Струны моей души

      Проснулся Димка аккурат в 18 часов. Прислушался к себе, боли не было. Только какая-то сумасшедшая усталость и слабость. Странно, ведь он проспал много часов. Верно говорят, дневной сон ночной не заменит. Дима налил себе крепкого чая и постарался настроиться на грядущую встречу. Нужно было с одной стороны постараться сгладить конфликт, с другой не уйти на дружеские ноты. Он тренер. Ее дело слушать и повторять, никак иначе. Он быстро покидал вещи в сумку и отправился на корты.       Едва припарковавшись увидел Катю, которая тоже выходила из машины. Они вместе стали спускаться к кортам. - Я что думаю, Катерина, мы, конечно, сильно проработать технику не успеем, но попробуем выехать на ваших сильных сторонах. Вы неплохо гоняете по углам, не боитесь выйти к сетке- это не мало. Сегодня посмотрим подачу, и, наверное, поиграем на счет. «Вау! Да тебя прям будто подменили»- подумала Катя. Но в слух сказала: -Отлично. Она тоже решила не переходить границ. Старалась, на сколько позволял текущий уровень. Молча слушала все замечания. -Теперь подача. Катя подала несколько раз. -Неплохо -заключил Дима. -Даже очень прилично. Попробуйте сделать движение более хлестким. Ракетка не дубина, она ведь хлыст! Дима сделал пару шагов в сторону и попытался выполнить подачу. В момент подброса в правом боку появилась резкая режущая боль. Буквально на морально-волевых он завершил движение. Мяч хоть и попал в квадрат, но скорее неуверенно плюхнулся туда, чем залетел. -Мышцу свело -усмехнулся мужчина. Катя же глянула на ладонь, прижатую к правому боку. Но в слух лишь произнесла: «Бывает». -Давайте начнем на счет. Подачу потренируем прямо в игре. Подавайте! Дима отправился на противоположную сторону корта. Боль в боку теперь можно было назвать острой, будто кто-то зацепил кишки рыболовным крючком, и что есть силы тянул на себя. Он старался идти твердо, не подавать виду, сосредоточиться на мяче. Подачу принял. Но далось не легко, на лбу выступила испарина. Боль блуждала, то занимала низ живота, то подступала под ребра, уходила в правый бок, отдавала в ногу. Дыхание сбивалось, было прерывистым , поверхностным, перед глазами то и дело прыгали мушки. Кое-как закончили сет. - Сейчас можно попить, перевести дух!- сказал Дима. Хотя едва дышал тут именно он. Катя медленно приблизилась к сетке, и почти утвердительно произнесла «Болит справа?» -Что? -Дима опешил от этого вопроса-утверждения. Она будто видела его насквозь. Ну уж нет! - Ерунда! Говорю же, мышцу свело. Вчера сыграл неаккуратно. Зря я так перед турниром-то! А вы молодец! Неплохо-неплохо. Он, стараясь не делать лишних движений, направился к скамейке, присел на нее. Разогнуться было буквально невозможно. Мозг лихорадочно метался в поисках выхода. Становилось понятно, что само не пройдет. Это пугало. Что же делать? Мысли метались, пот холодной струйкой тек по спине, тошнило. Катя тихо опустилась на скамейку. Не вплотную к Диме, а сохраняя небольшое расстояние. Вполоборота развернулась к нему. -Дим, а где логика? -Что? -он не мог понять о чем она -Тебе очень больно. Ты стараешься скрыть, но скрыть уже невозможно. Если вызвать скорую, тебя отвезут в хирургию, в МОЮ хирургию. Но я уже здесь, Дим. Разреши мне осмотреть тебя. И если это свело мышцу, в чем я сомневаюсь, я сама отвезу тебя домой и выдам таблетку обезболивающего. Она говорила спокойно и твердо. Дима чувствовал себя загнанным животным. Кажется, даже сейчас от нее веяло медицинскими запахами. -Посмотри, мы не в больнице, на мне нет халата, у меня нет никаких инструментов, только руки. Я просто поглажу твой живот. Ты разрешишь мне? Этот вопрос подкупал, давал ощущение хоть какого-то контроля. Она будет делать только то, что он позволит. Он бы никогда не позволил ей себя осматривать, но сейчас было так больно! Он коротко кивнул. Катя медленно встала и подошла ближе. Она будто работала сейчас с раненым животным, когда каждое неловкое движение может привести к его побегу или стоить тебе же жизни. -Хорошо. Можешь лечь на скамейку на спину? Это было непросто. Придерживая бок ладонью мужчина медленно закинул ноги на скамейку и лег. - Давай поднимем футболку, вот так. Катя старалась нащупать хрупкий баланс: с одной стороны не напугать, ведь здесь на лицо был панический ужас, а с другой не слишком сюсюкать, дабы не задеть его достоинство. Она осторожно надавила на живот справа. Он вздрогнул всем телом. Боль вспыхнула, как ножом. — Отпустите… — выдохнул он, хватая её за руку. — Спокойно, — мягко сказала она и убрала ладонь. — Вот это и есть главный симптом. Затем попросила: — Поднимите правую ногу. Только медленно. Он попробовал и тут же скривился. Она видела всё без слов: напряжение мышц, дрожь, как лицо исказилось. И ещё — повернула его слегка вбок, проверяя реакцию. В ответ он зашипел сквозь зубы и выругался. Она выдохнула, теперь уже без мягкости. В её глазах было холодное знание хирурга. — Я думаю, ты и сам уже все понимаешь. Это скорее всего аппендицит. Она хотела добавить, что для точной постановки диагноза нужно бы сделать УЗИ, но не успела. — Нет! — он вскочил, едва не потеряв равновесие. — Я не поеду в больницу. Я знаю, чем это кончится! Он говорил быстро, обрывками, в голосе дрожала паника. Словно мальчишка, которого тащат силой туда, где он не может ни убежать, ни спрятаться. В груди тесно, дыхание сбилось, руки дрожат. Она встала и положила ладони ему на плечи, заставив снова сесть. Теперь её голос был твёрдым, почти резким: — Послушайте меня. Сейчас у вас есть выбор. Через пару часов выбора не будет — будет перитонит и реанимация. Там будет уже вопрос — выживете или нет. Она то обращалась к нему на «ты», то на «вы», сама это замечала, но не знала как лучше. Он попытался что-то сказать, но слова не вышли. В глазах стояли слёзы — от боли или от страха, он сам не понимал. Она наклонилась ближе, тихо, но безапелляционно: — Я вас не отпущу. Мы едем вместе. Хотите — кричите, ругайтесь, цепляйтесь за скамейку. Но вы поедете. И впервые он понял, что проиграл не на корте — проиграл этой твёрдой интонации, за которой стояла жизнь. Его жизнь. - Я вызову машину. - Она достала телефон и отошла в сторону. Он вздрогнул, всхлипнул, а затем спрятал лицо в ладони. Почему так больно? Почему я такой беспомощный? — мысли мелькали хаотично. Он почувствовал, как его тяжесть, сила, крепкость — всё растворилось в этом мгновении. Он больше не мужчина на корте, он ребёнок, который доверяется взрослому, который знает, что делает. Уже через 10 минут его погрузили в машину. Он лежал на носилках, сжимая колени, дыхание сбилось. Каждый толчок машины отдавался ножом в животе, и сердце билось дикой дробью. Руки дрожали, ладони мокрые, весь мир вокруг казался чужим и враждебным. — Спокойно, — сказала она, слегка наклонившись к нему. — Всё будет хорошо. Он чуть дёрнулся, едва не вскрикнув: — Нет… не трогайте… я… я не могу… — Никого не трогаем, пока не нужно, — мягко сказала она. — Сейчас немного обезболим. Всё, больше ничего страшного. Фельдшер подготовил шприц с обезболивающим. Его взгляд упал на иглу. Внутри него взорвалась паника: не сейчас, не здесь… не я…. — Нет! — он вскрикнул, пытаясь сжать кулаки. — Не… не буду! — Дима, Ди-ма - тщательно по слогам проговорила она - пожалуйста, не пугай сам себя. Давай мыслить трезво, боль от этой иголочки и близко не сравнится с той, что ты уже терпишь. Я немного приспущу твои брюки, не переживай, ничего нового я там не увижу. Старайся дышать ровно. Мы хотим только помочь. Давай вдох- выдох, закрой глаза.  — Я держу тебя. Всё будет хорошо.Тебе не будет больно, будет только немного давления. Он почувствовал, как её руки аккуратно фиксируют плечи, удерживая, чтобы он не дернулся. Сердце колотилось, как будто хотело выскочить. Каждое её движение казалось одновременно нежным и властным.  —Сделаем быстро, и всё. Она коротко кивнула фельдшеру.  Когда игла вошла в ягодицу, он вздрогнул всем телом. Паника охватила его всецело. Он хотел вырваться, но тело не слушалось, руки бессильно цеплялись за одеяло. Движение иглы казалось пыткой, и он все-таки издал всхлип. Ненавидел себя, стыдился, но не сдержался. —Хорошо, почти готово, — сказала она тихо — Ещё немного… Иглу извлекли, обезболивающее начало действовать. Стало чуть легче физически, и сразу тяжелее морально. — Видишь, ты справился. Я знаю, что для тебя это всё непросто. Дима лежал неподвижно и смотрел в потолок скорой. Потом перевел взгляд на Катю и одними губами спросил —Мне предстоит операция? Катя внимательно посмотрела на него. — Дим, я не вру пациентам. Считаю, что всегда лучше знать. Поэтому да, хирургическое вмешательство максимально вероятно. Я пока не знаю какое. Нужно сделать узи, посмотреть на сколько распространен воспалительный процесс, локализацию. Постараемся сделать лапароскопически, через проколы, если только это будет возможно. У Димы пересохло во рту. Она говорила об этом настолько буднично! Он таким тоном тактику игры обсуждает. И все же истерика утихла. Он почувствовал обреченность, но это принесло подобие спокойствия. Его судьба была решена- будет резать. И он ничего не может с этим делать. Он впал в какое-то оцепенение, не заметил, как машина припарковалась у больницы, как выкатили носилки и завезли его в приемное отделение. -Наверное, в уколе было и успокоительное тоже -подумал он. Впрочем, это радовало, так справиться с собой было куда проще. Подкатили аппарат узи. Подошло сразу несколько людей в белых халатах. Они сосредоточенно перешептывались и тыкали в монитор. Иногда он не мог разобрать слов, иногда просто не знал их смысла. Через несколько минут суета стихла. Большинство врачей отошли от него, осталась только Катя, она бесшумно опустилась на табуретку рядом с ним. Видимо, успокоительное было хорошим, как и обезбол, потому что Димка даже смог улыбнуться: - Ну что там? Жить буду? - Почему-то сейчас ситуация казалась совсем нереальной, будто сон. Он ничего не чувствовал и не верил, что возможно, скоро окажется на операционном столе. - Когда не так больно и настроение чуть лучше, да? -Катя мягко улыбнулась. Сейчас, когда он не критиковал, не острил, и не соперничал, а только неподвижно и беззащитно лежал на этой каталке, она заметила, как он красив, какие у него невероятные темно-серые глаза. Хотелось продолжать смотреть в них, почему-то хотелось дотронуться до лица, пальцами очертить сухие губы, скользнуть по щетине, спуститься в ямочку на шее…. -Черт, да что это! -Катя стряхнула с себя оцепенение. Помолчала минуту, снова перевела на него взгляд. Дима смотрел молча. - Да, Дим, новости не очень хорошие. По узи уже и признаки перитонита. Лапароскопически не рискнем, надо смотреть, что в брюшной полости. -То есть прям операция? -Да, Дим, полостная. Надо «мыть» всё как следует. Честно мне скажи, когда заболело? -Вчера вечером. -Ты зря терпел. Взяли бы на стол ночью, все обошлось бы парой проколов. Сейчас ситуация посерьезнее. Но ничего, справимся! Шрамы украшают мужчину, так ведь? - Вы мне что-то вкололи? Успокоительное? - Ну, зайчик, мне знаешь ли неудобно за тобой по всей больнице бегать!-Катя усмехнулась и подмигнула ему. - Это ведь ты была? -Что? - В СЭС? - Язык развязался окончательно. Он никогда бы этого не сказал, под страхом расстрела не выдал бы…-Хм..мда…чудесные у них в скорой укольчики. Катя улыбнулась. Молча. Но стало понятно, она тоже помнит. - Сейчас тебя поднимут наверх, помогут раздеться и поставят премедикацию. -Что? -Капельницу. -Я..я не могу…Ты же знаешь, ты ведь знаешь! Я с этим не справлюсь… -Дим! Ди-ма! Посмотри на меня. Всё хорошо. Ты справишься, я подойду в предоперационной, и мы справимся вместе. Хочешь? Я попрошу, чтобы пока ничего не кололи. Я сделаю всё сама, очень аккуратно, ладно? -Да…- в висках стучало, воздух вокруг был густым, будто вода. - Верь мне. Я скоро. Катерина развернулась и быстрыми шагами умчалась прочь. Почти сразу в движение пришла и каталка. Подскакивая на стыках плитки Димка впервые за долгие годы шептал молитву. Сквозь кумар успокоительного холодной лапой проступал страх. Его завезли в маленькую комнатку, помогли сесть и велели раздеться. В вертикальном положении было хуже, ужасно тошнило, кружилась голова. Чужие руки помогли стащить футболку. -Сейчас аккуратно встаем на ноги и держимся за меня. Димка не понимал кто это говорит, всё было, как в тумане. Вдруг резким движением с него стянули штаны вместе с трусами. По обнаженым гениталиям скользнул холодок. -К-куда! Зачем это?- инстинктивно он пытался прикрыться. Чувство беззащитности сейчас было возведено в квадрат. - А вы в операционную в спортивном костюме собрались? Ложитесь теперь на каталку, ложитесь. Его умостили на холодную поверхность, сверху расправили полупрозрачную голубую простынку. Слева что-то звянькнуло. Димка почувствовал как из-под простынки достали его руку. Запахло спиртом, кожи коснулась салфетка. - Нет! Нет! Отойдите! Я не могу без нее, я не буду! Отойдите сейчас же! - Эй-эй, вы чего?! - Она придет! Она так сказала, значит придет. -да кто? -Катя -Катя?…Екатерина Алексеевна? Она будет ждать вас в операционной. Сейчас поедем. Только давайте капельницу поставим- медсестра снова обхватила запястье и попыталась развернуть руку. -Нет! Отойдите! Катя!…Катя!!!!- он выкрикнул и отвернулся от медсестры, сложил руки на груди, глаза застилали слезы. Горькое отчаяние одолевало его. Она не придет! Она оставила его, покинула в этой своей медицинской пыточной. Отчаяние смешивалось с усталостью, тошнотой, просто отвратительным самочувствием. Боль сегодняшняя удваивалась болью давней, одолевала его, затягивала, он ее так и не прожил, закопал далеко, научился жить с ней, но не отпустил. И сейчас она слезами струилась по щекам. -Всё хорошо…Слышишь меня? Всё хорошо…Я здесь. Он почувствовал прикосновение к плечу. Поглаживание. Осторожное прикосновение к щеке, волосам. - Это ничего, это эмоции…можно, Дим, можно… Так прошло минут семь, может больше..Она просто гладила его, как заплаканного ребенка, молча принимая его боль. - Дима…- ее голос расколол тишину. Мой хороший, нам не надо терять время, слышишь, нельзя терять. Я здесь, я с тобой, больше никого тут нет. Мы договорились, что подготовимся, надо поставить систему. Ладно? Я сама всё сделаю. Вспомни, как ты справился в скорой, ведь совсем чуть-чуть больно было, прям секундочку и всё, и стало легче. А сейчас еще и в руку, вообще не страшно. Катя мягко развернула его локоть. Дима на нее не смотрел. Затих. Но она знала, что слушает. Накинула жгут, затянула, коснулась ваткой кожи. - Давай подышим. Вдох- выдох… вот так, еще вдох-выдох…Закрой глаза…еще вдох-выдох… На последнем слове Катя ввела иглу. Дима поморщился. - Все, мой хороший, вот и всё, катетер встал, ты молодец. Давай сейчас успокаивайся. Минут через 5 зайдет анестезиолог, просто поговорит. Я побежала мыться. Всё будет хорошо. Мужчина так и не повернул головы. Было слишком тяжело. Но он знал, она здесь. Пришла, не оставила. Катя скользнула взглядом по растрепанным волосам. Ей хотелось бы поцеловать в лоб этого ребенка, но она лишь скользнула кончиками пальцев по руке с катетером.