда мы едем? — его взгляд скользнул с дороги на Оскара, быстрый, но цепляющий. — В продуктовый. Или я позвоню Джону и скажу, что ты питаешься каким-то дерьмом. — Ты не сдашь меня. Улыбки на их лицах были почти одинаковыми — такими тёплыми и глупыми, словно это было их обычное утро, хотя на самом деле — впервые. После этого побега планов у них действительно не было. Хотя, если честно, и в домике их бы не нашлось. Оскар вдруг задумался, что хотел бы показать Ландо в Мельбурне. Маршруты, картинки мест, случайные воспоминания… — Если хочешь, можем поехать в залив? — Да, было бы неплохо. Если честно, я не был нигде, кроме трассы и отеля. Ну и на подъездной дорожке твоего дома. Ландо хихикнул, достал телефон и вбил адрес. Оскар отвернулся к окну, наблюдая смену пейзажей. На самом деле — пряча глупую влюблённую улыбку, чтобы Ландо не увидел… Хотя забыл, что стекло отражает. Пару минут они ехали молча. Музыка переливалась от песни к песне. — Оск… Он уже потянулся к бутылке с водой, но не успел сделать глоток. — Ты будешь моим парнем? Секунда — и мир будто съехал с дороги. Спасибо, что он не пил — иначе панель точно утонула бы в воде. Ландо же смотрел на него спокойно, ожидающе. Оскар пару раз быстро моргнул, явно пытаясь поймать мысль. — Ничего смешного, — буркнул он, заметив, как Ландо смеётся с его ступора. — Я подумаю. — А то так хотелось уже гладить тебя по коленке, — не унимался Ландо, захлёбываясь смехом. — Конечно, всё по отработанной схеме, — язвительно бросил Оскар. — Нет. По отработанной я бы уже заблокировал твой номер. А тут… — он прикусил губу, подбирая слова. — Я серьёзно, Оскар. Думаешь, я кому-то это предлагал? Его голос был тихим, без обычной бравады, но именно от этого фраза ударила сильнее. В салон вернулась тишина. Даже музыка, казалось, ушла на второй план, превратившись в глухой фон. Оскар отвернулся к окну, делая вид, что следит за обочиной. На самом деле — за его отражением в стекле. Ландо тоже не отрывал взгляда, будто проверяя, правда ли тот услышал смысл сказанного. Дорога уходила вперёд, солнце пробивалось сквозь кроны, пятнами ложилось на руки Ландо на руле. Оскар заметил, как он чуть сильнее сжал его, словно от напряжения, и тут же разжал. Они оба молчали, но это молчание было уже другим — не пустым, а плотным, наполненным тем, что ещё не сказано. Оскар тихо вздохнул и отвёл взгляд — не от отражения, а от самого себя в нём. Оскар медленно провёл пальцем по колену джинсов, словно выискивая на ткани несуществующую складку. — Ландо… — он замялся, глядя куда-то в боковое зеркало. — Я не умею отвечать на такие вопросы на ходу. Мне нужно… немного времени. Это прозвучало тихо, но без колючести. Почти мягко. Ландо краем губ усмехнулся, но усмешка была больше для того, чтобы скрыть облегчение. — Я подожду. Сколько угодно. И снова они поехали в тишине, но теперь она была тёплой, как солнечное пятно на сиденье. Оскар, не поворачивая головы, всё-таки позволил себе улыбнуться в отражении стекла. И почти был уверен, что Ландо это заметил. Но всё же Оскар сдался — тихо, почти незаметно для самого себя. Он протянул Ландо раскрытую ладонь. Тот, будто ждал этого весь путь, сразу переплёл пальцы с его, а потом положил их ладони себе на колено. Ответ так и не прозвучал вслух, но в этом прикосновении было всё, что нужно. И теперь было неважно, что слова остались в воздухе. Молчание между ними оказалось удивительно уютным. Внутри Оскара всё вертелось вихрем — адреналин от побега, лёгкая неловкость, и это странное чувство, как будто они подростки из комедийного фильма 2000-х… только вот это не фильм, а их реальность. Когда они доехали до залива, Оскар первым выскочил из машины, вдохнув прохладный воздух, насыщенный солью и лёгким запахом водорослей. Он направился прямо к линии воды, чувствуя, как песок под кроссовками мягко пружинит. Ландо, словно привязанный невидимой нитью, шёл за ним, чуть сбоку, но всегда на расстоянии вытянутой руки. И, может, день был странным. Но каким-то образом — особенным. Оскар остановился у самой кромки, где волны на секунду задерживаются, перед тем как вернуться в залив. Он всматривался в горизонт, будто искал там ответы на вопросы, которые не решался задать вслух. Ландо подошёл ближе, тихо, так что звук шагов почти терялся в шорохе воды. Он не стал вставать рядом — замер чуть позади, словно давая Оскару пространство, но всё равно оставаясь в его орбите. — Здесь тихо, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни тени шутки. — И… спокойно. Редко так бывает. Ландо подошёл вплотную, и их плечи почти коснулись. Секунду он просто стоял, потом нерешительно коснулся тыльной стороны ладони Оскара. Тот не отстранился. Вместо этого переплёл их пальцы — теперь уже без колебаний. — Вот и ответ, — тихо усмехнулся Ландо, но его улыбка была мягкой, почти робкой. Волна коснулась их носков, оставив прохладный след. Они молчали. И в этом молчании было всё: новые границы, осторожное принятие и то самое ощущение, что мир на секунду стал чуть меньше, потому что всё важное уместилось в этом крошечном пространстве между ними. Всё было идеально, пока один из них не нарушил тишину самым приземлённым образом. — Оскар, я есть хочу. Пиастри невольно рассмеялся, покачав головой. Ландо иногда умудрялся так неуместно, но по-своему очаровательно разрушать момент. — Ну правда, — почти жалобно добавил Норрис. — Ты сам хотел смотреть на залив, а тебя хватило всего на десять минут, — на губах Оскара появилась та самая улыбка, которую он не мог спрятать. Улыбка для того, кто без спроса забрал его сердце и не обещал вернуть. — Пошли, милый. — Как ты меня назвал? — Ландо тут же крепче сжал его руку, не давая вырваться. — Никак. — Оскар, не оборачиваясь, двинулся вперёд, а потом вдруг ускорился, переходя на бег. — Ну повтори! Ну пожалуйста! — не отставал Ландо, бросившись за ним. Песок мягко хрустел под ногами, ветер стягивал капюшон с головы. Эта сцена была абсурдно простой — двое парней, бегущих по пляжу, канючащих и смеющихся. Но в ней было всё: лёгкость, настоящая близость и та самая искренность, которая не нуждается в красивых словах. Они бегали по пляжу, как двое детей, то сближаясь, то разрывая расстояние. Ландо нарочно тянул руку, будто вот-вот схватит Оскара за капюшон, но каждый раз тот успевал увернуться. — Скажи ещё раз! — кричал Ландо сквозь смех. — Даже не надейся! — бросил Оскар через плечо. В какой-то момент Ландо ускорился и почти налетел на него, их шаги спутались, и они чуть не рухнули в мокрый песок. Оскар, потеряв равновесие, поймал Ландо за ворот кофты, притянув к себе. На секунду всё стихло. Только шум волн и сбившееся дыхание. Ландо стоял слишком близко, с тем самым взглядом — наполовину дерзким, наполовину растерянным. — Ты… — начал он, но так и не закончил. Оскар чувствовал тепло его ладоней на своих плечах, видел, как кончики губ Ландо чуть дрожат, будто он решается. Ещё чуть-чуть — и их смех превратился бы во что-то совсем другое. Но Ландо резко выдохнул, отстранился и ткнул пальцем в сторону. — Вон там кафе. Я же говорил, что хочу есть. Оскар закатил глаза, но с облегчением — или с разочарованием — сам не понял. Когда с едой было покончено, они заскочили в магазин. Ландо, едва взяв корзинку, мгновенно превратился в ребёнка, которому впервые дали полную свободу — то и дело хватал шоколадки, пачки чипсов, газировку, даже какие-то яркие конфеты, явно рассчитанные на детей лет семи. Оскар, следуя за ним, методично и молча возвращал всё это обратно на полки. Каждое движение — как тихая месть, а каждая вещь, убранная из корзины, вызывала у Ландо всё более мрачную складку на лбу. — Ты как моя мама, — пробурчал он, положив в корзину пакет мармелада. — Твоя мама тебя любит. Я просто не хочу, чтобы ты умер от сахарного шока, — спокойно ответил Оскар, не отрываясь от сортировки. Ландо тихо фыркнул, но спорить не стал. Время пролетело незаметно, и пока они пробивались к кассе, небо за окном уже окрасилось золотисто-розовым. Закат подкрадывался, мягкий и красивый, как конец хорошего дня, но в голове Оскара всё чаще мелькала мысль, что им пора возвращаться. Они не могли вечно оттягивать момент, когда придётся снова встретиться с Хэтти и пройти её допрос. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее сжимался где-то в груди неприятный комок. Ландо кинул Оскару ключи от машины. — У нас партнерские отношения, — хмыкнул он, усаживаясь на пассажирское сидение. Почти всю дорогу они разговаривали о всякой ерунде — точнее, Ландо рассказывал, а Оскар слушал: про его время в картинге, когда он был запасным пилотом «Макларен», про то, как его сестра занимается конным спортом, и про то, что его семья считает Оскара замечательным парнем. Оскар съехал на обочину резко, но уверенно, мотор стих, а в салоне осталось только их дыхание и тёплый полумрак заката, пробивающийся сквозь стекла. Ландо вопросительно поднял бровь, но не успел произнести и слова — Оскар уже склонился ближе, поймав его взгляд, словно проверяя, готов ли он. А потом всё случилось за одно биение сердца. Их губы встретились жадно, но без спешки — поцелуй был не осторожным касанием, а признанием, которое долго держали взаперти. Оскар целовал его так, словно хотел врезать это чувство в память Ландо навсегда. Ладони Пиастри скользнули по бокам Ландо, чувствуя через ткань толстовки каждое движение его рёбер, каждую дрожь. Ландо застонал в его губы — низко, с каким-то почти отчаянным оттенком, и Оскар почувствовал, как этот звук отзывается мурашками по всему телу. Пара быстрых движений — и Ландо уже оказался на его коленях, обвив его шею руками, прижимаясь так близко, что Оскар слышал каждый его вдох. Поцелуй стал глубже, горячее, их дыхание смешалось, и на мгновение весь мир сузился до этого маленького пространства в салоне. Оскар провёл ладонями под толстовку, кончиками пальцев скользя по обнажённой коже спины, выводя невидимые узоры, будто боялся упустить хоть один её изгиб. Ландо выгнулся навстречу этому прикосновению, цепляясь пальцами за его волосы. Всё внутри Оскара было сплошным вихрем — желание, облегчение, какое-то тихое счастье, смешанное с лёгким страхом, что это сон, и он проснётся. Он целовал Ландо так, словно тот был его источником воздуха, силы, чего-то большего, чем просто влюблённость. Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, лбы всё ещё соприкасались, а в глазах Ландо плясало что-то тёплое, хищное и до безумия родное. — Вот… теперь я понял твой ответ, — выдохнул он с улыбкой, в которой было и счастье, и лёгкая дрожь.