Берлин: город охотников

Мокро.

Холодно.

Мне холодно.

***

      Я имела силы лишь на то, чтобы прокручивать в голове тот момент, когда отпускала Хисторию из своих объятий. Холодный воздух бьёт по коже настойчивым, злобным ветром. Сейчас мне кажется, что я одна иду против большого потока. И это не о том, что движется, останавливается или вовсе стоит на месте. Это то, с чем я никогда не сравнюсь – состояние спокойствия, что способно хранить массу наглости и хитрости. Меня же это попросту съест. Быть злодеем и врать это разные вещи.  На тротуаре ни единой души, если не считать меня. А вот автомобили на проезжей части одностороннего движения – встречают ближним светом фар. Покрытая туманом дорога похожа на то, будто меня встречает рай по тот конец тоннеля.       Из обыденного меня тревожит недавно случившаяся драка: понятно Райнер, а Имир-то, какого чёрта взбесилась? Есть у меня догадки, что этой веснушке жить перехотелось, вот только бы причину узнать. Однако я чувствую, как что-то чёрное и явно дорогое прорезает пространство возле моей руки – полметра и я висела бы где-то на дереве, вероятно, уже не живая. Чёртовы ездоки. Ну, в отличие от Имир, желание жить у меня присутствует: этот фокус вынул из некого гипноза. Теперь тревожное чувство в груди не даёт покоя, и я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Достаю телефон из рюкзака, поскольку одежда, и соответственно карманы, всё ещё влажные. Тут и так едва концы с концами сводишь, так что приходится беречь то, что есть. Экран перед глазами расплывается, однако нехитрым путём обыкновенной мышечной памяти, ввожу пароль. Вижу пропущенный звонок. А потом это чудо техники отрубается к чёртовой матери. Что ж, это такой знак, что пора топать домой, не медля, или как?       Через пень-колоду я добралась на знакомую улицу. Наблюдаю серое многоэтажное здание: окинула глазом все семнадцать окон, что будто под линейку расположились друг над другом. Устало улыбнулась. Зашла в подъезд. Поездка на лифте казалась длиннее всей моей двадцатилетней жизни. Мне даже захотелось поскорее увидеть подорву Хитч. Я не хотела оборачиваться назад и разглядывать свою уставшую рожицу в зеркале. Облокотившись о стену лифта, закрываю глаза и стараюсь не потерять равновесие из-за накатившейся усталости.       Пока еду на тринадцатый этаж, стараюсь не раствориться в смеси запахов из сигаретного дыма вперемешку с резкими лимонными духами; чувствую, как ноги прибило к полу. Всплывают воспоминания из подросткового периода, когда впервые покаталась на лифте с подружкой: рост уходит в отпуск, а масса на прокачку – низким не в аккурат. Неосознанно улыбаюсь, когда вспоминаю её искренние глаза и свои тогда ещё чистые, невинные руки.       Глаза всё ещё закрыты, когда тянусь кончиком носа к потолку. Ещё несколько мгновений и лифт дёрнулся, а я вместе с ним. Хватаюсь за поручень. Чувствую, как в голове кружится, а желудок в это время едет дальше. Пытаюсь выровнять дыхание, а когда уже точно стою на ногах – начинаю двигаться. Время тянется ужасно долго. Двери лифта открываются, я перешагиваю его порог и тянусь влево по коридору.       Моё холодное тело клонится к стене у стороны дверной ручки: дышать тяжело, а глаза машинально закрываются. Стараюсь держаться на плаву. Сил искать ключ нет, поэтому просто стучусь в дверь, надеясь, что меня услышали. Сейчас я будто проживаю сто лет за тридцать секунд: торчу прямо в потолок, дышу ртом. А пока что стены заметно двигаются – словно вода, что утекает в сточную трубу, вниз.              Подавляю кашель и слышу заветные шаги, они мешаются в моей голове с собственным пульсом, что давит, как колода. Где-то в зоне макушки в черепушку вонзилось остриё молнии, а боль раздалась громом на пол головы, когда дверь открылась. Я хотела видеть эту девушку больше всего на свете, поэтому без лишних слов отдалась ей прямо в руки. Обнимаю за шею, стараюсь устоять на ногах и нахожу носом её ключицу.       Сегодня Хитч служила моим спасательным кругом. Она тащит меня внутрь съёмной квартиры: с трудом садит на тахту при входе, захлопывает дверь. Я плохо соображаю и лишь вижу её мерцающую фигуру перед собой, что служит единственной подсказкой о том, что я в сознании. Запомнилась ещё тёплая, распаренная кожа девушки – видно, та только-только вышла из душа. Свет из ванной в нескольких метрах доходил до меня подобно свету фар – я отключаюсь.

***

      Просыпаясь после долгой паузы, нахожу себя в кровати. Кажется, я должна кому-то бутылку дорогого вина за такие услуги, ну, или же что-то более приятное по ощущениям, нежели распивание алкоголя. Кладу руку на лоб и сразу чувствую, что у меня температура. Так же моментально вспоминаю о том, что сегодняшний вечер пропустить нельзя. Метаю взор на наручные часы – их свет резко вонзился мне в глаза, от чего моя усталая рожица морщится. Пятнадцать минут до десяти. И долго же я валялась мертвецом.       Хочу сползти с одноместной кровати и путаюсь в одеяле. Очень тяжело увидеть что-то в темноте, но из коридора пробиваются лучики от люстры, что служат мне помощью. Наконец откидываю чёртово одеяло к изголовью кровати и босяком топаю по ламинату. Чувствую, как кожа полыхает, в то время когда я просто в нижнем белье. Надо бы что-то накинуть…       Нащупываю какой-то халат во мраке, а позже уже на себе завязываю его пояс на один узел. Сейчас хочется поблагодарить Хитч и выпить чего-то, а то развивать во рту собственную пустыню не очень приятно. А будь оно так, я бы назвала её «Але-оп» или «Белобрысое перекати-поле». Плохая у меня, однако, фантазия. И почему я об этом вообще думаю?       Приближаюсь к кухне и чувствую едкий запах лака. Будь у меня заложен нос или ещё чего, но эта вонючая тварь пробьётся везде – даже в самые труднодоступные дырки. Останавливаюсь в дверном проёме и опять морщусь от слишком яркого света - запекли глаза. Меня раздражает тот факт, что моё же тело не на моей стороне сегодня. Я не могу пропустить сегодняшний бой, упустить Имир и самое главное – солгать Армину. Сказала, что приеду – значит приеду.       - Как ты? - Хитч встречает меня обеспокоенной улыбкой. Она закинула ноги на стол, чтобы было легче красить ногти. Весьма ожидаемо от такой ветреной дамы, как она.       - Не спрашивай, - хриплю, и чувствую, как боль в горле раздалась радиальной волной.       Подхожу к столешнице и ставлю полупустой чайник кипятиться.       – Спасибо за помощь.       Опираюсь на столешницу и скрещиваю руки.       - За тобой будет должок, - игриво хихикает Хитч.       - Только палку не перегибай, - кашляю, прикрывая рот рукой. Ощущение, будто внутри все органы перемешались и сжались под прессом.        - Я вижу тебе и вовсе плохо, - девушка закручивает кисточку от лака назад в стеклянную баночку и показывает плоды своей работы, немного виляя пальцами.       Я оцениваю её красный маникюр и киваю, одобряя.       - Мне повезло, что я сегодня в качестве зрителя, а не бойца.       - Чего говоришь? – её глаза вмиг распахнулись, - я, конечно, знала, что ты умом не блещешь, но чтобы переться хрен знает куда, с температурой под тридцать восемь, да ещё и ночью!       - А ты не лезь, - перебиваю её и закатываю глаза; вновь кашляю, - таблетками закинусь, и все будут довольны.       - Я протестую! Мне нужна гарантия, что мне не придётся забирать тебя, - она поджала губы и отвела взгляд, - ну… или твой труп с какого-то хуево-кукуево! – та уставилась на меня, даже не моргая.       - Расслабься, - хрипло выдаю и слышу, как вода в чайнике бурлит. Вынимаю чашку из подвесного шкафчика и кидаю заварку, а позже заливаю кипятком, пока Хитч бубнит о том, что я безответственная.       Покидаю кухню с чашкой чая, стараясь не споткнуться о собственные ноги.             Топаю к двуместной комнате, включаю свет и закрываю двери. Глазами ищу телефон и опять удивляюсь своей соседке: в комнату притащила, раздела, так ещё и телефон на зарядку поставила. Повезёт же кому-то.       Ставлю чай на стол и снимаю гаджет с зарядки. Сажусь на кровать и жду, пока эта ходячая подстава включится. Смотрю на то, как кипяток парирует, а позже делаю глоток. Как люди портят этот вкус сахаром? Преступление.       Наконец передо мной появляется серая заставка и поле, где я мигом ввожу пароль. На меня сыпется куча информации, которую перевариваю не сразу: в чате университета снова устроили поножовщину, Зик отправил геолокацию, пропущенный звонок от Армина и от… Эрена?       Новость такого масштаба заставила устроиться на кровати удобнее. Чего ему надо от меня в нерабочее время? Сейчас мы это и узнаем: я набираю его номер и делаю глоток чая, а после ставлю чашку на стол. Спустя несколько гудков он всё-таки берёт трубку. Интерес так и прёт.       Из динамиков раздаётся его, как всегда, игривый голос. Местами меня это бесит – так и хочется испортить этому засранцу настроение.       - Алло, хрустальная? – тот произносит мою «кличку-в-один-конец» с издёвкой.

Ну, ничего, я сломаю тебе ребро в ответ, даже два.

      - Чего тебе? – выдаю с хрипотцой, а в ней явная нотка безразличия.       - Когда тебя забрать?       Чего? Обычно я добираюсь сама, даже если это в другом конце города.       - Это шутка такая? Если да, то я ложу трубку.       - Да постой ты! Твой кавалер попросил за тобой заехать, и, похоже, забыл тебе сказать.

Это было неожиданно. «Кавалер»?

      Я молчу несколько секунд, и наконец-то в моей голове складываются пазлы. Что ж, подчиняться интересу для меня служит неудобностью. Сперва надо было перезвонить Армину. Но я решаю отпустить собственную оплошность. - Через полчаса. Адрес ты помнишь, - быстро заканчиваю разговор. Мне потребуется вздохнуть, чтобы переварить то, что сейчас вылилось на меня. Делаю глоток чая и кутаюсь в халат.       После колеблюсь, чтобы набрать Армина. Не знаю, почему мне не хочется, но хотя бы ради приличия надо это сделать. Вспоминаю его запах в машине, прикосновение наших колен. Это будто ударило меня током, но оставило приятное послевкусие, что настораживает. Недолгая пауза между нами. Ливень. Это всё ранит меня изнутри, но доставляет дикое удовольствие. Этот парень делает меня мазохисткой. Жду того момента, когда смогу посмотреть ему в глаза и спросить о том, что он вообще из себя возомнил.       Нехотя нажимаю на кнопку. Идут долгие гудки, а после них – ничего. Он не берёт. Не знаю радоваться ли мне, или наоборот плакать, но сейчас моя задача – собраться максимально быстро. Придумала же, что за полчаса можно собраться. Вот дура.       Я выхожу из квартиры, захлопываю дверь и на момент прислоняюсь к ней спиной, чтобы вдохнуть и дать пройти таблеткам, которые выпила несколько мгновений назад. Чувствую, что тяжело стоять на ногах, и всё из-за чёртового ливня!       Заболеть в мае – это нормально, но это не значит, что не надо держать своё слово. Потихоньку начинаю двигаться по коридору, захожу в тот же лифт. В нём мне встретился мужчина. Я стараюсь не обращать на него внимания. Однако я непроизвольно чихаю. Мужчина из вежливости выдавливает «будьте здоровы», а я, точно так же из вежливости, благодарю его. На этом наши пути разошлись, когда уже в подъезде он пропустил меня первой. Выхожу на улицу. Чувствую этот поток прохладного ветра, пока на часах уже половина одиннадцатого.       Сегодня я решила не глупить, и одеться теплее, чем обычно. Надевать толстовку под кожаную куртку майской ночью было правильным решением. Но теперь мне жарко. Пока осматриваю себя, ко мне подъезжает чёрный Майбах. Точно такой же, который чуть не сбил меня днём. Это отпечаталось в памяти перманентно, и открывать дверь этой машины как будто равно проиграть ему. Теперь знаю, что за рулём был Эрен. Он специально это сделал.       На кожаных сидениях присутствуют ещё двое – Микаса спереди и Армин на зад нем. Я оставляю свет от уличного фонаря снаружи, когда сажусь в авто. В зеркале заднего виденья вижу оскал Йегера.Довольствуйся, пока можешь. Никто кроме нас не знает, почему в машине повисла неловкая тишина. Однако Армин удосужился вытянуть меня из болезненного транса и игр в гляделки - чувствую его руку на своей, и моё лицо заливается яркой краской - то-ли стыда, то-ли от температуры.       - Энни, - тот взволновано произнёс, когда машина тронулась, - ты выглядишь неважно.       Я бы начала отнекиваться, если бы имела силы. Сейчас же моё тело желает покоя.       - Простыла, - хрипло выдаю.       - Да ты прям героиня! – Йегер вмешался в наш разговор. Его тембр голоса насмешливо режет мои уши.       - Лучше бы молчал, - тихо добавила Микаса.       Пока перед глазами мерцали вывески ночного города, мне в голову пришла одна мысль, которая мучила весь день.       - Как поживает твой отец, Эрен? – давлю на его пульсирующую рану.       - Хочешь мне настроение испортить? Армин, успокой свою змею, - тот остановился перед пешеходным переходом и приподнял окно, - она разболталась.       Видно, что он нервничает: достает какие-то дорогие сигареты, машинально подпаливает одну из пачки; дым растворяется в вечернем воздухе.

А за змею было обидно.

      - Не будь мудаком! – вскрикивает Микаса, которой явно надоело его поведение за сегодняшний вечер.       Значит, раздражен он не из-за меня?       В ответ абсолютно ничего. Шум двигателя, тлеющая сигарета и огни фар, стоящих в очереди на светофоре. Напряжение спадает и мне это нравится. Спорить с Микасой равно подписать себе смертный приговор. Однажды она чуть не выбила из меня все потроха на ринге, и с тех пор у меня к ней растет уважение. Сильная девушка – самодостаточная девушка.       Я понемногу начинаю проваливаться в сон. В этом мне помогает тело Армина: его грудь служит опорой моей голове, а пальцы рисуют круги на тыльной стороне моей ладони. Поездка летит для меня слишком быстро, время от времени морщусь от лучей уличных фонарей. До тех пор, пока машина с резкой отдачей не останавливается на парковке.       - Конечная! – выкрикивает Йегер, параллельно хлопая в ладоши. Это заставляет меня моментально проснуться и осознанно ощутить тепло тела, что расположилось рядом на заднем пассажирском. Я быстро выпрямляю спину, от того ощущая боль чуть ниже грудной клетки, и тут же потираю глаза. Микаса и Эрен в это время успевают выйти из машины, а Армин, похоже, не торопится.       - Извини, это вышло случайно, - я хриплю, приподнимаясь.       - Это я виноват, - смотрит в окно и поджимает губы, - и это я должен просить прощения.       - Не веди себя как дурак, с чего бы?       Мои глаза поднимаются на уровень его, когда ворочусь на сидении, ища свою сумочку почти во мраке. Чувствую, что он близко, поскольку его дыхание ласкает мои губы. На этой парковке ни одного работающего фонаря, это делает обстановку интимнее. Я еще долго буду прокручивать это воспоминание в голове.       - Если бы не я, ты бы не заболела. Не надо было меня забирать с тренировки.       - Рано или поздно я бы и так слегла, – в моем голосе присутствует уверенность, что для меня он сделал бы то же самое, - сейчас не время забивать этим голову. Ты не виноват.       Мои слова режут тишину, и я чувствую, как он отдаляется, явно в растерянности. Нахожу свою сумочку, что, предположительно, случайно упала на пол, когда Йегер резко остановил машину. Открываю дверь и хочу выйти, но чувствую чужую ладонь на своем предплечьи: Армин тянет меня внутрь. Слышен лишь хлопок двери, а наши лица оказываются опасно близко. Я снова чувствую его манящий одеколон, который умоляет остаться.       Я слышу отголоски разговора Эрена и Микасы, которые бурно что-то обсуждают, явно не в настроении – видимо, какой-то спор.       Ловлю себя на мысли, что нравится та сила, с которой он притянул меня к себе. Никогда не видела его властным, а сейчас, когда дьявол застал меня в темном, укромном месте, во мне просыпается иное ощущение, что смешалось с болезненным чувством.       - Заразиться хочешь? – стараюсь выйти из воды сухой, но мой голос, на удивление, переходит в соблазнительный шепот.       - Да мне плевать, – прошептал Армин, когда наши лица вскоре оказались в миллиметре от взрыва.       Я не знала, каково это любить – всегда списывала все чувства на слабость и ребячество. Но сейчас он был прямо передо мной, настолько близко, что это почти переубедило меня сдаться. Едва наши губы успели слиться в поцелуе, раздался глухой стук по бамперу машины. Это заставило нас очнуться от всего происходящего. Похоже, спор двух тел снаружи перерос в конфликт.       Йегер резко открывает водительскую дверь автомобиля, - эй, сладкая парочка, на выход!       Когда двери громко захлопнулись, я осознала, что могло случиться несколько секунд назад. И очень пожалела. Стало противно от самой себя. Быстро удаляюсь из машины не потому, что испугалась а-ля грозного Йегера – нет.

Его голос напомнил мне, какой я человек.

      Армин тоже быстро оказался снаружи. Не успела даже лицо его разглядеть, но была уверенна, что он снова превратился в безобидную букашку, которую легко раздавить пальцем.       - Так бы и сразу, - пробурчал Эрен, бросая очередной окурок на землю, туша ботинком.       Парни исчезли внутри старого, заброшенного особняка. Из окон первого этажа едва излучается свет, а тени шевелятся как в кукольном домике. Откуда-то доносится музыка - ритмичная, словно мое сердцебиение. Холодный ветерок обдувает щеки.       Начинаю понимать, что Микаса не планирует заходить внутрь.       Я вижу ее со спины: она облокотилась на капот и обвила талию руками, пытаясь укрыться от холода своей ветровкой. Подхожу ближе, и несколько мгновений между нами висит тишина, пока она не решается начать неловкий разговор.       - Я рада за тебя, - горько выпаливает она.       - Нечему здесь радоваться, - я суну руки в карманы и замечаю, что ее взгляд как будто застыл.       - Это взаимно? – она мечется, старается подобрать правильные слова, - ну, у вас с Армином.       Я мотаю головой, не зная, как описать ситуацию.       - Он решил, что сможет загладить свою вину поцелуем. Это нелепо. Я проглатываю ком в горле, отвожу взгляд куда-нибудь далеко. Это место казалось мне уютным: луна освещала горы вдалеке, а в воздухе витал дух моря, по неизвестным причинам всегда наполняющий меня энергией, словно давая надежду. В заросшем травой паркинге сверчки начинали свое представление, и на минуту я решила, что могу быть честна с собой.       С собой, но не с другими, - благодаря Эрену этого не произошло. Впервые благодарна ему, - я горько ухмыляюсь.       - Дело твое, - Микаса отвела взгляд в сторону здания, - а у нас всё намного хуже.       Я знала, что Эрен не ловелас, когда дело доходит к отношениям с девушками. Но удивилась, что Микаса разрешает ему такую наглость.       - Ты любишь его? Этого... – я хотела выразиться, найти колкое слово, но вместо этого плечи падают, а мысль обрывается - Микаса затыкает меня:       - Да. Люблю.       Кажись, это поставило точку в нашем диалоге. Сухой факт, необоснованный ничем. Эрен - деструктивный паттерн, который истощает её с каждым вдохом, а вместо воздуха колючая проволока. Я вижу, как на углах её глаз собираются слезы. Не думая, я потянула девушку в объятья.        - Он извинится перед тобой, обещаю, - мой голос опустился до шепота, пока мои руки гладили ей спину. Девушка молчит.       Мы стоим так еще пару минут, пока приглушенные старыми стенами овации не дали знать, что пора идти.       Я осторожно разворачиваю ее корпус, а она вытирает слезы рукавом. Вскоре мы почувствуем запах крови, пива и грязных денег.