Сплетение душ

Что может быть важнее для двух человеческих душ,

чем чувствовать, что они соединены навеки.

Джон Ирвинг «Мужчины не ее жизни»

Город Пауэлл, воскресенье 26 октября, 3:57 p.m. Чего только ни сделаешь ради подруги. Например, променяешь запланированный на вечер воскресенья вкусный домашний ужин в компании очередной книги на невыносимо шумный студенческий ресторанчик, дурацкую униформу и работу официанткой в вечернюю смену. Ничего ужаснее быть просто не могло. Мака вздохнула и снова поморщилась, взглянув на себя в зеркало. И кто только придумал нарядить персонал в этот кошмарный розовый оттенок? Если Цубаки с ее фигурой, кажется, ни один наряд не мог испортить, то Мака сейчас напоминала себе поросенка — для полного комплекта не хватало только пятачка. Хотя какая разница? Она же в это «Скайлайн кафе» не отдыхать пришла и не новые знакомства заводить. Просто нужно подменить заболевшую подругу. Четыре часа мучений — и снова свобода в окружении тишины. — Эй, Албарн! Чего ты там застряла? Дуй в зал, там девчонки уже зашиваются, — раздался недовольный рык управляющего Томаса, только с виду милого старичка, который то ли очень серьезно относился к своим рабочим обязанностям, то ли получал удовольствие от того, что не давал молоденьким официанткам халтурить на работе. — Уже иду, — Мака вышла из раздевалки и чуть ли не бегом пронеслась мимо Томаса. Спешила она, правда, совсем не из-за того, что так торопилась исполнить его указание, просто не очень хотелось получить смачный шлепок по пятой точке, которым старикашка награждал замешкавшийся персонал женского пола. Хорошо, что Цубаки заранее предупредила. В зале было многолюдно и шумно. Еще бы! А куда же податься студентам Северо-Западного колледжа после учебы, если из развлечений в этом богом забытом городишке на шесть тысяч жителей только кинотеатр, бильярд, боулинг и караоке, ну и Йеллоустонский национальный парк неподалеку. Вот почему вечером в воскресенье в «Скайлайне» было не протолкнуться. Относительно вкусная и недорогая еда, услужливый персонал, живая музыка и возможность зависнуть с друзьями или познакомиться со сверстниками в окружении приглушенного света и лофтового интерьера: серебристая гофра труб под высоким потолком, удобные диванчики и яркие рекламные плакаты на красных кирпичных стенах. Бесконечная беготня между столиками в зале и кухней с подносами разной степени загруженности в шуме, болтовне и взрывах смеха, еще и заглушаемые вокалом под совсем не расслабляющую музыку, к концу третьего часа работы вызвали в Маке стойкое желание найти где-нибудь поблизости кровать и залезть под одеяло с головой или устроить небольшой ядерный Армагеддон местного масштаба. — Мака, принеси мне еще колы и порцию средней картошки, — перехватила ее на полпути к кухне Мари, знакомая второкурсница, которая арендовала квартиру по-соседству. — Хорошо, сейчас, — кивнула Албарн, черкнула заказ в блокноте и собралась было нестись дальше по своим делам, но была схвачена за локоть и возвращена обратно к столику настойчивой рукой. — Эй, погоди. Этот парень, — Мари указала взглядом куда-то за спину Маки, — он же тоже первокурсник, и, наверное, у вас есть общие предметы в расписании. Знаешь, как его зовут? — Который? — Мака оглянулась и мазнула поверхностным взглядом по столикам. Скорей из вежливости, чем интереса. Даже если парень и правда ходит с ней на одни и те же курсы лекций, она все равно вряд ли помнит его на лицо и уж точно не сможет назвать имя. — Да не туда, — зашипела между тем Мари и спряталась за меню, украдкой выглянув из-за ламинированной картонки. — Компания у дальнего окна. Только не оборачивайся, он прямо сейчас на нас смотрит. Албарн развернулась вполоборота и первый раз за весь вечер метнула быстрый взгляд на столик с шумной компанией почти в конце зала. Она сразу поняла, что Мари не ошиблась, потому что один из пятерых ребят — симпатичный блондин с голубыми глазами и ехидной усмешкой — был ей действительно знаком. А вот двух молодых людей и двух девушек рядом с ним она видела впервые. — Соул Эванс? — удивленно пробормотала Мака скорее себе, чем Мари, и тут же отвернулась, потому что он, кажется, поймал ее взгляд и ухмыльнулся. — Соул, значит? — улыбнулась из-за меню Мари. — А он симпатяшка… Про то, что Соул Эванс всегда пользовался популярностью, ни для кого не было секретом — рядом с ним девчонки вились еще с младшей школы. К старшим классам их количество, наверное, просто стало больше. Мака к тайным воздыхательницам красавчика Эванса себя никогда не относила. Вроде бы… Неопределенность подобного ответа была объяснима, но очень загадочна. У Маки Албарн вот уже два года был сокровенный секрет, который напрямую касался Соула Эванса. Двенадцать дней жизни, которые она напрочь забыла, каким-то образом были связаны с этим блондином. И именно якобы влюбленность в Соула стала причиной, почему Мака стараниями папы сменила штат проживания и школу в последних классах обучения (подальше от этого «сукиного сына»). Про то, что этот «сукин сын» теперь студент ее колледжа, папа, к счастью, еще не знал, и Мака надеялась, что никогда не узнает. А то, что Соул Эванс оказался здесь — в Вайоминге — не по счастливой случайности, а потому что в короткой смс-переписке после ее переезда он зачем-то спросил у Маки, куда та собиралась поступать, — папа вообще не должен был никогда узнать. Да она и сама уже не рада была, что написала тогда свое решение относительно Северо-Западного колледжа в Пауэлле. Нет, Соул не донимал, не приставал, не издевался, не дразнил, не распускал про нее слухи. Соул Эванс не делал ни-че-го. Абсолютно. Даже ни разу не поздоровался, впрочем, как и Мака ни разу за два прошедших месяца совместной учебы так и не решилась заговорить. У нее были вопросы, которые мешали ей спокойно жить, у него были ответы, но чертова нерешительность и застенчивость не давали Маке и шанса на то, чтобы узнать правду про пропавшие из ее памяти дни. — Эй, ты меня слышишь? — Мари ущипнула Маку за локоть, выводя из глубокой задумчивости. — Так он встречается с кем-то? Еще бы Мака знала ответ… Хотя отвечать ей не пришлось. — Мари, в любом случае тебе ничего не светит, — хихикнула подруга за столом, миловидная пышка в дорогущих очках. — Ты посмотри, как на него одна из девчуль рядом смотрит. По-моему, там все ясно. — Пф, подумаешь, — презрительно фыркнула Мари. — Да погляди на нее, я в сто раз лучше. Правда же, Мака? Албарн кивнула в ответ, лишь бы поскорее ретироваться к кухне и заказам. Обсуждать претенденток на место рядом с Соулом ей было не интересно. Однако чуть позже после нескольких взглядов на компанию, пока на нее никто не обращал внимания, Мака все-таки пришла к выводу, что красотка рядом имела шансов побольше. Завитушки каштановых волос, броский макияж, лучезарная улыбка, отличная фигура — ну кто от подобного откажется? А еще заливистый смех в дополнение к вышеподмеченному. И контрольный в виде томного взгляда на Соула Эванса, пока пальцы тянутся к его волосам, чтобы поправить тому сползшую на лоб прядь. Маке даже на секунду стало неловко — будто увидела что-то неприличное, — и она тут же отвернулась. Впрочем, времени, чтобы забивать себе голову ерундой, все равно не было: смена подходила к концу, зал пустел и количество неприбранных столиков увеличивалось. А значит, работать, работать, работать! Нельзя подвести Цубаки!

***

Вечер за стенами кафе встретил Маку промозглым ветром в лицо. Адская смена кончилась, оставив в награду чувство выполненного долга, десятку чаевых и гудящие от усталости ноги, которые нужно было дотащить до кровати, а еще не забыть по пути заскочить в аптеку, чтобы купить Цубаки жаропонижающее и витамины. Мака натянула шарф почти до носа, сунула руки в карманы бомбера и направилась в сторону Траппер Виллэдж Вест, где обе студентки снимали апартаменты на двоих. Погода не располагала к прогулкам, поэтому обычно оживленная улица сегодня казалась неуютной, пустынной и мрачной. Пара встречных прохожих да перебежавшая дорогу белка — явно маловато для воскресного вечера. Даже провизор в аптеке выглядел угрюмым и недовольным, будто Мака своим желанием приобрести жаропонижающее и упаковку витаминов не оправдала его ожиданий. И хоть внутри было тепло и ярко, она поспешно выскочила обратно на улицу, где остановилась под первым же фонарем, развернула инструкцию и попыталась хоть что-нибудь разобрать в тусклом свете, однако шрифт оказался настолько мелким, что Мака лишь досадливо цокнула языком и сунула бумажку в карман. И то верно. С дозировкой можно и позже ознакомиться, а сейчас следует поспешить к Цубаки. Однако далеко уйти ей не удалось. Сделав пару шагов в октябрьскую полутьму, притаившуюся за границей света фонаря, Албарн вдруг почувствовала резкий толчок и уже в следующее мгновение грохнулась на тротуар вместе с налетевшим на нее человеком. Локоть и бедро тут же обдало жаркой волной боли, а над ухом раздался хриплый мужской рык, обложивший Маку матом за то, что та посмела оказаться на пути. Впрочем Албарн даже рот открыть не успела, как грубиян, дыхнувший на нее запахом псины, алкоголя и дурманящей кислятины, каким-то чудом взмыл в воздух и уже в следующее мгновение оказался на ногах. Свет от фонаря больно ударил в глаза, но почти сразу его заслонил второй темный силуэт. — Смотри, куда прешь! — раздался смутно знакомый голос сверху. Соул Эванс?! И Мака растерялась еще больше. Правда, тут же поняла, что его слова адресованы не ей, а сбившему ее с ног парню, ведь тот как раз грубым рывком высвободил свое плечо из хватки Эванса и прохрипел ему в лицо: — Отвали! После чего, толкнув Соула в бок, нырнул в темноту плохо освещенной улицы и тут же растворился в черноте первой попавшейся подворотни. Эванс открыл было рот, чтобы крикнуть что-то вдогонку, но вдруг передумал, выдохнул и снова повернулся к замершей на холодном тротуаре Маке: — Эй, Албарн, ты в порядке? — спросил хмуро, протянув ей руку, чтобы помочь подняться. Мака руку проигнорировала. Как и обеспокоенный взгляд из-под натянутой на лоб шапки. — Да, — ответила она и поднялась самостоятельно, а затем поморщилась, потирая ссадину на бедре. — Сама идти можешь? Ничего не сломала? — продолжал донимать Эванс вопросами. Он поправил рюкзак за спиной, после чего сунул обе руки в карманы косухи, продолжая наблюдать за тем, как Мака возится с сумкой в попытке засунуть слегка трясущимися от волнения и холода руками покупки для Цубаки. — Все нормально. Разве что пара синяков… — пробормотала она досадливо. Ну почему он никак не уходит — этот надоедливый Соул Эванс? — Тогда пойдем, а то руки коченеют на ветру, — позвал он ее так обыденно-спокойно, будто они все это время шли куда-то вместе или были друзьями. Может, девчонки и бегали за ним табунами, но Мака пищать от радости от разговора с красавчиком Эвансом точно не собиралась. Как и вообще приближаться к нему, а уж тем более куда-то идти вместе. Она выдохнула, резко застегнула молнию на сумке и подняла полный негодования взор: — Я никуда с тобой не пойду, Соул Эванс, — твердо отчеканила она, пытаясь скрыть робость за решительностью. Что бы там ни произошло между ними в прошлом, о котором она ровным счетом ничего не помнила, жить надо настоящим. А в настоящем этот человек к ее жизни не имел никакого отношения. — Албарн… — протянул Соул, словно разговаривал с непослушным ребенком, который упрямился просто из вредности. — Давай без всей этой херни, а? Мне все равно в ту же сторону, что и тебе. Так что провожу тебя до дома, чтобы одна по темноте не шарахалась. Мака не нашла, что ответить. Она просто молча развернулась и снова зашагала по улице. Соул, судя по шагам за спиной, двинулся следом. — А ты изменилась, — сказал он через пару минут молчаливой прогулки. — Два года без опеки сверхзаботливого папаши Спирита Албарна точно пошли тебе на пользу. Ты стала разговаривать гораздо смелее. Если это и была какая-то издевка, то Маку она нисколько не задела. Скорее, наоборот. Для нее — молчаливой тихони отличницы с прозвищем Заучка, каким ее всегда и называл Соул, — такая характеристика звучала, пожалуй, комплиментом. — А ты все такой же Соул Эванс, каким всегда и был. Шумные компании и наплевательское отношение к учебе, — ответила Мака, постаравшись вложить в свой голос монотонное безразличие. Кажется, Соул за ее спиной хмыкнул. — М-м-м, а ты, значит, следишь за моей успеваемостью и посещаемостью? Хорошо, что они шли не рядом. Хорошо, что вокруг было слишком мало света. Иначе он точно расхохотался бы при виде того, как стремительно покрылась красными пятнами его спутница. Еще бы! Так себя сдать со всеми потрохами! Нет. Нет! Не то чтобы она действительно следила за учебными достижениями Эванса! Совсем нет! Просто обращала внимание на его рейтинги. Не специально! Оно само собой так получалось! Углубившись в самооправдание и мучительные попытки сформулировать более-менее достойный ответ, Мака уткнулась взглядом под ноги и, завернув за угол, продолжила путь домой, подстроив шаг под ритм едва различимых красно-синих всполохов на тротуаре. — Ты ведь в том доме арендуешь квартиру? — услышала она озадаченный голос Эванса уже рядом с собой. Мака подняла задумчивый взгляд на четырехэтажный корпус кондоминиума впереди и в следующее мгновение остановилась как вкопанная. Около ее дома перемигивались сиренами три полицейских машины, стояла карета скорой помощи, а еще целая толпа студентов рассыпалась кучками вдоль дорожки с телефонами и явным желанием узнать причину такой бурной деятельности экстренных служб. — На втором этаже… — Вроде бы самоубийство, — услышала Мака обрывок разговора между двумя шедшими навстречу женщинами. В горле тут же образовался и застрял ком. Красно-синие мигалки перестали успевать за ритмом сердца, а промозглый ветер, казалось, пробрался внутрь тела и забрал тепло до последней крохи. Ощущение дежа вю прошибло Маку с головы до пят. Она будто очутилась в одном из своих кошмаров-воспоминаний и никак не могла сбросить с себя это леденящее душу ощущение ужаса, которое, казалось, сковало ее тело льдом. И несмотря на то, что в глубине души она была уверена в здравомыслии Цубаки и вообще ни разу не замечала в соседке по квартире упаднических настроений, иррациональный страх за подругу все равно пересиливал слабые доводы разума. Тело по-прежнему казалось Маке окоченевшим и медлительным, противный ком нервов в животе завязывался все туже, а ноги уже сами собой неслись по красно-синим бликам на тротуаре — навстречу дому, полицейским и толпе зевак. — Эй, мэм, вы куда?! Сюда нельзя! — попытался преградить Маке путь полицейский, когда она одним прыжком перемахнула через обе ступени крыльца и кинулась к двери в широкий холл первого этажа. — Я здесь живу! — крикнула она, протиснувшись-таки между копом и дверным косяком. — В двести седьмой! Не обращая внимания на возгласы позади и дальше перепрыгивая через ступеньки, Мака взлетела на второй этаж. Будто во сне ринулась вперед по коридору. Сердце отчаянно колотилось. В голове свербило от беспокойства за Цубаки. Потому что Цубаки… Добрая, милая, позитивная Цубаки Накацукаса ни за что бы!.. — Мака! — Цубаки, живая и невредимая, буквально вынырнула из-за спины еще одного полицейского и кинулась ей навстречу. — Цубаки! — Мака обняла ее так крепко, что, наверное, чуть не сломала ребра. Ощущение кошмара рассеялось. — Я за тебя переволновалась! Как ты? Выглядела подруга неважно. Даже в приглушенном свете коридорных светильников Мака разглядела на ее щеках румянец от лихорадки, а в глазах все тот же нездоровый блеск, что и с утра. Конечно, от простуды за день не избавиться. Да и кипиш здоровья не прибавлял. — Из разговоров полицейских я поняла, что наш сосед из квартиры напротив… — Цубаки судорожно вздохнула, прежде чем закончить, — он умер. Помнишь его? Кажется, он был родом из местной резервации индейцев… Улыбался мне всегда и здоровался при встрече. А в начале учебного года даже помог донести коробку с вещами. Соседа Мака почти не знала. Вроде бы они встречались несколько раз в коридоре, однако кроме широкой улыбки и длинных волос, затянутых в конский хвост, Албарн ничего о нем не помнила. Наверное, потому что всегда мало интересовалась людьми вокруг, утопая по старой привычке в учебе и книгах. Однако это не отменяло того факта, что ей было искренне жаль парня, жизнь которого оборвалась так внезапно. Даже если это был его собственный выбор. Потупив взор, она все же позволила воспоминаниям о маме выбраться наружу из потаенных глубин сознания. Мама… Мама сделала аналогичный выбор и добровольно рассталась с жизнью, оставив в груди Маки кровоточащую рану скорби и океан одиночества, в котором она порой захлебывалась так же, как уже четыре года захлебывалась слезами в кошмарах о том самом дне, когда обнаружила маму в ванне, полной ее же крови… В глазах защипало, и ботинки начали расплываться. — Офицер Ричард Дженкинс, полицейский департамент Пауэлла. Вы здесь живете, мэм? — вырвал Маку из горького прошлого полицейский. В руке он держал блокнот и огрызок карандаша, которым тут же сделал какую-то пометку на и без того испещренном каракулями листе. — Да, офицер, — кивнула Мака и, быстро смахнув выкатившуюся на щеку слезу, представилась: — Мака Албарн, квартира номер двести семь. Офицер Дженкинс прищурился и кивнул. Наверное, решил, что Мака так распереживалась из-за бедолаги-студента. А может, даже сделал вывод, что они были близки. Он пролистал блокнот на пару листов назад, черкнул там и вновь обратился к ней: — Вам вместе с мисс Накацукасой придется пройти со мной, мисс Албарн, чтобы ответить на несколько вопросов. — После чего дежурно улыбнулся и вдруг перевел взгляд за Маку: — А вы, юноша? Она оглянулась и увидела сквозь влажную пелену расплывчатую фигуру Соула. Черт! Про его существование среди этой кутерьмы Мака уже и позабыла. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение, потому что Эванс будто смутился и поспешно перевел взор на полицейского. Наверное, не ожидал увидеть слезы. — Я просто провожал Маку Албарн до дома, — ответил он копу, и тот сделал очередную почеркушку в блокноте. — Не беспокойтесь, сэр, с вашей девушкой все будет в порядке, — заверил его офицер Дженкинс. — Я не его де!.. — всколыхнулась было Мака, но, снова поймав взгляд Эванса, запнулась и замолчала. И правда, какая разница, что подумал полицейский — зачем вообще заострять на этом внимание и пытаться исправить возникшее недоразумение. Офицер между тем продолжил, обращаясь к Соулу: — Мы зададим ей пару вопросов и отпустим. А вам сейчас лучше спуститься вниз. Оставьте свои данные для связи офицеру при выходе. Позже он с вами тоже свяжется. Эванс кивнул. Посмотрел на Цубаки, потом мазнул взглядом по Маке и, небрежно взмахнув на прощание обеим рукой, пошел прочь. Полицейский же указал девушкам на дверь их собственной квартиры — видимо, решил начать допрос прямо сейчас. Впрочем, так было даже лучше. Маке не хотелось бы остаться наедине с собственными мыслями и воспоминаниями, которые так и норовили вновь окунуть ее в тот роковой день четырехлетней давности. Не вспоминай. Не думай. Не молчи. — Я принесла тебе лекарства, — шепнула она Цубаки, взглянув на ее розовые щеки, пока офицер Дженкинс что-то черкал в своем блокноте, удобно устроившись за одним из письменных столов. — Как ты себя чувствуешь? — Явно лучше, чем наш сосед… Бедняга. — Цубаки горестно вздохнула, поерзала на стуле, а потом вдруг с любопытством взглянула на Маку: — Мака… Ты успела обзавестись парнем за четыре часа смены в кафе? — тихо спросила она, склонив голову к подруге. Албарн фыркнула: — Не говори глупостей, Цубаки, — ответила она шепотом. — Это Соул Эванс, мы вместе учились в школе, когда я жила в Неваде. И оказались сейчас вдвоем только потому, что ему тоже нужно было в эту сторону. Цубаки понимающе кивнула: — Кажется, я его помню. Их компания часто сидит в «Скайлайне», а пару раз он оставлял мне хорошие чаевые. Даже неудобно как-то было… — Не волнуйся, — хмыкнула Мака. — Для него это не проблема. У Эвансов много денег. — Да? И что же тогда такой богатей забыл в нашем колледже? — спросила Цубаки. — Наверняка он мог бы учиться в месте попристижней Пауэлла. Мака вздохнула. Эта мысль тоже терзала ее с того самого дня, как она впервые увидела Соула Эванса в кампусе Северо-Западного колледжа. — Вот и мне бы хотелось это знать, Цубаки, — ответила она, задумчиво взглянув на темень за окном.