Сплетение душ

Город Пауэлл, понедельник 27 октября, 7:46 a.m. В городе, где самым тяжким преступлением за последнюю пару месяцев была кража велосипеда, кончина Тома Эддса переполошила всех, и о вчерашнем происшествии к утру уже знал весь Пауэлл. По дороге в колледж Мака то и дело слышала в обрывках разговоров те или иные подробности смерти своего соседа. «Призывал индейского дьявола»… «Передозировка какой-то дрянью»… «Кукуха у парня поехала»… «А вы слышали?»… «Говорят, он почти ни с кем не общался»… «Странный тип»… И так далее, и тому подобное. Город сбросил сонную оторопь и жужжал подобно потревоженному улью. В кампусе дела обстояли не лучше: студенты в кучках, парах и компаниях обсуждали обросшие массой небылиц подробности жизни и смерти бедняги-студента Тома Эддса, который вмиг стал знаменитым. К сожалению, ему уже до этого никакого дела не было. Как, впрочем, и невыспавшейся Маке, которая полночи не могла заснуть из-за шнырявших за дверью полицейских, а вторая часть ночи утопила ее в кошмарах: полная красной воды ванна, фарфорово-белая кожа мамы, тусклые блики в длинных волосах и навеки застывшие глаза, неживые, будто нарисованные. Тогда в Хендерсоне, кажется, тоже все переполошились. И школа наверняка стояла на ушах, но Маку все это обошло стороной: как комья земли, которые бросали на мамин гроб, она в те дни закапывала горе в четырех стенах своей комнаты, книгах и учебниках. Мили слов, бесконечный поток букв… лишь бы сбежать от реальности. И сейчас, сидя в просторной аудитории в ожидании начала очередной лекции по Римскому праву, она попыталась сделать то же самое — уйти с головой в конспект. — Ты как, Албарн? — неожиданно раздался голос Соула Эванса над головой Маки, и через мгновение он как ни в чем не бывало уселся рядом с ней. Мака с удивлением покосилась в его сторону. Во-первых, потому что он с ней заговорил (второй раз за сутки между прочим), а во-вторых, с чего-то решил устроиться за первой партой — прямо напротив кафедры преподавателя. Вообще-то если Эванс и появлялся на Римском праве, то обычно находил себе местечко где-то в конце аудитории — там спать было удобней. — Все в порядке? — так и не дождавшись ответа, снова спросил Соул, выудив из недр рюкзака тетрадь и ручку. Мака неопределенно передернула плечами, не отрываясь от конспекта: — Да. Мы не были лично знакомы с Томом Эддсом, так что… «Так что ничего нового про парня я тебе не расскажу», — хотела сказать она, чтобы на корню пресечь попытки Эванса разузнать что-нибудь интересное про ее скончавшегося соседа. Однако не успела закончить фразу, потому что Соул перебил ее: — Вчера ты выглядела… — он запнулся, подбирая слово, — расстроенной. И я подумал, что тебе наверняка тяжело было опять… как и тогда с мамой… окунуться во все это. Мака сжала губы и чертыхнулась про себя. Даже Цубаки не рискнула вслух коснуться этой темы и провести аналогии. Наверное, боялась еще больше расстроить Маку. Зато ее бывший одноклассник вдруг с чего-то решил, что имеет право лезть к ней в душу, а теперь смотрел на нее своими прозрачно-голубыми глазами так, будто и правда за нее беспокоился. Мака с раздражением захлопнула конспект и развернулась к Соулу: — Мне твоя жалость ни к чему, Соул Эванс, — отчеканила она. Он даже растерялся: — Да при чем тут жалость? Я просто!.. Просто хотел удостовериться, что ты в норме. Эванс отвернулся и криво усмехнулся своей неподражаемой акульей усмешкой, от которой сходили с ума все девчонки. — Вот же заучка-колючка, — пробубнил он себе под нос, подперев рукой подбородок. Мака ждала, когда же он уберется восвояси на свою любимую последнюю парту, но тот и не думал шевелиться. Она снова искоса взглянула в его сторону, сконфуженно и даже чуть виновато. Может, не стоило отвечать так резко? Эванс молчал и со скучающим видом смотрел на мельтешащих вокруг студентов, намеренно игнорируя топчущегося рядом долговязого и лопоухого однокурсника, привычное место которого сегодня занял. Молчаливый скромняга, имени которого Албарн пока не знала, никак не мог набраться духу, чтобы попросить Соула освободить ему место. — Тебя уже допрашивали? — спросила она тихо, когда лопоухий парень все же сдался и утопал в поисках свободной скамьи вглубь аудитории. — А как же, — кивнул Эванс. — Но быстро отпустили. Сама понимаешь, что я тут ничем помочь не могу. Мака ненадолго замолчала, раздумывая над следующим вопросом. — Ты случайно не упомянул на допросе про того типа, что сбил вчера меня с ног? — спросила она. — Нет. Зачем? — Я вдруг сегодня с утра поняла, что из квартиры Тома Эддса пахло так же, как от парня, который на меня упал. И подумала, может, он как-то с этим всем связан? — поделилась Мака своими соображениями. Соул повернул голову и молчаливо воззрился на нее так, словно увидел впервые в жизни. — Албарн, ты серьезно? — спросил он. — Более чем. — Мака смутилась. Улыбка, расцветшая на губах Эванса, показалась ей неуместной, но все-таки чертовски обаятельной. — Чего ты так улыбаешься? — надулась она. Соул подавил смешок. — Да тут от доброй четверти студентов может так пахнуть. Особенно по уик-эндам. Ты что, не знаешь, как марихуана пах… А, ну да… Откуда ж тебе знать… — Он хмыкнул. — Вот если бы из травки учебники делали, тогда — другое дело. — Ну ты-то в этом, видимо, эксперт, — раздраженно фыркнула Мака, мгновенно вспомнив, что имеет дело с Соулом Эвансом, который еще с детства был помешан на всем, что считалось крутым. — Это же круто, да? Травку курить, — съязвила она. — О, подожди, — Соул закатил глаза к потолку и демонстративно потянулся к рюкзаку. — Я, кажется, забыл захватить с собой тетрадь для конспектов по курсу лекций «Нудное морализаторство», — съехидничал он под стать Маке. Вроде ничего обидного не сказал, но все равно задел за живое. Вот и поговорили. — Ты дурачина, Соул Эванс! — Мака снова открыла конспект и уставилась на ровные буквы своего убористого почерка. — Как был в школе лоботрясом-дурачиной, так и остался. — А ты теперь не просто заучка, но еще и колючка, Мака Албарн. — Эванс хмыкнул. — Даже не знаю, нравится мне это или дико бесит. — Пф… Будто ей хоть когда-то было дело до его мнения. Мака Албарн и без напоминаний знала, что в школе ее все считали тихоней-заучкой, к которой лучше было не лезть, иначе Спирит Албарн — учитель истории в той же школе и макин отец — голову оторвал бы. Папа со своей раздражающей сверхзаботой, к счастью, остался в жаркой Неваде, а вот привычка быть всегда одной никуда не делась. И лишь соседка по комнате — Цубаки Накацукаса — стала исключением для тихой неразговорчивой Маки. Появление профессора Вэйза в аудитории развеяло ее невеселые мысли. Разговоры стихли. Студенты потянулись к своим местам. Энтони Вэйз в силу своего преклонного возраста размеренно добрел до кафедры, по пути охватив цепким взглядом всех присутствующих, а когда достиг привычного места у доски, вдруг довольно сощурился, пригладил редкие волосы и ткнул пальцем в неординарную парочку прямо перед собой. — Прекрасно! — обрадованно провозгласил он. — Уже вижу первых желающих для совместной подготовки доклада. Албарн и Эванс — подойдете ко мне после лекции, я озвучу вам тему. Лицо Соула при упоминании его фамилии превратилось в гримасу невыносимой муки, а с языка слетели ругательства. Расслышала их, конечно, только Мака. Эванс тем временем прочистил горло и попытался увильнуть: — Я бы предпочел делать доклад в дру… — начал он, но был прерван на полуслове хмурым взглядом и категоричным тоном: — Мистер Эванс, я бы на вашем месте не выпендривался, а уже вцепился обеими руками в мисс Албарн и бежал бы с ней в библиотеку. Наконец-то вам удастся подготовиться к встрече в нашем дискуссионном клубе достойно. И получить за доклад высокий балл. — Да, профессор Вэйз, — кисло ответил Соул, так и не взглянув в сторону Маки. Всю лекцию, пока она старательно конспектировала, Эванс не проронил ни слова, и лишь отбивающие по ноге ритм пальцы выдавали его вмиг испортившееся настроение. Мака же в кратких перерывах между усердным записыванием задавалась одним и тем же вопросом. Конечно, Соул Эванс никогда не любил учиться, но, возможно, на этот раз дело было еще и в ней? Хотя ей-то какая, собственно, разница? В конце концов сам к ней подсел, решила Мака в конце лекции, сам и виноват, что попался на глаза профессору Вэйзу. К тому же тема доклада оказалась весьма интересной. Старательно дописав на последней странице тетради «Положение рабов в III–I вв. до н.э.: основные отличия» и попрощавшись с профессором, Мака развернулась к Соулу, чтобы договориться о встрече в библиотеке, но его вниманием уже завладела та самая красотка, которую она видела вчера в «Скайлайне» рядом с Эвансом. Ничего себе. Она что, тоже слушает Римское право? Все такой же идеальный макияж (это во сколько нужно встать, чтобы так себя накрасить?), все такие же эффектные локоны, цветочный запах духов и аппетитный вырез кофты, под которой явно вырисовывался третий (а то и четвертый) размер груди — Маке с ее еле дотянувшим до второго о подобном «богатстве» оставалось разве что мечтать. — Вот так попадос, Соул! — воскликнула вместо приветствия девушка и улыбнулась Эвансу такой лучистой улыбкой, что тот в ответ тоже расплылся, тут же позабыв про свое плохое настроение. И про Маку рядом, видимо, тоже. — Привет, Розалин! — Соул запустил пятерню в волосы и взъерошил их себе еще сильнее, продолжая улыбаться. Даже слепой или такой профан в любовных делах, как Мака, сразу понял бы, что эти двое друг другу как минимум симпатизируют. Албарн тут же почувствовала себя третьей лишней и неуверенно переступила с ноги на ногу, чем привлекла внимание красотки Розалин. Та повернулась к Маке, смерила ее напряженно-оценивающим взглядом, после чего снисходительно улыбнулась. Видимо, пришла к выводу, что такая замухрышка ей точно не соперница. — Никогда тебя раньше здесь не замечала, — с фальшивой беззаботностью проворковала Розалин. — Я — Розалин Митчелл. А ты? — Мака Албарн, — поспешно представилась Мака, крепче вцепившись в свою тетрадь. Затем она повернула голову к Соулу и отчеканила: — Встречаемся в 16:00 в библиотеке. Эванс встрепенулся и перевел взгляд на Маку, его улыбка «влюбленного дурака» тут же сменилась поджатыми губами. — Слушай, может, мы как-нибудь договоримся и ты без меня… — предпринял он вторую наглую попытку увильнуть от учебы. Возможно, в школе это бы прокатило и прилежная Мака Албарн сама бы подготовила доклад, вписав под своими кропотливыми трудами две фамилии… Но ехидная усмешка Розалин почему-то придала ей смелости: — Я за тебя учиться не собираюсь! — грозно отрезала она, развернулась на пятках и направилась прочь из аудитории, оставив за спиной тошнотворно-противную парочку. — Эй, ты же меня сегодня обещал в киношку сводить! — успела разобрать Мака голос Розалин среди гомона и даже смогла представить, как та обиженно надувает губы, а придурок Эванс растерянно смотрит вслед «заучке-колючке» и посылает ей вдогонку неразборчивые ругательства. *** Все шло своим чередом. Соул Эванс в библиотеке так и не появился. Мака устало потерла глаза и взглянула на часы над входом в читальный зал. Часовая стрелка протыкала семерку ровно посередине, а минутная начинала свой крутой спуск с самого верха. Настала пора закругляться, тем более что материала за три часа нашлось предостаточно. Осталось все скомпоновать и довести до ума, но это можно сделать и дома: с чашкой чая в руке и родным ноутбуком перед глазами. А как же быть с Соулом Эвансом? Мака прислушалась к себе. Злилась ли она на этого идиота? Нет. Обижалась на него? Вроде тоже нет. Скорей, снова убедилась, что Эванс нисколько не изменился со школьных времен: все та же яркая с виду обертка, под которой нет ничего стоящего. Пустышка, что притягивает к себе таких же, как он. Ну и черт с ним! Из библиотеки Мака вышла утомленная, но все равно довольная собой — профессору Вэйзу доклад точно понравится. И подпишет она его только своей фамилией, а Соул Эванс пусть сам выпутывается как хочет. Привычно натянув шарф до носа и спрятав там половину лица, Мака нырнула в осенний холод Пауэлла, повернула на тротуар и бодро зашагала в сторону дома. Небо над ее головой горело звездами. Круглая, как сыр, луна то и дело пряталась за складами, автосервисами и магазинчиками на противоположной стороне улицы, а еще пыталась соперничать в яркости с тусклыми фонарями и слепящими фарами редких машин. Под ногами хрустели листья: ветер гнал их вместе с пылью по узкому тротуару навстречу Маке и бросал под подошвы ботинок. В окнах небольших, но уютных домишек горел свет, желтыми квадратами оседая на пожухлой траве лужаек и расставленных к Хэллоуину тыквах. Вокруг не было ни души. Обычно студенты покидали территорию кампуса с центрального входа, но тогда Маке пришлось бы делать большой крюк, а октябрьская погода к долгим прогулкам не располагала. Да и этот путь ей был уже хорошо знаком — в библиотеку она наведывалась часто. Однако сегодня ей почему-то было неспокойно. Она то и дело будто ощущала спиной чей-то взгляд, иногда ей слышалось шуршание листьев позади и чудилось, что за ней кто-то идет. Но каждый раз оглядываясь, Мака видела лишь пустой тротуар и кружащиеся в хороводе листья. Ее опасения лишь усилились, когда встречная дама с собакой, оказавшись позади, начала успокаивать своего внезапно разлаявшегося питомца. Ведь собаки просто так не лают? Или она напридумывала себе невесть что? Мака решила, что с паранойей нужно что-то делать, поэтому свернула с тротуара на очередном небольшом перекрестке, перешла дорогу и, миновав прачечную, нырнула за ее угол. Она плотно прижалась грудью к стене и осторожно (как видела не раз в фильмах) выглянула из-за угла. Пусто. Улица в оранжевом свете фонарей мирно дремала в вечернем холоде, пока шершавая кирпичная кладка забирала последние крохи тепла из макиных ладоней и морозила коленки. — Албарн? Ты чего к стене прилипла? Мака чуть не вскрикнула и резко обернулась на звук голоса, который показался ей громогласным в этой тревожной тишине. Перед ней стоял Соул Эванс с приподнятой от любопытства бровью и до боли знакомой усмешкой. Из его распахнутой косухи выглядывал небрежно намотанный на шею шарф с гусями (явно не его), а за спиной болтался рюкзак. В руке Эванс держал лоток с двумя стаканчиками кофе. — Ни… Ничего, — ответила Мака, заикаясь. Теперь сердце прыгало в груди с утроенной скоростью. И не только из-за того, что Соул напугал ее своим внезапным появлением, но и потому что она представила, как глупо только что смотрелась со стороны. Зато противное чувство опасности пропало, однако не благодарить же за это Эванса. — А ты что тут забыл? — спросила Мака, глядя на Соула снизу вверх — она почему-то только сейчас осознала, как он вымахал со времен школы. Эванс кивнул за спину Албарн: — Вообще-то в библиотеку шел. Мы же вроде как должны были вместе доклад готовить, — ответил он спокойно. Он что, издевается?! — Ты время видел?! — вскипела Мака. — Но я же все-таки пришел! Почти, — невозмутимо парировал Соул. Ну да, не поспоришь… — За полчаса до закрытия библиотеки и через три часа после назначенного времени, — напомнила Мака с раздражением. — Это уже частности. — Это наглость, Соул Эванс! — вынесла она вердикт. — Вот что это такое. Соул горестно вздохнул: — Ну хватит уже пилить, а… — Он помолчал немного и принялся объяснять так терпеливо-сдержанно, словно разжевывал Маке прописные истины: — Я обещал Розалин сводить ее сегодня в кино. Сдержал обещание, проводил ее до дома и теперь готов грызть гранит науки хоть до ночи. Просто не у всех учеба, Албарн, на первом месте. Каждый сам для себя выставляет приоритеты. Это, кстати, тебе, — и протянул ей один стаканчик с кофе. Мака даже растерялась от подобной заботы в свой адрес. Еще никто и никогда в жизни не покупал для нее кофе. Она обхватила стакан обеими руками и ощутила, как озябшие ладони вбирают тепло горячего напитка, от которого шел умопомрачительно приятный аромат. Какое же это блаженство… Однако Мака Албарн ведь не из тех, кого можно подкупить стаканчиком кофе? Она снова нахмурилась и сдержанно поблагодарила Соула: — Спасибо. Приоритеты, говоришь? Тогда у меня в приоритете в данный момент отправиться домой, узнать самочувствие моей соседки по квартире и принять ванну, а ты грызи гранит науки. Вот, держи. — Она сунула руку в сумку и вытащила из нее кипу ксерокопий и своих заметок, после чего протянула ее Эвансу. — Свою часть работы я сделала, остальное на тебе. — Я думал, мы вместе будем… Соул с опаской покосился на листы распечаток. — Нет. — У меня дома тоже есть ванна, — пробубнил он и, смирившись, сунул ксерокопии в рюкзак за спиной, после чего снова посмотрел на Маку. — Албарн, я не смогу без тебя нормально все свести в доклад. Да я только до утра во все это вникать буду. — Не мои проблемы, Эванс. — Она сделала глоток кофе, чтобы казаться более равнодушной, чем была на самом деле. Соул выглядел так печально, что сердце Маки на мгновение дрогнуло, а внутренний голос зашептал: «Тут действительно долго разбираться, а вдвоем можно за пару часов управиться»… — Могу спинку тебе потереть, — предложил вдруг Соул с елейной ухмылкой, от которой макин внутренний голос тут же умолк, а проснувшееся было сочувствие испарилось. Теперь он решил подкатить в надежде, что она тут же завизжит от счастья, ведь сам красавчик Соул Эванс надумал с ней пофлиртовать? О, ну любая бы на ее месте обрадовалась. Наверное. Но не Мака. — Идиот! — хмыкнула она и, обогнув Соула, направилась дальше в сторону дома. — Я же пошутил! — Эванс пошел за ней. — Эй! Мака! Ну подожди! Ну давай тогда к тебе пойдем готовиться! Она отрицательно качнула головой: — У меня соседка по квартире болеет. Не то чтобы я переживала за твое здоровье, просто не хочу создавать ей лишний шум. — Вот же вредина, — проворчал Соул, а в следующее мгновение врезался Маке в спину. — Ты чего? Албарн и правда резко остановилась, потому что из тени ближайшей подворотни им наперерез только что вышел человек и встал посреди тротуара, преградив путь. Чуть сгорбленный силуэт, темный свитер, скрытое во мраке лицо, на котором отчетливо были видны лишь желтоватые радужки глаз. Жуткие глаза, нереалистично яркие… Похожие на звериные. Линзы? Впрочем, какая разница, ведь у него оказалось кое-что и пострашнее глаз: в тусклом свете фонаря сверкнула сталь. Незнакомец сжимал в руке нож. Сердце Маки рухнуло в пятки, а в горле пересохло от ужаса. Наверное, если бы она была одна, то завизжала бы — настолько ей стало страшно. Налетевший порыв ветра донес до нее запах травки и псины, и Мака внезапно осознала, что перед ними стоит вчерашний тип, который сбил ее с ног. Видимо, Соул тоже его узнал. Твердая рука на секунду сжала ей плечо, и Эванс в следующее мгновение оказался впереди, заслонив девушку собой. — Проблемы? — спросил он, и Мака уловила какие-то новые (напряженные) нотки в его тоне. — У вас — да, — ответил ему хрипло-лающий голос. А затем незнакомец рванул прямо на них. Мака оцепенела, но Соул среагировал молниеносно: оттолкнул ее вбок с траектории ножа, проворно отскочил сам, а затем кинул свой стакан с кофе в незнакомца. Горячий капучино обжег лицо, и парень в ярости зарычал, однако снова кинулся к Эвансу, но тот уже выхватил из макиной ладони второй стакан, опять попал в лицо и, пока незнакомец замешкался, схватил Маку за руку, после чего дернул ее за собой в ближайший проулок. В темноту и неизвестность. — Уносим ноги, Албарн! — скомандовал он уже на бегу, затем, не сбавляя скорости, перемахнул через невысокий забор и, вынудив ее прыгнуть за ним, рванул по строительной площадке, лавируя между блоками кирпичей, штабелей досок и разобранных лесов вместе с еле поспевающей за ним Макой.