Как она

Удар. Второй. Третий. Слышится хруст, по лицо обжигают капли чего-то теплого. Еще раз. Ещё. Ноет предплечье. Почему? Нет времени размышлять, сейчас всё об одном — бить. Что-то вцепилось в ногу. Отвали… ОТВАЛИ! Ещё взмах. Перед глазами пробегают оранжево-красный всполохи. Картинка становится четче. Пронзительная тишина. Грудь тяжело вздымается. Перед вернувшимся сознанием простирается неописуемое. По телу, ещё разгоряченному и напряженному, пробежал парализующий холод. Что это? Это… нет, это не могло быть… человеком? В растекающейся луже, из бугра, что было когда-то головой, раздаются всхлипы. В голове носятся мысли о том, что оно не может быть живым, больше точно нет, возможно это остатки воздуха покидают то, что было легкими. Оцепенение спало и оставило место лишь ужасу. Нет, это не я, это не мог быть я, это ошибка! Что-то мешает сделать шаг назад. Опустив глаза он видит то, что осталось целым — чужая рука, держащая его лодыжку. Трупное окоченение мешает освободиться от неё. Проследив дальше он видит, что она практически оторвана от того, что было… нет сомнений, это точно был человек. Как это произошло? Ответом на вопрос был звук глухого удара об пол. Из его ослабевшей кисти выпал деревянный обломок. Кажется, ножка табуретки. Оторвав взгляд от того, что было под ногами, он попытался рассмотреть место, в котором находился. Вокруг была лишь темнота из который смотрели мериады глаз. Они всё видели. Они всё знали. Они шептали. Ему не отмыться… “Помогите! Сделайте что-нибудь! Может он ещё жив…” Глаза даже не моргнули. Они продолжали наблюдать. По их рядам прошел шепот: “Безумный, как она! Смотрите, вот оно его лицо, вот оно!” Они стали приближаться и протягивать свои черные руки, указывая на него кривыми пальцами: “СМОТРИ НА СЕБЯ!” Их слова повторялись, раз за разом становясь всё громче. От гвалта голосов захотелось скрыться, исчезнуть. Ещё немного и их гадкие конечности коснуться его. Пытаясь избежать этого, он попятился назад, но сжатая на ноги рука крепко держала его и, потеряв равновесие, он повалился на пол. Ладони опустились во что-то вязко и ещё теплое. Голова ударилась обо что-то твердое — за спиной была стена. Больше некуда бежать, мертвец крепко держал его окоченелой конечностью. Взгляд невольно упал на останки, оказавшиеся теперь ужасающе близко. Смотреть на них было невозможно. Он попытался отвернуться, но кто-то из толпы схватил его за подбородок и не позволил увести взгляд: “Смотри! Внимательно смотри! Вот кто ты есть!” Глаза забегали в стороны, казалось следы этого был везде, невозможно было найти угол не заполненный красным. Мысли бежали, опережая друг друга: “Как это произошло? Почему? Почему я это сделал? Кто был этот человек? А может… и вовсе ни почему… это просто безумие…” Из омута сознания его вырвал резкий запах табака, ударивший в нос. Из-за спины прошел небольшой сковзняк, чуть отрезвивший разгоряченный разум. Тихий скрип подсказал, что за ним была не стена, а дверь. Она резко открылась и его утянуло в пространство, скрывавшееся за ней. Тело обдало холодом. Рейф проснулся. —--------------------------- Глубоко дыша он не меньше минуты приходил в себя от кошмара. “Этого не было, этого никогда не было и не будет. Не будет?” Когда сердце успокоилось он понял, что в комнате очень холодно. И страшно несет табаком. Оглядевшись, он увидел, что в углу, у окна, стоит пара глаза и внимательно на него смотрит. Секундный испуг, как след воспоминания о сне, и последовавшее за ним облегчение — это Гарри. Укутавшись в одеяло он стоял у окна и курил. Опять. Прижатая к икре ступня выдавала то, что стоять там ему было страшно холодно, однако, он всё равно совершенно не спешил. Фитиль сигареты медленно тлел в его руке, вытянутой за окно, а сам Гарри продолжал рассматривать Рейфа. Ещё один вдох… нет! Это невозможно терпеть! - Сколько раз я просил тебя не курить в спальне?! Ехидно улыбнувшись Гарри кивнул в сторону окна. - Это что вообще значит? – гнев смешался с легким умилением от вида горки одеяла, дымящей у окна. - Так я и не курю в спальне, – улыбнувшись ещё шире он высунул голову из окна, затянулся, и выпустил дым в прохладу улицы, – Видишь? - Ты надо мной издеваешься? - Взявшись за переносицу он раздражительно вздохнул. Спорить сейчас не было никакого желания. От сна остался мерзкий горький осадок, который снова дал о себе знать. Спустив ноги с кровати он ещё больше ощутил холод, гуляющий по комнате. Находясь в западне собственных мыслей, которые как рой множились в голове то там, то тут, он не сразу услышал Гарри, который, видимо, продолжал с ним говорить: - …и я так давно делаю, и ты ни разу не просыпался, – заметив отсутствие ответа он поспешил добавить, – Рейф ну ладно, я понял, это последняя. Ну хочешь кинь в меня что-нибудь. Ты слушаешь? - М? - не отрываясь от мыслей, он неразборчиво кивнул Гарри, - мгм. - Всё нормально? - Да-да… - он спешно отмахнулся от вопроса. Погруженный в себя, Рейф не заметил, как к нему прошаркало одеяло. - Мне кажется тебе это нужно, – Гарри протянул ему догорающую сигарету, от которой осталось чуть меньше половины. Посмотрев на него снизу вверх, омерзительная минуту назад, сейчас она казалась единственным маяком. Поколебавшись, он забрал её и глубоко затянулся. Все тревоги собрались на кончике фитиля и стали тлеть, вместе с табаком. Гарри сел рядом. Пепел уже начал осыпаться и Рейф спросил: - А куда… - Да хоть в кружку, – он указал на прикроватную тумбу. “Отвратительно,” – подумал он, стряхивая пепел. Пребывание Гарри рядом превращало всё в хаос, но почему-то именно его хаос приносил какое-то облегчение. Ломая правила, которые Рейф так старательно выстраивал, Гарри, пусть неосознанно, давал понять, что какие-то из них прижали его к полу, не давая пошевелиться. Вот и сейчас, когда все привычные нормы были нарушены, стало легче. Окурок плавал в кружке, Гарри положил руку на колено Рейфа и медленно поглаживал его. Тепло рук и легкий штиль в сознании толкнули Рейфа спросить: - Ты думаешь я сумасшедший? - В каком смысле? - Ты знаешь в каком. Все знают. Я слышу, что шепчут за спиной, а некоторые боятся со мной работать. Боятся, что я перейду черту, – помолчав он добавил, – Я этого тоже боюсь. - Нет ничего такого в том, чтобы злиться. - Но не так! Мне кажется моя злость застилает мне весь разум. Моя мать была такой. Била стекла и посуду чуть что не так, а потом ревела над этими же осколками. И это далеко не худшее. Чем дальше я иду, тем больше вижу, как похожу на неё. - А я вижу совершенно другое, – Гарри явно намеревался сказать куда больше, но передумал, – если бы было так, как ты говоришь, то меня бы давно вылавливали из ближайшей реки. – Гарри крепче сжал его колено, призывая взглянуть на него. За легкой ухмылкой оставались хоть и нежные, но совершенно серьезные глаза. - Ты будто слепым притворяешься, – усмехнулся Рейф, отводя взгляд в пол. - Пусть так. – он опять не договорил, вместо продолжения оставив теплый поцелуй на виске Рейфа. После этого Гарри притянул его к себе. Всё это окончательно стерло тревоги и страхи. Рейф улыбнулся в теплое плечо, но вслух сказал: - В спальне всё равно курить нельзя. Гарри цокнул и ответил: - Ну, попробовать стоило.