Сирень

«Цветы не говорят, но своим ароматом передают чувства лучше любых слов».

      После длительного путешествия в общем чате перестали сыпаться сообщения: «куда пойдем», «где встречаемся», «во сколько» и остальные подробности, но никто не выходил из него. Оставили на случай какого-нибудь праздника или события, где можно будет ещё раз всем собраться.       Обычный ритм работы вернулся к Йеджи, и теперь она кочевала из прохладной квартирки в машину с кондиционером, а оттуда – на работу с мощной сплит-системой. На улице стояла духота, хоть ночью город немного и остывал, утром температура всё равно повышалась. Продажи в конце августа слегка убавились, но в сентябре приезжает много туристов, которые исправят это положение. Однако Хван не до обычных покупателей. Так как она занимает высокую должность, к ней без конца сыпались запросы о консультации. Сотни актеров, к-поп айдолов, телеведущих, моделей – и всем нужно было угодить. Ты объясняешь, что этот парфюм ему не совсем подходит, а он упорно держится за него, даже если люди на него будут позже смотреть осуждающими взглядами и шептаться, что он переспал с кем-то. Затем он придет с плохими отзывами и устроит скандал, слушать объяснения в таком случае не будет – и это такая каторга. Проще сразу сказать ему нет и пихнуть в нос другой парфюм.       К тому же после отпуска и у Рюджин накопилось дел. Она грезила о партнерстве с «Innisfree», но чтобы предлагать свою выгоду, её необходимо наладить, отполировать, настроить, чтобы не было никаких изъянов, и уже потом идти на переговоры в чистом отглаженном костюме. Поэтому вечерние посиделки с Йеджи стали реже... После вообще сошли на нет. Так и прошел целый месяц... А следом наступила настоящая осень, когда в конце октября уже нет последних тёплых дней, а климат становится холодным, дождливым, серым, а позже и морозным.       И Йеджи сильно соскучилась не только по обычным разговорам, но и по самой Рюджин. Оставшись наедине с собой в одинокой пустой квартире, Хван сразу после отпуска не могла привыкнуть к чисто своему запаху; привыкнуть к своим мельчайшим навыкам готовки, а точнее, вспомнить их, ведь всем этим занималась Шин на протяжении двух недель; привыкнуть к тому, что новую серию дорамы было не с кем посмотреть перед сном, и что самое обидное, Йеджи привыкла, что Шин рядом. Всегда. Везде. Её присутствие стало таким повседневным для Хван, что теперь ей было жизненно необходимо хоть раз в неделю видеться с красноволосой альфой. А эти чертовы видеозвонки не помогали, а тем более не заменяли живого общения и теплых объятий.       Сейчас Йеджи только что отпустила очередного VIP-клиента, и теперь нужно заново оформлять, предлагать и искать нового. Подобрать с ним номенклатуру, согласовать специальные условия, скидки, акции, форму оплаты и её размер. Учесть много других деталей в виде даты и заполнения индивидуальной карточки клиента, а также её дальнейшее отслеживание. Следить за показателями и в конце каждого дня, делать учет товара, следом занося его в базу данных. Помимо этого за помещением в течение дня тоже приходилось следить. Расставлять новые партии товара, а старые списывать, заполнять пропуски и протирать пыль, чтобы всё было идеально, как и в её внешнем виде. Быть менеджером VIP-комнаты – почёт и уважение, но в этом было и больше ответственности.       Девушка подходит к панорамным окнам, рассматривая городскую улицу со второго этажа... На глаза попадались только влюбленные парочки. Хотя... Их было и не так много... Да и проходили они редко... Но Хван всё равно пристально разглядывала их. Йеджи заново включает телефон, проверяет время и заходит в самый первый закрепленный чат, который оборвался на фразе «Спокойной ночи» ещё два дня назад.       Хван знает, что Рюджин занята практически двадцать четыре на семь, ну, или Шин совершенно перестала думать об отдыхе... Когда же это произошло... Кажется, ещё до отпуска. Но тогда Шин так не убивалась и старалась приходить к Йеджи, отдохнуть, высказаться, послушать мнение Хван за шуточной готовкой ужина. Да уж, смеха с запахом подгоревшего за чаепитием было не счесть уже тогда. А сейчас Рюджин словно пыталась сбежать от всей жизни за кучей бумаг и договоров с поставщиками, сбежать от мыслей или чего-то ещё, Йеджи не знает. Но хочет узнать правду.       Девушка повторно проверяет время и думает, что уже можно писать или звонить – у Шин наступил обеденный перерыв, но рука дрожит нажать кнопку. Обычно Хван звонила либо вечером, практически перед сном, либо в выходной, когда тот совпадал с графиком Рюджин. Во время рабочего времени – ни разу. Но омеге нужно было чаще видеть и слышать Рюджин, а альфа продолжала крутиться как белка в колесе, откладывая встречи.

**

      — Отдел продаж: Привлечь 2000 новых клиентов и увеличить оборот на 80 млн вон. Рекламный отдел: Оптимизировать расходы на рекламу. Нужно проанализировать, какие каналы продвижения приносят лучшие результаты, а от остальных отказаться. А также повысить число откликов на 10%. — строгим, четким и поставленным голосом диктует Шин новые указания после того, как проверила отчеты других менеджеров. На этот холодный тон все члены собрания напряженно замолкли, вслушиваясь в данные. — Расширить ассортимент. Чем больше видов товаров или услуг продаётся, тем меньший процент постоянных расходов закладывается в их себестоимость.       — Мисс Шин, а когда мы объединимся с «Innisfree»? — вдруг задают вопрос после приказа расширить ассортимент, — Вы вроде бы упоминали их несколько раз. Мы достаточно успешная и узнаваемая компания, каждый день у нас заказывают со всех концов Кореи, думаете, они не согласятся открыть ещё один магазин в нашем официальном торговом центре?       Несколько человек выслушивают данную позицию и переводят задумчивые взгляды на Рюджин. Девушка отрывается от документов в руках. Изначально ей хотелось повысить стандарты качества, а вместе с тем и некоторые ценники на отдельные подготовки к разным мероприятиям – помолвка, похороны, открытие новых заведений. Всем им нужны декорации, красивые венки, ленты, свежие цветы разных видов и сортов, и «Golden Gift» предоставляет все услуги и товары, от того и славится в торговой сфере. Репутация хорошая, пора бы расширять границы и предлагаемую продукцию, и парфюм с диффузорами – самое то. А если будут ещё и опытные консультанты, которые смогут работать с клиентами напрямую, а не так, чтобы тот сам шастал между витрин с открытой челюстью, не разбираясь в этом и не зная, что ему подойдет – продаж станет куда больше, да и клиентов прибавится.       — Для них нужно выделить место в самом центре рядом с нами... Нет, даже с нами в одном помещении, чтобы можно было сразу предложить парфюм к подарку, допустим. Для этого надо сместить несколько магазинов и выделить им другие места, сделать небольшой ремонт, подготовить все документы, создать новую рекламу и акции, но прежде всего – договориться с «Innisfree», — рассуждает Рюджин на поднятую тему, а затем вспоминает про Йеджи. Давно что-то они не встречались... Особенно после той неудачи с поцелуем. Шин старалась не отвлекаться на это и забыться в работе. — Я планирую создать все условия и открыть их магазин где-то весной... Может, в апреле? Весной самый ажиотаж в продажах. Так что нужно начать с самого пика. Можете не торопиться с этим делом, я пока что собираю подписи и документы. — спокойно уверяет Шин, но её прерывает внезапный звонок. — А, наверное, это наш новый поставщик, я просила перезвонить в обеденный перерыв. — быстро объясняет Шин, чтобы её подождали. Девушка проверяет время. Оказывается, они задержались – уже обед. — Генеральный директор торгового центра «Golden Flowers Gift» Шин Рюджин слушает Вас, — Рюджин, не глядя, автоматически смахивает кнопку «ответить», выговаривая свою заученную фразу, которая стала порядком надоедать. Эти звонки, разговоры, обсуждения со всеми подряд удручают. Девушка ставит на громкую связь, потому что это может быть полезно послушать другим, а сама принимается обратно подсчитывать показатели. Где-то тут был договор с поставщиком. Тишина с той стороны немного напрягает, но в скором времени представляются.       — Менеджер по работе с VIP-клиентами бренда «Innisfree» Хван Йеджи приветствует Вас, — доносится до одури знакомый нежный, бархатный голос из трубки на весь чертов кабинет. Вспомнишь лучик – вот и солнышко. Вот только Шин от внезапности вздрагивает и переводит взгляд на телефон рядом. На радость, другие изначально не вслушивались, а только сейчас удивленно подняли взгляд. — Ты переработала, Рюджин-и?       Чужой смех разрезает тишину, присутствующие менеджеры шокировано замирают и смотрят на своего директора, который, казалось, вообще впервые занервничал. Шин даже с улыбкой трудно заметить: всё скрывает за маской хладнокровного лидера, у которого всегда можно найти совет. А тут она вдруг резко занервничала от одного случайного звонка? Но что больше всего удивляло – ласковое прозвище «Рюджин-и» и неформальная речь в принципе. Кто с директором «Golden Gift» в таких близких отношениях, что может так просто назвать альфу по имени, да ещё и чересчур мило, с какой-то теплой и радостной интонацией? «Что-то тут неладным попахивает» – эта мысль проскочила у каждого присутствующего, Рюджин заметила это по их прищуренным переглядкам.       — А... Кхм... — Шин резко отбрасывает ручку и хватает телефон, убирая громкую связь и практически до минимума уменьшая звук, — Йеджи? Ты слишком неожиданно позвонила, я не была готова. — Почти шепчет Рюджин и ещё раз проверят имя того, кто позвонил, но там по-прежнему отображалось «Йеджи» и смайлики – сирень с сердечком.       — Прости, я просто очень соскучилась, — всё так же смеется Хван, но уже тише. Её голос мелодией разливается по телу, и вот альфа уже лёгко усмехается. — Думала ты свободна, сейчас же обеденный перерыв.       — Освобождаюсь я только после восьми, ты знаешь, — Шин оглядывает присутствующих и сглатывает. Непрофессионально вдруг на совещании просто так болтать по телефону, — И я сейчас немного занята, прости...       «Прости»? Все переглядываются, беззвучно спрашивая: «Что происходит? Кто эта такая? Почему сама Шин Рюджин извиняется перед кем-то?». Рюджин тем временем вновь вернулась к черной позолоченной ручке – подарку от коллектива, когда Шин заняла генеральное место, и стала нервно её крутить между пальцев.       — Я не отниму много времени... Хотела сказать, что у меня завтра выходной и... Может, мы сможем встретиться? — немного приглушенно говорит Хван, так, словно боится не угодить Рюджин, — Ну... Желательно сегодня, конечно... Если сможешь... Если ты не устанешь... Ну или можешь даже остаться, как тебе удобно?       Мало того, что Хван, как гром среди ясного неба, прямо во время совещания позвонила, хотя никогда так не делала... Ладно, с учетом того, что Рюджин всех задержала, так ещё и говорит, что очень скучает, и ещё просит встретиться. Шин молчит, осматривает сотрудников и сжимает позолоченный клип ручки с механическим устройством возврата стержня, обдумывая предложение Йеджи. Честно говоря, Рюджин хочется проверить себя, свои эмоции и чувства, которые она будет испытывать к Хван, ведь после поездки на Чеджу прошло достаточно времени, а действовать Шин так и не начала. Есть... доля страха, и признавать свою слабость Рюджин однозначно не хочет. Но. Хотя бы понять свои чувства стоит...       — Сегодня, говоришь... — если завтра у Хван выходной, то логично, что уже сегодня вечером она будет свободна. Но приедет Шин к ней после работы только в девятом часу. Остаться на ночевку? Они же жили две недели вместе, так что это уже проходили, проблем возникнуть не должно. — Хорошо. — Хватит бегать вокруг да около и откладывать встречи на потом. Уже была подобная ошибка, закончилась весьма болезненно для сердца и души легкоранимого и по-своему влюблённого человека вроде Шин.       — Правда?! — удивленно вскрикивает Хван на твердое соглашение, — Сегодня приедешь? Сегодня же?       — Да, ничего страшного, уйду на удаленку, а недельный план упрощу в критериях, — на эти слова руководители разных отделов удивленно вскидывают брови, но радостная улыбка все же тронула их губы. — Что-нибудь купить?       — Что? Зачем? Не надо, — смеется Хван.       — Подумай, напиши список и пришли мне, я всё равно хотела заехать, — быстро отчеканивает Шин, возвращаясь в своё обычное состояние, — Не сделаешь – я накуплю по своему усмотрению. Всё, давай, увидимся, мне теперь ещё корректировку в плане делать.       Йеджи смеется и прощается, обещая, что попробует составить подобный список. Ну уж очень строгим и требовательным голосом Шин приказала это, даже нота похоти промелькнула в теле Хван. Строгая Рюджин – это просто что-то с чем-то. Но и добрая Рюджин заставляет таять и течь на месте, подобно эскимо на палочке. Шин после сброса звонка не слышит радостных визгов Йеджи, которая видела альфу в последний раз почти два месяца назад.       — Хорошо, мои дорогие, — Шин откладывает телефон и тяжело сглатывает. Аромат Рюджин выдает её небольшое смятение и неловкость, так как хвойный запах приобрел слегка тянущие и сладковатые оттенки. Альфа поправляет и затягивает шелковый, атласный, золотой галстук, который отражал весь статус и выделял Рюджин на фоне остальных, нервно прокашливаясь. — Видела ваши шокированные взгляды на новый план... У меня у самой появились планы. Так что... Привлеките 1000 новых клиентов, а денежный оборот снизим до 40 млн вон. Число откликов опустим до 5%. С ассортиментом подумайте сами. О, и ещё, — Рюджин снова шелестит бумагами, — Отдел кадров: Внедрить систему мотивации для продавцов и сократить расходы на персонал на 5%. Мы готовимся к партнерству, а для этого нужны средства, поэтому следуем новому финансовому плану. Вопросы?       — Кто Вам звонил? — Вдруг слышится от одного из новеньких менеджеров, который с самого начала видел Рюджин только в должности директора. Его тут же пихает сосед и насильно наклоняет голову вниз в качестве извинения.       — Он имел в виду, что благодарит того, кто Вам позвонил, ведь Вы уменьшили показатели плана из-за него, точнее... Из-за неё? Спасибо. — Без сарказма и лукавства произносит тот. Все его дружно поддерживают, начиная активно обсуждать личность, которая спасла их всех от повышенной нагрузки и гонки за показателями. Хоть кто-то впервые сдержал демона внутри их директора.       — Так, вы все, — вдруг Рюджин резко поднимается и складывает стопки документов. Её голос звучал как стальное лезвие мощного, увесистого меча, которым рассекли воздух. — Не распространяем слухи в коллективе, в котором состоите – это первое. — И под этим Шин четко имеет в виду только что прозвучавший звонок. Все кивают. — Второе – приношу свои извинения за звонок не по теме. Все свободны. Отчеты мне на стол к концу недели.       — Спасибо за звонок не по теме.       — Я буду молиться на то, чтобы таких звонков было больше. — Менеджеры разбегаются кто куда с яркими улыбками до ушей. Какой-то звонок неизвестной – а из-за него все планы переделали, да ещё и в упрощенную сторону. Такое, конечно, впервые, но долго об этом никто и не думал... кроме Шин. Если точнее, думала она вовсе не о плане, а о девушке, что стала постоянно мерещиться и сниться.

**

      Несколько приглушенных гудков в трубке означают завершение звонка. До Хван не сразу доходит, что Шин действительно согласилась. Девушка словно в сон попала какой. Неужели мечты сбываются? Ждать месяцы ради встречи с Рюджин явно стоит того. Оставшийся день Йеджи светится от счастья, и её улыбку никто из коллектива не мог понять. Ну хоть очередной VIP-клиент довольный ушел.       Хван совершенно не замечает, как летит время. Всё проверив и сделав отчет, девушка со спокойной душой гасит свет и уходит на парковку, попрощавшись со всеми перед этим. Она упускает из виду и заинтересованные взгляды друзей, а тем более не слышит новые «песни» о том, кто же выиграет спор на 500 тысяч.       Про какой-то там список, о котором упоминала Шин, Йеджи, разумеется, напрочь забывает. Даже настроение приготовить что-нибудь на ужин появилось, поэтому девушка переодевается и, включив небольшую колонку и любимый плейлист, решает запечь курочку. К ней ставит рис в мультиварке. Пока это будет готовиться, можно успеть сходить в душ, а после сделать и какой-нибудь салат, и закуски, и что-нибудь ещё, кроме еды быстрого приготовления.       Время приближалось к девяти, но усталости словно и не было. Невероятное оживление в организме. Осталось только танцевать начать. Но Хван ограничивается лишь подпеванием песни. Всё равно в душе кроме караоке ничем нормальным нельзя заняться. Чистые вещи уже не в первый раз забывает в спальне, поэтому, просто обернувшись в полотенце, подхватывает телефон и колонку с собой, выходя в коридор. Прохлада слегка скользит по мокрой коже, вызывая мурашки. Воздух пропитан приятным запахом запечённого мяса, специй и каким-то привкусом свежего овощного салата вперемешку с таким знакомым и приятным запахом сосны и ели. Дожили. Во снах уже снится этот аромат, да и не только он – его обладатель тоже проникает в мысли всё чаще и чаще. Наверное, это долгая разлука так действует? Скучает по Рюджин. Просто... скучает.       Пока колонка наигрывает мелодию, Хван тихо мычит мотив песни, шаркая тапочками по ламинату в коридоре и проходя мимо кухни, решает сначала выключить духовку, а потом уже дойти до шкафа с вещами. Так быстро домашняя и спокойная улыбка ещё не сходила с лица Хван.       — Рюджин-а?! — испуганно вздрагивает девушка и тут же отпрыгивает назад. Она убавляет звук на колонке, отходя ещё дальше так, чтобы полуобнаженное тело скрывала стена, — Боги, ну и умеешь же пугать!       — Ты всегда вовремя, всё готово, — Шин выключает электрическую плиту и аккуратно выкладывает из сковородки пасту с сыром и креветками на тарелки, — Кстати, поёшь красиво, не знала об этом. Но прости, что зашла без разрешения, в душе ты была час с лишним, успела всё приготовить сто раз. — Чуть слышно усмехается девушка, замечая то, как Хван ошарашенно прячется за углом.       — Ты всё слышала?! — Щеки розовеют на глазах. Шин же в это время как-то привычно расхаживает по кухне, накрывая на стол. Альфа месяцы не была в этой квартире, однако чувствует себя как дома. Всё-таки до поездки на Чеджу они слишком много проводили времени именно на этой самой кухонке.       — Так и будешь стоять как вкопанная? Я жду, — Говорит так обыденно, будто делала это каждый божий день.       Шин ставит тарелки на стол, тут же облокачиваясь на него. На альфе красовалась чисто-белая рубашка, рукава которой были закатаны по локоть, а поверх неё болтался ослабленный галстук золотого оттенка с таким же золотым аксессуаром в виде зажима. Черный пиджак под цвет брюк висел на спинке стула рядом. Ну да... Директор как-никак, всегда при форме, но это не важно. Йеджи ещё пару минут разглядывает долгожданного гостя, который уже полностью освоился в этой квартире, задумываясь.       Шин, в принципе, без каких-либо проблем может зайти в квартиру Хван и учудить что душа пожелает, ведь Йеджи сама как-то давно сказала пин-код от квартиры. Но Рюджин ограничивалась лишь кухней, и уже не в первый раз заходит как к себе домой, предлагая или самостоятельно начиная готовить очередной ужин. Давно уже не было такой роскоши в плане еды. Объестся Йеджи сегодня. Это неизбежно, пока рядом будет крутиться Шин.       — Может, я жду, когда ты перестанешь так пристально смотреть на меня? — усмехается Хван, по-прежнему прячась за углом в прихожей, — Я, конечно, понимаю, ты у меня директор самостоятельный "сам решу, сам сделаю", но я слегка в одном полотенце, а отворачиваться ты, видимо, явно не собираешься.       — О боже. — Рюджин закатывает глаза от смущения омеги с интонацией: «да чего я только там не видела», но по факту же – и не видела. Вроде бы Хван привыкнуть должна была уже к ней, да вроде бы и жили уже вместе, да вроде бы и Рюджин как у себя дома стала себя вести – свободно, без стеснения, просто по-домашнему, но Хван, кажется, ещё стесняется такой близости... Или, может быть, это что-то другое? В любом случае Шин отворачивается, следом выкрикивая, — Хван, если не поторопишься, я съем и твою порцию.       — Что?! Нет, не смей, — голос уже звучал из другой комнаты, — Или я тебя заново готовить заставлю.       — Тоже мне, проблему нашла, — ворчит Шин, но в шуточной форме. Хван успела за это время одеться и усесться за стол, подхватив палочки. Йеджи рада встрече с Рюджин, но встрече с её готовкой – ещё больше. — Хотя да, я бы просто ушла спать.       Шин привычно садится напротив и присоединяется к ужину. По ним и не скажешь, что они не виделись больше двух месяцев.       — Спать? — переспрашивает Хван, словно ей послышалось, — Так ты останешься на ночевку?! Прекрасно! — Счастливо, словно ребенок, произносит Йеджи и в знак победы дергает кулаком вверх. Её радует сам факт, что альфа будет рядом. Рюджин действительно начинает смеяться над этим жестом.              — Я взяла с собой ноутбук, так что завтра утром мне всё равно придётся немного поработать, — Рюджин быстро нарезает курочку и подкладывает себе и Хван в тарелки. В это же время позади закипает чайник. Стоит всего-то повернуться и тыкнуть на кнопку выключения. — Помнишь же деньки на Чеджу?       — Ещё спрашиваешь, — наигранно обижается Йеджи, — Это был самый лучший отпуск в моей жизни, — с улыбкой вспоминает девушка, за обе щеки уминая курочку с рисом и салатом, пока Шин доставала кружки и заварку. Как только у Рюджин ещё силы остались на готовку после целого дня работы... — Но зачем ты столько купила?.. Что вообще в этих пакетах? — Хван указывает на несколько пакетов на столешнице рядом с холодильником.       — А, это? Ты не написала список, следовательно, ограничений в количестве покупок не было, и я купила на своё усмотрение, — говорит совершенно непринужденным и скептическим голосом, будто на столе ничего не было, — Я же знаю тебя и твой практически пустой холодильник. — Шин ставит две горячие кружки на стол, — «Ой, мне лень готовить», «Ой, ну Рюджин, доставка и еда быстрого приготовления для чего созданы?», «Ой», да «Ай» от тебя и слышишь, — точно пародирует Рюджин, так что Хван начинает громко смеяться, — Что, смешно тебе? Быстро ешь. — Шин зачерпывает плошку риса и добавляет Хван в тарелку.       — Да куда столько?! Рюджин-а! — Йеджи выхватывает из-под горячей руки Шин свою и без того переполненную порцию, — О себе не забывайте, мисс Серьёзность. — Хван ловко перехватывает плошку и зачерпывает в два раза больше риса, отправляя эту гору Рюджин со злобным и хитрым смехом, но этот выпад не сильно пугает альфу.       — Ну ты не расслабляйся, там ещё несколько пирогов и чизкейков из пекарни. — Шин махает головой к переполненным пакетам, — Кстати, очень вкусные. Сегодня точно попробуешь.       — Так, а вот это практически перед сном я есть не буду, — вполне серьёзно оповещает Хван, а потом встречается с не менее серьезным взглядом Шин. Девушка нервно сглатывает и отводит взгляд в окно, — Пошутила.       Именно в этот момент Хван слышит знакомый и уже забытый щелчок камеры. Омега закатывает глаза, легко улыбается и тихо урчит: — Показывай. — На эти слова Рюджин, смеясь, поворачивает экран телефона к Хван. Очередное фото с невероятно смешной и одновременно милой мимикой Хван. — Боже... У тебя уже целая галерея со мной будет.       Шин слегка давится от смеха и добродушно кивает головой. — Уже, — она отвлекается от еды и пересаживается к Йеджи на диванчик, начиная листать отдельную папку с кучей подобного. — Вот, вот это вообще улет.       — Что за?! Рюджин! — Хван смеется со своей позы на фото и пихает альфу в плечо, — Это ещё на Чеджу?       — Да. День, когда мы все вместе собирались в новый аквапарк, — напоминает Рюджин, приближая фото, где спала Хван словно убитая. Рыжие волосы растрепаны, ярко переливаются в солнечных лучах светлой спальни, руки подняты в жесте «сдаюсь», а тело практически съехало с кровати на пол, отчего вся пижама странно перекосилась вместе с одеялом и подушкой. Шин смотрит на фотку и смеется как в первый раз. Да, она знает, что фотографировать без разрешения нельзя и это ничем не может оправдываться... Но такую Йеджи Рюджин видела впервые, как не сдержаться-то? — Я пришла будить тебя, а ты вот так вот. А потом и ногу на тумбу закинула, как на стену не полезла ещё. Или вот, тоже удачный кадр, ещё и видео есть, где ты раз пятнадцать мячом по цели попасть не могла.       Шин двигается ещё ближе, прикрывая ладонью улыбку во все тридцать два и стараясь приглушить смех. Кто Хван знает – обидеться может на Рюджин, что та мало того что фоткает, так ещё и смеется потом. А Хван же с неким удивлением и интересом смотрит на себя и свои неуклюжие косяки, которых, как оказалось, у Шин накопилась целая куча. Когда только эта девушка успевала камеру достать? А главное – то, что часть из этих фотографий Хван уже видела. Рюджин изредка отправляла посмеяться, а значит, и фоткала исключительно для того, чтобы показать Йеджи.       В какой-то момент Хван обратила внимание не на экран телефона, а на Рюджин, особенно на её взгляд. Ладно бы просто посмеяться да показать разные ситуации, Шин же приближала каждый снимок, рассматривая Йеджи с каким-то восхищением, с каким-то родным, домашним, неповторимым и трепетным чувством близости, их взаимоотношений, их личной связи. И это до невозможности радовало и грело душу Хван. Пусть снимки и видео были сделаны на скорую руку, зато в них были жизнь и эмоции, которыми, кажется, Шин как раз-таки и дорожила. И это словно оживляло саму Рюджин. От брошенного котёнка... Совсем ничего не осталось. По крайней мере, Хван надеется на это.       — Что-нибудь будем смотреть? — невзначай спрашивает Рюджин, доев свою порцию и тихо усмехаясь с того, как Хван не может справиться со своей. Шин уже размешивает сахар в чашке, совершая первый глоток. Хван купила новую заварку с жасмином – сразу заметно, а вот прошлая была с имбирем. Тоже вкусно.       — Ты разве не устала? — тихо произносит Йеджи и переводит взгляд на Шин, переставая мучить рисинки на краю тарелки, — Мне кажется, ты сегодня сильно вымоталась... Да и к тому же ты не в отпуске, как на Чеджу, тут придется встать раньше. Давай, чай допивай и в душ, я пока уберусь и разложу диван в зале. А если и не спится, можем просто поболтать.       Шин немного задумывается и смотрит на время. Перевалило за половину десятого, да и в сон слегка клонит. Сегодня, в принципе, впервые за долгие недели бесконечной работы удалось улыбнуться, отдохнуть, даже несмотря на готовку ужина. Знает же, что Хван зачастую питается «гадостью быстрого приготовления». И рядом с Йеджи хотелось улыбаться, с ней получалось отдохнуть не столько физически, сколько морально, душевно. Рядом с Йеджи было всегда комфортно, словно та делилась своей энергией и заряжала Шин за считанные секунды. Рядом с Йеджи нет усталости, поэтому отказываться от этого неописуемого чувства было сложно.       С этой кухни всё началось и как-то по-странному продолжается, даже при том, что Хван ещё ни разу не была у Рюджин в гостях. Обычно Шин всегда приходит погостить, поэтому эта квартирка стала невероятно родной. А теперь ещё и спать разрешили тут. Наверное, Рюджин скоро напрочь забудет, что такое одиночество, и слишком привыкнет к Йеджи рядом, отчего начнет позволять себе многое. Вроде бы в груди начинает что-то биться и рваться наружу, а вроде бы и не хочется терять дружбу, терять такого особенного человека в своей жизни в случае чего... или прошлые отношения стали каким-то переломным моментом, поэтому внутри появился страх неудачи.       — Ну, давай тебе помогу и потом пойду-       — Нет-нет, ты и так всё вкусно приготовила, спасибо. Соскучилась уже по твоей кухне, но ты иди отдыхай, в душ сходи, в телефоне посиди. — Хван тащит Рюджин за собой, подальше от раковины или посуды, на что только та нацелилась уже.       — А чистая одежда? Хоть футболку одолжи, я в рубашке с галстуком спать не буду. — шутит Шин и начинает пальцами играться с атласным галстуком.       — Ух блин, пошарилась бы в шкафах, взяла бы что понравилось, — Йеджи закатывает глаза, как бы говоря: «Что как не родная-то?»       После того как из шкафа в Рюджин прилетают шорты с футболкой серых цветов, Хван наконец-то уходит на кухню. Оказывается, Шин та ещё болтушка. Давно не говорила ни с кем? Или так резко на интерес пробило? В этой части дома-то и не была ни разу. И про спальню спросила, и про ремонт, и про картины, и про одежду, какую Хван предпочитает, что обычно носит, а что совсем не нравится, спросила про мебель, вкладывалась ли Хван вообще в эту квартиру. Йеджи полезла за футболкой, в результате всё показала, всё рассказала – обновку сделала на часть мебели, извините, не директор «Golden Gift», а так, квартиру родители подарили. А в основном деньги на себя спускает: косметика, обычная или уходовая, всякие дорогие шампуни, бальзамы, маски, дальше перечислять не стала, Шин всё прекрасно поняла, сама зачастую тратится на это, да и Хван уже как-то упоминала, куда сливает деньги.       А Рюджин только и в радость было послушать Хван, но первая проблема в душе возникла слишком быстро. Что, черт вашу за ногу, тут можно брать? Шин оглядывает кучу баночек и бутылочек разных видов, глаза разбегаются. Ну, будь что будет. Дорогущий шампунь Хван – так дорогущий шампунь. Однако, когда девушка под горячим напором воды выдавливает совсем чуть-чуть из случайного флакона, быстро шокируется хвойному запаху, который заметно отдает сосновым привкусом. Хван тащится по хвойным ароматам? Что-то Шин не замечала до этого. Собственный запах только усилился, а хотелось как-то наоборот.       — Йеджи, у тебя что-то всё с хвойным ароматизатором, так нравится что-ли? — Рюджин заходит обратно на кухню, вытирая волосы полотенцем, а та по новой заварила чай и уже что-то начала смотреть в телефоне.       — М? Да? Как-то в последнее время всё покупаю с таким ароматом, но всё равно на твой не похоже... — Йеджи задумывается, отвлекаясь от сериала. Альфа обращает внимание на слова, но Хван всё летала в облаках, не задумываясь. Она всё же решила открыть чизкейк и попробовать, и Шин умудряется своровать ложечку. — Да и к тому же, сколько ни пробуй, а мой естественный аромат всё перебивает... От меня же не пахло гелем для душа?       — Да вроде бы не заметила... Пионы как пионы.       — Ну вот. А мне твой аромат нравится очень... — вдруг Хван перестает жевать пирог, резко понимая, что ляпнула, и переставая что-то обидчиво бурчать под нос. Мол, всё, что она покупала – бесполезно в любом виде, зря деньги тратила, толку-то, пахнуть хвоей не стала. Её цветочный и сладкий аромат не перебить ничем, кроме настоящих феромонов. — Ой... То есть, я не это имела в виду... Ну, точнее да, но это не так, ты не подумай...       — Ох, боже, успокойся, — Рюджин удивляется такой внезапной панике и проводит по плечу Хван, а затем аккуратно спускается чуть ниже, поглаживая спину, — Мне тоже нравится твой запах, нет в этом ничего постыдного, — на это Хван отстраняется и замирает с открытым ртом от шока, — Да, а что? Он напоминает мне о работе. Цветы, запахи, подарки. Прямо помню, с чего начинала пять лет назад... Да уже шестой пошел, как быстро летит время. — Вдруг вспоминает Шин с теплой улыбкой. Йеджи быстро успокаивается благодаря рассказу Шин и засматривается на теплую улыбку. Вроде бы... Рюджин до этого ещё ни разу так не улыбалась.       — Садиться будешь? А то я уже смотрю мой кусочек весь съела... — Легко усмехается Йеджи и двигается на диванчике. Рюджин смело садится рядом и так же крадёт у Хван кружку, запивая десерт вкусным чаем. Руку же заводит за спину до конца, в обнимающем жесте.       — Хочешь, я покажу тебе магазинчик, с которого начинала? — Вдруг спрашивает Рюджин, даже толком не успев вклиниться в сюжет того, что смотрит Йеджи.       — Правда что-ли? А когда? — Оживилась девушка. Сама же Рюджин предлагает! Кто откажется?       — Да хоть завтра. Я закончу проверку утренних отчетов – и всё, поехали. Позавтракаем и поехали. — Тут же назначает план на завтра уверенным тоном. Даже Йеджи за плечо потормошить успела.       — Ничего себе ты легка на подъёме, хорошо. — счастливо соглашается Йеджи, снова не замечая, как начинает жаться к Шин сильнее. Аромат соснового бора буквально сводит омегу с ума – в горле пересохло, перед глазами плыло, а по телу шествовали приятные волны. А альфа плюс только из душа вышла... Да ещё и гелем Йеджи воспользовалась – голова кругом. — Может, тебе отрезать кусочек? Но мы вообще-то спать собирались, а не опять на кухне сидеть, сериал смотреть...       — Нет, ни к чему... Я просто посижу тут ещё немного и точно пойду спать... — Тихо смеется Шин, аккуратно, почти незаметно заключая Хван в теплые объятия и укладывая голову ей на плечо, прикрыв глаза.       Хван отвлекается на дораму и подливает себе ещё чай, а поэтому не замечает, как Рюджин удобно устроилась рядом с полотенцем на голове. Серия заканчивается как-то странно: вроде какая-то ссора, вроде бы и персонажи как живые плачут. Хван кажется, что два или три месяца разлуки – ну не много. А они так показали, словно лет тридцать прошло. Девушка выключает телефон, понимая, что Шин задремала.       — Эй... Рюджин-и... — шепчет Хван и легонько поглаживает щеку, а затем щекочет кончик носа. Та немного урчит и прячет нос в изгибе шеи. Дыхание обжигает кожу до мурашек, и сердце само вдруг громко и неожиданно ударяет. — Рюджи-ин-и... — нежно тянет имя и смеется девушка, начав водить коготками по шее, — Давай, иди спать.       — Тут с тобой хорошо спится.       — Диван разложен, подушки, одеяло, кондиционер поставила на 20 градусов, как ты любишь. Давай-давай, не упрямся.       — Ну ладно-ладно, не щекоти только, — сонно усмехается Шин, уворачиваясь. Затем она, будучи в каких-то снах, всего лишь касается губами участка шеи и отпускает Йеджи, потягиваясь и уходя в гостиную. Хван же замерла от неожиданной нежности. Она почти невесомо касается пальцами горящего места от слабого поцелуя, тушуясь в краске. Ей не хочется долго думать об этом специальном или случайном действии, а поэтому девушка быстро поднимается и снова прибирает со стола. Рюджин уже заснула, и Хван, проверив это, сама ушла в спальню с довольной улыбкой. Может, Шин уже запала ей в сердце и душу, и может, уже надо перестать придумывать нерешаемые проблемы, условия и проверять собственные стандарты на Шин? В этой альфе уже можно не сомневаться, а если ещё и поговорить по-серьёзному, то это точно станет их продвижением.

***

      В комнате было прохладно, хорошо и комфортно. Будильник девушка успевает выключить раньше, чем тот прозвенит, ведь не хочется тревожить сон Йеджи в её выходной. Комната слегка пропахла сосновым ароматом, но цветочный сладковатый привкус пионов был бесподобен. Хотелось бы просыпаться в этом смешанном запахе каждый день.       Рюджин лениво встает и направляется на кухню, но, разумеется, пакеты купленного Хван успела разобрать ещё вчера, значит, зубная щетка... Шин идёт в ванную и включает свет... Замечательно, на полке рядом с раковиной. Наверное, занесла её сюда, когда отправила Шин спать.       И они же вдвоём жили в похожем ритме, но сейчас это ощущается по-другому. Совсем по-другому. Личная квартира Хван, каждый уголок которой пропитан пионами; повседневный, но уже давно забытый ужин вдвоем; тихие разговоры вечером на кухне, а теперь ещё и первое утро здесь. Рюджин припоминает, как начинались прошлые и уже разорванные отношения, и вдруг небольшой страх окутывает тело изнутри неприятным холодом и тьмой. Шин смывает пену с лица и старается не думать о плохом.       Сейчас всё хорошо... Нет, даже идеально. И портить или менять такие отношения с Хван очень страшно. Альфа смотрит на своё отражение. Это же зеркало, тот же человек, утро, а не вечер, но теперь она видела себя. Настоящую, живую, с неизвестным огнём в глазах, от которого ритм сердца сходит с ума, а мозг плавится от счастья. Вытерев всю влагу с лица одноразовыми полотенцами, девушка оставляет свою зубную щетку в стаканчике вместе с другой и уходит. Успеет ещё подумать обо всем серьёзном, сейчас ей хотелось надеть наушники, включить любимую музыку и приготовить завтрак.       Как ни странно, Хван до сих пор не проснулась. В этом не помог ни запах поджаренных тостов, ни, в принципе, шум на кухне, хоть его, и по факту, совсем не было. Часть тостов с джемом, часть с авокадо и чай – просто, сытно и без заморочек. Шин как раз достает ноутбук и аккуратно складывает выданное постельное белье. Диван возвращает в прежнее положение вместе с небольшим столиком, а следом стучит в спальню Хван. Рюджин уже готовится сказать что-то по типу: «Доброе утро» или «Йеджи, вставай, завтрак готов», но девушку шокирует пустая комната и кровать. Музыку останавливает, да и вообще вытаскивает наушник и прячет в кейс. Прислушивается.       — Йеджи? — нерешительно спрашивает Шин у воздуха. Оглядывается. Да вроде бы никто и не выходил? Хван проснулась раньше, чем сама Рюджин? Зачем? Дела? Даже не предупредила об этом... — Йеджи, ты тут? — снова спрашивает, а затем быстро обходит всю квартиру, возвращаясь к постели. Она была в прямом смысле пустой: ни подушки, ни одеяла, ни самой хозяйки, чисто простынь сиреневого оттенка – и всё. Внимательно осмотревшись, Шин наконец-то находит одну из подушек на полу рядом с тумбочкой. Комната и так маловата. Что тут вообще произошло, а самое главное – куда сбежала Хван? Но пройдя дальше в спальню, от и до пропахшую интенсивным сладким запахом, Рюджин замирает. Альфа вдруг заливается громким смехом и чуть отходит назад. Смех будит Хван, свалившуюся в щель между стеной и кроватью. — Йеджи, как ты вообще туда попала? — смех не удается нормально унять, но девушка спешит на помощь омеге. — Ну ты даёшь, красотка.       С Хван стягивают скомканное одеяло и бросают на постель. Сама девушка была в весьма болезненном положении. Голова находилась в небольшом промежутке от тумбочки до стены, колени поджаты к груди, но само тело скручено из-за того, что голова практически застряла на месте.       — Ай! Черт... — хрипло и сонно выругивается Хван, не открывая глаз, когда чужие руки освобождают голову. Затем Йеджи кое-как понимает, что её начинают поднимать на руках, но от этой резкой свободы в движении не стало легче. — Ай! Ай! Больно! Блять... — Глубокий и тяжёлый выдох и вдох, пока кто-то над ухом продолжал смеяться.       — Вот тебе и с добрым утром, проснулась что-ли? — Беззаботно усмехается Шин, полноценно подняв Йеджи на руки, тем самым вытащив её из этого небольшого прохода. Хван потирает глаза и начинает разминать шею, помогая себе массажным действием ладони.       — Рюджин-а? — сильно удивляется, словно не ожидала увидеть альфу так рано утром, да ещё и так близко. Шин хочет посадить Хван на кровать, но та неожиданно начинает тискать лицо, в основном щеки, а потом и вовсе добирается до алых волнистых волос. — Так значит, не сон? Фух...       Йеджи чувствует мягкий матрас и, подобно спящей кошке, сонно выгибается в спине, вытягивая руки назад. Шин по новой начинает смеяться, усаживаясь рядом.       — Я видела, что ты можешь съезжать на край кровати да одеяло перевернуть, но чтобы так? Умеешь удивлять, Йеджи. — Шин поправляет пижаму на Хван, пока та продолжает разминать шею с болезненными урчаниями.       — Да сама впервые так сваливаюсь. Ладно там просто поспать на полу как обычно, но чтобы туда, в щель, свалиться и застрять?! — Возмущается омега с растрёпанными рыжими локонами. Как после похмелья с головокружением.       — Ты обычно спишь на полу? — немного удивляется Рюджин, — Зачем? Если есть такая хорошая двуспальная кровать.       Ну хоть одно успокаивало: Йеджи просто свалилась так, что не заметишь, а не сбежала с утра пораньше по делам куда-нибудь.       — Нет же, я обычно всегда сваливаюсь на пол, когда сплю. Я даже пыталась уже полноценно спать на полу – нет, всё равно перекатываюсь на ламинат, и утром боль в спине. — недовольно хрипит Йеджи с закрытыми глазами. — Даже странно, почему на Чеджу я спала на кровати. Хотя нет, и то съезжала на край несколько раз, ты сама видела.       — Тебя держать надо тогда или к кровати привязывать.       — Нет, — подскакивает Хван, полностью просыпаясь, — Не надо привязывать, и так выспаться не могу который день, ай, блин, — Шипит девушка, немного разминая руки под чужой смех. Что-то Рюджин в последнее время только и смеется.       — Ну, тогда держать надо, — Шин поднимается с кровати и тоже потягивается. Хван хочет сказать: «Ага, как же, держать некому», да Шин быстро перебивает её, — Всё, пошли, я завтрак приготовила, чай остывает, невкусно будет. Жду на кухне, пока работу начну, время-то уже.       А время за утренними делами проходит быстро. К примеру, Хван успела закончить все водные процедуры и присоединиться к завтраку, где Шин уже сидела с чашкой кофе и что-то печатала, с кем-то переписывалась и созванивалась – для Хван это было не в первой. Ей было интересно наблюдать за процессом с первых рядов и чаем в руках. Рюджин же долго проверять показатели и не надо: час-два максимум, опыт работы позволяет. Йеджи даже плевать хотела на все домашние дела, которые она по традиции делала. Убираться не надо, а Шин, дурочка разбогатевшая, заполнила холодильник продуктами доверху – закупаться не надо. Просто перевёл сумму, указанную в чеке, и всё – не надо ходить в поисках между прилавками или сидеть часами и заказывать доставку. Но после перевода денег между ними происходил один и тот же разговор. Одна говорит: «Угощаю, вместо прогулок – вместе покушаем лучше», а другая: «Но всё купленное каждый раз остается не у тебя, а у меня, так что заплатить-то всё равно надо, хотя бы часть суммы».       — Всё, хорошо-хорошо, больше не переводи. Сменим тему. Как там дела на работе? Новая должность сильно отличается? — Интересуется Рюджин у Йеджи, бегая глазами от экрана телефона до ноутбука и вчитываясь во что-то.       — Ну, работа с клиентами чуть замороченнее, да и сами клиенты уже другого уровня. Есть сложности только с некоторыми индивидами, а так всё хорошо идёт. — рассказывает, параллельно листая соцсети в телефоне, — А, ещё же в VIP-зоне работать надо и следить там за всем. Не знаю, не сильно отличается от основного магазина, разве что заоблачными ценниками и качеством товара. — Слегка смеется девушка. Да уж, сама бы она ни за что бы не купила себе какой-то элитный флакон в несколько миллионов вон, который на полдня маскирует твой запах в сочетании с пластырями блокировки феромонов. Даже нельзя представить, кому такое вообще надо, ну а раз покупают... значит, надо? Для Йеджи всё это кажется бессмысленным.       — А сложности с клиентами у тебя какие?       — Это скорее не у меня с ними, а у них со мной. Омега же, — Йеджи тычет пальцем в заднюю часть шеи, как бы показывая, откуда и почему у неё в основном возникают сложности в жизни. — Теряют голову, хоть я часто пользуюсь в рабочее время пластырями. Начинают лезть, расспрашивать не о парфюме, а обо мне. Но фраза «я позову охранника» идеально работает стоп-словом. Хотя в некоторых случаях было совсем сложно... — Йеджи замолкает, вспоминая какие трудности ей приходилось терпеть с богатенькими личностями.       — Думаю, твой запах – это последнее, что окончательно помутняет разум. Но ты пользуешься пластырями? Не замечала... — Шин видит, как Йеджи трудно вспоминать сложности с клиентами. Рюджин хорошо понимает её, сама с таким сталкивалась, но сейчас-то ей никто не указ. Поэтому конфликтов не было уже давно.       — А первое что же тогда?       — Ох, Йеджи... Я же не раз говорила об этом, — тяжело выдыхает Рюджин, прикрывая глаза и отпивая кофе. Затем альфа пристально оглядывает Хван вблизи и, помимо лица, уделяет внимание и телу. Сглатывает, в который раз глушит нарастающее желание внутри, стараясь спокойно, расслабленно продолжить, — Красота у тебя выкручена на все 120%. Люди же что видят в первую очередь? Одежду, твою фигуру, внешность в целом, затем подходят ближе, замечают блеск на губах – ты же даже сейчас их намазала, — Шин указывает на это взглядом. Такая незаметная мелочь, и ту заметила – как Йеджи не удивиться. — Потом осмеливаются поднять глаза вверх, — Рюджин оставляет губы и поднимает взгляд выше, словно рассказывая о своем впечатлении, о том что сама чувствовала при первой встрече, — И вот тут вообще теряют связь с миром, скорее всего, в этот момент ты как раз представляешься: «Ля-ля-ля, меня зовут, я то-то и то-то», а они как погрузятся, следом переспрашивают: «Что? Повторите.»       — Точно! — неожиданно восклицает Йеджи, смеясь, — Было такое и не раз, как ты догадалась только?       — Ну вот, пока ты ещё раз представляешься, они уже и охотнее слушать начинают, замечают твой необычный голос. Ну вот знаешь, сирены поют, и ты так же разум песнями промываешь, — они обе начинают смеяться, однако каждое слово точно било по сердцу Хван, так что щеки всё равно потихоньку краснели. — А потом и дистанцию перестают держать, ну и как тут не заметить запах феромонов, — Рюджин пожимает плечами так, будто очень хорошо понимает тех людей. Просто не описать словами, что Шин чувствует на самом деле, каждый раз находясь вблизи с Хван.       — Ты прямо моего недавнего клиента описала с ног до головы. Я его к Ву отправила. Он бета, в отличие от меня, с ним всё гладко проходит.       — Ну и правильно, — усмехается альфа, щелкая по кнопке мышки и снова впечатывая данные, — Шли их всех куда подальше, они того не стоят. — на высказывание Шин Йеджи заливается смехом. — А, кстати говоря, из такого большого выбора ты не могла найти себе пару всё это время?       Рюджин за полгода общения с Хван успела наслушаться рассказов о том, что омеге не нравится в людях, в отношениях, в их действиях, да даже внешность и то, как их феромоны пахли, тоже затрагивала. Шин оставалось только смеяться и радоваться, что она под эти списки не попадала, а если и попадала, то это можно объяснить по ситуации, ведь Йеджи уже знает её, а тех людей – нет. Знать и узнавать их не хочет – есть уже собеседник на тихий вечер.       — ...Да я... И не ищу себе никого... Уже давно. — Хван задумывается, откладывая телефон в сторону и обнимая горячую кружку ладонями, чтобы согреть их. Рюджин на несколько секунд отвлекается на Йеджи, что стала рассматривать городской пейзаж за окном. — Но Хёнджин был самым стойким из всех... Не унимался даже после Чеджу, мне казалось, я скоро сама мандарином стану, но потом Джин вмешался, затем и весь мой коллектив, — девушка усмехнулась, но в душе было немного жаль Хвана. — Много было подобных случаев, но на свою команду и охрану можно положиться.       — А если просто так на улице? Там некому будет помочь, разве не страшно одной?       — Так мне и некогда гулять ходить, а если и хожу где-то, то с тобой или семейкой Юны.       Девушки переглядываются, словно на поле боя. Шин прищуривается, а Йеджи точно не может понять, что же ей хотят донести. Забота Рюджин – всё уже? За границы так и лезет, так и прёт?       — Видимо, под твои стандарты и правда тяжело подстроиться, — выдыхает Рюджин, заканчивая работу и выключая ноутбук, — Собирайся, мне придется заехать к себе в отделение перед экскурсией в цветочный магазин.       Неожиданно, однако. Хван доедает последний тост и ополаскивает кружки, пока Шин складывает ноутбук в специальный портфель. Дорогая техника, брендовая – по одному чехлу понять можно. Постепенно всё в Рюджин начинает меняться: и она сама, и её вещи, наверное, и окружения это тоже касается. Хван ещё вчера заметила, каким качеством обладает один лишь галстук. Должность директора Шин бесподобно подходит, прямо гордость берёт за альфу.

***

      После длительного похода по торговому центру, который вдобавок являлся основным зданием «Golden Gift», они наконец-то отправились в тот самый цветочный магазин.       Сегодняшний день – лучший из всех за последние месяцы. Главной причиной хорошего настроения была Шин, которая смогла протащить Йеджи по всему зданию, рассказать всё про эту огромную систему, даже цокольный этаж показала и, разумеется, повела «в закулисье красивой сцены». Мельком ознакомила со своим коллективом, а некоторые из них даже умудрились узнать лицо Хван. В этом виновато интервью Чжин Ён-а. И теперь, всё переделав, рассмотрев и ещё раз покушав, они подъезжают к одному из множества других магазинов, расположенных вдоль улиц.       — Вот здесь всё и началось... В подобных местах я подрабатывала, ещё когда училась в университете. — девушки покидают авто и задерживаются перед стеклянной широкой дверью, на которой красовалась табличка «Открыто». — Мне ещё постоянно говорили и спрашивали, зачем я цветочные композиции делаю. Смеялись: «Альфа с розочками возится целый день», — вспоминает со смехом Рюджин и легко толкает Хван плечом, а затем уверенной походкой направляется внутрь, — Оу, тут сделали немаленькую перестановку.       При входе дверь легко задевает маятник, и тот приходит в движение, колеблясь между несколькими тонкими трубочками, которые издают мелодичный звук. Они оглядываются среди высоких стеллажей с разными видами цветов и растений. Отдельная полка, разумеется, была выделена под розы. Красные, белые, жёлтые – цвет которых напомнил Хван о подарке на день рождения, но эти были меньше по объему и казались не столь прекрасными и красочными. Умеет же Рюджин выбирать из сотни похожих цветов самые изящные, запоминающиеся и особенные.       — Добро пожаловать, чем могу помочь? Может, есть предпочтения на особый случай? — тут же предлагает помощь миловидная девушка, выходя из-за прилавка, — Директор Шин! Здравствуйте! — вдруг ахает сотрудница, уважительно наклоняя корпус вперед. Не сразу узнала Шин в каком-то сером спортивном костюме, от которого ещё и подозрительно пахло омегой. Пионы. Чистый, успокаивающий и насыщенный аромат... Примерно так же пахнет рыжеволосая девушка рядом, которой интересуется сотрудница. — Как неожиданно Вы решили вдруг посетить нас. Вам предоставить отчет магазина о доходах и расходах?       — Нет, не нужно, — успокаивает Рюджин, отрицательно махая ладонью, — Клиентов, вижу, как всегда куча, — с долей иронии шутит Рюджин.       — Ну да, в точку. — Усмехается девушка, оглядывая пустое помещение, — Это Ваша девушка? Вы за цветами для неё? Почему именно этот магазин?       Рюджин и Йеджи удивленно переглядываются, а следом начинают смеяться. Буквально каждый второй чуть ли не женит их друг на друге. Дружить нужно так, чтобы все думали, что вы женаты. Не так ли? Или дружба между альфами и омегами – вымысел?       — Нет. Я просто решила показать это место, потому что раньше тут работала. — Смех Шин – редкость сам по себе, без шока на это было нельзя смотреть, — Ну, если хочешь, можешь посмотреть что-нибудь для себя. — Рюджин немного отходит назад и показывает Хван кучу цветочных букетов.       — Если бы я ещё разбиралась в этом...       — Перед тобой два профессионала с большими познаниями о цветах, думаешь, заблудишься с выбором? — Шутит Рюджин, указывая на себя и продавца.       — Ох, до профессионала мне ещё далеко, — отнекивается девушка, ведь её напрямую сравнили со своим главным начальством, — Я могу подобрать цветы под описание да символизм самых известных и популярных рассказать. А так, чтобы каждый цветочек каждого края знать, знать, как за ним ухаживать, как его выращивать, да ещё и про то, что значит, рассказать. Не-ет, тут только к директору Шин.       Они втроём начинают смеяться с подобного рассказа. Хван и не знала, что о работе Рюджин так отзываются. И правда мастер своего дела. Йеджи, пока те обсуждали цветы, начала потихоньку бегать глазами по растениям на полках. Каких тут только не было... Хван даже половины тут не знает.       — А Вы продолжаете ухаживать за цветами или выращивать их, или полностью ушли в новую должность?       — Ну, у меня дома пара цветочков для разнообразия растет. Калатея Кроката, к примеру. Она у меня как раз цвести только начинает. — Рюджин показывает фото, где различались широкие тёмно-зелёные листья, а на длинных цветоносах – колосовидные соцветия в окружении желтоватых, оранжевых прицветников.       — Какой кошмар... Один из самых сложных цветов в уходе, и столь красиво цветёт... Да вы волшебник, раз Калатея так цветёт осенью. Как только успеваете за всем проследить... — Восхищенно бормочет под нос девушка, рассматривая недавно сделанное фото.       Шин едва заметно фыркает и переводит взгляд на Йеджи. За многим Рюджин может проследить, начиная от каждого цветочка и лепесточка в торговом центре, заканчивая целой сетью магазинов во всех уголках Южной Кореи, однако... За одной девушкой с миловидной улыбкой, очаровательным кошачьим взглядом и нежно-рыжими волосами проследить ей не под силу. Но просто «проследить» – мягко сказано. Рюджин этого мало. Внутри неё уже всё так крутилось и заворачивалось при одном только упоминании о Хван. Альфе хочется быть рядом, помогать в любых ситуациях, заботиться о ней, выслушивать все пожелания, учитывать их и пытаться выполнить, Шин не против познакомиться и со всеми близкими Йеджи, повидаться с её семьей...       Но... Всегда есть «но». Противное, разочаровывающее и сложное по своей сути. Рюджин выстроила весьма насыщенный и плотный график под конец осени и предстоящую зиму, ведь позже – весной – по плану стоял не только контроль ранее существующей системы, но и организация открытия нового раздела в торговом центре. Встретиться с кем-то, соблюдая этот тяжёлый план – шанс невелик, но хотя бы ещё пару раз, перед самыми завалами, Рюджин точно попытается.       — Ну что, Йеджи, выбрала себе букетик? — Рюджин подходит ближе к омеге, что заинтересованно рассматривала белые протеи, соцветие которых напоминает большую чашу. Вокруг центра плотно собраны заострённые лепестки наподобие чешуек. — Белые означают чистоту, гармонию, а сам по себе цветок говорит о смелости в принятии решения и душевной стабильности, — Шин приподнимает один из бутонов, на который смотрела девушка.       — А это что? — Йеджи отходит в сторону и показывает на цветастые небольшие «чашечки» с колосками в центре.       — О, это антуриумы. На самом деле очень интересные цветы, могут цвести круглый год. Некоторые виды этих растений напоминают экзотических птиц, отсюда и появилось название «цветы фламинго». — Быстро переключается Шин, начиная рассказывать целую лекцию об одном цветочке, — Если хочешь выбрать их, стоит обратить внимание на цветущие растения, так можно увидеть, насколько обильно цветёт экземпляр, а также нужно учитывать состояние листьев и стеблей – они должны быть крепкими, здоровыми, без признаков увядания... — Рюджин немного замолкает, а потом продолжает, — А хотя нет. Тебе они не подходят. Антуриум известен как «счастье альфы» – помогает одиноким людям встретить свою вторую половинку, а уже сложившимся парам — укрепить чувства и найти взаимопонимание. Смысл в том, что если альфа дарит его кому-то, то тот найдет свою вторую половинку... Ну, можно подумать, что альфа, как бы прямо указывает на себя и тем самым говорит: "Если примешь их, у нас с тобой будет счастливый брак". — Эта информация как-то по-особенному заставляет Хван смутиться. Вот это цветочки. А Шин всё не унимается, — Значение цветка варьируется в зависимости от страны, культуры, красочного оттенка самих цветов, — пожимает плечами и указывает на красную чашечку, — К примеру, красные, в принципе, как и в большинстве случаев, символизирует любовь и страсть, а белые – чистоту, невинность. Считается, что антуриум привлекает в дом любовь, богатство и здоровье. Это особенно актуально для альф, которым цветок помогает укрепить уверенность в себе и достичь успеха в карьере. Его ещё нередко ставят в спальне или гостиной, где пары проводят время вместе, так как антуриум способен улучшить отношения, вернуть страсть и привлечь гармонию в семью. Ах да, им часто украшают свадьбу. Думаю, понятно почему, — Рюджин смотрит на зардевшуюся рядом омегу. Такой лекции Хван совсем не ожидала услышать. Всё же цветы почти всегда связаны с эмоциями, любовью, дружбой или каким-нибудь восхищением о партнере. Поэтому люди и дарят их, выражая свои мысли дорогому человеку.       — Мне бы что-нибудь знакомое, простое в понимании и без скрытых подтекстов. Сейчас ещё и осень, многих цветов просто нет... — ещё раз оглядывается Хван.       — А, ну, кстати, у антуриумов есть противоположные цветы... То есть, не прям противоположность, но смыслом одинаковы. — Шин быстренько возвращается на кассу, по пути ещё раз обегая взглядом прилавки, — Спатифиллума же здесь нет? Вроде бы я его не замечала тут...       — Ох, его нету, простите. — Шустро поднимается девушка перед кассой, — Цветок не сильно популярен, да тут ещё и далеко от центра Сеула, хорошо хоть клиенты есть.       — Понятно, — и Рюджин снова уходит к Хван, которая уже рассматривала какие-то папоротники и небольшие туи, — Спатифиллум известен как «счастье омеги». Его тут нет, показать не смогу, но «счастье» связано с характерным строением цветка, и выглядит он как кремово-белый початок, обёрнутый в белый или зеленоватый «парус». Практически так же, как и у антуриумов, только «чашечка» вытянута вверх. — Приводит пример Рюджин, описывая руками так, чтобы Йеджи поняла. — Он помогает омегам, да и бетам, но в этом случае только девушкам, найти своего суженного и обзавестись семьёй. Цветком предлагают обзавестись ещё тем, кто уже долго не может выйти замуж или найти подходящего человека-       — Так, всё! — Хван по оттенку напоминала букет красных роз за своей спиной. Она затыкает рот Шин ладонью, дабы та перестала читать лекцию о том, как цветы помогают любовным делам, — Спасибо, что его тут нет.       — Потому что перестала искать пару?       — Потому что цветы не помогут выйти замуж. — Обрезает Хван приметы в народе насчёт цветов.       — Да, тут ты права... Важно, кто подарил эти цветы, а не сами цветы. Они просто дополняют истинный мотив человека. — Вот тут Хван удивляется, задумываясь. Правду Шин говорит. Не в цветах дело, а в том, кто их подарит... Возможно, если бы Шин подарила подобные цветы, то Йеджи ещё бы и подумала насчёт будущей свадьбы.       — Мне всё равно хочется что-то... Знакомое для себя, особенное... — Хван всё не перестает искать то, что сможет зацепить её сердце. Ни один цветок не подходит для подтверждения её чувств и эмоций, которые без конца стали крутиться с появлением Рюджин в её жизни. — Может, просто под себя – пионов букет, и на том хватит? — уже начинает глупо посмеиваться девушка, и Шин замечает, как Йеджи притихает, с какой-то грустью рассматривая сотни цветочных композиций и пышных букетов. А потом вдруг что-то вспоминает и с горящими глазами смотрит на удивленную Рюджин. — Тут сирень есть?       — Сирень? — почему-то в голове Рюджин возникают две вещи: то, как записана Хван в телефоне, и их первое знакомство ещё в середине весны.       Хван оживляется и с великой надеждой спрашивает у продавца о сирени. Та, немного подумав, показывает им несколько вчерашних букетов. Цветы там ещё не распустились, но часть бутончиков уже начинала цвести.       — Сирень в основном растет с мая по июнь, есть более весенние сорта – с марта по май, но их нужно специально выращивать, а этот сорт голландской сирени, цветет круглый год, за исключением июля и августа. К тому же эта сирень в большинстве случаев бывает только белая с примесью оттенков. — объясняет Шин, стоит ей увидеть несколько нежно-розовых, почти белых букетов, ничем не отличающихся друг от друга. Но тут же взгляд цепляется и за пурпурно-красную окраску цветков с чёткой белой каймой по краям – редкость для голландской сирени. — Мы могли бы купить более качественную сирень в торговом центре.       — Нет... Там... Там сирень уже будет другой... — цветочница на пару с Рюджин переглядываются за спиной Хван. Затем девушка уходит, оставляя Шин и Хван снова наедине. — Хоть тот торговый центр и принадлежит тебе, это место, как ты сказала, самое начало твоего пути. Так что ничто лучше не будет ассоциироваться с тобой, кроме цветов из этой лавки...

      Слова Хван проникают глубже, больше не задерживаясь. Громкий и мощный удар в груди волной перекачивает кровь и шлет этот импульс прямо в голову. Видимо, Йеджи опять говорила, что думает, напрямую. Не раз уже осекалась, а Шин всё отрицала. Всё думала, что неправильно так быстро искать замену своей бывшей паре. Всё думала, что в глазах Йеджи она тот же брошенный котенок под дверью, не больше. Но разговор о сирени странным образом сближает их.       В магазин в это время кто-то заходит, поэтому флорист полноценно переключается на нового клиента. В дверь вместе с пришедшим парнем задувает ветер, который снова колеблет маятник между трубочками. Мелодия быстро распространяется по магазину, словно замедляя время, делая дыхание глубоким, а аромат Хван заметнее на фоне всех цветов, делая удары сердца особенными, делая этот миг значимым, неповторимым и памятным.       Мягкая, естественная и теплая улыбка показывается на лице Рюджин, выражая истинные чувства душевного комфорта и спокойствия, словно удалось достичь того, о чем раньше и не мечтала, словно мир стал более светлым и легким в ощущениях. Шин уже и забыла... Каково это, чувствовать свой дом рядом с другим человеком. А как бьется настоящее чувство любви, даже и не знала...       Значит, в первый раз точно была лишь влюбленность, лишь очередная фальшивая маска для себя и для всех, лишь чувство долга, специально выработанных привычек для другого человека и надежд найти в нём комфортное место, сравнимое с домом...       Рюджин почти с самого рождения не знала, что значит родной дом – безопасное место, в которое можно всегда вернуться. Со временем она решила, что найдет его в другом месте, в новой квартире, но там не было так комфортно и безопасно, как рассказывали другие, о том, что они чувствуют дома. А после Шин встретила Квон Джиён. Не сразу, но в этом человеке Рюджин поняла для себя и нашла, что так долго искала, и ей хотелось сохранить это как можно дольше. Поэтому после потери, кажется, серый, холодный и неприятный мир снова вернулся, и поиски дома вернулись. Дом – это не место, в которое ты можешь всегда вернуться, которое числится твоей собственностью, в котором будет безопасно и в котором можно будет счастливо жить. Нет. Дом – это люди, которые живут в нём; это человек, с которым ты чувствуешь комфорт и уют; это желание оберегать, быть рядом с этим человеком, с людьми, с семьёй... С любящей семьёй, которой у Рюджин никогда не было.       Первое понимание дома было важным. Оттого и не было настоящим, ведь это превратилось в зависимость. Нужен человек, а не чертов фундамент с бетонными стенами. И сейчас, рядом с Йеджи... Рюджин снова ощутила свой дом.. Только в этот раз настоящий, искренний, истинный. «Посмотреть под другим углом»? Спасибо, Черён. Теперь Шин видит, как нужно было смотреть на Хван всё это время.       — Рюджин-и... — тихо зовёт Хван, вытягивая Шин из моря неописуемых чувств. — Что значит сирень?       — В каждой культуре по-разному... — наконец отвечает Рюджин спустя время, — В западной это означает первые эмоции любви, влечения, увлечения. В восточной же, наоборот, расставание. Однако язык цветов будет неизменным там, где говорит символизм и оттенки красок. — Рюджин замечает, как Йеджи уделяет особое внимание пурпурному букету. Неудивительно – самый яркий цвет из белых тонов. — Белая сирень означает первую любовь – «Ты первая, кого я полюбил». Фиолетовая – «Моё сердце в твоих руках». Цвет самый насыщенный, поэтому и глубина чувств у таких цветов настоящая и пропитанная доверием. Человек, который дарит фиолетовую сирень, буквально вверяет своё сердце и жизнь другому. Пурпурная сирень означает – «Я полюбил лишь тебя» и «Ты – моя единственная любовь в жизни».       — Мне нравится сирень... — Хван уже несколько минут разглядывала пурпурный букет сирени, пока слушала Шин. Жаль, фиолетового нет, но пурпурный – самый приближенный к фиолетовому оттенок. Йеджи сделала свой выбор ещё в самом начале рассказа... И не ошиблась... Пурпурный отлично описал её состояние. Поэтому сейчас на душе было тепло и хотелось улыбаться.       А белая сирень? Её значение Хван мимо ушей не пропустила. Означает первую любовь? Рюджин в тот день знала, что дарит, и знала, что означают цветы. Это немного обидно... Но! Предназначенный белый букет сирени для той девушки перешёл в итоге к Хван. И Йеджи даже не подозревает, что Шин думает сейчас о том же самом. О своем специальном поступке с белой сиренью. Тогда альфа помнила про букет, но промолчала и оставила его у Хван, сама бы его точно выкинула, а так у Йеджи он бы сохранился. Не ошиблась Шин с выбором. Хван превзошла все ожидания по ухаживанию за прошлым букетом.       В итоге перед отъездом Рюджин рассказала ещё немного о том, как наткнулась на этот магазинчик и стала тут работать, пока Хван покупала для себя новый букет. Если бы она ещё смогла купить... Этот был в два раза особенней, ведь Шин разрешила не платить за цветы, сказав, что сюда сделают новый завоз за счёт центра. Считай, Рюджин снова оплатила и подарила этот букет, да ещё и в каком месте подарила! Цены нет такому счастью.

***

      На работе всё как обычно. Вот только из-за праздника всю прошлую неделю не было отбоя от покупателей. А сегодня и вообще особенный день, народу – тьма. Как только Хван освобождается от VIP-клиента, тут же идет помогать в основной зал, пока не наступит назначенное время для излишне богатеньких VIP-персон.       — Хван Йеджи, я уже долгое время наблюдал за Вами и каждый раз восхищался как в первый. Я полюбил Вас с первого взгляда, пожалуйста, примите мои чувства, я не разочарую Вас! Дайте мне шанс сблизиться.       Йеджи прислушивается к окружению и оборачивается. Даже покупатели замерли и перестали выбирать товар, что говорить про свою команду. Хван снова поворачивается к парню. Он был выше неё, протягивал бархатную коробочку с кольцом и букет пионов с... Йеджи присматривается лучше... Антуриумом? Да ещё и красным. Да ещё и как много! Да такой контраст создают на фоне нежных пионов. Наслушавшись лекций о цветах, Йеджи больше не принимает ни один букет, а такой, с таким смыслом, вообще видеть не хочет. Специально флористы под нужду парня составили букет или нет – Йеджи всё равно.       — Нет, простите, — Хван старается улыбнуться, но выходит так плохо, что самой становится неприятно, — Мне... Уже нравится один человек. Очень жаль, что не взаимно, ещё раз простите. — Произносит Хван в который раз за день. В чём дело? Отбоя нет от этих придурков. То один признается, то второй подкатывать начнет, третий и того хуже – комплиментами окатит и «номерок» спросит.       Он стоит в шоке ещё минуту, хочет что-то сказать, но Йеджи отнекивается и уходит в подсобку. И так плохое настроение из-за этого... дурного Рождества. А они ещё и как с цепи сорвались, давай наперегонки признаваться. Хван обессиленно валится на диванчик, тяжело выдыхая.       — Йеджи, ты чего? — вслед за Хван заходит и Ким, — Что-то случилось? Сегодня такой праздник, а ты совсем расклеилась... — Йеджи немного двигается, чтобы подруга села рядом, но ничего не говорит. Она складывает руки на груди, отводя взгляд в сторону. — Твоя популярность всё растет, от женихов отбоя нет, а ты всё отказываешь. Этот какой по счету был только за сегодня? Двадцатый?       — Двадцать пятый не хочешь? — недовольно бурчит Хван.       — Ещё лучше, — иронично усмехается Хисон, — Так почему отказываешь всем? Не ты ли хотела уже давно найти себе пару? Погляди на них. Даже девушка до этого парня какой была. Все как на подбор, да ещё и с полным кошельком, — Хван молчит, всё летает в отголосках своего разума, иногда касаясь длинной металлической заколки, с помощью которой заплетены её волосы. Хмурится, но явно грустит. — А праздник сегодня какой! Я не думала увидеть тебя здесь. А вчера почему резко передумала? — интересуется Ким, ведь Хван вдруг объявила, что будет работать чуть ли не сверхурочно в Рождество, — Может, уйдешь пораньше? Отдохнешь?       Отдыхать только не хватало. Что угодно, только не одиночество в этот день. Уж лучше работать с клиентами, чем сидеть на месте, прогоняя одну и ту же мысль у себя в голове. Так и сойти с ума можно. В комнату заходит и Джин. Видимо, не стерпел и решил срочно подбодрить Хван.       — Ну как? Что случилось-то? — он спрашивает у Ким, замечая в край подавленное настроение Хван. Та мотает головой. Никто не может понять Йеджи. — Хван, ты же ни с кем не встречаешься, тогда чего так быстро отшиваешь всех? Мне бы твою популярность, уж из стольких добровольцев подобрал бы себе красавчика.       — Да не нужны мне ваши женихи, — возмущается наконец Хван на усмешку Джина, — Нравится мне уже один человек, не буду даже смотреть на других. И вообще, чего вы тут столпились, клиентов куча, идите работать...       Пён и Ким ошарашенно переглядываются, а потом вместе прожигают Хван взглядом. А Йеджи и так хватает жара. Девушка сильнее отворачивается, чтобы те не заметили её пылающих щёк, но от хитрецов не скроешься.       — Нравится? Кто?       — Неужели та красноволосая?! — счастливо перебивает Джин подругу, и на это утверждение Йеджи напрягается сильнее. — Она тебе нравится?       — Да, — немного подумав, тихо подтверждает Йеджи, и Джин тут же дергает кулаком вниз с полуприглушенным «Ес!», на что Ким остро зыркает. Но их радость быстро затыкает продолжение, — Но это не взаимно.       — Что?! Почему? — в один голос воскликивают друзья, дергаясь с места.       — Она все ещё думает о своей прошлой паре. А меня, наверное, считает по-прежнему другом. Но друзья – это тоже хорошо, я не расстраиваюсь... Хоть видеться будем... Хоть и изредка...       Йеджи оглядывает их и снова тяжело вздыхает, вспоминая вчерашний день... Вспоминая прошедшую осень. Всё было идеально. Так, по крайней мере, казалось Хван. Букет сирени, как и первый, долго украшал квартиру и дарил новые воспоминания о Рюджин. И после той покупки сама Шин слегка поменялась, но не словами, а действиями.       Да только у неё в роли директора было и правда мало времени на отдых, к тому же зима приближалась. Выпал и первый снег, и ветра появились. Шин сразу всё спокойно объяснила, что перед зимой всегда была такая канитель, особенно в декабре. А на ней не только свой официальный магазин – весь торговый центр под их бренд сделан, так что всем и управляет она. Перестановка, украшения, смена товара, смена персонала, отпуска, новые сотрудники, замена цветов на новогодние подарки, но не полностью. В общем, дел по горло, и Хван прекрасно понимала.       Осенью Шин ещё раза два, не больше, смогла остаться на ночёвку. Ух, ну и взрыв эмоций в квартире Хван, конечно, был. И сериалы посмотрели, и над мультфильмами посмеялись, и накупили себе гору вкусностей, а потом ещё целую ночь в видеоиграх рекорды ставили, Хван, к большому удивлению, оказалась мастером в этом. И болтали, и шутили до боли в животе, и до такой степени улыбались, даже скулы болеть начали. После подобного приходилось весь оставшийся день отсыпаться. В общем, всего три ночёвки, а эмоций – вагон и ещё прицеп. И в последний раз, когда они виделись, Шин всё крутилась около Йеджи: то приобнимет, то рядом сядет, то, ещё лучше, заснет в обнимку с Хван. Последнее явно случайно произошло, ведь они, как всегда, устроили марафон по сериалам в зале, так и заснули с попкорном в руках да газировкой под боком. Словно отношение Рюджин поменялось с какого-то сдержанного на более близкое, трепетное. А Хван и не против была. Как-то... Без слов сближались, на каком-то подсознательном, интуитивном уровне. Поэтому позволяла Шин буквально липнуть к себе.       И благодаря этому шагу от Рюджин Йеджи больше не боялась принять свои чувства. Перестала проверять и думать «а что, если...», к тому же альфа сама стала показывать на деле своё отношение, постепенно разрушая грань дружбы. Так Хван решила назначить встречу на Рождество. Попробовать признаться первой, полноценно прояснить ситуацию и, может быть, даже начать встречаться? Подумала об этом ещё в конце осени, а потом продумывала свою речь дополнительно – целый декабрь, пока Шин по уши увязла в обязанностях директора. А вместе с речью хотелось подарить что-то от себя, что-то простое на первый взгляд, но такое, чтобы вещь была связана с Хван. На ум пришла золотая брошь в виде пиона. Символичной для альфы она не была бы, надо было выбрать ветвь хвои, но так эта брошка будет напоминать о Йеджи. Идеальный подарок, на который Хван честно копила.       Сейчас этот подарок одиноко прячется в кармане пиджака Хван сиреневого оттенка. Вчера Йеджи позвонила Рюджин впервые за целый месяц. Знает, что если Шин свободна, то сама постарается позвонить... Хотела предложить встретиться под особенным предлогом, но об этом даже упомянуть не смогла. Рюджин обрадовалась звонку, но сказала, что все начинают готовиться к Рождеству заранее, а под снегопадом появляется всё больше парочек. Шин не хотела вспоминать, но она слишком привязчивый человек, мягкий, ранимый, а этот праздник разблокировал давно похороненные внутри воспоминания, которые приносят боль. Она упоминала, что проведет весь день на работе в Рождество и что не хочет портить настроение Йеджи своим хмурым видом в этот прекрасный праздник. Хван же была готова поспорить насчёт прошлого, что его пора забыть, создав новое воспоминание, более счастливое, но не успела...       И вот теперь она тут. Выслушивает чужие признания, а своё топит внутри всё глубже и глубже тех чувств, которые ей не удалось раскрыть. Поняла, что не просто влюбилась, а по-настоящему любит слишком поздно. Наверное, Рюджин, из-за того, что не может забыть прошлую жизнь, не может создать новую... И Йеджи снова придется ждать, смотреть, выжидать, а затем... Попытаться рассказать.       — Зато она согласилась прийти на Новый год вместе с остальными, — утешает себя Йеджи. Он будет только через пять дней, снова придется ждать. — Хотя бы так, а не разговоры о бывшей...       — Что?! А как же спор? Я проиграл?! — парень тут же меняется в лице. Хван не начала встречаться до Нового года и не начнет, значит, он и Чонён проиграли.       — Джин! — Ким придавливает носок его ботинка каблуком, — Прояви уважение к Хван, какой тебе, к черту, проигрыш!       — Ох... Йеджи, прости, пожалуйста, это я о своем, не бери в голову, — тут же приходит в себя Джин, отскакивая от Ким на одной ноге. Сильно наступила, ничего не скажешь. — Давай мы обрядов на неё наведём! Как миленькая на пороге появится! — Хван и Ким странно косятся на него, а тот пожимает плечами. — Рождество всё-таки! Авось повезет.       — Может, ты правда домой пойдешь? Уже седьмой час, VIP-клиенты остались?       — Да, ещё один. Ровно в семь придет последний... — опечаленным голосом произносит Хван и уходит от них в VIP-зону магазина.       Не удался сегодня день. А парочек за окном... Пруд пруди. Хван не знает, куда себя деть от такого количества влюбленности за панорамным окном во всю стену. Может, и правда воспользоваться советом Джина, да суеверные обряды проверить?

***

      Давно заброшенный чат ещё в начале августа снова оживает и переполняется сообщениями о встрече. Кто, куда, во сколько, сколько скидывать денег, что заказывать. В результате шумная компания магическим образом оказывается в квартире Хван. Отмечать планируют в дружеском коллективе, а уже на традиционный корейский Новый год будут с семьями.       Обычно календарный Новый год празднует молодежб, в барах, клубах и на шумных вечеринках. На улицах Сеула проходят различные мероприятия, оркестры играют новогоднюю музыку, а ярмарки открыты с самого Рождества и продолжают открываться. Для иностранцев в том числе организуют множество событий, которые те с удовольствием посещают и познают интересную культуру восточных стран. Дома украшают яркими гирляндами, оберегами с изображениями тигра и курицы от злых духов, ёлками и мишурой.       Йеджи ещё на Рождество купила себе это каскадное платье с нежно-сиреневым отливом и серебристой линией на талии, что плавно, словно искрящиеся волны, перетекала ниже. Если празднуют дома – это не повод не наряжаться. С каких пор этот цвет стал любим, для Хван является загадкой, но всё в доме постепенно начинает приобретать такой оттенок. Сначала постельное белье, потом новая форма на работу, пушистые тапочки для зимы, теперь платье, что дальше? Мебель с пурпурным и фиолетовым цветом? Да тарелки с кружками осталось только. Нежно-рыжие волосы распущены, но часть красиво собрана с помощью подарка Шин – золотой заколки с водными лилиями. Хван в принципе не расстаётся с ней с тех пор, как её подарили. Время близилось к семи вечера, и уже слышится первый звонок в дверь. Скорее всего, семья Юны. Они говорили, что приедут пораньше, чтобы помочь накрыть на стол.       — Йеджи-и, королева подиума, как ты красиво одета! — не успевает до конца открыть дверь Хван, как слышит восхищённый крик Юны.       — И тебя с праздником, — кое-как пытается сказать Йеджи, когда её крепко обнимают Юна и Джису. В их руках находилось несколько пакетов.       — Я тоже! Я тоже! — Эрин присоединяется к ним, зажимая Хван с третьей стороны.       — Привет, моя рыбка, — Йеджи гладит по головке ребенка, — Но вы меня сейчас раздавите! — хрипит девушка из последних сил, а пришедшая семья начинает громко смеяться. Они разуваются и проходят дальше. Давно уже не гостили у Хван, наконец-то появился повод собраться.       — Ого, ну и кто ещё красиво выглядит, у вас прямо family look, — Йеджи оглядывает с ног до головы пришедших. Эрин была в белом сарафанчике в нежно-розовый горошек, а на белых колготках различалось изображение котиков. Джису красовалась в длинном платье нежных, пастельных тонов с небольшими стразами. А вот талию Юны подчёркивала белая водолазка с брюками под цвет семьи – нежно-розовый.       — А, мы просто по центру шатались и только потом поехали к тебе, — объясняет Чхве, следуя за Хван в зал. Юна же забирает пакеты у своей жены и оставляет их под ёлкой в зале. Саму ёлку девушка тоже оценила.       — Я тоже шаталась со своими по центру, но это был чуть ли не спортивный костюм с курткой по колени. — Смеется Йеджи.       — Эй, Хван. Мы так не договаривались, какого уже весь стол накрыт?! — Юна только рукава успела засучить, а стол уж и накрыт без неё.       — Ну ещё не весь, сейчас доставка с едой придет. Соки, фруктовые десерты, манды и всё, что вы только заказали, — перечисляет Йеджи, садясь напротив гостей. Стол стоял по центру перед работающим телевизором. На нём мелькали кадры с украшенными улицами, а также рассказывалось про традиции и новости накануне Нового года. — Я приготовила только ттоккук. Бульон ещё потихоньку кипит, чтобы не остыло, пока всех ждем, — Хван указывает себе за спину.       После громкой семьи постепенно стали подтягиваться и остальные. Бан Чан в классических брюках и чёрной рубашке, Черён и Чанбин, по-странному одетые в парные наряды. Девушка надела темно-синее платье с множеством искринок, а парень расхаживал в темно-синем брючном костюме. Пиджак пришлось снять вместе с верхней одеждой и оставить в шкафу на вешалке. Тепло было в квартире, а в начале вообще жарко.       От Хёнджина ни слуху ни духу. Сам покинул группу и не пришёл на праздник. Все обсудили это, параллельно раскладывая еду по тарелкам. Хван объяснила, что он после Чеджу приударить за ней хотел, но омега отказывала, сколько бы тот ни пытался. А теперь он, наверное, обиделся на Йеджи из-за фразы «Давай останемся просто друзьями». Друзья альфе не по нраву, ему нужно больше, но таково решение Йеджи.       Шин тоже пока не видать. Она сказала, что точно придет, но с опозданием. Уже одиннадцатый час, а её все нет и нет. Так что друзья начали есть без неё. Зал наполнился болтовней, шутками и смехом.       — Так, слушайте все, — Юна вдруг поднимается и подхватывает стакан персикового сока. На её лице играла гордая улыбка, а взгляд так и уходит на Джису рядом. Омега начала слегка нервничать, придерживая Юну за розовый ремень на талии. — Перед тем как настанет Новый год и мы начнем праздновать, мне хотелось бы сказать очень радостную для нас новость... — такой подготовленной речью девушка явно привлекла внимание всех присутствующих, а эта длительная пауза подчеркивает важность события. Но её прерывает звонок в дверь.       — Стой-стой! Не говори пока что, Рюджин-а пришла, надо открыть дверь. — Хван счастливо поднимается из-за стола и спешит в прихожую.       Гости слышат только хриплый голос и тихий смех Йеджи, а следом в зале появляются уже двое. Шин приветствует всех и благодарит за терпение, оставляя несколько пакетов, от которых веяло морозом и ночным холодом, под той же ёлкой и следуя за Хван. В глаза всем присутствующим бросается галстук Шин, практически схожий по цвету с платьем Хван. Он имеет легкий блеск, свойственный шелку, выполненному с использованием жаккардового переплетения, и мелкий, повторяющийся геометрический рельефный узор, который придает ему элегантный и презентабельный вид. На галстуке виднелся золотистый зажим, а пиджак, который Рюджин тотчас снимает и кидает куда-то на диван, по одному своему виду стóит нереальных денег. Йеджи показывает оставшееся свободное место между собой и Бан Чаном, рядом с телевизором, но Шин сначала отодвигает стул для Хван, и уже только после того, как рыжеволосая села, присоединяется к трапезе.       — Ну? Что там? Что там? Так подготовилась, говори быстрее, интересно уже, — заинтригованно командует Йеджи. Друзья снова притихают и смотрят на Юну.       — Итак, — прокашливается Чхве, — С большим и неописуемым счастьемя я объявляю о небольшом пополнении в моей семье. — Улыбка не знала границ радости. Юна немного наклоняется к Джису, приобнимает и поглаживает по спине ладонью.       Рюджин – самая первая, кто вообще хоть как-то начал реагировать... Да так бурно, что поперхнулась соком и начала громко кашлять.       — Юна, — сквозь кашель хрипит Рюджин и поднимается, протягивая руку, — Поздравляю, дорогая моя! Счастья вашей семье в новом году и здоровья Джису побольше, проследи уж за этим! — приказывает девушка, когда её руку крепко пожимают и начинают трясти с благодарностью и смехом.       — Черт, да когда вы успели-то? С этой проказницей не спрячешься же! — смеется Йеджи, подходя ближе и обнимая Джису с Эрин.       — Поздравляю вас!       — Поздравляю!       — Ну... Раз Юна начала, мы продолжим, — Черён вдруг поднимается из-за стола и следом берет за руку Чанбина. Тот, поняв намёк, тоже поднимается и приобнимает девушку за талию, — Мы начали встречаться. Вот в Рождество признались друг другу...       Все ахают и сыплют новой волной поздравлений. Вот почему у них парный костюм, всё понятно. Шин ухмыляется и пристально смотрит Черён. Подруга слегка закатывает глаза, отвечая улыбкой. Да. Да. Рюджин была права на тот счет, что Ли нравится её лучший друг уже достаточно долгое время. Ли сдается – победа за Шин.       — Народ, колокольню Посингак показывают! Сейчас мэр выходить будет! Наливайте быстрее! — восклицает Черён, замечая в телевизоре начало официальной церемонии.       — Но... Получается, из всех тут могут пить только Хван и Ли, — невзначай усмехается Рюджин, — Я за рулем, Бинни, Чанни и Юна – тоже, Джису нельзя, она беременна, вот и получается... Куда столько алкоголя накупили только?       — Ну, по рюмке – можно, поддержать тост. С двух-трех стаканов не дуреют. — Соглашается Бан Чан.       Он разливает соджу, и все поднимаются, когда начинают бить в колокол. В это время можно загадать желание, но празднуют календарный Новый год чисто из вежливости, да ещё и преимущественно молодежь. В основном за выпивкой в клубах.       Другое дело, когда настает традиционный корейский Новый год по лунному календарю, в конце января или в феврале. Во время Соллаля корейцы наряжаются в традиционные парадные костюмы — ханбок, встречаются с семьёй, посещая старших родственников, чтобы выразить своё уважение. Проводят ритуал поминания четырёх поколений предков — чаре, когда для ушедших родственников накрывают специальный стол и зажигают благовония. Считается, что в этот день души умерших приходят на семейное торжество. Проводят церемонию себэ — младшие члены семьи совершают глубокий поклон, выполняемый на коленях, при котором руки также опускаются на землю. Молодые люди обязаны поклониться старшим, желая им счастливого Нового года. После этого старшие вручают свой подарок — деньги в конвертах. Сумма зависит от возраста получателя: чем старше, тем больше. А после официальной части настает время фестиваля, где в небо запускают воздушных змеев, а также многие спешат выехать в горы или на пляж, где можно будет встретить новолуние. Говорят, что тот, кто первым заметит луну, весь год будет особенно удачлив.       Громкий тост и завершение ударов в колокол означают новую эру, и все принялись заново поздравлять друг друга с наступившим Новым годом. Позже наделали множество фото и обменялись подарками, но в основном это были фрукты, товары для здоровья и деньги в шёлковых мешочках, символизирующих удачу. Эрин же досталось много плюшевых зверушек, ведь никто не смог устоять перед ребёнком, купив кучу сладостей и игрушек. Взрослые и сами прикупили себе настольные игры, так что после крупного ужина они плавно перешли к чаю со сладостями и подаренным фруктам.       До утра никто, правда, не сидел, все стали собираться ближе к трём, да и Эрин уже давно спала. Много эмоций получила, от Йеджи ни на шаг не отходила, рассказывая новые истории. Девочка по секрету прошептала Хван на ушко, что загадала почаще встречаться и видеться. Так и заснула у Йеджи на руках, хоть Джису немного отдохнула от проказницы. Когда все начали одеваться и уходить, Юна и Джису помогли все убрать и помыть посуду. Также осталась и Шин, говоря, что раз опоздала, пусть хоть так немного поможет.       — Пока, ещё увидимся! Как-нибудь загляну к вам! — на прощание выкрикивает Джису Йеджи. Подруга машет ладонью, пока Юна уходит с Эрин на руках к лифту.       — Слушай, Йеджи-       — Подожди, не уходи пока, — Хван видит, как Рюджин набрасывает на себя пиджак, поэтому спешит в свою спальню, — Вот, держи, — слегка подавленно говорит Йеджи и протягивает шёлковый,полупрозрачный красный мешочек с брошью, — Считай... Это на счастливый Новый год.       Рюджин удивляется, но принимает подарок. Стоит вытащить ювелирное украшение и посмотреть внимательнее, как Шин теряет дар речи. Она аккуратно проводит по отполированным лепесткам пиона, застывшим вечной красотой в памяти металла броши, забывая о мире. Девушка в последние дни совершенно увязла в бумажной волоките и не только. А так хотелось уделять время Хван.       В основном большую часть проблем создавал новый контракт с «Innisfree», который Шин заключила с Ли Ян-ом ещё в начале декабря. На Йеджи совсем времени не осталось, хоть работала Рюджин для того, чтобы эта девушка стала основным лицом коллаборации. Подписи были собраны, договор как директор с директором Шин обсудила в весьма приемлемой обстановке, Ян согласился продвигать Хван дальше. На его доле было создание рекламы, поэтому сразу после Нового года у Йеджи начнутся съемки, ей обо всём расскажут позже. А Шин же приходилось передвигать магазины со своих мест. В то время как идут праздники, народа – ни пройти ни проехать, товар всем нужен уже другой: зимний, новый, праздничный. А в официальном магазине идет ремонт по добавлению ещё одного помещения с подсобками, витринами и VIP-зонами. Куча поставщиков и договоров каждый день, ремонт, перестановка всего торгового центра.       Шин скучает по спокойным денькам наедине с Йеджи. Но если признаться сейчас? Что из этого выйдет? Она знает, что не сможет даже толком поговорить по телефону, ведь он перегревается от кучи других звонков днями и ночами, когда нужно бы по-хорошему спать, а не следить за процессом перестроек посреди зимы. Нужно успеть до корейского Нового года, потому что потом все сотрудники уйдут на выходные, а ждать столько Шин не собиралась. До конца января нужно всё успеть. А после января Рюджин уже намечала новый план, и связан он был уже с личной жизнью.       Признаешься – и Йеджи будет невыносимо ждать. Сейчас её ничто не держит и сильно не беспокоит. Хочется сказать, да Шин боится повторения ситуации. Всё Рождество думала о том, как бы признаться Хван в такой обстановке. Как бы не получить новую пощёчину, когда Шин решит вдруг навестить её, а там кто-то другой, ведь Йеджи устала ждать целые месяцы. Всё возможно, отрицать ничего нельзя. Поэтому Рюджин не очень любит обычную жизнь с эмоциями – её невозможно просчитать как графики и числа, всегда есть риски. Шин вдыхает побольше воздуха, чтобы рассказать о том, что чувствует.       — Йеджи, я хотела тебе сказать, — снова мысли нарастают по новой, объединяются, перекручивая все проблемы раз за разом. Девушка сглатывает, — Что... Мне... Нравится... Нравишься, — на этом моменте Йеджи, кажется, перестала дышать. Надежда, потопленная в океане чувств, снова загорается. Неужели Шин хочет признаться ей? И альфа на самом деле хочет. Но в последний момент прикусывает губы, коверкая и меняя своё решение, — Что мне нравится один человек, уже очень давно, но из-за работы не получается хорошо признаться. Мне бы хотелось спросить у тебя, в какой обстановке лучше признаться?       Шин поднимает глаза, успокаиваясь оттого, что смогла перефразировать своё признание. Глупо, но как получилось. Пусть Хван предложит. Шин постарается воплотить любое предложение в реальность так скоро, как только сможет. Последний крупный проект намечался на конец февраля с покупкой недвижимости, после этого останется только партнерство с «Innisfree». А там уже получится хоть совместно жить, хоть гулять каждый день, хоть спать каждый день вместе. Если Хван согласится, конечно.       Но на лице Йеджи меркнут все эмоции. Вспыхнувшая искра снова потухает. Да теперь – утопая на самое дно. Она серьезно смотрит на Шин и не может поверить своим ушам. Не может поверить и глазам. Рюджин тут, здесь и сейчас. От неё так же привычно пахнет сосной и кедром. Она стала живой, настоящей. Она стала чаще улыбаться от всей души. Она была с Йеджи этот целый чертов год. Год почти прошёл с их первого знакомства! Это всё был один и тот же человек, в которого Хван безоговорочно, долго и постепенно влюблялась и которого полностью полюбила. Хван значительно стала меняться, подстраиваться под Рюджин, покупать вещи и цветы, напоминающие ей любимую девушку. До Шин можно дотронуться прямо сейчас, но как будто уже и нельзя. Как будто между ними только что выросла непреодолимая стена. Внутри Хван начинает рушиться, быстрее чем карточный домик, та самая надежда. Сердце стучит гулко, больно, отдаваясь острым покалыванием в конечностях. Перед глазами плывет, но Хван держится. Ей послышалось. Точно.       — «Очень давно»... Говоришь?       — Да, — уверенно отвечает Шин, и это окончательно добивает Хван.       — Я думаю, признайся в какой-нибудь комфортной и тихой обстановке, — Хван опускает взгляд вниз, на руки Шин, которая сжимала подаренную брошь, — Или признайся в обстановке, в которой вы познакомились, или напомни о первой встрече каким-нибудь жестом, фейерверком или прочее...       В квартире остался слышен лишь телевизор, когда хриплый голос Йеджи больше не смог подчиняться, что-то выговорить и выдавить из себя малейший звук. Рюджин на секунду задумалась.       — Точно, Йеджи, — вдруг радостно улыбается Шин, щелкая пальцами, — Я поняла тебя, спасибо большое за идею! — девушка неожиданно обнимает Хван, а та не может сопротивляться и отвечает на безумно крепкое и тёплое объятие. Словно Шин обнимала в последний раз перед тем, как раз и навсегда уйти... Уйти к другой? И начать создавать семью, о которой всегда мечтала? — И спасибо за подарок, он просто чудесный. — Хрипло добавляет Рюджин, и в её голосе чувствуется полное удовлетворение от полученной близости с Йеджи.       Прекрасно было бы остаться с этой девушкой сейчас и больше никогда не уходить. Но вынужденная должность не позволит даже спать нормально. Наверное, домашним цветам придется ох как несладко следующие месяцы. И несладко придется Йеджи, ведь в это сложное время перемен некому будет ухаживать за её цветами любви.       Долго Шин не могла отлипнуть от Йеджи, даже позволила себе лишнего, уткнувшись носом в чужую шею. Но нужно было идти. Напоследок Хван снова чувствует нечто похожее на нежный поцелуй куда-то в шею, перед тем как Рюджин уходит, обещая время от времени хотя бы писать и поддерживать связь. Йеджи хочется схватить Шин, никогда не отпускать и снова обнять, расслабиться, почувствовать себя в безопасности и комфорте, рассказать обо всем, даже если она любит уже кого-то продолжительное время, даже если только что она решила, каким способом, где и когда лучше всего будет признаться кому-то. И она ведь признается... Жаль, что не Хван.       Йеджи выключает везде свет, снимает с себя это платье, за последние минуты полностью пропахшее альфой, словно та специально подольше постояла так, чтобы запах пропитал омегу хоть на одну ночь, ведь утром собственный всё равно перебьет этот жест присвоения без метки. Натягивает просторную длинную футболку и безжизненно валится на кровать в полной темноте. В мыслях проскакивает кофта, оставленная Рюджин ещё очень давно на ночевке. Надо было отдать её сегодня, пока встретились. Но вместо этого Йеджи поддается внутренней омеге и надевает кофту поверх футболки, полноценно укладываясь спать. Душ принимала ещё перед тем, как надеть платье, а утром можно и ещё раз.       Внутри всё разрывается. Сердце больно колет. Даже дыхание прерывается... А в глазах снова плывет... Подушка... Не помогает скрыть обиду и слезы от самой себя в эту ночь. Зато хотя бы слабый запах хвои, сохранившейся на теплой вещи Рюджин, остался с Йеджи.

***

Январь

      И, не успев толком оправиться от шокирующей новости, Хван в первую же неделю после праздника затаскали с какими-то проверками, условиями договора, техникой безопасности и дополнительными «пакетиками» требований. В итоге директор Ли удосужился выделить время и прояснить ситуацию для Хван. Сначала она удивилась, не поверила, что скоро «Golden Gift» и «innisfree» будут работать вместе, а потом вообще чуть челюсть не потеряла прямо где-то в кабинете у директора. Почему она, та, кто становится прямым доказательством и главным лицом партнерства, узнаёт обо всем в самую последнюю очередь?! Её буквально перед фактом поставили и уже график с VIP-зоной переделали. Уже ищут другого на место Хван, а саму девушку, как и ещё несколько самых лучших сотрудников со всех бутиков Кореи, отправят в отдельный, специально построенный магазин торгового центра «Golden Gift».              Роль Йеджи заключалась в простом участии съёмок рекламы... Если бы это было ещё так просто! Она впервые на съемочной площадке стоит вообще. Визажисты не то чтобы визжали от внешность Йеджи, они накричали на Ли Ян-а за то, что тот раньше не привёл Хван в рекламное агентство. С такой внешностью её бы с руками и ногами оторвали популярные бренды мира, не то что Кореи. А тот всё бегал и оправдывался, что не он предложил Хван в свет выставить, ему так приказал сделать сам директор «Golden Gift». И средства на всю эту заморочку тоже «Golden Gift» выделил. Их компания захватила целый торговый центр, переименовала его в честь своей официальной сети цветочных магазинов! Растёт не по дням, а по часам в буквальном смысле. Они уже бьются на больших аренах экономики страны и гребут деньги лопатами, а всё потому, что генеральный директор сменился два года назад. Уже третий вот только начался, а уже столько планов. Ли Ян постоянно нахваливал компанию Шин, всё представить не мог, что скоро будет частью этой большой слаженной системы.              А во всём по каким-то причинам виновата Хван Йеджи. И Хван сама не до конца понимала, с какого перепугу Рюджин снова нацелилась на неё. Давно она ещё говорила о том, что мечтает о партнерстве, а Йеджи в роль акции подделать. Всё готовилась к масштабным и быстрым переменам. Да вот только... Неужели Рюджин всё ещё хочет подарить популярность, а заодно и повышенную зарплату Йеджи просто так? Хван думала, Шин делает это потому, что они хорошо сближались, но теперь-то Хван навсегда останется в звании «друга». Продолжать продвигать обычную знакомую, так тратиться, столько работать только из-за чужой внешности, которая будет завлекать покупателей? Или Шин с самого начала из корыстных побуждений целилась на Йеджи? Тогда и дружбу можно фальшивкой назвать? Слишком много вопросов, слишком мало ответов, но в последнее Хван не хочет верить, не верит, и не поверит. Поговорить бы с Шин... Да только дел у неё по горло. Оказывается, она ещё и за счёт своей компании продвижение Хван создает... Вот дурочка разбогатевшая... Точно дурочка.       Тем временем съёмки и подобная канитель помогали отвлечься от плохих мыслей. Подумать только, лицо Хван в рекламных просторах, на больших экранах Сеула и всего торгового центра «Golden Gift». Уму непостижимо. Но для этого сначала нужно научиться правильно двигаться и говорить. Одежду и место съёмок меняли чуть ли не каждый день. А в ход шёл новый лимитированный парфюм – пока ещё пробный вариант в золотом дизайне упаковки и самого флакона, созданный специально на заказ Ян-а. Имеется две разновидности: универсальная для всех представителей вторичного пола,Первичный пол - женский/мужской; вторичный пол - альфа/бета/омега которая может дополнять, и скрывающая, специально для тех, кто хочет позабыть на время о том, кем он является. Главная особенность таких парфюмов – искусственно разработанное вещество, перекрывающее запах феромонов, если пшикнуть прямо на железы. Особенно актуально для омег, которые не хотят вызывать у альф ответной реакции на свои феромоны. Основную партию для продажи изготовят только ко второй неделе марта, а потом ещё и доставка, ведь изготавливают исключительно на острове Чеджу.       Сначала планировали на апрель, но решили сдвинуть аж на целый месяц назад, сделав открытие в конце марта. Шин приказала работать днями и ночами, чтобы закончить со всем быстрее и не растягивать на долгие месяцы. Об этом Хван услышала в один из дней, пока сама смотрела в камеру. Снимали столько дублей, чтобы потом посмотреть и выбрать самый лучший. Быстро прошло две недели, а за них набралось всего лишь несколько слов от Рюджин.

Конец января

             Съемки плавно подходили к концу. Для Йеджи специально составили план съемок в начале года, чтобы к открытию всё было готово. Теперь же Хван надо было готовить документы на перевод в другое отделение магазина и одновременно дорабатывать последние месяцы на своем месте. От Шин становилось всё меньше и меньше ответов. А Хван то и дело спрашивала про съемки, про партнерство, про то, как идет перестановка торгового центра. Удалось за весь январь поговорить два раза по телефону, где-то по пятнадцать минут, потому что Шин, услышав голос Хван, быстро засыпала, да и немного попереписываться. Уже радует, что та уделяет внимание сообщениям Хван даже в три часа ночи, ведь у неё только тогда появлялось свободное время.

Начало февраля

      Февраль обещал быть гладким. Некуда спешить, зато рекламное агентство переодически присылает Хван на почту черновые варианты. Сказать, что Йеджи в шоке – ничего не сказать. Даже не узнала себя в первый раз. Взяли кадры с последних съёмок, где Хван уже уверена в себе. Интересно было посмотреть. А работа шла, Хван чувствовала это. Хотя бы по тому, что теперь Шин стала гораздо реже отвечать. Читала сообщения, слушала, но не отвечала или отправляла голосовое на несколько секунд, и то на заднем фоне то листы из принтера вылезают, то шуруповертом гудят со всех сторон, то какая-то изобильная болтовня, похожая на начало совещания. Приходилось разбирать любимый хриплый голос в хаосе, в котором Шин постоянно участвовала.       Больше всего Хван переживала за начало весны, когда начнется течка. Раньше ей удавалось протерпеть мучения, безжизненно валяясь на кровати целую неделю. А сейчас? Когда все мысли заняты одной альфой, как будет проходить начало её цикла? Но до него ещё две недели. Хван верит в лучшее, ждет, когда все эти планы на открытие окупятся и тогда Шин освободится... И тогда Йеджи снова сможет устроить личную встречу и попробует признаться, пусть даже Шин к тому моменту уже начнет встречаться... Да. Наверное, она и стала Хван отвечать редко потому, что другая есть теперь, а плюс тяжёлая работа – как тут успеть всё.       Подобная мысль появилась раз, появилась два, а потом и смысл приобрела. И во всех непрочитанных сообщениях за целую неделю тоже виновата эта мысль. И в том, что они не могут встретиться, тоже виновата эта мысль. И в том, что Хван теперь по ночам не спит, надумывая, что она теперь никогда больше не сможет начать встречаться с Шин, тоже виновата эта мысль. Стресс появился, когда Рюджин и на звонки перестала отвечать, и в принципе сообщения читать на второй неделе. Близился конец февраля... А Рюджин... Будто исчезла.       Праздники прошли, выходные были уже не такие особенные. Потеряли свою особенность ещё до Нового года. Да какой там – ещё в конце осени. Медленно началась весна. Снег уже давно растаял. Холода с ветрами отступали, быстро сменяясь на теплые деньки. Йеджи старалась больше не беспокоить и не отвлекать Рюджин своим общением. Вдруг Шин просто надоело такое навязчивое отношение? Поэтому Хван тоже перестала писать, ожидая, когда начнут читать сообщения за февраль. Но дни шли, стресс разлуки копился, нежелательные мысли тоже. Единственным спасением была кофта, забытая Шин на последней ночевке. Долго Йеджи не решалась натянуть чужую вещь на себя, да нестерпимая разлука вынудила девушку все два месяца проваляться в этой синеватой кофте. Вытерпев ещё несколько дней, Хван стала больше волноваться за самочувствие Шин. Вдруг случилось чего, а она где-нибудь в больнице... Авария, болезнь, несчастный случай... Да что в угодно. Подобные мысли заставили Хван наконец-то выговориться хоть кому-нибудь, а не подушке-подружке на ночь перед сном.       — Да не переживай ты так, — повторяет Юна, как заевшая пластинка, — Всё с ней хорошо, не надо хоронить её раньше времени и в больницы ссылать.       — Ну а что тогда с ней? Я же волнуюсь, хоть два слова написала бы, хоть чихнула что ли, совсем в сети перестала появляться! — Йеджи уже не может найти себе место. Любимый человек пропал и не отвечает больше полмуесяца. Мысли про новую пару совсем душат, а предположение, что Йеджи просто надоела Шин – совсем убивает. — Почему этот грёбаный чай не работает?! Мне сказали, он хорошо успокаивает! — Хван от стресса и нарастающей паники впивается в кружку ногтями, — Тебе бы уже начать меня успокаивать, травянистое, парашное дерь-мо.       — Ну, Йеджи, не ругайся, — Чхве касается напряженной руки Хван, поглаживая. По девушке видно, что она уже очень давно находится на грани раздражения и вечного беспокойства. Хорошо, что сегодня Эрин заявила, что не хочет быть дома в выходной родителей, лучше в садик пойдет. Такую отчаявшуюся Хван ей не стоит видеть.— Лучше скажи, почему вдруг вообще так волнуешься за неё? Вы же не встречаетесь? — Осторожно спрашивает Джису, ведь они с Юной часто шутили и раздражали Хван этим в самом начале.       — Хотела я признаться в Рождество, а её воспоминания о бывшей задушили. Скорее всего, про меня бы и не вспомнила, если бы я не позвонила-       — Стой-стой-стой, — перебивает Юна, — Так она тебе реально нравится? Вот прям так, чтобы серьёзно?       — Юна, я о чем сейчас говорила?! — Йеджи поднимает взгляд с кружки на девушек, начиная хмуриться, — Да. Да! Нравится она мне... И уже давно...       — Блять, Хван! Ты чё столько молчала-то?! — ошарашенно выкрикивает Юна, — Поздравляем, впервые тебе кто-то понравился!       — Да чем ты слушаешь? Какие поздравления... — Хриплым тоном заглушает чужую радость Йеджи, — Не отвечает полмесяца, да и к тому же, — поджимает губы, сдерживая накопившийся ком внутри, а затем тихо продолжает, — Новый год помните? — те кивают, — После того, как вы ушли... Она попросила совета... Для другой, чтобы признаться. Приятная новость от Хван переходит в неописуемый шок. Вот так Хван и влюбилась в человека, который думает о другой, а тебе даже точку в сообщении отправить не может. Умеет же выбрать себе пару.       — Сначала говорила себе, что Шин бросили недавно, не буду же я навязываться и лезть к человеку в гóре от потери? — возмущается Хван, глядя на Джису серьёзным взглядом. Та, подумав, кивает. — А потом и сама не заметила, как стали сближаться, и теперь мне до жути не по себе от мысли, что Шин нашла кого-то...       — Я всё равно не думаю, что Шин кого-то нашла... Тогда почему так сказала? — сама себе задает вопрос Чхве, — Я очень хорошо помню Чеджу и то, как Шин относилась к тебе. Это было понятно не по словам... Знаешь, вот в действиях её было что-то, хотя это можно легко списать на дружбу. Такое ощущение, что улыбалась она только тебе и слушала в основном только тебя... — Йеджи удивленно смотрит на Джису, а та пожимает плечами со взглядом: «Да. Это было. Не раз. И не два. Ты не заметила?» Хван открывает что-то новое для себя, но тревога и навязчивые мысли не исчезают. — Ну, главное, она ответит тебе, никуда она не делась, просто занята... — Всё пытается подбодрить Джису, но тут совершенно нечему радоваться. Пропала, не отвечает, ещё перед уходом про другую сказала.       — Занята отношениями с другой? — и злится, и обижается Хван, да всё равно ужасно скучает. Девушка радуется, что они действительно не стали парой до этого момента. Йеджи бы просто сошла с ума от накручивания мыслей. Как представишь, что твоя пара без вести пропала, так в обморок падать хочется. Тогда Йеджи пропускала бы работу, прошаривала бы все офисы, допросила бы каждого, нашла бы кучу других людей, которые смогли бы дозвониться. Кроме Бан Чана, который сам не отвечал, кроме Черён и Чанбина, у которых уже свои дела, кроме Хенджина, который, во-первых, Йеджи не будет слушать, во-вторых, они с Рюджин хуже двух собак, дерущихся за кусок мяса. В итоге спросить про Рюджин не у кого.       — Ну почему сразу с другой? Она ни разу не упоминала какую-то неизвестную девушку, тем более вы с ней очень хорошо общаетесь. Она бы тебе в самую первую очередь всё рассказала. — Вполне логично предполагает Юна. Звучит убедительно, Хван успела поверить, но факт того, что Шин перестала даже в сети маячить, очень напрягал.       — Думаешь, у неё правда успел кто-то появиться? — задумывается Джису, обращаясь к Юне и подливая всем чая, — На Чеджу, когда мы с ней гуляли, помнишь, она говорила про нашу семью? Так же хочет, но боится отказа. По-моему, из-за должности как раз и боится повторения прошлого...       — Она вам рассказала, как рассталась и что было в прошлом? — шокируется Хван. Ей казалось, такая личная информация доступна только ей.       — Не-ет, просто сказала, что побаивается... В весьма шуточной форме, — пожала плечами. На такой расклад Йеджи расслабленно выдыхает, но Шин всё равно успела обсудить «семейные дела» с другими.       — В общем, Йеджи. Сильно не переживай, ответит. И много не надумывай. Никаких «других» у неё точно нет. Она слишком занятной человек-       — А вдруг роман на рабочем месте? — перебивает Хван, откидываясь на стуле и скрывая лицо ладонями, — Всё, я так больше не могу, пойду.       — Эй-эй, — Юна с Джису подлетают вслед за резко ушедшей девушкой, — Надеюсь, не на крышу? Это будет слишком глупо для тебя.       — Ха-ха, смешно. — Хван накидывает легкую куртку и надевает кроссовки, — Домой поеду, дел накопилось. У вас-то выходные, хорошо график совместили, а я работаю завтра. Может, загляну ещё как-нибудь, излить душу.       Йеджи хмурится и смотрит на время. Оно ждать не будет, в отличие от Хван с сообщениями в адрес Рюджин. На прощание Джису снова повторила не волноваться и не сильно зацикливаться на Шин. **

Начало марта

Как же тут. Не зацикливаться на этой Шин Рюджин! Йеджи сама по себе уже на стрессе была больше полумесяца. Лично не видела Шин практически три, не считая Новый год. Март начался в конце концов! А лучше не становилось. Хван приходилось проверять календарь каждый день, несколько раз на дню, где даты были помечены красным, да вот в реальности цикл всё не начинался. Задержка из-за чрезмерного волнения.       В скором времени директор Ли оповестил, что основной товар в виде парфюмов, диффузоров, различных ароматизаторов и предметов для общего комфорта дома готов и ждет отправки в торговый центр. Лимитированная коллекция в разработке, а вот реклама, акции, постеры, веб-страницы – так же были полностью готовы к публикации. Перестановка, к счастью, прошла успешно. Отделка нового помещения закончилась. В магазин завозили витрины, стеллажи, красивые полки, вместе с дополнительными декорациями, и зеленью с цветами.       Люди видели, что готовится масштабное открытие, но вот официально нигде ещё ничего не было упомянуто. Всем приходилось ждать и гадать, пока самые почитаемые VIP-клиенты уже бронировали себе несколько флаконов, переплачивая нужную сумму в несколько десятков раз.              Йеджи оставалось только успокоиться и смириться с молчанием от Шин. Торговый центр «Golden Gift» находился практически в центре Сеула, в отличие от основного магазина «Innisfree». Через три недели будет открытие, а через две Хван и другие сотрудники заступят на должность, но пока только чтобы раскладывать прибывший товар на витрины и склад. Там она будет ближе к Рюджин, может быть, и увидит её, и сможет банальное «привет» сказать. Но это будет только в конце месяца...       С каждым днем Йеджи словно увядала, улыбаться становилось всё сложнее, а от Рюджин с февраля – ни слова. Никто из коллектива не мог взбодрить её. Никакие совместные конференции, прогулки, посиделки в кафе и ресторанах Хван не помогали. Сильное волнение ушло, вот только горький осадок брошенности остался. Рюджин исчезла, не предупредив. Хван вернулась к своей обычной жизни. Точнее, старалась вернуться, но мир стал безвозвратно серым и безжизненным. Йеджи жалела, что тогда она не сказала настоящую причину для подарка в виде брошки. Обиделась на Шин из-за Рождества и не сказала... Но что снова ворошить прошлое? Хван успела подумать и пожалеть обо всём на свете за эти долгие месяцы. А разговоры в семействе Юны перешли в обычное обсуждение всего подряд... Прямо как до Рюджин. Всё вернулось в обычное, повседневное течение, как до Рюджин...

***

Февраль

      — Подпишите здесь и здесь, — спокойным голосом указывает девушка в последний раз, а сама проверяет счета на наличие крупной суммы. Подписанный документ возвращают, и это означает конец работы. О всей технике рассказала, о всевозможных подогревах, бассейнах, кладовых, комнатах и куче электроники рассказала, в курс дела ввела, договор оформлен и вступает в силу сейчас же. Теперь можно идти домой и смело звать друзей на гулянку – ей впервые удалось предложить покупателю столь дорогой и роскошный частный дом со своим участком впридачу. — С такими людьми, вроде Вас, приятно иметь дело, — в голосе ни капли сарказма или иронии, только бархатная улыбка удовольствия, на которую отвечают тем же, — Появятся вопросы – задавайте, пишите, звоните. До свидания, успехов Вам.       — Спасибо. Вам тоже.       Массивная дверь тихо захлопывается, оставляя нового хозяина в этом гигантском пустом доме одного. Мечты сбываются? Мечты сбываются. Для тех, кто хочет, кто ставит цель и усердно идет к ней, кто готов меняться и жить. Мысль прерывает приевшийся звонок. Ничего не остается, кроме как закатить глаза, тяжело вдохнуть и выдохнуть и ответить на звонок. Надоело уже целыми днями на телефоне сидеть, да ещё и на новом, где было ещё ничего не настроено толком. Старый на стройке угробили – спасибо бессоннице и кофе, из-за которых рассеянность появилась.       — Да? Директор Ли? В чем дело?       — О, Шин, хочу порадовать тебя хорошими новостями, ты же любишь такое, я прав? — усмехается мужчина, — Основной товар только что поступил на склад. Отделка просто шикарная, где ты нанимала таких дизайнеров? Я словно в другой мир попал!       — Нет ничего невозможного, господин Ли. — Усмехается Шин и присаживается на диван в главном зале перед панорамными окнами в четыре метра.       — Я знал, что ты целеустремленный человек, но чтобы за один январь добавить практически новый магазин, а потом ещё за две недели отделку там сделать... Это сильно. Я слышал, ты сама на стройке присутствовала.       — Ай, было дело. — Невзначай фыркает девушка, — Телефон жалко только, всё руки не дойдут восстановить сим-карту. Недели две уже точно с новым хожу...       — Ах, вот оно что. А то мне прислали твой новый номер телефона, не пойму, почему так резко сменить решила. — Немного усмехается Ян, — Я вот что сказать хотел. Так как товар стал поступать, я потихоньку своих сотрудников переоформлять начну, чтобы они расставлять всё начинали, да и так по мелочевке с бумажной волокитой разобрались.       — А что насчет лимитированной коллекции?       — Хм... Мне недавно сообщили, что она будет готова только в середине марта. Думаю, в числах двадцатых будет готова, а уже к концу месяца точно попадет на витрины. — Объясняет Ли. Шин уже может представить, как тот начал жестикулировать. — В общем, к открытию всё будет готово.       — Отлично. Просто у меня есть просьба поставить Хван сразу на лимитированную серию, а потом уже в VIP-помещение. Поэтому сейчас её можно пока не трогать. Как коллекция будет на месте, тогда и перевести.       На эту просьбу Ян задумывается. Честно, он уже давно заметил, что Шин как-то по-необычному делает всё для его сотрудника. Они знакомы лично? Как давно? Может, на какое Рождество познакомились? А Шин голову потеряла, тут же возлюбленную вознести хочет. Хорошо Хван хоть красотой все затраты оправдает, да ещё и гигантским процентом, словно сливками польет общее партнерство. Ян не против: у кого есть деньги, пусть вкладывается в любое дело, ну или в любого человека. Их же бюджет не позволяет так рисковать и ставить все на одного сотрудника.       — Хорошо, учту. В крайнем случае ещё целый март впереди. Сейчас пока конец февраля, а в начале марта завозить наш товар будут. Пока все сотрудники познакомятся друг с другом, привыкнут к новой обстановке. Пока дождаться надо лимитирку. В общем, увидим.       — Да, ещё месяц целый, а её чуть ли не на открытие переведут, видно будет. — Соглашается Рюджин. Дел по горло ещё, напомнил Ли, аж голова заболела. — Поеду сейчас, проверю выгрузку и попрошу в магазин сразу перетащить, а ваши пусть осторожнее доставку делают, потери терпеть никак нельзя.       — Само собой, Шин. Это даже не обсуждается. — заканчивает Ян очередной усмешкой и сбрасывает.       Наконец-то тишина. Шин впервые расслабляется за два месяца. Спать хочется... А ещё... Хван встретить хочется. Разговоры о ней помутняют рассудок. И Рюджин очень хочется скорее показать этот дом Йеджи, а потом уже и каждый день видеть её здесь. Каждое утро, каждый вечер... Каждую ночь... Обнимать её, целовать, выходить за границы дозволенного приличия...       — Черт. — Шин ловит себя на весьма непристойной мысли, подскакивая с дивана. Задремала, видимо. А вот жар в теле альфы вдруг неожиданно выбрался наружу. Она снова проверяет календарь. Отмеченные числа на начало весны так и портят всю работу... Как в таком состоянии прикажете здраво мыслить и пытаться думать о чем-то другом, кроме Йеджи? Кроме её касаний, взгляда, губ, аромата... Ну вот опять. Чёртов гон. Это его предпосылки. Щеки, по которым легко ударяет Рюджин, чтобы прийти в себя, горят, напоминая собственный цвет волос. Она сглатывает и спешит выйти на улицу, проветрить мозг.       На заднем дворе была ещё пустая территория. Есть бассейн и небольшая беседочка с мангалом, но главную территорию Рюджин уже знала, как занять. И на это тоже уйдет куча личного времени. Стоит составить четкий план, найти лучшего ландшафтного дизайнера, строителей, садовников, чтобы воплотить в реальность задуманное как можно скорей.       И под «как можно скорее» Шин подразумевала начать работы прямо сейчас. Поэтому, не теряя и минуты, она начинает прошаривать официальные сайты, отмечая самых лучших работников для помощи в своей команде. Всё должно пройти и-де-аль-но, средств не пожалеет.

***

      Март. Первая неделя весны. А у Рюджин всё ещё не нормализовался сон. Встает... Нет, такое ощущение, что восстаёт из мертвых: слишком рано, по дороге перекусывает, проверяя показатели и отчеты прямо на телефоне. Днём разборки с партнерством, ночью – с собственным торговым центром. Управлять одним магазином – уже морока, управлять сетью магазинов – трудно, а торговым центром – убийственно. Мало того, что сезоны меняются как по щелчку пальцев, так нужно следить за тем, какой товар продают и вовремя ли всё заменяют. Ни от каких поломок тоже не застрахованы арендуемые помещения: то протечка, то сотрудникам холодно, то отопление сломалось, то несчастный случай с электроникой. Хорошо, когда есть люди, которые как раз-таки и разгребают все подобные проблемы, а на стол кладут отчет и уходят. Но им же для этого нужно всё объяснить и указания раздать, а для этого приходится согласовывать затраты на поломки. Одно дело – тысяча бумажек и подтверждения с подписями. Помимо этого, расстановка в новом бутике проходит гладко. Доставка, распаковка, заполнение склада, проверка целостности и комплектации по несколько раз, учёт и подсчёт. Да и коллектив постепенно знакомится.       За главным делом, ремонтом и отделкой, Шин проследила, дальше можно проверять только по цифрам, чем она и занималась, параллельно командуя благоустройством своего земельного участка. Наконец-то стали привозить главную причину перестановки с таким тщательным уходом. И погода была на стороне. Тепло быстро возвращалось, а это только плюс для работ с почвой.       В планах было оформить подсветку возле забора и тропинок, высадить хвойные кустарники – туи, для создания живой изгороди, уложить плитку, перед этим облагородив щебнем и гравием для создания небольшого узора. Также сделать небольшие клумбы с нежно-белыми пышными пионами, красными гардениями по всему периметру. В основном около входов, чтобы чувствовать сладкий цветочный запах, и сочетающие в себе красные и белые тона, розовые цветы амариллиса, которые символизируют удачу и успех. Все цветы завозили поочерёдно, подготавливая для всех почву в тени или полутени. И Рюджин на пару с другими профессионалами старалась и трудилась собственными руками. Это место в итоге получится не просто участком на заднем дворе возле бассейна. Это будет подарок... И Рюджин готова не спать и не есть, чтобы сделать это место максимально комфортным и прекрасным. **       В последний день работ Шин сильно припозднилась с удобрениями и цветами. Помощников она наконец-то отпустила с концами, щедро оплатив все труды, а сама сбежала отмывать с себя в прямом смысле грязь от работы с почвой. Переодевшись и найдя в холодильнике какой-то вчерашний салат с рисом, девушке удалось запоздало «поужинать» в одиннадцать часов ночи. Закружилась совсем, даже времени закупить еду не было. Несколько дней она бегала только с переоформлением и продажей собственной квартиры – хвала небесам, её быстро смогла продать.       Осталось единственное дело, которое Шин откладывала уже как почти целый месяц, в результате всё равно попросила своего друга сделать это – быстрее будет, чем она сама. Он вот-вот должен прийти и отдать восстановленную сим-карту. Единственное, о чем думала Шин в последнее время – встреча с Хван, звонок, хотя бы переписка. Из-за чертовой неаккуратности её телефон выскользнул из рук, после чего прошедший мимо работник впечатал его в противоположную стену, а затем ещё и испугался, что на что-то наступил и выронил из рук ящик с инструментами прямо на него. После такого «чуда» телефон было проще выкинуть. Он вдребезги разбился, а вот отсеку с сим-картой не повезло и вовсе. В тот же день она быстренько купила новый, а сим-карту, на которой все услуги были оплачены, в срочном порядке «одолжила» (вынудила отдать) у друга, мол, всё равно две сим-карты, а процесс работы не должен стоять ни секунды.       В доме горела приглушенная подсветка, а за широкими окнами можно было наблюдать, как сияет задний двор, как с листьями и цветами играется тёплый весенний ветерок, как оживает чувство внутри, прямо в сердце, которое на века теперь принадлежит одной девушке.       И это творение за окном напрямую показывает и описывает состояние Шин сейчас. Вот принесут сим-карту, Рюджин ответит на все сообщения, которых, наверное, поднакопилось, и попросит встретиться с Хван... Сейчас же. Ну ладно... Утром. Сейчас Хван, наверное, спит.       Все основные дела уже сделаны, а остальное может подождать. Йеджи важнее. Без неё Рюджин и спать нормально перестала. Как хотелось бы вернуться в осень, когда удавалось остаться на ночёвку. Снова бы обнять её так... Снова бы почувствовать её тепло и родной запах.       Дня не проходило без мечтаний о Хван, а назначенный гон по календарю задерживался вторую неделю. Рюджин сделала предположение, что это из-за беготни и стресса, с бессонницей и плохим питанием. А со вчерашнего дня наконец-то стали проявляется признаки начала цикла. Задержка – это плохо. Потом всё сбивается напрочь, и отследить, с какой силой и в какой момент может прийти выплеск феромонов, невозможно. В это время звонят в домофон. Шин пулей вылетает на улицу и открывает калитку.       — Эй, Рюджин-а, держи. — Будто пьяным голосом, — Как и обещал! — он протягивает небольшой конвертик, в который Шин тут же впивается, начиная открывать. — Дом отпад отграбастала, конечно, но что-то его хозяин не совсем «отпад», — он оглядывает высокий забор, ровную укладку, ведущую к гаражу, сам гараж, затем заглядывает за спину Шин, а только потом ещё раз внимательнее присматривается к девушке. — Слушай, выглядишь внатуре неважно, да и... — он принюхивается, — От тебя очень сильно несёт феромонами. Блокаторы пьешь?       — А? Да, собиралась вот выпить, не до конца понимаю, что со мной, — быстро бурчит и наконец-то извлекает новую сим-карту. Вышла подготовленная, поэтому специальным ключом открывает отсек и вставляет вторую сим-карту. — Спасибо, ты выручил меня от пика сумасшествия.       — От сумасшествия тебя, по-моему, сейчас спасет лишь омега... — он касается лба Шин, тут же отдергивая ладонь, — Да я отвечаю, ты горишь. Долго в таком состоянии летаешь? Я, кстати говоря... — он оглядывается, а следом закидывает руку на плечо Шин и начинает шептать, — В один клуб сейчас как раз собрался. Мы давно с тобой не виделись. Может, найдешь себе там кого, облегчить кол в штанах?       — Со мной всё в порядке. Я просто вовремя не смогла отследить это и принять лекарство. — Ворчит Шин и отцепляет его руку, — Да и к тому же, мы сотни раз говорили об этом. Не хочу каждую ночь менять себе пару... В отличие от тебя, — она скептично оглядывает хохочущего альфу перед собой. Пока телефон перезагружает данные, она складывает руки в недовольной позе.       — Да ты постоянно об этом говоришь, хотя сама-то кое-как вытерпливаешь неделю пыток. После того, как тебя бросила та постоянная омега, всё равно долго не протянешь. — Он пожимает плечами и, прежде чем Шин успевает возразить, быстро прощается, — Чао! Удачной тебе ночи с таблетками на пару, а я поеду нормально отдохну и расслаблюсь.       Шин цокает под нос и показывает ему фак. Тот начинает смеяться и отвечает тем же. «Дурак, у которого член вместо мозгов» – так его всегда обзывала Рюджин ещё в студенческие годы. Как только судьба их свела в одной компании работать?       Тем временем девушка уходит на задний двор, ещё раз полюбоваться получившейся красотой. Стоит телефону прогрузиться, как он начинает без конца пиликать разными уведомлениями. Со всех чатов и от всех знакомых друзей. Но больше всего было от Хван. Рюджин в оцепенении задерживает дыхание, просматривая сотни пропущенных звонков. Сначала были день через день, потом реже – раз в неделю, а потом и вовсе закончились. Шин открывает чат, понимая, что та продолжала писать ещё в феврале. Спрашивала что-то про дела с ремонтом, потом говорила, что хочет встретиться, но часть сообщений странно обрывались и начинались, видимо, удалила что-то. А после... Шок, паника и страх странно перемешались внутри Шин, заставляя покрыться холодным пóтом. Хван не просто волновалась за резкую пропажу Рюджин. Эти сообщения были наполнены болью, отчаянием, переживанием, обидой, с обвинениями и скорбью вперемешку.       Руки сами по себе затряслись, в горле возник ком, препятствующий нормальному дыханию, а в мозге загудел сигнал "срочно перезвонить". Девушка тут же нажимает на кнопку и прислоняет динамик к уху, но следующее, что слышится – несколько быстрых и коротких гудков, а затем сброс звонка. Шин сглатывает и повторяет это ещё раз, и ещё, и ещё... Сердце бешено стучит, а разум тонет в самобичевании. Если бы она раньше восстановила сим-карту, если бы не откладывала сообщения на потом, ставя в приоритет отчеты по ремонту, или хотя бы почаще звонила, Хван бы не впала в отчаяние и не стала бы находить причины, почему Шин не отвечает, не стала бы обвинять себя в чем-то, а тем более извиняться за частые вопросы о банальном самочувствии. И она бы не заблокировала номер от накопившейся безысходности, что эмоционально выплеснулась в действие.       Шин опускает руки и осматривает облагороженную территорию, над которой столько старалась. Буквально час-два назад полностью закончила. Теплый ветер мягко играется с волосами, разнося цветочный, свежий и приятный аромат. Мелкая подсветка освещает тропинку, стекая, словно золотой ручей. Рядом были размещены фонарики побольше, в китайском стиле, а вела центральная тропинка к небольшой площадке с маленьким овальным столом по центру, где уже заранее стояло два стула. Звёздное небо, золотая подсветка, шелест листьев высоких кустарников и сладкий аромат цветов... Рюджин оборачивается назад, и перед ней открывается вид на затонированный навес, который сейчас был убран, бассейн с деревянным подходом вокруг и различными декорациями в виде живой листвы, что плавно переходила на высокую стену двухэтажного дома в стиле хай-тек. В окнах играет отражение фонариков, словно веселых светлячков, вперемешку с фиолетовым отливом, который уходил ввысь, к Луне и звездам.       Без Йеджи... Этот дом бесполезен, как и все старания...       Шин сжимает телефон, забегая за ключами от машины. Её не волнует, что сейчас середина ночи, а о том, что дверь ей могут и вовсе не открыть, она не думает. Главное – хоть как-нибудь попасть туда, не дожидаясь ответа, не дожидаясь специальной встречи. Ночь была теплой, небо звёздным, а дороги полупустыми, что несказанно радовало. Сон как рукой сняло, когда Рюджин без промедления рванула к знакомой квартире. Слегка отдышавшись, Рюджин побоялась вводить код самостоятельно. Лучше позвонит в дверной звонок. Ещё раз. И ещё, пока она не откроет. Рюджин не может позволить себе уйти после того, как бесследно исчезла на целый месяц. Сначала нужно увидеть Йеджи.

***

      — Хван, всё точно хорошо? — спрашивает Джису, подходя ближе. Они все гуляли в парке, который накануне весны и тепла стал медленно и прекрасно цвести. Эрин вприпрыжку шла впереди, играя с Юной в «слова», а вот позади шли Хван и Чхве.       — Да, я же говорю, не переживай... — спокойно бурчит Йеджи. От напитков и выпечки со сладостями она отказалась. Как и от многого в последнее время. Хотелось забыть и про Шин, отказаться от мечтаний, ведь всё уже упущено, но бесполезно. Желание увидеть Рюджин превратилось в смертельную потребность, которую было невозможно выполнить. От этого было тошно.       — Как я могу не переживать, ты буквально трупом ходишь. — Скоро Чхве свихнется с этими двумя. То одна пропадет – ни слуху ни духу, то вторая от тоски разлуки в гроб падать собирается. — Последнюю неделю точно. Совсем не знаешь, как её найти? Адреса не знаешь? — Хван точно поняла, про кого речь, но на вопрос только хмурится, прикусывает губы и отворачивается. Джису тяжело выдыхает.       — Она мне говорила когда-то, а я-то что? Ни разу даже там не была. Запомнила что ли? — ворчит Йеджи, когда Джису приобнимает её и продолжает медленно идти рядом, — И вообще. Я решила.       — Надеюсь, не что-то глупое? — успевает перебить подруга, тем самым заставляя Хван подумать дважды, а может, и отказаться от своего решения, — Йеджи, ты же любишь. Впервые нашла то, что так долго искала-       — Поэтому не собираюсь отказываться. Но я приняла решение жить... Как раньше, — почти шепотом произносит девушка через боль и заново образовавшийся ком в горле, — Как до неё.       Чхве пронзает неприятное осознание того, с чем приходится мирится Йеджи уже больше месяца. Она, к тому же, толком не видела Шин с осени, только на Новый год, и то с опозданием и новостями о другой. Больше лично они не встречались, а переписки ещё в январе раз через раз. И то, они хотя бы были. Если бы с Джису такое произошло, она бы уже на успокоительных сидела или прямой путь к психиатрии познала. Постоянно находиться в вечной тревоге, раздражительности, беспокойстве и угнетении – это снижает эффективность, ментальное состояние, здоровье, в конце концов.       Неудивительно, что у Хван задержка, хотя в последнее время цикл начинает восстанавливаться, давая о себе знать глубиной и интенсивностью аромата.       — Да... Сейчас тебе проще вообще не думать о ней, — немного подумав, Джису через силу соглашается. Эта идея не нравится никому. — Не будешь сильно волноваться и беспокоиться. Представь, что она в месте, где не ловит интернет... И что она тоже хочет тебя увидеть. — Это заметно действует на Йеджи, и она перестает напоминать грозовую тучку. — Как бы командировка по строительству чего-нибудь. Ты же говорила, она там вроде следит за процессом.       Хван глубоко вздыхает. Придумать себе ложную надежду, растягивать её на неопределённый срок и верить в неё? Лучше действительно попытаться вернуться в прошлое и начать идти дальше, возможно, даже дать шанс другим добровольцам? Сколько её доставали с просьбами познакомиться да встретиться. Выбрать, как скажет Джин, есть из кого. Но сердце совсем не согласно с такими мыслями. Если не Шин, то никто.       — Я... Наверное, пойду. Не буду мешать вам весело провести время, — бурчит в последний раз Хван и, не дождавшись ответа, просто убирает руку со своего плеча, разворачивается и уходит в противоположном направлении. Тёплый ветерок задувает в спину вслед за девушкой, будто бы подталкивая в правильную сторону.       — Что? Но мы же еле вытащили тебя с работы... — Джису останавливается и окликает остальных, чтобы подождали. — Йеджи... Давай хотя бы поужинаем вместе в кафе каком-нибудь... — но в ответ с ней ещё раз прощаются и махают рукой.       — А куда ушла сестренка Йеджи? — Эрин подходит к матери и аккуратно касается ладони.       — Оу... Солнышко, — Джису аккуратно присаживается на корточки, чтобы посмотреть в глаза ребенка, — Йеджи плохо себя чувствует, поэтому сказала, что уйдет чуть раньше. Пойдем покушаем и домой? — обращается к задумчивой Шин, что опечаленным взглядом наблюдала за отдаляющейся фигурой Хван.       — Я надеюсь, всё наладится и Рюджин решит объявиться не слишком поздно...       — Сестренка Рюджин? А что с ней?       Джису и Юна переглядываются, немного волнуясь за подобную информацию. Эрин ещё ни разу не видела Хван в плохом настроении, так ещё и перед началом цикла. Конечно, ребенок заметил, что с привычной, веселой и улыбчивой Йеджи что-то случилось. Любовь меняет людей...       — Понимаешь, Рюджин где-то на работе пропадает днями и ночами, без возможности часто общаться с кем-то, а Йеджи очень волнуется за неё, как я всегда за тебя, — старается объяснить как можно приземленнее, без большой психологической нагрузки и понимания всей ситуации.       — Сестренка любит Рюджин так же, как ты меня? — интересуется Эрин, стараясь лучше понять Хван.       — Да, поэтому Йеджи грустно, что она не может встретиться с ней. — На этом девочка замолкает, о чём-то задумываясь.       — А они живут вместе, как и мы? — Эрин указывает на свою семью, немного начав улыбаться.       — Э-э... — Чхве смотрит на Юну, но та поднимает руки вверх и качает головой, мол, сама объясняй. — Это не точно... Ну.. Возможно, будут...       — Ура! — внезапно вскрикивает ребенок, весело смеясь и хлопая в ладоши, — Значит, можно ходить в гости и к сестрёнке Йеджи, и к сестрёнке Рюджин одновременно!       Джису и Юна ошарашенно переглядываются, а потом тоже начинают смеяться. Ну хоть в чём-то Эрин права. Было бы замечательно, если бы так и было на самом деле. Тогда бы и Шин не пропадала, и Хван живая и здоровая была бы.       — Ладно-ладно, когда всё наладится, мы пойдем к ним в гости, а сейчас идем кушать, — смеется Джису, начиная щекотать дочку. Затем они поднимаются и, подхватив Юну под ручку, уходят в противоположную сторону от Хван, которая уже успела скрыться за высокими зелёными деревьями.

***

      Температура в теле росла быстрее, чем в печи, голова кругом, в горле сухо. Хван еле попадает в свою квартиру, радуясь, что в таком состоянии за рулем не создала аварию на дороге. Девушка медленно сползает по входной двери вниз, глубоко и прерывисто выдыхая. Она сидит достаточно долго, заставляя себя успокоиться и привести мысли в порядок, перед тем как начать стаскивать с себя кроссовки. Нужно принять душ, выпить жаропонижающее и завалиться спать в зале перед кондиционером и телевизором на удобном диване. После небольшого отдыха можно будет и в группу написать о том, что больничный с большой задержкой может вступать в силу.       Но как только Йеджи попадает под прохладную воду, а руки тянутся за флаконом со знакомым запахом, единственное, о чем омега начинает думать – это Шин Рюджин. Всё. Абсолютно всё в её квартире напоминало Рюджин. Йеджи стала замечать это только тогда, когда Шин исчезла из её жизни так же внезапно, как и появилась.       Другим она уже давно сказала, что бросила затею найти Рюджин или ждать её, или ждать ещё чего-нибудь: смс, звонка, любого упоминания от людей поблизости... Она сказала другим, что будет продолжать жить как до неё, как было всегда, и, возможно, даст уже кому-нибудь шанс, начав собственноручно создавать свою мечту. Мечты ведь сбываются? Но... Другим можно «петь песни», скрывая правду, им можно говорить то, что они хотят слышать, то, после чего они успокоятся и больше не будут волноваться. Им можно так сказать.       А себе – нет.       Себе Хван никогда не сможет соврать, ведь сердце до сих пор больно сжимается от понимания резкой утраты. Йеджи ещё с самого начала по-особенному тянуло к Рюджин. С ней было комфортно, с ней Йеджи хотелось улыбаться, и именно с ней Хван может попробовать исполнить мечту, и не только свою. Мечту Шин о семье она тоже сможет выполнить. Был бы только шанс встретиться ещё раз... В тихой обстановке всё рассказать, как это обычно бывало по вечерам на кухне. Как они всегда любили показывать свои чувства на деле, а не произносить пустой звук с горами обещаний. Даже в их касаниях и взглядах было больше любви, чем в каком-либо слове. И Хван этого вполне хватало. Да только в последние четыре месяца это желание стало расти от нехватки Шин рядом. Обещаний не было. И слов тоже. Поэтому сейчас Рюджин может свободно исчезнуть из любой жизни. Из жизни Хван – в том числе.       Йеджи залпом выпивает пару таблеток, опуская стакан на стол с тяжестью, дрожью в теле и горьким, неприятным, давящим изнутри комом в горле. Омега, как всегда, натягивает синеватую кофту Шин и, укутавшись в плед, берёт с собой подушки из спальни, направляясь в зал под кондиционер. Ничего не хотелось. Ни есть, ни листать соцсети, ни смотреть любимые дорамы и даже не слушать песни по настроению. Сердце стучит от острой боли, разогревая кровь ещё больше, вынуждая организм перекручивать все внутренности, завязывать неизвестные узлы ниже живота и выделять больше смазки для желанной альфы, которой рядом нет и не будет.       За панорамным окном гостевой багровеет золотой и насыщенный закат, что словно теплые объятия, окутывает всю квартиру Йеджи, как бы говоря на прощание, что уже скоро вернется и заполнит мир светом и красками жизни ещё раз. Хван скручивается пополам, вдыхая необходимый воздух ртом короткими, медленными рывками. Девушка впивается в белый мягкий плед, прижимая его к груди с невероятной силой, ведь новая волна боли с головой заставляет захлебнуться и снова утонуть. Больно, неприятно, одиноко. Настала течка, чего так и боялась Йеджи, ведь её платоническая потребность перемешалась с невероятной любовью сердца, превращая все нынешние эмоции в жажду Рюджин здесь и сейчас же.       Омега глухо шипит, плавно скатываясь с дивана на пол и обнимая нижнюю часть тела, лбом упираясь в мягкий ковёр. Настолько отвратительно она себя никогда так не ощущала. Мозг плавится от частых упоминаний о Шин, постепенно искажая воображаемую картинку до пошлого, аморального, какого-то животного пристрастия, о котором омега раньше и не задумывалась и которое ещё ни разу не испытывала.       Девушка постепенно переползает к боку дивана, прислоняясь спиной к более твердому каркасу. Затуманенный взгляд, наполненный изводящими ожиданиями, направляет в бок, замечая, что уже наступила ночь. Долго она ворочалась, а подавители так и не помогли. Только хуже стало. Хван кое-как заставляет себя повернуть голову в сторону телевизора и взглянуть вверх, на настенные часы. Время показывало где-то одиннадцать часов ночи. Нет – больше. Минут десять двенадцатого... А может, она и вовсе перепутала стрелки по причине того, что те расплывались? Точно не может сказать – обзор искажается. А после снова смотрит на ночной, сияющий город под звездным, чистым небом и яркой, необычайно красивой Луной. Вот бы Шин увидела её – тогда, хотя бы глядя на Луну, Йеджи смогла бы почувствовать Рюджин даже на расстоянии. Небо и звезды одинаковы для всех.       Йеджи прижимает колени к груди и, уткнувшись в них лицом, просто закрывает глаза, притихая. Она не видела Шин очень давно, а месяц так вообще ничего не слышала, ведь та перестала отвечать. Хван снова вспоминает зимний праздник, на котором она просто обязана была сказать о своих чувствах, должна была попытаться даже после того, как Шин сообщила о другой. Кто эта другая? Хван надумывает лишнего от стресса? Может, этой «другой» и не было вовсе, а Йеджи от одиночества с ума сходить начала? Да ещё и во время цикла все эмоции обостряются. Так параноиком можно стать...       Превосходство «другой любви» Шин, побуждает Хван раз за разом испытывать ощущение брошенности, собственной неполноценности, ущербности. Сомнения в себе терзают. Причина в характере? Внешности? В личности в целом? Чем Йеджи хуже? Почему не она? Почему Рюджин не отвечает уже так долго, что пришлось заблокировать номер, лишь бы не пойти во вред себе с тревогой и паникой на ровном месте?       — Рюджин-и... Знала бы ты, как, оказывается, без тебя тошно жить... — хрипит Йеджи, выдерживая спазмы внизу живота. Девушка стискивает челюсть, погружаясь на самое дно отрицательных эмоций и неопределенности. Вечное ожидание ответа выводит психику Хван на страх, беспомощность, на тревогу от потери контроля над ситуацией ещё четыре месяца назад, на слезы, в конце концов, и неприятное, колкое, давящее ощущение в груди. — Ты мне нравишься... Шин Рюджин... — слова, которые Хван всегда мечтала однажды сказать с теплой отдачей и быстро бьющимся сердцем для кого-нибудь особенного в своей жизни. И спустя столько времени имя особенного человека стало известно. — Очень сильно люблю... Но... — дрожащим, сдавленным голосом, тихо и затруднительно бурчит Хван себе под нос, горько сглатывая и понимая, что горячие слезы уже давно текли по щекам, — Но почему ты оставила меня... — выдыхает, чувствуя, как сводит тело; как дрожит голос, руки, ноги; как слабость захватывает организм, повышая градус с каждой секундой; как легкие горят от одного глотка воздуха, из-за чего появляются одышка, озноб, тряска и онемение конечностей; как головокружение выходит за пределы и начинает тошнить, а перед глазами появляются заметные, темные пятна; как мучает сухость во рту; как звуки вокруг тонут, какие-то непонятные десятки уведомлений о чем-то в телефоне рядом исчезают, оставляя лишь учащенное, обеспокоенное, тревожное сердцебиение и сводящий с ума свист где-то под коркой головного мозга, от которого ощущение нереальности происходящего и отчуждения от себя разрывают Хван на части в слезах, в напряжении, в немой панике и заикании.       И когда Йеджи уже практически не выдерживает этого состояния, буквально задыхаясь на месте, из тьмы и помутнения ее вырывает звонок в дверь. Сначала девушка не обращала на это внимания, казалось, что звуки были всё ещё где-то внутри, в голове. Затем сознание стало приходить в себя, пульс – замедляться, дыхание – восстанавливаться. Хван поднимает голову, прислушиваясь внимательнее. Звонки прекратились на несколько минут, после чего вновь продолжились, да так усердно и требовательно, что Йеджи быстро переклинило с грусти на гнев, злобу, ярость.       — Кого, блять, притащило в час ночи?! — омега резко подскакивает, на ходу поправляя плед на плечах. В глазах тут же темнеет, так что приходится остановиться и прислониться к стене. После пары спокойных вдохов Йеджи уверенно направляется ко входу, готовя «блистательную» речь и пару «ласковых» соседям, что решили достать её из-под земли даже посреди ночи. У Хван течка! Её беспокоит потеря любимого человека! И вообще. Нечего врываться к людям ночью! Утром все претензии!       Но стоит Йеджи расторопно ввести код и открыть дверь, так чтобы незваного гостя снесло железякой к чертям собачьим обратно к лестнице, а вслед крикнуть: «Так тебе и надо, Лопух, выход в той стороне!», омега шокировано застывает.              Сердце ухает и падает вниз. Эмоции потухают вместе с гневом и тревогой. Хван не может ничего сказать: ни вдохнуть, ни моргнуть, ни сдвинуться с места.       — Йеджи, я... То есть, прости, что так внезапно заявилась посреди ночи, — голос, который снился Хван, наконец-то прозвучал в реальности, но от него покосило назад, а по коже побежали мурашки. Хван отходит, а вслед за ней в квартиру попадает взволнованная Шин. Настоящая, не галлюцинация и не подделка, с привычно растрёпанными алыми волосами, глубоким взглядом и сосновым ароматом. — Я не специально, просто знала, что ты, скорее всего, будешь у себя дома. Если и нет – я бы всё равно до утра тут просидела в ожидании тебя, потому что наконец-то увидела сообщения и-       — Рюджин-и... Это же правда ты?.. — тихо шепчет под нос, не веря в происходящее, но её не слышат. Шин смотрела в пол, тараторя и перебирая пальцами от волнения и мгновенно накатившего желания из-за феромонов омеги. Вдруг альфу резко и неожиданно перебивают, набрасываясь с удушающими объятиями, так что Рюджин от неожиданности оступается, ударяясь спиной и затылком о дверь. Йеджи не осознает, почему слезы снова начали стекать вниз по щекам. Она всё ещё в смятении не знает, что только что сделала, ведь тело само поддалось вперед. Затем девушка резко отстраняется, разглядывая лицо Шин вблизи. — ...Я не понимаю... Что за... Как ты тут оказалась...       — Я хотела поговорить с... Ты что, плачешь?.. — Шин забывает всю свою речь, забывает и цель, с которой пришла... Мир сужается ровно до Хван, что была всегда так прекрасна и чиста, словно вечно цветущий, нежный и изысканный цветок, который не говорил, а точно передавал все свои чувства ароматом. Рюджин впервые за долгий год поддается своему сокровенному порыву, обнимая Йеджи так, как никогда прежде. Она заводит руки за спину, отчего плед с плеч омеги падает на пол. Девушка сильнее прижимает Хван к себе и утыкает нос в шею. Ногти норовят жестче впиться в тонкую ткань кофты, чтобы полноценно почувствовать Йеджи рядом... — Я не знала, что ты так сильно будешь волноваться и переживать... Прости. — хрипло и обеспокоенно шепчет Рюджин, скользя ладонями ниже и оставляя их на пояснице. По телу Хван заметно бегут мурашки, а сама девушка вздрагивает от теплых касаний. Она не верит, что её желание увидеть Рюджин так внезапно осуществилось в реальности. — Я только сейчас прочитала все сообщения. Прости, что не отвечала и не перезванивала, я честно могу всё объяснить. — Шин обнимает крепче, так что сама начинает ощущать чужую дрожь. Под ухом слышатся тихие всхлипы. Аромат пионов всё больше заполняет легкие, успокаивая разум и одновременно подчиняя себе. Это чувство бесподобно. И Рюджин, словно оголодавший хищник, не собирается терять его ни под каким предлогом, а уж тем более делиться с кем-то. — Мне нужно столько тебе рассказать, столько обсудить и показать, — Шин немного отходит, чтобы посмотреть в глаза, да только взгляд тут же скользит ниже – к губам, что всегда и везде были едва заметно намазаны блеском. И Шин всегда и везде хотелось попробовать их на вкус где-то на подсознательном уровне. — А самое главное, мне уже давно хотелось тебе сказать, что я...       — Рюджин. — Испуганно, неуверенно, словно имя обожгло. Нежный и мелодичный голос, который сводил с ума одинокую жизнь Шин все эти месяцы, заставляет резко очнуться от сотни объяснений перед Хван и замолчать. Сейчас он звучал через боль, через спазмы в горле, через слезы, с таким сломанным и горьким послевкусием, в котором отражались все эмоции Хван. Шин отрывает взгляд от губ и замечает, что Хван смотрит прямо на неё. Глаза наполнены серьёзностью, страхом, отчаянием и надеждой. Девушка касается лица Шин, чуть заметно проводя по щекам, — И правда ты... Я думала, что уже не сможем увидеться... Хорошо, что с тобой всё в порядке... — Хван снова обнимает, но более умиротворенно и нежно. Хвойный аромат без каких-либо усилий проникает в организм и, словно наркотик, одурманивает голову. Отчета своим действиям омега уже не давала, поэтому, поддавшись влечению, вдыхает сильнее, глубже, жаждая только большего и совсем не стыдясь своего действия. Она почти повисает на шее, намертво вцепившись в одежду. — Рюджин-и, — снова шепчет любимое имя, шмыгая носом, — Ты мне очень нравишься. Люблю тебя.       Мир уходит из-под ног, а пол словно проваливается, заставляя Рюджин вздрогнуть от неописуемых эмоций. Хватило всего лишь мгновения, чтобы понять – их связь взаимна. Спохватившись, Шин вдыхает, чтобы продолжить своё признание, которое опередили слова Хван.       — И очень давно. — Не дает начать Рюджин Хван, перебивая и вытирая рукавом слезы.       — Йеджи-       — Я знаю, что ты любишь другую или другого... И ты, наверное, уже призналась в подходящей обстановке. И что я всего лишь подруга, у которой можно спросить совета, но я тоже тебя люблю, — с каждым словом сердцебиение только учащалось, из-за чего сбивалось и дыхание, а слезы приходилось всё чаще вытирать, пока Хван не пришлось попытаться отойти от Рюджин, чтобы скрыть свою слабость, но та продолжала крепко сжимать талию. — И очень сильно люблю. И очень долго, но ты всё продолжала упоминать других, — Шин хотела перебить, но голос Йеджи повышался, переходя на крик отчаяния и боли с примесью слез, которые было невозможно сдерживать, — И я очень хотела признаться на Рождество, думала, всё получится, хотела подарить тебе брошь, выбирала платье специально для тебя, но снова ничего не получилось, а при следующей встрече ты вдруг говоришь совершенно о другой, когда мне снова хотелось признаться тебе лично. Не в сообщении и не по звонку. Лично встретиться, как сейчас. Но ты пропала! — Йеджи решается поднять взгяд и слегка толкает Рюджин прочь от себя из-за обиды, но та намертво вцепилась в свою же кофту, что сейчас носила Хван. Шин снова ударяется спиной в тяжелый и холодный металл двери, но в этот раз с Йеджи в руках. — Не отвечала, не писала. Знаешь, как я переживала за тебя?! А потом уже смирилась! Подумала, что тебе... Нет дела до меня. Я хотела забыть про нашу связь и дружбу... Хоть и очень скучала. И теперь ты вдруг заявляешься посреди ночи! Я надеюсь-       Йеджи внезапно затыкают до невозможности аккуратным, бережным и нежным поцелуем – простым прикосновением губ. Хван шокируется, дёргается назад, но альфа снова не позволяет сделать этого, мгновенно переводя ладонь на затылок, так, что несколько прядей нежно-рыжих локонов переплетаются между пальцев. Вторая рука давит сильнее на поясницу, вынуждая Хван вплотную прижаться к чужому телу, пока Рюджин возобновляет прерванный поцелуй, прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая. Вкус напоминал сладкую и спелую вишню с добавлением свежей, почти незаметной, но прекрасно дополняющей нотки в виде нежных лепестков роз, четко различимых на кончике языка.       Шин хотелось лишь заставить Хван замолчать, а потом наконец продолжить речь, да вот разогретое желание вырвалось наружу, так что было уже невозможно оторвать себя от предоставленной возможности. Рюджин давно не целовала никого, однако ей удается всё так же деликатно, медленно и галантно углубить поцелуй, начав сводить омегу с ума приятным и легким переплетением языков, без какого-либо принуждения и напора.       Поначалу, Йеджи была напряжена и очень изумлена, а самой хотелось вырваться, даже при том, что жаждущий ласки организм был полностью не согласен с этой задумкой. Но позже и сбилось дыхание, и сердце перестало биться из-за злобы в непонятном и резком ритме, переходя на более спокойный и удовлетворенный, и обиду удалось заглушить новыми ощущениями, что в корне отличались от тех, которые она могла видеть или представлять во снах. Они были особенными, чрезвычайно учтивыми и специально подстроенными под первый поцелуй Хван так, чтобы омега смогла в полной мере насладиться моментом, прочувствовать, узнать и понять неописуемые эмоции ликования. И только Хван вошла во вкус, как Шин осторожно отдаляется, облизывая собственные губы, словно только что пробовала густую карамель или сладкий сироп.       — Йеджи, — наконец-то слова доходят, и омега перестает перебивать из-за собственного страха услышать ответ на признание. Рюджин умиротворенно улыбается, вновь и вновь оглядывая застывшую от шока и непонимания Хван. Она беспомощно рассматривает спокойную Шин, восстанавливая дыхание и настороженно ожидая хоть какого-то ответа. — Ты просто не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, — хриплый голос пропитывает Йеджи насквозь, заставляя содрогнуться. Шин нежно вытирает остатки влаги с щёк. — Слышишь, Хван Йеджи? Ты нравишься мне так же сильно и давно. — Продолжает повторять Шин, чтобы Йеджи перестала сомневаться в услышанном, — Я очень долго сомневалась в себе. Думала, чувство рядом с тобой – фальшивка, ошибка, повторение прошлого. Но я сильно ошибалась. — Вторая рука медленно освобождает талию девушки и стремится сжать футболку в области сердца, пока они неотрывно смотрят друг другу в глаза. — Это чувство целиком и полностью захватило моё сердце. Такого настоящего я раньше никогда не ощущала... Но я с уверенностью могу сказать, что это любовь... К тебе, Йеджи. Позволишь позаботиться о тебе немного больше и лучше после моего отвратительного поступка?       Шин и правда сожалеет, что позволила работе вновь испортить себе личные отношения, которые ещё даже не успели начаться. Но она очень надеется, что Хван согласится начать с чистого листа. Признание Йеджи совсем не ожидала услышать.       — Я надеюсь... Мне это не чудится? — продолжает прерванную чужим поцелуем фразу Хван, а следом её мозг наконец переваривает поступившую информацию от Рюджин, — Но... Как же другая?       — Я люблю тебя, — вместо ответа утверждает Шин, так что хриплый голос заставил сердце Йеджи совершить неоднозначный кульбит. И не только сердце. Всё внутри Хван перевернулось с ног на голову. — И только тебя. — Второе уверенное дополнение добивает Йеджи и позволяет осознать, что это точно не сон. — Рождество мне напомнило о своей прошлой жизни: везде парочки, улыбки, любовь. Надавило на больное... Но после твоего звонка я смогла отпустить остаток горечи и наконец-то стала готова обсудить это с тобой... — поникшим голосом продолжает Рюджин. В этот раз Йеджи совершенно молчала. На помутневшую голову сложно воспринимать объяснения. И во что окончательно девушка не могла поверить – в признание от Рюджин, о котором Хван мечтала долгие месяцы разлуки. — С того дня мне всё больше хотелось увидеть тебя, рассказать, но чертова перестановка в планах... Я погрязла в работе... Снова... И чуть не потеряла тебя. — Шин касается лица Йеджи обеими руками, разглядывая поблескивающие от слез кошачьи глаза в полумраке, словно сияющие рубины. — И при нашей последней встрече... Мне хотелось сказать, что люблю тебя, но кем бы я стала, если после этого исчезла на два месяца и больше?.. А мои слова? Ложью? Шуткой для потехи? — рассуждение немного отрезвляет Хван, и она начинает думать, что если бы они рассказали друг другу сокровенное, а после разошлись, ей как минимум стало бы не хватать обычной переписки на расстоянии. Разумеется, признание превратилось бы в пустой звук со временем, ведь отмазка «я на работе» стала бы большей болью для Хван, чем долгие гадания, почему же Шин не отвечает. — Нет никакой другой, но я знала, что в январе и феврале у меня будут завалы после Нового года, что буду попросту жить в офисе. Признаю, можно было бы попытаться стать парой на пустом звуке, но с этим планом вероятность риска была бы выше, чем если бы вообще ничего не говорить... — Шин снова поглощает привычка всё анализировать и подсчитывать даже в эмоциях и собственных чувствах, пока Йеджи уже стало всё равно на прошлые проблемы. Рюджин здесь. Этого достаточно, чтобы забыть про обиду и гнев, хоть остаток внутри понуждал сомневаться в реальности и ощущениях.       Незаметно для себя омега постепенно сокращает оставшееся расстояние и проводит кончиком носа по шее. Руки заводит за спину, теперь уже не боясь, что Шин вдруг окажется галлюцинацией. Любое движение альфы стало ощущаться как собственное: от напряженного сглатывания до слегка сбившегося дыхания, тепла тела и осторожных касаний... Рюджин уже давно замолчала, отвлекаясь на нетерпеливую омегу, чьи клыки уже стали скользить по коже, а дыхание – обжигать. До метки остается всего немного – неудобная позиция для укуса спасла Шин от полной потери контроля над собой, но Хван достаточно постаралась. Рюджин пришлось стиснуть челюсть от острой боли в области за ухом.       — Йеджи... — глубокий и хриплый тембр альфы прямо в ухо подчиняет себе так, что девушка вздрагивает, — Я очень хорошо тебя понимаю, но если ты окажешься ещё ближе хоть на миллиметр... — ладони обводят бедра, медленно поднимаясь выше, — ...безумно тактильная, с влажными волосами после душа, в моей кофте... Полностью пропитанной твоим запахом... — каждое слово пронзало омегу страстью и невиданным желанием, вместе с тем как чужие руки исследовали тело нежно, но жадно. Шин сжимает талию, продолжая пониженным, спокойным и властным голосом, от которого душа Хван ликовала, — ...Я возьму тебя прямо здесь. Прямо сейчас. Без всяких любезностей. А мне нужно, чтобы ты поехала ко мне.       Подобная откровенность выбивает Хван из колеи. По телу пробегает волна мурашек, разум окутывает возбуждение от одного голоса Шин, а слова и вовсе плавят и вынуждают течь. Однако приглашение Шин к себе – заманчиво. Рюджин рядом – отлично, а если в её доме? Где каждый угол пропах феромонами альфы? От этого представления в горле заметно пересохло.       — Сейчас к тебе?.. — Йеджи не может отлипнуть от Рюджин ни на секунду. Только крепче стала обнимать.       — Да.       — Хорошо. — Не успевает толком ответь, как Рюджин тут же дергает ручку входной двери, утаскивая Йеджи за собой в подъезд.       — Верный ответ, потому что я сейчас на грани – гон начался, и ты не отличаешься от меня, — быстро выговорила Шин, ускорившись к лифту. Мысли её затмевает подготовленный подарок, отчего девушка улыбается и на время забывает о возбуждении. Поскорее хочется увидеть реакцию Хван. — Ты просто не представляешь, что я смогла провернуть за последние две недели, — Рюджин оборачивается, касаясь плеч Йеджи, — Я уверена, ты будешь в восторге. А сейчас ещё и темно, как раз с подсветкой можно всё разглядеть.       Вдруг в подъезде хлопает чужая дверь, да так громко, с гневным криком вперемешку, что заставляет отвлечься. Девушки дергаются, замирая на месте и всматриваясь в коридор.       Давно Шин не смотрела в ту сторону, где они с Йеджи впервые познакомились.       Хлопнула та самая дверь, которой Рюджин всегда сторонилась, стоило ей появиться в подъезде Хван. Благо Йеджи всегда быстро открывала, а в последние разы Шин и сама стала заходить без ожидания. Эта дверь – связь с прошлым. Это прошлое, с которым Шин попрощалась раз и навсегда. Возвращаться к нему – отвратительно, а вспоминать – тем более... Но именно сейчас это тягостное время жизни, о котором Рюджин удалось в итоге забыть, решило напомнить о себе.       Йеджи не хочет обращать внимание на что-то другое, кроме Рюджин, поэтому она направляется к лифту, но Шин было не сдвинуть с места. Тогда Хван присматривается к ней, не понимая, что происходит, пока не замечает, как Рюджин побледнела, шокировано рассматривая что-то позади... Или кого-то?.. Йеджи оборачивается и внезапно тоже застывает.       Из коридора, где только что хлопнула дверь, выбежала какая-то девушка. Вся в слезах, потрёпанная и явно подверженная рукоприкладству или, ещё хуже – насилию... Она смотрела прямо на Рюджин, будто знала её и не могла поверить в эту встречу. Только незнакомка чуть шагает вперед, как Шин резко отворачивается, подхватывая Йеджи, мигом уходя прочь. Хван успевает заметить только злобу, и то по терпкому запаху альфы определила это.       — Рюджин! — в этот раз шокировано останавливается Йеджи, нервно сглатывая. — Рюджин, стой!       Неизвестная подбегает, судорожно утирая слезы и стараясь схватить руку Шин, но та намеренно и резко уворачивается, оттаскивая назад и Хван. До лифта оставалось всего два шага, но все попросту остановились.       — Держи дистанцию, Квон. — Низкий хриплый голос напоминает рычание дикого, раздраженного зверя. Шин инстинктивно выставила руку в сторону Йеджи, как бы защищая и не позволяя той приблизиться к рыжеволосой. А Хван пробрало в дрожь. Секунду назад её охватило вожделение, а сейчас чуть ли не страх, спровоцированный рычанием альфы. Сейчас Рюджин поистине была взбешена и уж точно не желала больше разговаривать с незнакомой для Хван девушкой. Которая к тому же являлась омегой. Её запах странно сочетал в себе несколько ароматов. Что-то – специальные перекраивающие духи, что-то – нота феромонов альфы и собственный, сладковатый, который Йеджи не может определить в своём-то состоянии. Но этот запах ей не нравится.       — Рюджин, я... Прости меня, — начинает тараторить сквозь нарастающую тревогу девушка. По виду она была довольно милой, но Йеджи почему-то сразу восприняла её за врага. — Так вдруг встретить тебя вновь... Я даже не знаю, с чего начать-       — И не нужно. — Вновь обрывает Шин, стискивая челюсти. Глаза горели яростью, ненавистью, разочарованием. Хван никогда прежде не видела эту сторону Рюджин. Даже в перепалках с Хёнджином такого не было, хоть они и считались врагами на полставки. — Ты поставила точку в отношениях, больше нам не о чем говорить. — Слова – удары плетью: четкие, громкие и болезненные. В них чувствовались власть и контроль. — Или мне напомнить, как ты облила меня грязью с головы до пят со своим ненаглядным и выставила за порог? Где же он теперь? Не постесняюсь спросить. Неужто выгнал тебя из собственной квартиры?       Из слов Шин становится понятно, кто же перед ними показался. Вот и объяснение ненависти, и тому, откуда эта девушка знает Рюджин. Незнакомка – Квон Джиён, с которой Шин рассталась практически год назад. Вот ведь как мир тесен. Казалось бы, середина ночи, а тут появиться решила. Даже не в обычный день или официальный выходной, где шансов пересечься было больше, а именно сейчас. Умеет же судьба потешиться.       — Рюджин, подожди! Прости меня! Я была не права! — беспомощно выкрикивает Квон, прислоняя руки к груди и чуть наклоняясь вперед, — Ты совершенно другая в отличие от остальных. Я просто не поняла твою серьезность, испугалась, пока не потеряла тебя. Ты никогда не повышала голос, а тем более не поднимала руку и всегда относилась ко всему бережно, внимательно. Я не ценила этого, поэтому-       — Поэтому наш разговор окончен, — недовольно рычит Шин, осмеливаясь посмотреть своему страху в глаза и подойти ближе, чтобы не забыть... А теперь, наоборот, запомнить то, как было больно, и больше не повторять подобных оплошностей. — Я ненавижу твой голос, ненавижу твой взгляд, ненавижу твою внешность и имя, мне противен твой запах, характер и поведение. Я ненавижу то, как ты использовала меня и мои чувства. И ненавижу тебя и твои последние слова. — Прямо, четко и честно, без смягчения и дополнительных фраз. Квон замолкает. Отходит назад и смотрит за спину альфы. Она узнаёт свою соседку – Хван Йеджи: тихую, мирную, часто улыбающуюся по пустякам. Значит... Теперь Хван – та, кто забрал сердце Шин.       — Хотя бы.. Помогите.. — съежившись, шепчет Джиён, нервно перебирая пальцами.       — Нет. — Грубо и холодно отвечает Шин и заводит Хван в лифт, даже не обернувшись. Альфа с силой ударяет по кнопке первого этажа кулаком.       — Подожди! — дверь закрывается, лифт приходит в движение.       Последние слова мольбы пронеслись внутри Хван тревогой и переживанием. Человек просил о помощи... Конечно, пытался вернуть прошлые отношения, что-то рассказать, но Рюджин оказалась слишком жестока к своей бывшей, которую теперь считает пустым местом. Хочется вернуться, помочь, но вроде бы не их проблема. Джиён сама виновата в своей ситуации, пусть вызывает полицию или просит помощи у других соседей. Шин для неё уже больше ни кем не является, а Йеджи и подавно не знакома с ней, хоть они и живут на одном этаже.       Рюджин глухо и рвано выдыхает, а после жестко и неожиданно обнимает Хван. В движениях оставалась аккуратность, но омегу буквально прижали к холодной поверхности зеркала. Рюджин склоняет голову, потираясь и тычась носом куда-то в ключицу, пока Йеджи совершенно ничего не может понять. Альфа поднимается чуть выше, останавливаясь на шее. Хван чувствует сдержанный и легкий поцелуй, ее тело вздрагивает, после чего Шин замирает в этом положении, медленно и глубоко вдыхая. Что-то сказать или спросить Йеджи почему-то боится, поэтому просто позволяет Рюджин быть рядом настолько, насколько ей это нужно.       — Почему именно сейчас... — в тоне больше не было злости, агрессии и неприязни. Он звучал расслабленно, с привычной небольшой хрипотцой. Хван почувствовала небольшую дрожь, — Посреди ночи... Именно в тот момент, когда мы так давно не виделись... — Шин вдыхает ещё глубже, крепче обнимая и немного проводя вверх-вниз носом, и Йеджи догадывается, зачем. Её аромат успокаивал Рюджин, а может быть, дело в том, что Шин хочет перебить остатки запаха Квон. — Йеджи...       — М?       — Ты... Веришь мне, что я люблю тебя?       Фраза повисает в воздухе, в то время как лифт останавливается, вновь открывая двери. И Рюджин, как ни в чем не бывало, берёт руку Йеджи, в этот раз осторожно направляя в нужном направлении.       Шин пришлось долго мириться с потерей пары, проходить стадии отрицания и полного понимания, что отношений больше нет. Приходилось мириться со своими выработанными привычками, приходилось заставлять себя забыть о них, больше не делать, и Хван на это было больно смотреть. Долго не могла забыть о прошлом, а вещи, события и привычки каждый раз напоминали об этом. В конечном итоге, внутри Шин зародился страх брошенности, обмана, неправильного выбора. Вдруг признается, а её снова бросят. Лучше дружба. И после долгого времени, наконец-то решилась идти дальше, поверила в свои чувства, поверила в Йеджи. Но прошлое снова напомнило о себе... Неудивительно, что Шин вспомнила то, чего боялась.       Бояться – это правильно. Страх позволяет избежать плохих моментов жизни. Хван поняла это только что... Поняла, что чувствовала Рюджин весь этот чёртов год, когда она пыталась забыть о тревожности хотя бы с разговорами на кухне рядом с Хван. А потом и Хван стала сторониться от страха и вообще утонула в работе, не зная уже, чему можно доверять. Сердцу, что, кажется, раз и навсегда привязалось к Йеджи, или голове, что прокручивает одну и ту же пластинку со словами: «Пройдет время – тебя бросят», «Ты никому не нужна и любовь твоя никому не сдалась, сиди лучше в бумагах целый день»?             — Рюджин, — тихо произносит Хван, пристегиваясь в салоне автомобиля Шин, — Я больше никем и никогда не смогу заменить тебя, и забыть тоже. И, отвечая на твой вопрос, — она смотрит на напряженную девушку. По хватке на руле это можно было понять. — Я хочу сказать, что верю. Полностью доверяю тебе, твоим поступкам, действиям и словам. Вопрос только в том, веришь ли ты сама себе? Доверяешь ли этому чувству?       Шин задумывается, хотя на языке крутится один ответ: «Да, потому что это ты. Потому что это чувство принадлежит тебе. А тебе я доверяю больше, чем себе». Но девушка молчит. Привычно поворачивает руль, следуя по новому адресу дома.

**

      За окном мелькают огни фонарей ночного города. Многоэтажки возвышались над головой в темное небо, где мелькали навигационные маячки самолетов, окруженных сотней других мелких точек – звезд. И где-то вдали, изредка скрываясь за облаками, улыбчиво выглядывала луна. Хван всё ждет ответа, одновременно испытывая боль неудовлетворенности. Девушка прикусывает губу и закрывает глаза, отворачиваясь от Рюджин. Скорее всего, альфа сама на грани от чужих сладких феромонов, чудо, что не сорвалась ещё в квартире Хван или того хуже – прямо в лифте. Мысль показать подарок Йеджи вместе со своим признанием была сильней животной потребности. Можно было чуть-чуть потерпеть, перед тем как начать лакомиться. На очередном светофоре автомобиль тормозит, пока в салоне царит напряженная атмосфера, а ароматы потихоньку смешиваются, создавая невероятную гармонию.       Шин лишь мельком отвлекается на рядом сидящую омегу, в который раз ловя себя на непристойности. Сорвать бы с себя этот чёртов ремень безопасности и наконец-то уже коснуться Хван. Впереди ещё два поворота, а в брюках уже тесно, и отвлечься не получается, дорожные знаки буквально плывут.       Йеджи ощущает, что машина останавливается, поэтому приоткрывает глаза, но возбуждение заменяется безмерным интересом. Девушка отстёгивается, начиная разглядывать массивные автоматические ворота с каменным высоким забором и калиткой. Весь периметр оснащен подсветкой, но высокая крыша, что выглядывала из-за ограждения, чуть ли не сияла.       — Куда... Куда мы приехали? — восхищенно тянет Хван.       — Домой. — И Рюджин мягко улыбается. — В наш дом... Если ты согласишься...       Шин успевает покинуть авто и открыть дверь перед изумленной Хван, которая потеряла дар речи от одного массивного высокого забора.       — Снова кажется, что это сон? — догадывается Рюджин, усмехаясь. Та молча кивает и нерешительно принимает руку. Стоит им оказаться на территории частного дома, как Хван застывает от масштаба постройки. Рюджин живет здесь? В этой двухэтажной вилле? Особняке? Доме? Да это нельзя назвать просто домом! Тут от всего веет деньгами и роскошью. Даже от лепестков пионов, что лаконично расположились вдоль тропинок.       Шин медленно ведет Хван в направлении сада, проходя мимо бассейна и панорамных окон, в которых переливались фиолетовые тона на пару с гирляндами и фонариками. Здание, освещение, да даже тропинки и газонная трава – стоили немалых усилий рабочих и кошелька Шин.       — Ты спросила, доверяю ли я своему чувству... — Шин немного приостанавливается, оборачиваясь. Хван перестает любоваться разным декором, цветами и домом, неожиданно оказываясь впритык к лицу Рюджин. — Я скажу, что доверяю своему сердцу...       Девушка ловко встает за спину Йеджи, чуть толкая её вперед. Руки устраивает на животе Хван, а сама тепло прижимает девушку к себе. Это отвлекает на какое-то время, а потом Рюджин шепчет: «Смотри».       Смотреть? Куда смотреть? Сначала взгляд цепляют китайские фонарики, цветы и тропинка, ведущая в центр между деревьев, и только потом Йеджи запоздало понимает, что это не деревья вовсе... Это высокие кустарники сирени.       Дыхание замирает, как и девушка. Сердце больше напоминало громкий колокол, остальной мир перестал иметь для Хван значение. Фиолетовая сирень... Не просто два-три кустика... Это был целый сад сирени, цветущий и волшебно красивый. Йеджи прикрывает рот двумя дрожащими руками. Как она сразу не заметила эти массивы сирени? Глаза разбегаются. Всё слишком необычно выглядело. Да когда Хван вообще была на территории такого дома? А когда видела целый сад фиолетовой сирени?       — Это подарок тебе, Йеджи. — Немного усмехается Шин и целует в висок, крепче прижимаясь грудью к спине Хван, которая ещё длительное время молча рассматривает яркие соцветия и наблюдает за тем, как теплый весенний и ночной ветерок колышет ветви, распространяя сладкий цветочный аромат. Вот только эту легкую сладость практически полностью перебивают хвойные и терпкие феромоны альфы, к которым Хван сейчас более восприимчива.       — Это... Это бесподобно... — немного хрипло произносит Йеджи, чувствуя, как в горле образовывается ком, а глаза слегка слезятся. Шин же уделяет всё своё внимание Йеджи и только ей: продолжает одарять шею мягкими поцелуями, ластится словно кот, трется головой, тычется носом, постепенно проскальзывая ладонями под синеватую кофту. А в мыслях Хван застыла фиолетовая сирень и слова Рюджин «Доверяю своему сердцу»... Шин не просто показывала свои намерения действиями, не просто сказала «Я люблю тебя», а воссоздала своё настоящее, истинное чувство в реальность и подарила Хван. Подарила не просто сад... А скрытый смысл, заложенный в символ их знакомства, в языке цветов, в их связи на протяжении стольких дней после первой встречи. Всё началось с сирени и закончилось ею. — Рюджин-и...       — М?       — Люблю тебя. — Произносит так ласково и тепло, что внутри оживают бабочки, а затем девушка оборачивается и тянет Шин на себя, желая повторить свой первый поцелуй. И альфа, полностью одурманенная ароматом Хван, да и в принципе самой девушкой тоже, отвечает на этот жест с тяжело сдерживаемым напором, от которого Йеджи слегка оступается. Омега запускает пальцы в алые мягкие волосы, приятно массируя и играясь с растрепанными кудряшками, пока воздуха стало не хватать. Они прерываются всего на мгновение, возобновляя мокрый поцелуй. Хван ощущает, как Рюджин начинает водить руками и рисовать узоры на спине под кофтой, едва царапая так, что по коже бегут мурашки, безумно возбуждая.       — Йеджи... Я хочу показать тебе ещё одно место... — в хриплом полушепоте Рюджин переходит на линию челюсти, снова уходя к шее. А клыки так и чешутся впиться в манящую зону. Хочется присвоить Хван себе. Только себе. Навсегда. Да, Шин больше не отпустит эту девушку, даже если та больше не захочет быть вместе. Даже если мир падет, а земля превратится в лаву. Даже под предлогом жестокой и мучительной смерти. Рюджин не предаст свой выбор и решение, ведь узнав усладу настоящей любви, все прочие – автоматически становятся фальшивкой. Никто, кроме Йеджи. Только она. Предпочитать только её. Любить только её.       — Рюджин, я понимаю, тебе хочется всё показать, рассказать... — сначала Йеджи приподнимает голову выше, давая девушке больше пространства, а затем обхватывает лицо Шин, чтобы плавно отлепить альфу от себя, так как помешанная и увлеченная процессом Рюджин совсем не слушала, что ей говорят. — Но сейчас мне нужна ты. Целиком и полностью.       — Да, — Шин усмехается с безумной ноткой предвкушения, а затем шепчет на ухо, — Но это место ты всё равно увидишь и оценишь.       Рюджин резко отстраняется и поспешно ведет омегу в дом. В прихожей и зале всё ещё горела подсветка, оставленная из-за резкого желания увидеть Хван. Ни одну дверь не заперла, даже калитку полуоткрытой оставила – сломя голову побежала извиняться.       Попав внутрь, Хван совершенно не может устоять на ногах. Хвойный сосновый аромат окутал и пропитал девушку с ног до головы. Видимо, гон у альфы начался ещё до приезда в квартиру Хван, а может быть, и раньше, но резкие, нестабильные выбросы феромонов время от времени сообщают, что у Шин произошел сбой цикла, прямо как и у Йеджи. И сейчас им стало совсем невыносимо. Светлый интерьер обширной и просторной гостиной мешался с теплым светом, образуя расплывчатые пятна. Алые волосы альфы – единственный маяк в головокружительной атмосфере. Стоит им подойти к лестнице, Йеджи спотыкается, поднимая взгляд. Ступеньки словно стали выше, дальше, неподъемней. В этот же момент Шин, поняв крайнюю точку омеги, быстро подхватывает ее на руки, направляясь в задуманное место.       Как только Хван снова чувствует твердый пол, быстро моргает, чтобы сфокусировать взгляд. Потолок освещает приглушенная подсветка, шторы во всю стену прямо напротив двери, небольшие тумбочки, зеркало во весь рост, белый ковер и минималистичный стеллаж с книгами и статуэтками. Вроде места мало, а как грамотно распределена мебель. Большую часть комнаты, конечно, занимала двуспальная кровать. В этой комнате наибольший концентрат любимого хвойного аромата. Спустя несколько минут Хван полностью осматривает спальню, оборачиваясь с хитрой, немного измученной от возбуждения улыбкой.       — Думаю, ты более, чем довольна, — Рюджин принимает улыбку и последующие касания Хван за полное доверие, смело подталкивая омегу к белоснежной постели, — Хочу, чтобы ты переехала и жила здесь. Со мной.       И без того низкий хриплый голос глушат в очередном поцелуе. Хван хочется полноценно ощутить альфу, поэтому сама падает на мягкое одеяло, утягивая Шин за собой и вынуждая её нависнуть сверху. Мысли полностью уходят за пределы здравого рассудка, оставляя долгожданную потребность и безумное желание обеих сблизиться. Нетерпеливые руки Йеджи подцепляют футболку Шин, стягивая и бросая на пол. С кофтой Рюджин на себе поступает так же, приподнимаясь в сидячее положение и оставаясь с полностью обнажённой грудью, ведь до Рюджин она была у себя дома и не собиралась никуда уходить. Больше ей не понадобится вещь для имитации присутствия альфы, теперь она была прямо перед Йеджи. Губы без конца впивались в чужие, не давая ни себе, ни Шин нормально продохнуть. Хван сильнее обвивает шею младшей, начиная царапать спину, вновь и вновь вороша алые волосы, сжимая и разжимая.       — Рюджин-и, ты просто не представляешь, как давно я хотела этого. — Прерывисто выдыхает Хван в поцелуе. Омегой овладевает счастье, удовольствие, на душе стало тепло, будто так и должно быть. Наконец-то Шин рядом. Наконец-то границы простой дружбы пошли к чертям собачьим. Хван ни за что не бросит Рюджин и никогда не подумает о замене пары. Только Рюджин. Принадлежать только ей. Любить только её.       Сердце продолжает бить в гонг приятным трепетом, распространяя новые полученные эмоции и ощущения. Но этого мало. Хван до конца поднимается и ровнее усаживается, напирая на расслабленную альфу. Бедра на подсознательном уровне двигаются вперед, так что омега без проблем натыкается на твердый бугорок. Нетерпеливость омеги удивляет Рюджин, следом с её губ слетает тихий скулёж и глубокий выдох. Позволив Хван взять контроль на несколько минут, Шин запоздало подключается к процессу. Девушка скользит руками по талии и пояснице, переходит на грудь и ключицы, медленно проводя по подтянутому животу ниже к резинке штанов, начав неторопливо стягивать их вниз. На секунду Хван замирает и прикусывает губы, прикрывая глаза и утыкаясь в шею в области ниже уха. Она понимает, что Шин стала действовать, а не просто наслаждаться и уповать на то, что омега рядом.       — Люблю тебя, Йеджи, — шепчет Рюджин с теплой улыбкой на лице, оставляя ещё один поцелуй в зоне декольте.       — Я тоже тебя люблю, — так же тихо отвечает Йеджи, разглядывая влюбленные глаза Шин в полумраке, а после обхватывает лицо девушки и целует, больше не боясь, что всё окажется сном. — Только... Это мой первый раз... — чуть стесняясь, произносит Йеджи, — Можешь быть аккуратнее?       Рюджин удивленно смотрит на Хван. За двадцать семь лет она ни разу не заходила дальше поцелуев? Горячие ладони Шин продолжали вальяжно исследовать тело старшей вместе с трепетными нежными поцелуями. Сердце Рюджин вырывалось из груди. Она сглатывает, понимая, что придётся постараться сделать всё как можно приятнее, осторожнее и внимательнее, чтобы не причинить Йеджи боли.       — Хорошо, — Шин медленно опускает Хван на подушки, стаскивая с неё последние элементы одежды. Теперь Йеджи всецело открыта для альфы, но ей очень нравится оголодавший за столько одиноких месяцев, властный и поглощающий взгляд Шин. Девушка снимает с себя топ, до конца оголив весь верх и дав Йеджи полностью насладиться спортивной фигурой своей альфы. Она плавно наклоняется и двигается ближе к Хван, не разрывая зрительного контакта, рукой слегка касаясь бедра старшей, чтобы оказаться между её ног. Внутри Йеджи уже давно всё плавилось и подчинялось страстной тяге к испытанию первого раза, а перед Рюджин – возлюбленной сердца и души, так вообще текла от перевозбуждения. Шин затягивает девушку в долгий, спокойный и ласковый поцелуй, и Хван вновь тянется к любимым малиново-алым вьющимся волосам Рюджин, взъерошивая ещё сильнее. — Я буду нежной, — хрипло шепчет на ухо, и от этого голоса Хван поглощает волна мурашек, — Расслабься.       После этого Шин целует в висок, шею, спускается ниже, одновременно задействуя руки, жадно сжимая кожу, чтобы убедиться – Йеджи рядом, её терпкий, насыщенный цветочный аромат пионов – не галлюцинации и не пошлая фантазия. Она здесь – то, о чем мечтала Рюджин последние месяцы как одержимая. Мягкие губы словно обжигают, тело само вздрагивает при каждом касании, низ живота приятно тянуло, но Йеджи ни разу не почувствовала острых укусов или пылких засосов, даже прикуса не было – только бережные поцелуи. И от них Йеджи сходила с ума, прикрыв глаза и постоянно расслабляясь, зная и уповая на то, что это была Рюджин и никто больше. Дыхание стало заметно сбиваться и учащаться, когда Шин опустилась ниже живота.       — Йеджи, — возбужденно и тихо произносит Шин, одновременно проводя большим пальцем вдоль входа во влагалище и останавливаясь на клиторе. Палец сразу увяз в смазке. От этого Хван вздрогнула и сжала рукой ткань пододеяльника, чуть приоткрыв глаза и заметив уверенный взгляд Шин. — Постарайся не сдерживать свой голос. Я хочу слышать тебя.       С этими словами она облизывает губы, сладко и томно целуя прямо в клитор. Йеджи жмурится и тяжело выдыхает, запрокидывая голову. Шин хочет до конца расслабить девушку, поэтому неспешно слизывает обильно вытекающие соки, задерживаясь на клиторе, вбирая его в рот и начиная посасывать. Действия повторяет чутко, деликатно, увлеченно и любя, постепенно начиная проникать кончиком языка вглубь. Спальня стала заполняться тихим мычанием, глубокими вдохами и выдохами Хван. Аромат омеги без конца усиливался, поглощая и помутняя разум Рюджин с каждым вдохом. Шин прикрывает глаза, вслушиваясь в манящую и интимную обстановку, радуясь, что Йеджи наслаждается моментом не хуже, чем она сама.       Хван прикусывает губы, когда чувствует скользящий по малым половым губам палец и легкое усилие кисти, чтобы сделать первое проникновение. Девушка не замечает, как начинает слегка выгибаться в спине и еле заметно двигаться навстречу. Из-за большого количества смазки один палец легко погружается и совершает легкий толчок в верхнюю часть влагалища. На этом же моменте вдохи и сердцебиение Йеджи ускоряются. Чуть поводив по сторонам, Шин добавляет второй, отчего с губ Хван слетает первый различимый и приглушенный стон. Рюджин чуть улыбается, начав интенсивно играть языком с нервным комочком круговыми скольжениями, надавливая и посасывая. Дав привыкнуть к небольшой заполненности, Рюджин лучше задействует пальцы, ласковыми движениями погружая, извлекая и растягивая вход. После этого Йеджи стало тяжело сдерживать стоны, но голос её по-прежнему был тихим, гармоничным, словно музыка, которой Шин восторгалась. Поняв, что Хван не было больно, она ещё мягко целует эрогенную зону, заменяя язык на большой палец и легко поднимает, одновременно вводя пальцы до конца.       Йеджи влюблённо и расплывчато смотрит на Шин: на её алые поблескивающие губы в тусклом теплом свете, на её горячий, эротический и растрепанный вид, на её темные глаза. Хван протягивает руки, обвивает шею в объятии и тащит Рюджин на себя, завлекая в не менее чуткий поцелуй, в котором глушит очередной тихий стон. Шин напирает сверху сильнее, устраивая свободную руку рядом с головой Хван, отчего матрас слегка прогибается под весом. Девушка ускоряет движения, стимулируя также и клитор, и Йеджи прикусывает губы Шин, царапая кожу и возбуждая альфу ещё сильнее. Рюджин буквально уже ничего не волновало, когда под ней извивалась и блаженно стонала Хван, поэтому и про защиту она не думала. Наравне со своей животной потребностью у неё была лишь одна мысль: сделать Йеджи приятнее.       Хватка Йеджи становилась сильнее. Она чаще утыкалась носом в ключицы младшей, чтобы больше вдохнуть терпкий хвойный запах сосновых смол. Девушка слишком долго ждала этого, и когда Рюджин наконец-то оказалась рядом, ей стало категорически не хватать её аромата, хотя вся комната и постель пропитаны этим запахом. И омега с изнуряющей и долгой задержкой цикла от стресса теряет голову напрочь, желая, чтобы каждый сантиметр тела, каждая клеточка податливого и восприимчивого к феромонам альфы организма впитала в себя этот чистый, свежий и успокаивающий смолянисто-хвойный аромат. Хван снова кусает в шею, почти рядом с прошлым укусом, и чувствует, как тело Шин напряглось. По этим действиям Рюджин догадывается, что Йеджи постепенно приближается к пику. Поэтому альфа замедляется, извлекая мокрые пальцы. Её целью было подготовить Йеджи, а не доводить до конца.       — Рюджин-и, — на выдохе тянет Йеджи, снова впиваясь в губы девушки, — Хочу метку.       Шин слегка отстраняется, чтобы посмотреть в кошачьи глаза. Легкое недоумение сменяется осознанием серьезности слов, а после – трепетным воодушевлением. Хван хочет сразу расставить все приоритеты, хочет создать подтверждение взаимных чувств, хочет не просто встречаться, а целиться на совместную жизнь. В её карих глазах отражается много желаний, и все они связаны с Рюджин, и все их Рюджин видит. Хван уверена в своих словах, поэтому Шин тоже. Она доверяет своему сердцу, а сердце отныне и впредь принадлежит только Йеджи.       — Вижу, — Шин легко и мило улыбается, затем садится ровно, и Йеджи приходится также подняться, — Только тебе это было неудобно сделать.       Она чуть склоняется перед Хван, поднимая малиновые волосы так, чтобы открыть участок на шее, где находятся железы, и тыкает пальцем в два укуса Хван. Йеджи, не ожидая такого поворота, замирает. Обычно альфы позволяют оставить на себе метку только после того, как они сами пометят омегу и удостоверятся в своём выборе. Но с Шин всё наоборот.       — Я... Про себя говорила... — неуверенно шепчет Йеджи, касаясь задней части шеи. Но с мыслей её сбивает самодовольная и хриплая усмешка:       — Ничего страшного, начнем с меня.       И получив точное подтверждение, омега пользуется шансом, плотно прижимаясь к Шин и осторожно кусая. Но как только зубы коснулись кожи, Хван теряет контроль над собой, впиваясь в шею. Рюджин шипит от боли, крепко сжимая талию Хван в объятиях, а после всё становится как в тумане, будто в неё насильно влили несколько литров высокоградусного спиртного. Альфа начинает лучше различать запах омеги перед собой и концентрируется только на девушке.       — Прости, не слишком больно? — волнуется Хван, а у самой закружилась голова от большого всплеска феромонов альфы. У Йеджи появляется лёгкая одышка, ведь теперь любимый запах стал слишком ярко различаться. Внезапно Хван валят обратно на спину. Она видит, как Рюджин быстро избавляется от одежды на себе. — Рюджин?..       Слова глушат в нетерпеливом поцелуе. Йеджи удивляется напору младшей, но позволяет ей быть жёстче, ведь это была Рюджин. Девушка, о которой мечтала Хван и которую сейчас так страстно любит. Она чувствует, как колом стоящий и набухший от перевозбуждения орган тычется прямо во влагалище, но увидеть весь размер не получается – её снова завлекают в поцелуй.       — Не волнуйся, — шепчет в губы Рюджин, — Я же обещала, что буду острожной.       Голос был низкий, нежный, но также и сдавленный. Словно говорила не до конца она, и Хван не поняла почему. Губы горели от жаркого и резкого поцелуя, но Йеджи нравилось. Шин спускается ниже к ключицам, впервые прикусывая, и, улавливая удовлетворенное мычание старшей, кусает сильнее. Вместе с этим проводит головкой между больших половых губ, возвращаясь круговыми движениями ко входу. Хван заметно вздрагивает, когда горячий эрегированный член начинает проникать внутрь. Йеджи мгновенно глушит распутный стон ладонью, запрокидывая голову. Запахи мешались, голова кружилась, температура тела росла, голос было всё сложнее и сложнее сдерживать. Йеджи выгибается в спине сильнее, неизвестная боль лихорадочно отрезвляла разум, но чувство постепенной заполненности было настолько приятным и необычным, что Хван было всё равно на это.       Когда Шин полностью погрузилась, Йеджи не выдерживает и царапает спину альфы со всей силой, ведь в скором времени Рюджин начала двигаться. Поначалу не спеша, стараясь сразу же не сорваться на безумной любви и невероятных ощущениях эйфории, как бы давая Йеджи привыкнуть, найти нужный для неё угол. Но и эти мысли вылетели из головы Рюджин, и она начала ускоряться, а поняв, что Йеджи терпит, вообще перестала сдерживаться, так что комнату теперь заполнил яркий голос Хван. Однако раз через раз ей удавалось скрыть стон рукой.       — Эй... Йеджи. Так не пойдет. — Глубоко выдыхает Рюджин и нависает сверху. Она резко хватает запястья девушки, одной рукой задирая их над головой Хван и придавливая к подушкам. С губ Йеджи сразу слетает оглушающий блаженный возглас. Хван нравится ощущение внизу, нравится, когда Шин проявляет себя в уверенной и властной позиции, нравится запах Рюджин, её голос, касания и поцелуи. Ей нравится эта девушка как никто и никогда прежде. Но свой голос был слишком вульгарным, непристойным и пошлым, хотя он идеально отражал ликующую душу Хван. Поэтому она заставляет себя посмотреть на Рюджин, которая буквально сковала её, не давая шанса сопротивляться. — Я же сказала, чтобы ты не сдерживала себя. — Она резко останавливается, вводя член до упора и выбивая из легких Йеджи весь воздух. Затем свободной рукой касается щеки и смотрит прямо в кошачьи зрачки, наполненные безвозмездной и бесконечной любовью. Хван замирает от серьезной и влиятельной ауры Шин, сглатывая. Её сбившимся дыханием и пульсом овладевает небольшой страх. Глаза альфы были мутными, устрашающими, в них была похоть и желание контролировать. Теперь Хван поняла, почему голос ей казался другим. Метка сорвала ей крышу окончательно, и поэтому от ласковой, мягкой и заботливой Шин не осталось и следа. Она не успокоится, пока не получит своё. — Хочу слышать тебя. Хочу видеть. — Голос ровный и пробирающий до дрожи. И, черт, как же Йеджи нравится эта сторона Шин. Заботливая и милая Рюджин – прекрасно. Строгая и властная – умопомрачительно. Шин наклоняется и аккуратно целует. Затем надавливает на нижнюю губу Хван большим пальцем и проводит в сторону, пока та покорно молчит. — Йеджи, ты принадлежишь мне. Запомни это. Только мне.       Она сильнее сдавливает запястья, но силу контролирует, чтобы не переборщить, и возобновляет толчки с новым энтузиазмом. Последние слова Шин заставляют Хван безумно улыбнуться. Да. Это именно то, что она хотела услышать. Это то, о чем она мечтала в глубине души, в самом центре сердца и головы. Но ещё одно несбывшееся желание осталось. Йеджи жаждала получить свою метку, чтобы полностью связать себя узами взаимной любви. И она знает, что сегодня она её получит, если перестанет много думать и будет просто наслаждаться моментом, перестав беспокоиться о том, насколько громким будет её голос этим вечером.       И как только Йеджи начала получать полное удовлетворение, невзирая на непривычную боль изнутри, так как это был её первый раз; уповать в каждом умелом, глубоком и импульсивном толчке; поощрять каждый поцелуй Рюджин сладким мычанием и сбившимся ублаженным дыханием, Шин довольно улыбается, доводя Хван до сумасшедшего, потрясающего и безумного экстаза; до дрожи в теле; до сочных, насыщенных и живых криков упоения и отрады; до первого и столь запоминающегося оргазма.       Немного позволив Йеджи передохнуть, Шин мягко переворачивает Хван на живот. А та утыкается в подушки лбом, тяжело и расслабленно выдыхая. У Шин гон, и в отличие от Хван, она не кончила, и ещё долго этого не сможет сделать, так как выносливость сильно повысилась. Немного успокоив девушку плавными, увлеченными поцелуями по всей спине, Рюджин возобновляет толчки и в этот раз оставляет долгожданную метку на Хван, которая совершенно не подозревала, что это только начало.

***

      Вокруг тепло, уютно и комфортно. При каждом вдохе лёгкие заполнялись знакомым хвойным ароматом. Девушка немного принюхивается и понимает, что запах в какой-то степени исходит от неё самой. Она ворочается, не осознавая, почему болит горло, поясница да и всё тело в принципе. Через светлые шторы пробиваются утренние лучи солнца, обозначая, что новый день настал. И этот новый день обещает быть лучшим в её жизни. Полностью проснувшись и открыв глаза, она понимает, что спальня принадлежит Рюджин. Достаточно потянувшись, девушка поднимается в сидячее положение, вспоминая, что вчера она встретила Шин и сказала ей о своих чувствах. Сердце отзывается легким трепетом, подтверждая мысли. Это заставляет улыбнуться и обернуться, чтобы увидеть рядом любимую девушку, но никого нет.       — Рюджин? — голос кажется Хван отдалённым, хриплым, словно был нереальным. Девушка касается горла. Ощущения были ватными, притуплёнными. В голове появляется мысль, что всё это сон. Тогда где Рюджин? Йеджи ещё раз оглядывается по сторонам. Быть не может. Всё слишком реальное. Даже страх в груди слишком больно колет и повышает пульс. Разве в реальности бывает так тихо? Нет ни часов, ни телефона. Где он вообще? А где она? Она точно у Шин в доме? Она же вроде бы сад показывала. Сад сирени. Йеджи хорошо это помнит. И хорошо помнит своё небывалое счастье. Неосознанное волнение поглощает её одиночеством и бессилием даже просто встать и выйти из комнаты. Обзор начинает плыть и дыхание – сбиваться. Стресс, с которым Хван прожила почти три месяца подряд, лезет обратно отвратительными мыслями о том, что это всё бредни на поехавшую голову от течки и разлуки. Не может же быть всё так просто. Тогда где она?! Нужно встать и открыть дверь. Нужно встать. Нужно. Но тело не двигается, его сковала паника, хотя мозг отказывается верить.       Внезапно ручка плавно опускается вниз, и на пороге появляется спокойная Рюджин. Алые волосы растрепаны, глаза слегка сонные, но довольные. Она мягко улыбается, проходя в комнату и запуская следом за собой аромат выпечки.       — Доброе утро, Йеджи, — звучит так ласково и трогательно, так что все внутри Хван замирает, — Уже проснулась? Вижу, в этот раз ты не свалилась на пол. Угадай, кто держал всю ночь.       Её беззаботный смешок разливается приятной волной по телу. Йеджи облегченно выдыхает, но не замечает, как по щекам стали течь слезы.       — Йеджи? — Шин внимательнее осматривает обеспокоенную девушку, тут же усаживаясь рядом и протягивая руки, чтобы вытереть слезы, — Ты чего? Что-то случилось? Тебе больно?       — Нет... — хрипло шепчет Хван, вдруг притягивая ту за белую футболку и обнимая. Крепко обнимает и утыкает нос в шею Рюджин. Шин не до конца понимает, что произошло, но мгновенно отвечает на объятия, нежно поглаживая по спине. — Всё в порядке...       — А мне кажется, нет. — Теперь тревога Йеджи передалась и Рюджин.       — Я просто подумала... — еле слышно произносит Йеджи, шмыгая носом, — Подумала... — слова гаснут, как тлеющая спичка. Ей страшно это произносить вслух, но Шин догадывается без слов.       — Подумала, что тебе всё приснилось? — Хван тихо угукнула в плечо и потерлась головой о Рюджин. — Прости меня... — ещё раз извиняется Шин, понимая, откуда взялись тревога и страх Хван на ровном месте. Она слишком долго страдала и ждала, а когда внезапно мечта исполнилась, показалось, что окончательно сошла с ума, ведь всё не может измениться за один вечер.       — Я боюсь потерять тебя... — признаётся Хван. Её объятия говорят сами за себя.       — И не потеряешь. Я не оставлю тебя больше никогда. — Шин мягко целует в висок и успокаивающе поглаживает Йеджи. — Я приготовила завтрак... — упоминает Рюджин, — А ты снова плачешь...       — Это само получилось, — протестует Хван и вытирает влагу с лица, — Я больше не буду, если ты прекратишь исчезать из моей жизни.       Хван щипает Шин за бок в качестве мести, и та извиняется ещё больше, вновь успокаивающе целуя в шею. Они вместе выходят из спальни, как Хван поражают масштабы дома. Всё для неё в новинку, всё слишком роскошно и презентабельно. К этому придется привыкать, так как Шин категорически против, чтобы Хван возвращалась к себе, если только за вещами и быстро. Ещё одной внеплановой встречи с бывшими Шин не выдержит. А квартиру сдать под съемную или вообще продать.       Быстро умывшись и спустившись со второго этажа, Хван счастливо садится за стол. Теперь она всегда будет завтракать с Шин, да и не только завтракать.       — Очень вкусно, как и всегда, — тихо смеется Йеджи, забирая ещё один блинчик с вареньем и медом. Прямо как в кафе. Когда-нибудь Хван догонит уровень готовки Рюджин...       — Я старалась, — гордо задирает нос девушка, — Смотри, как могу, — она отходит в сторону от плиты, чтобы Хван увидела процесс. Затем берёт сковородку двумя руками и подбрасывает блинчик, переворачивая его в воздухе. Йеджи продолжает смеяться с несерьезности младшей. После тревоги и месяцев разлуки – самое то расслабиться. Когда Шин заканчивает готовку, она подхватывает свой бокал с чаем и садится напротив Хван, которая устроилась на мягком угловом диванчике. Шин не могла налюбоваться своей ночной работой. Домашняя Йеджи невыносимо милая и обаятельная, а с легкими следами на шее и теле – безумно привлекательная.       — Слушай, Рюджин... — задумчиво начинает девушка, помешивая чай ложкой. Шин тут же улавливает ноту серьезности и небольшой неуверенности. После метки она как будто сама напрямую переживала все эмоции и чувства Хван. Это грело душу. Йеджи смотрит на Шин и понимает, что та уделяет всё внимание старшей, — Я не слишком тороплю события и... Не прошу что-то делать для этого... — она отводит взгляд в сторону, замолкая и ещё раз обдумывая слова. Рюджин напряженно сглатывает, надеясь на лучший расклад событий. Хван наконец-то пересиливает смущение и выдыхает, — Поэтому мне бы сразу хотелось сказать, что я не против семьи. — Хван теребит чайную ложку от волнения, быстро продолжая, — Я много думала об этом... И я не боюсь ответственности. А видя, как ты долго отучалась от привычек ухаживать за кем-то и уделять различные знаки внимания на подсознательном уровне... Мне было больно смотреть... Поэтому говорю, — Йеджи осмеливается посмотреть на Шин, — Если ты хочешь всё по-серьёзному, то соглашусь... — она видит шок и удивление на лице Рюджин. Девушка застыла, не в силах что-то сказать и отвести взгляд от Хван, которая стала краснеть и смущаться сильнее, — Если... Если ты будешь рядом...       — Ты... Думала о том, чтобы создать со мной семью?.. — чуть задыхаясь, произносит Шин. Под стандарты Хван она долго подстраивалась и узнавала их, а Йеджи в это время постоянно думала о том, чтобы исполнить не только свою мечту, но и мечту Шин тоже. А Рюджин не раз говорила о том, как хочет создать семью. Шин не верится, что Хван сама предлагает это. Она даже не готовилась к этому событию, всё происшедшее вчера – спонтанное, но твёрдое решение.       — Да, — увереннее отвечает Йеджи. Ей хотелось показать, что Рюджин не ошиблась с выбором и может ей доверять и всецело полагаться.       Шин переваривает слова, вороша и зачесывая волосы. Прикрывает рот ладонью, о чем-то думая, но её губы почти сразу расплываются в счастливой улыбке. Она вдруг подскакивает и резко обнимает Хван, которая удивляется бурной реакции.       — Люблю тебя, Йеджи, — тихо и уверенно шепчет Рюджин, — Спасибо...       — Рада, что ты счастлива... — Хван притягивает лицо Шин для поцелуя. Она поглаживает Рюджин по голове, словно ребенка. Поцелуй напоминает о вчерашней ночи, и омегу вновь окутывает волна возбуждения. Каждое касание Шин было столь чувствительным, что Хван быстро теряла голову. Девушка углубляет поцелуй, действиями показывая своё резкое желание. Шин ничего не остается, кроме того как ответить взаимностью и безграничной любовью.       Цветок любви Хван по-особенному расцвёл рядом с заботливой Шин. Всю свою жизнь Хван мечтала о комфортных отношениях, о настоящей любви, а не простой влюбленности, об истинной паре, которую совершенно не ожидала однажды встретить в обычном подъезде с букетом сирени. Теперь сирень для неё значила намного большее, чем просто цветок. Это символ их встречи, в этих цветах теперь заключалась их с Рюджин связь. Эти цветы – свидетели начала истории и её конца. И ещё будут сопровождать и доказывать любовь того, кто их подарил.

Всё началось с сирени и закончилось ею.