꧁༒• Любовь на грани дозволенного •༒꧂

«Уходи — не приближайся к разбитой мечте, Я больше не слышу, как ты молчишь во тьме. Уходи… Ты свободна — и в сердце моём больше нет Тех песен, что пели нам тысячи лет. Смой слезой сны, что горели огнём, Забери их с собой — пусть уйдут вдвоём. Смой водой следы — где касалась рука, Кто, если не ты… Но пора — навсегда. Уходи. Отпускаю — исчезни, молю, в глаза мне не смотри — я себя сохраню. Позволь мне быть эхом, Позволь мне быть другом пройдя сквозь года, Что в памяти живёт — там, где боль и истина навсегда. Закричу: как же больно любить и терять тебя, Прошу — хоть сейчас промолчи… И уходи. Отпускаю. Исчезни. В последний раз… Уходи… Уходи… Уходи…»

=₪۩۞۩₪=-

Мир Аркон

Лиам Эмерин Ратборн

      Мы стремимся не к благочестию, а к безмятежному счастью. К месту, где можно быть собой и не бояться осуждения — ни от ангелов, ни от демонов, а просто как грешный, но довольный собой человек. Ленивый, распущенный, погружённый в свои мысли, но всегда желанный. Нас тянет туда, откуда не хочется уходить. К такому же беззаботно счастливому человеку. Это откровение, но такое скоротечное. Высшее счастье жизни — это уверенность в том, что вас любят; любят ради вас самих, вернее сказать, любят вопреки... Мой друг видя что творится со мной уговаривал меня. Как сейчас помню его слова:       -Лиам, если в отношениях с девушкой происходит что-то из перечисленного, лучше сразу уйти. Не стоит мучить ни себя, ни её. Если она вызывает в тебе желание ударить её, уходи. Если она постоянно пытается обесценить и оскорбить тебя, уходи. Не стоит доверять женщине, которая постоянно тебя обманывает. В конфликтах она не пытается их разрешить, а только раскачивает лодку. Если в отношениях отсутствует интимная близость, это тоже повод задуматься. Ведь, возможно, она не столько хочет секса, сколько тебя. В таких случаях лучше уйти. Я вздыхал и не верил, что она могла так поступить со мной, но время вскрыло вены и нарывы. Такое игнорировать больше было нельзя. Я давно не пишу тебе, Лера, и ты не отвечаешь. Каждое утро я с болью сжимаю кулаки, представляя, как возьму телефон и напишу тебе: «Привет». Многоточие между нами... Хочется поставить его в этом сообщении и отправить. А потом ждать ответа... Но всё напрасно. Время не лечит, невозможно забыть того, кого любил. Мы не играли в чувства, не мучились подозрениями. Без лишнего пафоса, одним резким движением она убила веру, надежду, мою любовь — и всё то светлое, что когда‑то связывало нас. Я догадываюсь: она была лишь слегка влюблена. Та, которой я доверился, кому открыл душу без остатка, кому верил безоглядно.       Этот день стал для меня источником важного жизненного урока — жестокого, но, видимо, необходимого. Интуиция давно шептала едва слышно: ничего хорошего не ждёт. Макс, верный друг, утащил меня развеяться — и неизвестно каким ветром нас занесло в этот тускло освещённый бар с его гулом чужих разговоров и запахом крепкого алкоголя. Уйти оттуда я не смог — будто что‑то держало меня здесь, на этом стуле, лицом к лицу с реальностью. Друг молча сидел рядом, сжимал кулаки и понимал: мне это необходимо. Необходимо захмелеть, чтобы остудить голову, заглушить ту боль, что рвалась наружу.       Наш разрыв с Лерой не стал для меня сюрпризом. Я не застал её с другим — нет. Она просто сообщила всё буднично, почти равнодушно, будто речь шла о погоде:       - «Всё кончено. Мои родители подписали документы о договорном браке. Ты мне не нужен такой. А всё остальное — лишь приложение к ссоре». Глупые претензии, привычные упрёки и, как всегда, это унизительное ощущение, будто я — всего лишь помеха в её планах.       Чувство, охватившее меня тогда, было слишком ярким. Вязким, почти осязаемым — оно обволакивало, давило на грудь, мешало дышать.       И вот мы с Максом сидим у барной стойки, перед нами — два стакана с янтарной жидкостью, и мы банально пьянствуем. Повод есть — предательство и унижение оказались невыносимыми в этот час уходящего дня. В какой‑то момент я трусливо захотел уйти, раствориться в вечерних улицах, спрятаться от всего мира. Но в последний миг передумал. Сегодня я увидел то, о чём так громко кричала моя интуиция. Лера смотрит на своего жениха с нежностью — так, как когда‑то смотрела на меня. Я не ошибаюсь: несколько недель назад я смотрел на неё точно так же — искренне, страстно, с бешено колотящимся сердцем. Видел в ней весь мир. Раньше… Но не сейчас. Теперь же между нами — прозрачная, но непробиваемая стена. Сегодня я видел то, о чём так громко кричала моя интуиция. Не пара мы с ней. И внутри все переворачивалось. Хотелось забыть, то что видел. Еще возможно внутри бился комок нервов и желание вернуть ее.       «Бр-р-р-р!» — меня передернуло всем телом от этой мысли и, к своему превеликому сожалению, скрыть эту реакцию я не смог. - «Я уже любил, мне хватит. Не хочу больше страдать. Одному не так плохо. Я наконец начал спать по ночам. Перестал искать любовь. Трачу время на себя. Надо просто подождать, и любовь сама меня найдет». - Усмехнулся собственным мыслям и допил второй бокал крепкого бренди. Я застыл, не слыша ни слова из речи друга. Взгляд прикован к танцполу. Моя бывшая нежно проводит пальцем по ухоженной руке Самира. Сейчас боль не пронзает меня так, как тогда, при первой встрече. Тогда я был охвачен обидой, ревностью и непониманием. Острые лезвия эмоций безжалостно разрывали мое сердце и наивную душу. Музыка гремит, звучит и вторит моим мыслям, моим эмоциям и я отпускаю все, что наболело, все что не срослось. Её слова, как яд, разрушали меня, втаптывали любовь в грязь и убивали… В тот вечер не думал, не гадал, что вновь тебя я встречу. Один случайный взгляд ты, как всегда, красива. Мне до тебя лишь шаг, но ты проходишь мимо С надрывом звучит мелодия под которую ты танцуешь с ним. Не со мной...Моё сердце, которое ещё недавно трепетало от любви, теперь переполнено горечью и холодным презрением. Боль больше не причиняет мне страданий. Я сросся с ней, она стала частью меня. Невозможно причинить дополнительную боль тому, кто уже пропитан этим ядом. Мои чувства всё ещё живы, они продолжают кровоточить в осколках моего разрушенного сердца. Однако уже сейчас моя безумная любовь трансформируется в лютую ненависть и презрение. Я для неё ничего не значу... Бывшие, с тобой теперь мы бывшие. Два пламени остывшие. Не будем трогать прошлое. Бывшие, оставим фразы лишние. Нет повода для ревности. Любовь от нас ушла! Пропала где-то без вести. Поиграла и бросила. Да, я испытываю к ней презрение и не понимаю, почему продолжаю наблюдать за ними. Мазохизм — вот точное определение моего душевного состояния. Стремлюсь окончательно разрушить себя. Я знаю, что в каждых отношениях есть взлеты и падения, есть хорошие периоды, есть плохие, всё гладко и просто никогда не бывает. Но настоящая любовь никогда не угасает, так как пока мы любим друг друга, значит, хотим быть вместе, значит, мы будем бороться за свои отношения, за свою любовь до конца. И такие чувства могут преодолеть все испытания.       Но наша ситуация пришла к знаменателю. Земля уходит из-под ног, обиды, горечь, предательство вот то, что сейчас между нами. Она не пыталась сохранить наши отношения, а наоборот, делала всё, чтобы их разрушить. Каждый раз, слыша её голос, который кажется до боли знакомым, я теряюсь, не понимая, что со мной происходит. Это всего лишь мимолетное забвение, самообман. Стоит мне взглянуть на них, как мой мир переворачивается с ног на голову, превращаясь в адский хаос из тьмы. Я не испытываю положительных эмоций, наблюдая за их взаимодействиями: прикосновениями, улыбками, взглядами. Даже не подозревал, что она способна быть настолько… влюблённой, нежной, заботливой. С ним она ведёт себя так, а со мной — иначе. Мне больше не больно… Не больно! Отвали, я сказал!! Прочь из моего сердца и мыслей! Мне невыносимо слушать твой голос, видеть твою улыбку и вспоминать всё, что было между нами. Уходи из моей жизни и оставь её навсегда, закрыв за собой дверь.       Отворачиваюсь и смотрю на свой бокал, наполненный алкоголем. Мне суждено испытать двойное предательство в полной мере. Мой двоюродный брат и моя бывшая девушка теперь вместе.        «Что же ты сотворила с нами, о великая и мудрейшая владычица судеб?», — мысленно вопрошаю я богиню и усмехаюсь. — «Где же твоя мудрость?» Почему я смотрю на это? Как же нелепо я сейчас выгляжу в этом зале! Словно бедный родственник, пришедший за милостыней. Разве я виноват в этом? Лицо человека — это дар природы, который нельзя выбрать при рождении. Меня это очень раздражает и мешает нормальной жизни. В ресторанах официанты смотрят на меня, как мухи на мед. В барах случайные прохожие замирают, как оленята перед фарами, очарованные моей аурой. Даже ее подруги, обычно щедрые на комплименты, забывают о приличиях, стоит мне появиться рядом.        «Он как магнит», – однажды прошептала ей в ухо её лучшая подруга Дана, и эти слова прозвучали как приговор для меня. Похоже в голове Леры тогда поселилось змеиное сомнение, обвивающее сердце ледяными кольцами.       «Что во мне не так?» – шептала она ночами, вглядываясь в потолок, когда думала, что я не услышу ее. - «Может, мне не хватает той искры, того огня, что так привлекает внимание? Или, может, я просто тень на фоне его ослепительного солнца?» Она хотела блистать на фоне своего парня, а получалось все наоборот. Ее это бесило. Внутренний эгоизм Леры не давал ей спокойно жить. Ее любовь превратилась в горький нектар, приправленный ядом зависти. Она понимала, что это неправильно, что ревность – это деструктивное чувство, но не могла себя остановить. Как сказал один великий писатель: «Ревность — это чудовище с зелеными глазами», и это чудовище поселилось в ее душе, пожирая ее изнутри. Она стояла перед выбором: либо принять этот факт и научиться жить с этим, либо разорвать нашу связь, пока зависть не уничтожила нас двоих. Она знала, что должна бороться. Не со мной, не с этими похотливыми взглядами, а с собой. Своей неуверенностью, своей завистью, своим страхом. Ведь настоящая любовь — это не война за обладание, а танец двух душ, где каждый принимает другого таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Увы, проиграли мы оба. Она утонула в ревности, зависти и алчности. В результате до сих пор звучат ее слова, как крик ее души:       - «Лиам, нам надо расстаться. Я больше не могу так жить. Потому что рядом с тобой я кажусь себе страшненькой и некрасивой. Меня бесит, что мужики на тебя пялятся больше, чем на меня. Девчонки уже облизываются и мечтают с тобой замутить. А еще самое важное, твой кузен — будущий наследник корпорации «Эдельвейс». А ты... ублюдок... бастард и за твоей душой нет ничего кроме фамилии рода их предков. Мои же родители не примут такой мезальянс, а еще они уже договорились с твоим дядей о нашем браке. Я стану женой Самира Самархан и богатой леди высшего общества, а ты... Так и останешься прикормышем. С твоей внешностью только на панель ходить». Так оскорбить уметь надо. Как и преподнести информацию о сговорённом браке. Она показала мне кольцо на своем пальце с большим бриллиантом. Мол ты мне такого никогда не купишь. Мерзавка!!! Она смеялась зло мне в лицо, и этот смех резал мою душу, словно ржавый нож по шелку. Каждый звук – осколок стекла, вонзающийся в самое сердце. В этих хриплых нотах слышалось торжество тьмы, победа над последними остатками моей надежды. Глаза ее, обычно теплые, сейчас горели холодным, нечеловеческим огнем, как угли в преисподней. Ее слова, будто змеи, выползали из приоткрытых губ, шипя ядом и презрением. Голос звучал фальшиво, как разбитая скрипка, и от этой фальши мне становилось физически больно. Каждое слово казалось безжалостным ударом, оставляющим на коже кровавые следы. Я был ошеломлен и не мог произнести ни звука. Слова, застрявшие в горле, вызывали отвращение и горечь.       В голове пульсировала лишь одна мысль: «Как я мог так ошибиться?» Она, которая казалась воплощением ангела, на деле оказалась воплощением демона, закутанного в паутину лжи и притворства. Воспоминания о прошлом, когда-то светлые и чистые, теперь выглядели как грязные подделки, искусно созданные, чтобы заманить меня в эту ловушку отчаяния. Всё, что я любил и ценил, обратилось в пепел, разнесённый по ветру её злорадным смехом. Именно тогда я осознал, что потерял не только её, но и самого себя. Разве я виноват, что уродился таким? Нет. Разве меня спросил отец, когда гулял от своей жены? Нет. Я просил меня зачать? Нет... Не я принимал решение родиться и родиться именно таким...       Двадцать осеней назад меня, новорожденного, оставили у порога дома Ратборн, завернутого в пеленки и отчаянно орущего от голода. К свертку с младенцем был приложен обрывок дешевой бумаги с иероглифами моего имени: Ямато Имран Самархан. Почему не к порогу моего дяди? Об этом история умалчивает. Возможно моя мама знала, что мой отец из семьи Самархан и знала его имя. Однако как только жена моего отца об этом узнала, то отцу устроила скандал. Куда было деваться отцу с младенцем? Он зависим от своей супруги. Что было... Была семейная драма. Было разбирательство, поиск доказательств родства, где именно я родился и кто моя мать...Отец признался в измене, к тому же моей матери не стало — она умерла при родах. Никто не знал, кто оставил меня на пороге, а журналисты обожают такие истории. Поэтому они решили уладить всё внутри семьи. Меня не отправили в приют отказников при живом отце. Виллем Ратборн, взяв фамилию своей супруги, официально признал меня своим сыном, что было подтверждено документально. У моего биологического отца уже было трое детей — два сына и дочь. Я стал четвертым нелюбимым сыном. Розанна Ратборн усыновила меня и записала в официальных документах под другим именем. Так я стал Лиамом — имя, которое мне дала приемная мать. Отец не спорил, склонив голову принял без спора. О своей родной маме я ничего не знал, как и о родственниках с ее стороны. Эта тема в доме Ратборн под запретом. Любви, нежности и ласки я не видел ни от приемной матери, ни от сводных братьев и сестры. В детстве я не понимал, почему мама всегда держится холодно и отстраненно со мной, а прислуга в доме — сдержанно и учтиво. Только отец проявлял ко мне любовь, но не при жене и старших детях. Меня не гнобили, не унижали, но лишили полноценного детства. Три няни-иностранки, с которыми по контракту я разговаривал только на их родном языке, научили меня писать, читать и говорить на четырех языках. Меня обучали всему и сразу, не позволяли в дом приводить друзей, да и друзьями их назвать сложно, так как мой день был расписан по минутам и всегда под охраной и присмотром учителей. Подарки на праздники и рождения я не ждал, их не было. Зато у меня была своя большая комната, где было все необходимое для учебы. Я не носил обноски, имел право на карманные деньги, выбор, где именно учиться и чем заниматься в свободное от учебы время. После окончания школы поступил в престижный университет.       В настоящее время мне двадцать лет, и я учусь на третьем курсе факультета экономики и аналитики. И в течении этих двух лет проживаю в небольшой, но уютной квартире, что снимают для меня родители. Я под надзором, но не таким бдительным, как старшие дети. До полного совершеннолетия в нашей стране мне остается еще год. На первом курсе я встретил Леру и Макса, и это стало для меня первым настоящим опытом дружбы. На третьем курсе у меня произошёл разрыв с ней отношений. Осознаю, что выбор был очевиден, и я потерпел поражение по многим причинам. Байстрюк семьи Самархан и Ратборн, не имеющий за душой ни гроша. Я не наследник корпораций и денежных капиталов. Позор семьи и спасибо, что дали кров над головой и выучиться у высококвалифицированных педагогов, получить не просто образование, а великолепное образование, дающее дорогу в будущее.       Мой кузен Самир — классический мачо. Высокий, с голубыми глазами и тёмными волосами, он отличается впечатляющей физической формой. Наследник корпорации и денежных капиталов. Самир завидный жених и баловень судьбы. Ему не нужно прикладывать особых усилий, чтобы порадовать свою девушку. Он может позволить себе подарить ей автомобиль последней модели, не напрягая мозг. И это не скажется на семейном бюджете.       Я же...не только выгляжу более утончённо и нежно: у меня светлая кожа, платиновые волосы, подстриженные до плеч, длинные ресницы и глаза разного цвета — один голубой, другой янтарный. Мои пальцы созданы для музыки, и я люблю носить серёжку в одном ухе. Я нищеброд, у которого на счету студенческая стипендия, и опять же сумма на мелкие расходы. Я не могу позволить себе дорогие развлечения, такие как прогулки на яхте или поездки за границу.       Лера Бьёрн... Вероятно, она бы всё равно высказала мне претензии. Она, представительница состоятельной семьи с внушительным состоянием и партнёр корпорации «Эдельвейс», очевидно, не видела во мне подходящего человека для своих родных. Её внешность также выделялась. Даже мой приятель Макс Волхард кажется более суровым. Мой друг — блондин с короткими волосами, его тело покрыто татуировками, и он мастер спорта по борьбе. У него подбородок с ямочкой, похожей на небольшой шрам, и взгляд синих глаз, который пронзает насквозь. Нас связывает крепкая дружба, взаимная поддержка и общие интересы в различных аспектах жизни. Макс, глядя на эту пару, негодовал и волновался за меня, видя, как я мучаюсь из-за разрыва и предательства этой бесцеремонной девицы.       - Вот скажи, чего ей не хватало? — мой друг недоумевал, поглядывая на парочку, которая вышла на танцпол и кружилась в вихре музыки и танца. Я бросил на них взгляд, полный гнева. Она пришла сюда с ним нарочно, чтобы ранить меня. Это было очевидно: слишком уж демонстративно она прижималась к нему, слишком громко смеялась над его шутками. Но почему же она решила добить меня? Не знаю. Возможно, ей нравилось ощущать власть — видеть, как я сжимаю зубы, стараясь не выдать, насколько это задевает. К сожалению, этого ей показалось мало. Она не собирается останавливаться. Лера нарочито повернулась в мою сторону, что‑то шепнула своему спутнику — и они оба рассмеялись.       Я отвернулся, чувствуя, как гнев постепенно сменяется холодным презрением. Пусть. Пусть наслаждается своей маленькой победой. Рано или поздно она поймёт, что унижение другого — это не триумф, а лишь признак собственной слабости.       - Всё просто, — прошипел я, перебивая звуки музыки. — Ревность закипала в ней медленным ядом, разъедая изнутри. Каждый похотливый взгляд, брошенный на меня, на мою уверенную походку, становился новой занозой ей под кожу. Лера чувствовала себя невидимкой, тенью, скользящей рядом со мной. Ведь она-то рядом, она — та, кто знает все мои тайны, она — та, с кем я делил рассветы и закаты. И внимание не только девушек-завистниц, но и, увы, мужиков, как это ни странно звучит, достается мне, словно я — золотой телец, вокруг которого водят хороводы алчные взгляды. Мой друг сделал глоток алкоголя, забросил маленькую тарталетку пока слушал мою речь, а потом громко расхохотался.       - Знаешь, что ее бесило? - продолжал я веселить друга, хотя на душе было паршиво.       - Нет. Но похоже начинаю догадываться, - сидит лыбится.       - Однажды во время очередной ссоры я не воспринял это всерьез, а она тогда кричала мне в лицо: «Мое собственное отражение в зеркале кажется блеклым эхом на фоне того сияния, которым одаривают тебя». Будто я – редкий бриллиант, сверкающий в тусклом свете лавки старьевщика, а она – невзрачная оправа, призванная лишь подчеркнуть мой блеск, но не имеющая ценности сама по себе. - Макс хохотал вытирая выступившую слезу из глаз и держался рукой за живот. - Так вот, она кричала мне три недели тому назад: - «Я больше не могу. Устала от постоянных ссор и мыслей, что все вокруг — и девушки, и мужчины — интересуются моим парнем. Это невыносимо. Знаешь, почему я выбрала Самира Самархана? Потому что он высокий, и я могу носить каблуки. А с тобой всегда что-то не так. То туфли не те, то макияж, то денег нет на подарок. У тебя нет ничего, кроме смазливого лица. Да и семьи Ратборн ты не достоин. Байстрюк, подкидыш, позор их семьи и семьи Самархан».       - Су-уу..чка, крашенная! - смачно выругался мой друг. - За такие слова если бы была не бабой врезал бы.       - Как же это всё нелепо… Ещё недавно я считал себя единственным и любимым, а оказалось, что я просто нелепая случайность… Ублюдок. Мой взгляд останавливается на её фигуре. Она по-прежнему безумно красива и… всё ещё остаётся для меня любимой… любимой предательницей. Где-то глубоко внутри меня возникает щемящая боль. Оказывается, я всё ещё способен испытывать чувства к ней… Она всё так же близка мне, несмотря на все мои попытки убедить себя в обратном. В чёрном коротком платье и на высоких каблуках она выглядит невероятно привлекательно. Я смотрю на её плечи, которые когда-то так любил обнимать. На её нежные руки, которые всегда крепко держали меня. Эти два года были самыми счастливыми в моей жизни. Её волосы цвета воронова крыла, уложенные на левую сторону, мягко спадают на спину, обрамляя её лицо. Подбородок у неё упрямый, губы полные и чувственные, а глаза — чёрные, как бездонные омуты. Однажды я заглянул в эти глаза и пропал… Мой взгляд мечется по её лицу, красивой фигуре и внезапно задерживаю взгляд на их переплетённых пальцах, а затем медленно и несмело поднимаю к её сияющей улыбке. Она счастлива. А я?       Внутри меня ледяная пустота, словно мороз пробрался в самую душу. Застываю от холода. Уйди же, прошу! Исчезни, растворись обида. Она разрывает изнутри меня, и хочется кричать от отчаяния. Я тяжело вздыхаю, рассматривая свои руки. Сжимаю кулаки, и снова мой взгляд устремляется к ней.       Лера пристально смотрит в мою сторону, и я ощущаю беспокойство. Её взгляд проникает глубоко, вызывая чувство собственной ничтожности. Она смотрит на меня с презрением, как на что-то, что без колебаний исключила бы из своей жизни. Как будто хочет вырвать это с корнем и кровью. Именно так говорят её глаза. Она сожалеет. Сожалеет, что однажды пересеклась со мной. Да, теперь я знаю — меня не было в её планах на жизнь, там давно всё было связано с богатым, брутальным мачо. Она обозвала меня ублюдком. Я ей был нужен только ради того, чтобы наладить отношения с моей роднёй. Верил ей и, как дурак, сам познакомил ее с Самиром. Спасибо, Лера, за урок.       Сижу, размышляя: была ли это любовь или просто игра? Двери захлопнулись, нити порвались. Уходи навсегда, уходящий. Наскучило дышать, смотреть — отвернись. Пока я пытаюсь собрать мысли в кучу и осмыслить произошедшее, у Макса звонит телефон. Я вздрагиваю и реагирую на него. Резкая мелодия вырывает его из раздумий, он опускает взгляд и морщится. Еще одна проблема. Она у нас одинаковая. Мы оба знаем, что в наших семьях могут плохо относиться к детям. Родственные связи не всегда объединяют, часто они лишь накладывают определенные обязательства и требуют подчинения. Семья может смотреть на нас, но не видеть по-настоящему, и не слышать, и не желать знать, что у нас на душе. Похоже, отцу Макса приспичило увидеть его, а он вынужден подчиниться. Я протягиваю руку другу, и в его взгляде читаю признательность за помощь в этот сложный момент.       - Мля...!!! — Макс смотрит на экран телефона с неприязнью, будто перед ним ядовитая змея. Его отец не пойдёт на компромисс, и если он промолчит, последствия будут тяжёлыми. Макс тяжело вздыхает и, нажав на кнопку приёма звонка, переводит телефон на громкую связь в надежде предотвратить конфликт.       - Лучше возьми. Иначе огребешь еще больше, произношу я глядя на Макса. Он соглашается в ответ.        — Слушаю, — его голос должен быть максимально нейтральным, чтобы не спровоцировать отца на скандал. Его отношения с отцом очень непростые. Родители развелись, и мать уехала за границу со своим новым спутником жизни, оставив сына с отцом. Общение с матерью прекратилось, и на это есть веские причины. Отец не простил ей измену и вымещает свою злость на сыне, будто тот виноват во всём. Со временем его отец женился во второй раз. С мачехой у Макса не сложились отношения из-за того, что он является наследником отцовского состояния, а её сын — нет. Это событие оказало сильное влияние на его внутренний мир, и с тех пор их общение стало редким. Мачеха сильно влияет на отца, и он иногда закрывает глаза на её поступки.       - Макс, почему ты не отвечаешь? Я уже неоднократно пытался с тобой связаться! – голос его отца, напоминающий скрежет металла по стеклу, неприятно ударил по слуху. Внутри у Макса всё сжалось в тугой узел, и это заметно по его мимике лица. Ему хотелось просто бросить трубку и убежать на край света, лишь бы не слышать этот назидательный тон, от которого веяло холодом отчуждения.       - Я был занят, пап, – пробормотал он, стараясь скрыть раздражение. Каждое слово его отца отдавалось эхом в душе друга, напоминая о старых обидах и недосказанностях. Развод родителей стал для него кровоточащей раной, которая, казалось, никогда не заживет. Новая жена отца была для него словно заноза в сердце, вечным напоминанием о разрушенной семье. Он до сих пор считает, что виноваты оба родителя. Хотя там было что-то о чем не говорят вслух. Северные и Западные земли не доступны для нас. И где-то там теперь живет его мать.       - Ты занят? Как ты можешь быть занят, когда звонит твой отец? - В его голосе звучали стальные нотки. Макс ощущал, как внутри него нарастает раздражение. Его рука невольно сжалась в кулак, а на лице не было привычной маски безразличия. Удивительно, но это факт. Я остро чувствую его эмоции, и он тоже прекрасно улавливает мои. Он осознавал, что сейчас лучше сдержаться, иначе разразится скандал.       — Пап, неважно, — выдавил он, стараясь говорить спокойно. Он и сам понимал, что отец ждет от него послушания и уважения, но каждый раз это было для него невыносимо. Их отношения напоминали минное поле, где любая ошибка могла привести к катастрофе. - Что ты хочешь?       - Приезжай на ужин сейчас, — это звучит как завуалированный приказ. - Твоя мачеха испекла твой любимый пирог, к нам придут гости, и ты должен быть дома немедленно. У тебя есть сорок минут, чтобы не только вернуться домой, но и привести себя в порядок, - сказал его отец с едва заметной ноткой примирения в голосе. - Попробуй ослушаться, наказание тогда не избежать. Макс нарочно поставил громкость на максимум, чтобы я мог расслышать их разговор. Музыка в баре тоже не оставляла другого способа услышать его. Друг на мгновение задумался смотря на меня и переживая.       - Езжай, - одними губами произнес я. - Справлюсь. Доберусь домой. Ему было неприятно видеть ни отца, ни мачеху, но он понимал, что отказ только усугубит конфликт.       - Отец, я буду, – сказал он, закрывая глаза и выпуская наружу накопившуюся злость. Он отключил входящий звонок и посмотрел на меня. Досада отразилась на его лице. Оба тяжело вздохнули и взглянули на телефон, словно на ядовитую змею. Какая же гадость! Мачеха снова взялась за старое. Я заметил, как его состояние ухудшается. Предстоящий ужин представлялся ему невыносимым испытанием, избежать которого не представлялось возможным.       - Я справлюсь. Иди. И держи там оборону. Мы с ним как два отражения в зеркалах. Видим друг друга насквозь. Оба не нужны родителям, но нас продолжают воспитывать, унижать, требовать. Любви нет. И тогда застываешь в одной точке. Внешне выглядишь сильным, а внутри — пустота. Хочется покоя, но приходится улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Это бесит и противно.       - Похоже, она всерьёз решила подыскать мне невесту и устроить мою личную жизнь в другой семье.       - Смотрины — это еще не окончательное решение. Можно отказаться от брака, если что-то пойдет не так. Например, если невеста не одобрит жениха или он проявит себя с худшей стороны. Превратиться в её самый страшный кошмар. Макс рассмеялся и дружески похлопал меня по плечу. Мы обменялись прощальными тостами, чтобы примириться с жизненными обстоятельствами. Он расплатился, взял ветровку и ушел в ночь. Но я в любом случае проиграл.       «Ненавижу», — вновь мысленно повторил я. Это слово стало моим лозунгом. Злость сжигала жалость к себе. А сердце молотилось как бешеное. Что я видел в этой жизни хорошего? Приёмную мать, её детей, отца, который боится слова поперёк сказать. Материнскую отстраненность и нетерпеливое желание поскорее избавиться от меня. Поэтому мне сняли квартиру подальше от нее. Чтобы меньше встречать пасынка. Хотел бы скинуть все эти мысли из головы, но они сами лезут в ненужный момент.       Впрочем, мое «гордое одиночество» вскоре оказалось не таким уж долгим после ухода Макса. Я не обращал внимания ни на Леру, ни на моего кузена Самира. Мои мысли были полностью поглощены размышлениями о будущем, в котором, как я чувствовал, нет места любви. О несправедливости, с которой отец обошёлся с Максом. О моей собственной семье, о её призрачном существовании. Одиночество окружает меня во всём, и не только меня, но и моего друга. Эти чувства, словно ядовитый плющ, обвивали душу, лишая ее света и тепла. Каждый удар сердца был отголоском боли, заглушая любые ростки надежды. Мир, казалось, сузился до размера собственной клетки, выстроенной из обид и разочарований. Даже маленькая съемная квартира, полученная взамен утраченной семьи, стала постоянным напоминанием о моей ненужности. Я чувствовал себя обузой, от которой всеми силами пытались избавиться. Я искал утешения в мыслях о прошлом, но и там находил лишь страдания. И это «гордое одиночество», которое казалось мне когда-то щитом, стало моей тюрьмой. В этом будущем, куда я так отчаянно стремился, не было места для любви, для нежности, для той самой близости, которая бы согрела мою ледяную душу. Была лишь чернота, окутывающая все мои помыслы. Каждая ночь приносила новые муки, новые картины прошлого, терзающие и без того израненную душу. Я мечтал о покое, о тишине, но даже во сне меня преследовали призраки прошлого. Моё сердце, словно загнанный зверь, билось в предчувствии неизбежного, не находя утешения ни в настоящем, ни в будущем.       Лера проявила бесцеремонность и решила окончательно расправиться с тем, кто был не в силах сопротивляться. Она походкой от бедра направилась ко мне и уселась на место, где недавно сидел Макс. Я пристально посмотрел на неё, чувствуя, как воздух наполняется напряжением. Куда подевался твой жених? В туалете его потеряла что ли? Решила использовать это время как предлог для разговора со мной. Но мне это не нужно. Я не собираюсь общаться с невоспитанной особой.       - Чего тебе надо? - зло прорычал я. Смотрел в ее наглые глаза. Ее присутствие было ощутимым, как тяжелый, удушливый запах, заполняющий зал. Я чувствовал, как мои плечи каменеют, как напрягается каждый мускул под кожей. Казалось, сам воздух вокруг нее стал плотнее, пропитанный чем-то ядовитым – презрением, жалостью, не имеющей ничего общего с состраданием. Почему именно она? Почему та, чье появление всегда словно падающий нож, оказалась здесь, в моем личном аду? Не понимаю, почему мне так не везёт. Мужчины ведут себя как павлины, постоянно крутятся вокруг меня, словно я для них сладкий приз. Ловлю парочку взглядов девиц, но я не в том настроении, чтобы начать мстить Лере. Не та натура. Все на перекосяк. Поднимаю бокал с алкоголем и делаю несколько глотков. Она хмыкает и выдает вердикт:       - Что? Напиваешься?       - Тебе какое дело до меня? - Мой голос прозвучал хрипло, как будто я проглотил наждачную бумагу. Попытался отвернуться, чтобы спрятаться от ее взгляда, но это не помогло. Она была прямо передо мной, ее дыхание касалось моей шеи, а тихий смешок напоминал шелест сухих листьев, который предвещает беду. Внутри меня росла пустота, черная дыра, готовая поглотить все мои чувства. Я хотел наорать на нее, вырваться, но только сильнее стиснул зубы и почувствовал вкус крови на языке. Лера сидела рядом, как воплощение моих неудач, насмешливый призрак прошлого, который пришел, чтобы добить меня окончательно. Ее взгляд был холодным и пронзительным, как осколок льда.       - Просто интересуюсь, до какой степени ты собираешься себя уничтожить, - процедила она, словно выплевывала яд. – Решил превратиться в тень самого себя?       «А ты не смотри», — мысленно отвечаю ей. - «Это моя жизнь. Что я делаю, с кем общаюсь и где и как гуляю не твоего ума дело. Думаю однажды и на моей улице перевернется грузовик счастья и любви и там не будет тебя». Кажется, надо заканчивать пить и пора уходить. Добром это не закончится. Каждое ее слово разило, словно кнут, оставляя на душе кровоточащие рубцы. Она знала, куда бить, она всегда знала. Лера была моим личным палачом, хладнокровным и безжалостным. Я молчал, отвернувшись к бармену, пытаясь скрыть боль, пожирающую меня изнутри.       - Оставь меня, - потребовал я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Просто уходи.       - Не дождешься, — усмехнулась она. – Я буду наблюдать за твоим падением. Мне интересно, как низко ты сможешь упасть. Ад пуст, все черти здесь, - она рассмеялась и ее веселило сказанное. - И, знаешь, ты идеально вписываешься в эту картину. Каждое слово звучало как безжалостный приговор, который я давно вынес себе сам, но теперь оно прозвучало из ее уст с такой жестокой точностью, что я ощутил, как остатки моей души буквально раскалываются на части. Ее слова были полны неудержимой ярости, словно в старом, давно забытом колодце.       «Наблюдать за падением» — да, это в ее стиле. Она всегда любила спектакли, особенно те, где я играл роль главного неудачника. Ирония судьбы: когда-то она клялась любить меня до гроба, а теперь наслаждается моим предсмертным хрипом.       «Ад пуст, все черти здесь». - Мой собственный ад – это она, Лера, сидящая рядом, источающая презрение. Она – мой личный демон, искусно притворяющийся ангелом. И я, как глупец, когда-то поверил в ее крылья. Я чувствовал, как боль расползается по венам, словно яд. Каждое воспоминание о ней – отравленный кинжал, вонзающийся в самое сердце.       «Зачем она здесь? Чтобы доказать, что я пал так низко? Чтобы измываться надо мной, как обезумевшая?» Лера поставила передо мной очередной бокал алкоголя. Заботливая какая.       - Не смотри на меня так. У тебя вечно нет денег, — смеется, издеваясь. - Что приемыш, не дают денег, чтобы погулять и уж тем более сделать подарки девушке. А вот мой жених может. Грохочет в баре музыка, но она не мешает ей опускать меня ниже плинтуса. Показывает на своей руке кольцо с бриллиантом. Неужели в этом и заключается счастье, наивное существо? Нет, не в этом. Похоже, для тебя счастье измеряется только толщиной кошелька. Как же мелочна твоя душа. Не замечал этого. Как же я ошибся и был слеп.       Собрав последние крохи мужества, я повернулся к ней. В глазах, вопреки ожиданиям, плескалась не только злоба, но и… что-то еще. Может быть, жалость? Или просто тень былой любви, промелькнувшая сквозь пелену ненависти?       - Зачем ты здесь, Лера? – спросил я, и мой голос, несмотря на все усилия, все равно дрогнул. – Зачем тебе все это? Разве недостаточно того, что ты уже сделала? Воспоминания нахлынули, как волна, и я погрузился в прошлое, где был другим – сильным, не сломленным. Но сейчас это напоминало мне о том, что уже не вернуть. Я видел её глаза, полные радости, и в этой радости – не только её победу, но и своё поражение. На танцполе звучит медленная музыка. Танцующие пары двигаются в такт мелодии. Уходи. Тебя не надо ближе. Я больше не услышу Как ты сидишь, молчишь Уходи Ты теперь свободен и нет твоих мелодий внутри моей души. Смой слезой уже не с тобой мои странные сны. Свои забери с собой... Смой водой нежной руки следы Ну кто если не ты даст мне остаться живой Уходи Тебя я отпускаю. Исчезни умоляю и больше не смотри… Мне в глаза Позволь остаться звуком Неравнодушным другом Останусь я внутри...       Лера сидела молча, как сфинкс, скрывающий все тайны. Её взгляд был холодным, как лёд, который пробирает до костей. Что для неё значило моё поражение? Радость? Или что-то сложнее, спрятанное за её цинизмом?       «Слова — лишь звук пустой». Но я жаждал этих пустых звуков, как путник, умирающий от жажды в пустыне. Хотел услышать хоть что-то, кроме злорадного молчания, давящего, словно надгробная плита. Вдруг, словно разрывая тишину громом, она произнесла:       – Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие? Ты думаешь, я пришла сюда танцевать на твоих костях? Ты всегда был эгоистом, думающим только о себе!       - «Серьезно? Ты так думаешь? Или ты ищешь оправдание своим поступкам, сваливая с больной головы на мою сейчас пьяную тушку?» - мысленно вел с ней диалог отвечая. Её слова – не кинжалы, а раскаленные угли, брошенные в моё израненное сердце. Как она могла, так меня растоптать? Как могла так меня унизить? Даже если моя любовь тебе поперёк горла, разве это повод так поступать? Нет. Эгоистичная мерзавка.       «Оставь надежду всяк сюда входящий» – вот что я должен был прочесть на её лице. Ну это пиздец, господа! Вот это мы приплыли…       Этот день навсегда оставит отпечаток в моей памяти, как яркая, запоминающаяся картина. Это начало приключений пьяного Лиама. Кажется это не всё на сегодня. Не так ли Самир? К нам приближался еще один персонаж злобной сказки. Гоблины его подери. Он в предвкушении расправы. Его видеть вовсе не желал. Меня охватило острое желание всё стереть. Невидимым ластиком. Убрать лица этих двоих и своей приемной семьи, семьи Макса. Чтобы разом стало легче дышать. Перестать со всеми общаться, забыть о соцсетях и уехать куда-нибудь подальше. Как же всё это раздражает и бесит.       В этот момент я осознал, что всё встало на свои места. Она действительно идеально подходит ему. Разве этого недостаточно?! Бывают мужчины, присутствие которых вызывает чувство дискомфорта, тревоги и напряжения. От таких людей можно ожидать чего угодно неприятного и даже подлого. Вот такой у меня братец — грубый и бесцеремонный хам.       «Да чтоб тебе, Самир, спокойно спалось и сладко елось…» — пожелал я ему, глядя, как прет он к нам. Он моя противоположность во всем. Подходит павлин неощипанный. Усмехается.       - Что ты здесь забыл, принцесса? - громко говорит стараясь перебить звуки музыки.       «Сука...» — не всё в туалете дерьмо оставил подумал я.       - Тебя забыл спросить. Напомнить. Это общественное место, а не твой личный пентхауз.        - Нарываешься!? Прикормыш. Смеется мне в лицо. Приобнимает ее за талию, а она ластится. Поднимает голову и смотрит на него. Самир поцеловал Леру при мне, а она ответила с улыбкой на губах. Им мало... Им нужно вывести меня из себя. Кровь в моих висках застучала, как набат колокола в осажденной крепости. В глазах потемнело, словно кто-то задернул плотные шторы, оставив лишь узкую щель для мучительного наблюдения. Каждый вдох обжигал легкие, как кислота, а слова застряли комком в горле, не находя выхода. Я сидел окаменевший, словно превращенный в соляной столб, обреченный вечно созерцать эту картину предательства. Самир довольный собой и своей выходкой оторвался от ее губ и усмехнулся. Его усмешка – змеиный укус, отравляющий душу. Лера, в свою очередь, лучилась довольством, как кошка, наевшаяся сметаны. Они купались в моей боли, словно в теплой ванне, наслаждаясь каждой минутой моего унижения.       «Смотри», – кричала его усмешка, – «ты здесь лишний, ты – тень, призрак прошлого, выброшенный за борт корабля их любви». Его ухмылка стала еще более мерзкой, будто он ждал этой реакции. Я хотел развернуться и бежать, прочь от этого фарса, прочь от этих лиц, прочь от этой боли. Но ноги, как и мой зад, приросли к полу, словно корни старого дуба, удерживая меня в самом центре этого ада. Я был пленником собственной гордости, скованным цепями ревности. В этот момент я осознал, что любовь – это не нежная роза, а скорее хищный цветок, готовый поглотить все на своем пути. И я, наивный, позволил ему расцвести в своем сердце, не подозревая о смертельной опасности. Что ж, пусть они наслаждаются своим триумфом. Но я выживу. Соберу осколки своего сердца и склею их заново, сделав его еще крепче, чем прежде. И когда-нибудь они пожалеют о том, что разбудили во мне зверя. Взгляд Самира, словно две льдинки, был полон неприязни и высокомерия. Он постоянно старался задеть меня, посмеяться над моей внешностью и даже намекал на мою сексуальную ориентацию. Якобы я по мальчикам, придурок доморощенный. Кровь закипела в моих жилах, словно лава в жерле вулкана.       «Ну погоди, гнида!» — пронеслось в голове, но вслух я лишь процедил сквозь зубы:       - Самир, ты же знаешь, я не из тех, кто терпит подобные выходки. - Не стоит собирать остатки после меня. Вот теперь с его лица сошла улыбка. Что не нравится, что я сказал. Лера побелела, потому что я ее сравнял сейчас с использованной тряпкой. Мой пьяный злой мозг искал сейчас слова похуже чем я ляпнул. Достали оба.       - Ты что сказал паскуда?       - Что ты сделаешь, сладенький?       -Я тебе твою красивую рожу разукрашу так, что потом приемная мать тебя не узнает.       - Ударишь?       - Думаешь мне слабо? Нет. Это тебе слабо. Ты же у нас пацифист, любитель цветочков и бабочек, - прошипел он, приближаясь ко мне вплотную. Сарказм, как помои, изрыгались на меня, а мне уже море по колено. Алкоголь бурлил в крови, и впервые в жизни мне захотелось ударить кого-то. Например, двоюродного брата, который вел себя нагло.       В этот момент я почувствовал, как во мне просыпается зверь. Тот самый, которого я так тщательно пытался сдерживать годами. Ярость затопила все вокруг, оставив лишь желание заткнуть эту помойку, изрыгающую яд. Его слова, словно удары плетью, хлестали по самолюбию, заставляя сердце бешено колотиться.       - Да пошел ты… ебалайка помойная!! - выплюнул я, прежде чем осознал, что уже схватил его за грудки. В глазах Самира мелькнул испуг, но тут же сменился злорадством. Он явно наслаждался тем, что вывел меня из себя.       - Ну давай, ударь меня, покажи свою истинную сущность, - провоцировал он, не отступая. Я хоть и пьян, но помню, что спросят с меня если врежу ему первым. А свидетели потасовки подтвердят, кто начал махать кулаками. Штраф влепят мне, не ему, зато что замахнулся и на кого?? Этот гад вывернет все наизнанку. Что я приставал к его девушке, а он такой герой защищал ее. Она будет поддакивать и кивать в нужных местах, мерзавка. И драку начал я, а не он. Кому поверят? Наследнику или ублюдку? Ответ очевиден. Тому у кого в кармане денег больше. И дело не в трусости. Мадам-мать не пощадит меня. Еще та стерва. Припомнит каждую потраченную на меня денежную купюру и кто я в этой семье. Злость поднимается к гору и тихий рык слетает с моих губ. Мои пальцы сжались сильнее, готовые обрушить на его самодовольную рожу всю накопившуюся ненависть. Но в последний момент я остановился. Мне этого не простят и лишат карманных денег. Что можно ему, то мне с рук не сойдет. СМИ напишут:       «Лиам Эмерин Ратборн снова попал в неприятную ситуацию... Посмотрите. Он посмел ударить своего двоюродного брата в баре, и приставал к его невесте. Ему влепили штраф... Гррр!!!» И так всю свою сознательную жизнь, приходится плясать под эту дурацкую дудку. Самир это знает и пользуется, козел! Отпустив его, я с презрением посмотрел ему в глаза.       - Ты жалок, Самир. Твои слова - пустой звук. Ты пытаешься задеть меня, потому что сам ничтожество. Но я не позволю тебе меня сломать. И уж тем более втянуть меня в созданные тобой проблемы. Ты портишь здесь только воздух. Он зол. В ярости. Кипит и готов сам пустить кулаки, но держится и смеется в лицо. Отпускаю его одежду. Выдыхаю воздух. Не нужно думать об этом негодяе. Он не стоит того, чтобы марать об него руки. Хватит уже того, что вместо сердца в груди пылающая рана из-за неё!       Одним глотком допил свой алкоголь. Бросил бармену купюру за выпивку. Развернувшись, ушел, оставив его стоять, а ее сидеть в недоумении. Пусть захлебнется Самир в своей желчи. Я выше этого.       Ночной город встретил меня прохладой, светом фонарей, редкими прохожими, даже автомобилей на дорогах столицы Эш было намного меньше, чем в дневное время суток. Ветер, перебирая листья, тихо наигрывал свою мелодию. Лёгкий ветерок коснулся щёк, взъерошив мои волосы. Мысли потекли медленно и неторопливо. Невеселые, к сожалению, мысли. Идти домой не хотел. Стены давят и заставляют душу переворачиваться наизнанку, поэтому решил прогуляться по улицам города. Голова кружилась от выпитого алкоголя, ноги подкашивались. Я был пьян и отстранённо осознавал это. Ветер со мной, словно пьяный матрос, шатался по переулкам, цепляясь за вывески и развевая мои мысли, как старые паруса. Каждый фонарь отбрасывал на асфальт зловещую тень, превращая привычный пейзаж в декорации к фильму ужасов. Но мне было все равно. Брел, как сомнамбула, по лабиринту улиц, ведомый своим пьяным ногам и мыслям. Периодически мозг отключался, и я, приходя в себя, удивлялся тому, куда забрёл. Мне было фиолетово и хреново. В голове звучал какофонический оркестр воспоминаний, где каждая нота – это осколок разбитой мечты, каждая трель – упущенная возможность.       «Будь сильным!» – шептал внутренний голос, но я чувствовал себя лишь жалкой марионеткой, пляшущей под чужую дудку. Луна, словно надменный режиссер, наблюдала за моей драмой свысока, равнодушно освещая сцену моего падения.       Вдруг я увидел его. Заброшенный сквер, где скамейки скорчились в мучительном ожидании утра, а деревья, словно призраки, тянули свои костлявые ветви к небу. Я упал на одну из скамеек, чувствуя, как усталость пронзает каждую клетку моего тела. До дома я не дойду, так как совсем обессилел. Меня тянуло в сон.       «Вся наша жизнь – игра», – пронеслось в голове. - «И в этой игре я явно проиграл. Но даже в самой глубокой тьме всегда есть проблеск надежды. Звезда, одиноко мерцающая на черном полотне неба, напомнила мне о том, что даже после самой страшной бури всегда восходит солнце. И я, словно феникс из пепла, поднимусь из руин своих ошибок и начну все сначала». Если бы я осознавал все последствия своего безрассудного поведения в этой ситуации и заранее позаботился о своей безопасности, то не допустил бы такой легкомысленности. Жизнь благоволит тем, кто ищет приключений, особенно если они находятся в состоянии алкогольного опьянения. Мне было хреново. Настолько плохо, что сначала стошнило, потом я влажными салфетками привел себя в порядок. Что было потом? Ах, да... я прижался к лавочке как к родной. Распластался на ней, словно это постель. Голова была чугунная и кружилась. Думал полежу так с часок или до утра, а там возможно приду в себя. Провал...