Сплетение душ

Город Пауэлл, пятница 31 октября, 11:54 p.m. — Соул? Ты здесь? — неуверенно позвала Мака, заглянув в темный провал лесного оврага, на дне которого не видела ничего, кроме… — Албарн?! — раздался удивленный возглас снизу, и в следующее мгновение она различила движение. — Это действительно ты?! Какого хрена ты с рогами, я чуть кирпичей от страха не наложил! — то ли пожаловался, то ли проворчал Соул Эванс. Это и правда был он. Мака не стала ничего отвечать, она просто молча опустилась на землю и протянула руку вниз. — Хватайся. Ладони у Соула оказались почти ледяными, а сам он чертовски тяжелым, однако она упрямо тянула его наверх, пока Эванс карабкался по отвесному склону навстречу свободе. Наконец он смог ухватиться за край, подтянулся на руках и при помощи Маки, продолжавшей тянуть его на себя из последних сил, окончательно выбрался из оврага. Правда, они оба при этом не смогли удержать равновесия и покатились по хрустящему ковру листьев, а когда остановились, то Мака обнаружила себя сидящей на животе Соула. Эванс какое-то время внимательно разглядывал ее лицо, лежа на спине. Глядел на Маку снизу вверх, крепко держа за талию так, словно до сих пор не мог поверить в ее реальность. Словно опасался, что она вот-вот рассыплется в его руках ворохом листьев. — Как ты меня здесь нашла? — наконец выдохнул он. — Я… шла за твоей душой. Только ничего не спрашивай. Я… — Она почему-то очень боялась, что Соул рассмеется. — Не знаю, как объяснить. Он не только не улыбнулся, не переспросил… Кажется, Соул Эванс даже не сильно удивился, разве что с любопытством приподнял бровь и чуть ослабил хватку своих ладоней, которые еще секунду назад сжимали в тиски ее бока. Будто теперь Мака стала стеклянной вазой, которую он боялся разбить. — Хочешь сказать, что чувствуешь мою душу? — спросил Соул, продолжая пытливо изучать макино лицо. Серебряный свет луны обесцветил его и без того светлые волосы до снежно-белых, а глаза теперь показались Маке рубиново-красными. Она опустила взгляд ниже, к упертым в его грудь ладоням. Туда, где белые азиатские драконы, вышитые по краю черного хаори, растворились в призрачно-голубом сиянии огня, горящего внутри груди Соула Эванса. — Я вижу твою душу, — растерянным шепотом произнесла Мака, сама не веря, что сказала это вслух. Соул замер. Он на несколько секунд перестал дышать, а огонь в его груди заколебался, как пламя свечи на ветру. Хрустально-голубые переливы притягивали взгляд. Колыхание огня — будто зеркало, вторило макиному биению сердца. Отзывалось в ней самой такими же теплыми волнами. — И какая она, моя душа? — услышала она тихий вопрос Соула. Мака не задумывалась над тем, что делает. Она скользнула пальцами под слои ткани на его груди, дотронулась до обнаженной кожи там, где горело внутри пламя. Ей хотелось коснуться, почувствовать, прочувствовать этот загадочный огонь. Едва задевая теплую кожу, она начала вырисовывать узор вслед чарующим ее переливам, все сильнее ощущая, что эти колыхания точь-в-точь совпадают с ее дыханием, с биением ее сердца… Совпадают с тем, как дышит сейчас ее собственная душа… — Завораживающая, — ответила она наконец, продолжая, будто зачарованная, выводить узоры, не в силах оторвать взгляда от пламени. — Ты тоже. Огонь внутри на мгновение вспыхнул ярче. Мака вздрогнула. — Что? — спросила нервно, отдернув руку так, словно обожглась. Когда она подняла взгляд на Эванса, тот улыбался: — Я слишком много сегодня выпил. Не слушай меня, Мака Албарн. — А затем его ладони медленно проскользили с ее талии вниз до бедер, и Соул, спохватившись, убрал их, после чего резко выдохнул: — А еще лучше слезь с меня, ты очень хороша в позе наездницы. Мака почувствовала, как ее обдало жаром от его ладоней и слов. Она чуть ли не спрыгнула с Соула и метнула в него убийственный взгляд: — Дурак, — бросила сконфуженно, вскочила на ноги и отвернулась. Эванс поднялся следом. — Тут могут поблизости ошиваться подозрительные животные. И наш приятель оборотень, — сказал он. — Те трое — тоже оборотни. Два койота и сокол. — Мака отрицательно мотнула головой. — Но их здесь больше нет. — Откуда ты знаешь? — удивился Соул. — Их души ты тоже видишь? Почему-то она не решилась открыться Эвансу, что способна видеть только его душу. Обернулась. Голубое пламя внутри него никуда не исчезло и по-прежнему притягивало ее взор. Это такой бонус хэллоуинской ночи или сей дар с ней теперь на всю жизнь? Мака поспешно перевела взгляд выше и посмотрела Соулу в глаза: — Видела, как они уезжали на машине. Похоже, что это индейцы из Коули, — объяснила она. — И оборотня, который нас преследует, они забрали с собой. — Неплохо. Кажется, эти зверушки не очень сильно ладят с нашим песелем. Соул в растерянности вертел головой, явно не зная, в какую сторону надо идти. Как он вообще смог по такой темноте забраться настолько далеко в чащу, Маке до сих пор было непонятно. Она сама с включенным фонариком, который нашелся у Цубаки в бардачке, раз десять запнулась, пока перелезала через коряги и пни. Вот уж действительно: пьяному море по колено. И видимо, лесные дебри — не помеха. — Оборотень был связан, когда его заталкивали в фургон, — сказала она, включила фонарик и первой двинулась в нужном им направлении. Поговорить можно и по дороге, а торчать в лесу до утра ей совсем не хотелось. Соул двинулся следом. Взъерошенный и явно еще не совсем протрезвевший, он послушно шел за Макой какое-то время молча, пока не спросил: — Ты сама-то как, Албарн? Этот мудила что-то тебе сделал? Ее даже передернуло от воспоминания, как жесткие губы грубо припали к ее рту то ли в поцелуе, то ли… в каком-то ритуале. Она непроизвольно снова вытерла тыльной стороной ладони рот и поморщилась: — Нет. Разве что чуть не задушил, а еще… Рот у него противный… — Резко себя одернула за такую болтливость и закончила: — Переживу. Но в ближайшее время, подумалось Маке вдогонку, поцелуи в книгах и фильмах определенно не будут радовать ее так, как прежде. А Соул тем временем будто почувствовал ее нежелание развивать тему, поэтому перевел разговор в другое русло: — Ты пила? — спросил он ни с того ни с сего. — Нет конечно! — Мака даже фыркнула от возмущения. Если она и оказалась на этой ужасной вечеринке по воле случая, то это совсем не значит, что тут же напилась. В отличие от некоторых. — Дотрасп… Дотрахс… Бля… — Длинные слова Соулу пока не давались. — Доставишь меня до дома? — А как же твои друзья? — Мака отодвинула в сторону последнюю еловую лапу и подождала, пока Эванс ее перехватит. Они наконец-то выбрались из леса на убранное к зиме поле. — Они тебя не потеряют? — Нет. И не мешай в одну кучу друзей и приятелей. С приятелями можно хорошо провести время, зато друзья тебя вытащат из любого дерьма, в которое ты попал. — Соул чуть помедлил и добавил: — Поэтому со своими друзьями я познакомлю тебя в воскресенье. Они остановились на краю поля, переводя дыхание после непростой ходьбы по лесу. За полем, в ореоле вечерних огней, ломаными изгибами выступали из мрака особняки богачей Пауэлла, среди которых сегодня сильнее всех выделялся дом Уотерхаусов. И, судя по двум направленным в небо прожекторам, вечеринка там до сих не закончилась. Мака поежилась от порыва налетевшего на нее ветра и выключила фонарик. По полю можно было идти уже без него, ведь ясная лунная ночь разлила по земле мягкий свет, очертив все препятствия на пути угольными линиями теней. — Смотри. Ты пару зайцев расплющила, пока по лесу бегала, — вдруг прервал Соул очередное затянувшееся молчание, тыкнув пальцем в направлении ее ног. — Ты совсем, что ли, Эванс? Это тапки! — Мака в очередной раз посмотрела на него, на этот раз в попытке понять, шутит ли он или совсем дурак. — Я знаю, — и Соул внезапно заливисто расхохотался. — Чего ты ржешь? — насупилась она. — Ты бы видела себя сейчас! — сквозь смех ответил он. — Шлепаешь ночью в пижаме, тапках-зайцах и викингском шлеме набекрень… Ты просто охренительна. Папина радость. Последняя фраза, конечно, касалась идиотской надписи на груди ее розового свитшота. На комплимент, по мнению Маки, это никак не тянуло. Соул Эванс просто над ней потешался. — Молчал бы уж, самурай, — проворчала она и в ускоренном темпе пошагала по полю. Лучше заячьи тапки на ногах, чем тот пошло-развратный костюм кролика, что был на его подружке Розалин, с обидой раздумывала Мака, бесшумно ступая подошвами домашних тапок по вспаханным полосам земли, а затем почувствовала, как что-то опускается ей на плечи и спину. Хаори. — Тебе сейчас нужнее, — только и сказал Соул, оставшийся в кимоно и хакама, а сам спрятал руки в широкие прорези по бокам своих японских штанов. Мака вспомнила его ледяные ладони в овраге и подумала, что он сейчас мерзнет гораздо больше, чем она — разгоряченная движением и обидой. Однако… Однако, возможно, дело было вовсе не в холоде, и таким образом Соул Эванс пытался донести до нее какую-то мысль? Мысль, что несмотря на все сказанные им ранее слова, несмотря на его дурацкие шутки и подколы, ему все же не наплевать на Маку Албарн?

***

Пока Мака везла Соула домой по ночным улицам Пауэлла, то успела кратко рассказать ему про визит индейцев в квартиру Тома Эддса и все события, случившиеся после этого. Эванс слушал молча и почти не перебивал, лишь время от времени косил в ее сторону задумчивым взглядом и о чем-то думал. А может, его просто разморило в теплом салоне автомобиля. В конце концов, выпил он, видимо, на вечеринке немало, хотя и пытался казаться абсолютно трезвым. В квартире, куда они поднялись вдвоем, по-прежнему царил бардак, однако Мака так устала, что даже выросшая с прошлого визита гора чистых вещей на кресле ее сегодня не раздражала. Она избавилась от тапок у порога и стянула за рога викингский шлем, а когда подняла голову, то увидела в руках у Эванса открытую банку пива, которую тот только что выудил из холодильника. — Разве тебе не хватит на сегодня? — поморщилась она. Мака ему, конечно, не приходилась мамочкой, но все-таки смотреть на пьющего Соула ей было неприятно. — Это для храбрости. Не мешай. Лучше сядь вон там и помолчи. — Он указал ей на диван, а сам, сделав пару глотков, поставил банку на стол и подвинул стул от него к синтезатору. — Слушай, Мака Албарн. Просто слушай. И Мака на несколько мгновений затаила дыхание от неожиданности, потому что легким перебором клавиш Соул будто коснулся ее сердца. То, что Соул Эванс умеет играть на пианино, не стало для нее сюрпризом. Когда-то давным давно (кажется, что уже в прошлой жизни) Мака даже видела, как десятилетний Соул участвовал в школьном конкурсе и исполнял на рояле что-то из классики. Но сейчас все было совершенно иначе. Ни концертного зала, ни публики, ни знакомой мелодии — ничего из этого не было. Только она. Он. Маленькая захламленная квартирка в богом забытом городке. Ночь. И странная чарующая мелодия. Мака, будто во сне, опустилась на диван, не отрывая взгляда от полуссутуленной спины и порхающих по клавишам пальцев. Она ощущала каждой клеткой кожи, как необычная, ни на что не похожая мелодия струится по комнате: тревожная, одинокая, задыхающаяся в тесноте четырех стен. Не идеальная ни по ритму, ни по звучанию, она то замедлялась до мягкого адажио колыбельной, то ускорялась, набирала мощь и размах до чего-то поистине безумного. И тогда по спине Маки ползли мурашки от этой непоколебимой мощи звучания. Тогда она видела, как огненные всполохи голубого огня души Соула выбрасывают протуберанцы пламени, и ее собственная душа вспыхивала в ответ… Соул играл. Мака слушала. Мака смотрела. Вдыхала. Вбирала в себя. Она потеряла счет времени, а когда Эванс закончил и наступила оглушительная тишина, то никак не могла выдавить из себя ни слова. Он развернулся к ней и ждал. Чего? Похвалы? Аплодисментов? Восхищения? Нет. Соулу нужно было нечто иное. Понимание. Он хотел, чтобы она что-то поняла… И сказала ему именно то, что он так жаждал от нее услышать. — Я плохо разбираюсь в музыке… — испуганно пробормотала Мака, опустив взгляд на свои босые ступни. Ей впервые стало стыдно из-за того, что она так плохо понимала музыку. Почти ничего не знала ни о стилях, ни о направлениях. Не могла свободно рассуждать на музыкальные темы и оперировать специальными терминами. — Понятно. — Соул усмехнулся. Он не подал виду, что огорчился, но Мака и без подсказок догадалась, как он разочарован и, наверное, уже пожалел о своем «метании бисера перед свиньями». — Но… Но… — заикаясь, начала она. — Откуда эта мелодия? Она… Я никогда подобного не слышала. Не чувствовала. Не видела. Эта мелодия звучала в такт дыханию твоей души. Словно звук лился изнутри тебя… Мака вдруг замолчала, пораженная внезапной догадкой. Она снова посмотрела на Соула, на огонь его души и на клавиши за спиной. — О нет! Ты же сам ее сочинил, да? Эту мелодию. Это… — Она запнулась, чтобы подобрать верные слова. — Это истинный ты! Твоя душа, воплощенная в звуке! — Бредово звучит, правда? Соул улыбнулся почти незаметно. Уголки его губ уползли вверх совсем на чуть-чуть, но Мака все равно поняла, что он остался доволен ее словами. — Да. Нет. Нет! Не сегодня, — выпалила она. — Я никому ее не играл. Эту мелодию. Но почему-то сегодня захотелось, чтобы ты ее услышала. От его слов что-то в ней внезапно надломилось. Видимо, треснула и рассыпалось прахом та стена, которую Мака так усердно выстраивала при общении с Соулом все это время. Глухая стена из отчужденности и равнодушия, скрепленная отборным раствором страха довериться ему. Однако Соул Эванс — богатый красавчик в блестящей, но пустой обертке из своей крутости, каким она всегда его видела — только что обнажил перед Макой душу со всеми своими достоинствами, недостатками, страхами, желаниями и надеждами… Он был честен с ней. И испугал ее своей искренней откровенностью. А она? Что могла она предложить ему в ответ? — Спасибо, — едва слышно произнесла Мака и с удивлением ощутила на щеках слезы. Горькие слезы от осознания того факта, что это не Соул — пустышка. Это она все это время цепляла на него глупые ярлыки, сама не представляя из себя ничего особенного. Просто зазнавшаяся заучка Мака Албарн. Без друзей. И без умения доверять людям. Открываться перед кем-то так же смело, как только что открылся ей Соул. — Эй! Эй, ты чего? — запаниковал тем временем Эванс, тоже заметив покатившиеся из глаз Маки слезы. Он едва ли не с испугом смотрел на нее в полном недоумении и растерянности. Слова полились из Маки вместе со слезами, которые она снова и снова вытирала мокрыми пальцами: — Я… У меня никогда в жизни не было друзей. Я действительно просто не умею дружить. И доверять людям. И то… И то, что ты сказал мне тогда около дерева… — Забудь, — оборвал ее словесный поток Соул. — Я тогда немного перегнул палку, потому что ты меня выбесила своими безосновательными обвинениями. Не сдержался. — Он вздохнул, отвел взгляд в сторону и явно не сразу набрался смелости на следующее слово, которым вряд ли часто пользовался в жизни: — Прости. Мака всхлипнула и тоже отвела взгляд: — И ты меня извини за то, что наговорила. — Да чего уж там. Проехали. Кид все же прав. Нелегко, когда мир вдруг оказывается совсем не таким, каким ты знаешь его с детства. — Соул ненадолго притих, а потом с чего-то добавил: — Я никому больше не дам тебя в обиду, Заучка-колючка. — Почему? — удивилась Мака. Почему он все это делает для нее? — Да потому что ты единственная в мире ебанутая девчонка, которая поперлась в лес с оборотнями. Одна. Ночью. Кого-то спасать. И вооружилась при этом только рогами, тапками и фонариком! — с улыбкой ответил Соул. — Намекаешь, что я дура, Эванс? — с вызовом спросила она, вытирая последние слезы. Он усмехнулся, закатил глаза к потолку (ты неисправима, Мака!) и только потом ответил: — Вообще-то пытаюсь сказать, что ты самая крутая девчонка в мире, Албарн. Нет. Мака. — А затем вдруг снова отвернулся от нее к синтезатору и нажал на несколько клавиш по очереди. — Мака Албарн… Хм… Эванс так увлекся, перебирая клавиши в поисках подходящих нот, что, кажется, совсем позабыл про Маку на диване. Подождав несколько минут, она все же решила напомнить о себе: — Соул… — позвала его тихо, однако он даже не повернул головы, продолжая раз за разом наигрывать небольшой мотив, который, очевидно, только что и придумал. — Тебе пора спать, — в конце концов произнес Соул тоном, не терпящим возражений. — Иди. Ванная налево, свежие полотенца там же, кровать в спальне найдешь, не заблудишься. Возьми из чистой кучи одежды какую-нибудь футболку, чтобы переодеться. — А ты? — спросила Мака. — Не буду с тобой спать. Переспим в следующий раз, — небрежно ответил он. — Да я другое имела в виду, озабоченный!.. — в мгновение ока покраснела Албарн. Конечно, она не про это спрашивала! А просто хотела узнать, когда Соул собирается ложиться. — Расслабься. Шучу, — тут же ответил он и добавил как бы между делом: — Я вообще не имею привычки смешивать друзей и секс. Иди уже, не мешай мне. Кровать у Соула оказалась просторной и очень удобной. Одно удовольствие на такой вытянуться в полный рост. Маке даже стало понятней, почему он так часто прогуливает первые пары… Зарывшись в одеяло до носа, она закрыла глаза и прислушалась к доносившимся из смежной комнаты звукам. Соул все еще играл. И Мака слушала. Красивая мелодия вплеталась узором в кружево ночи, опускалась на веки невесомой вуалью, бережно обнимала и баюкала. Соул играл. Мака, укутанная в его колыбельную, спала.