Сплетение душ

Город Пауэлл, суббота 8 ноября, 11:58 a.m. Давненько Мака не пребывала в таком прекрасном настроении. А точнее, она сама себя убедила, что у нее нет никакой причины для столь жизнерадостной субботы. И ночное общение с Соулом Эвансом тут не при чем. Абсолютно не при чем! …You're beautiful, it's true… Подмурлыкивая под нос слова той самой песни, что отправил ей Соул накануне, она выключила плиту и достала тарелку, чтобы наложить себе кари. …I saw your face in a crowded place… Видимо, придется обедать одной, ведь Цубаки с самого утра куда-то ушла и до сих пор не вернулась. …And I don't know what to do… Осторожный стук застал Маку врасплох, и она недоверчиво покосилась на дверь. …'Cause I'll never be with you. Стук повторился. Значит, не показалось. Мака вздохнула, ткнула пальцем в телефон и направилась открывать. За порогом стоял Кид. На этот раз один. Зато как всегда серьезный. Все тот же костюм агента похоронной службы, черные очки и ноутбук под мышкой… Не к добру… Ох, не к добру! Вот, кажется, и закончился прекрасный субботний денек. — Нет. Нет! — Мака уперла руки в бока и замотала головой для пущей убедительности. — Я больше никуда с вами не поеду! Ни в жизнь! Хватит с нее гонок по бездорожью. Албарн до сих пор сгорала от стыда перед Цубаки за разбитую машину. Еще одного приключения с друзьями Эванса она точно не выдержит; и либо съедет с катушек, либо задушит обоих собственноручно. — Извини, что беспокою. Но дело срочное, — проигнорировал ее слова Кид. — Разреши войти? Мака набрала побольше воздуха в рот, чтобы дать решительный отпор. Такой же получил в прошлое воскресенье Эванс, когда вот точно так же заявился к ней с утра, чтобы позвать скататься в Коули… Однако то ли Кид вел себя не так нагло, то ли выглядел слишком невозмутимо, но Мака отступила, освобождая проход в квартиру: — Входи, — шумно выдохнула она, поджав губы от досады на саму себя. — Будешь кари? — Нет. Спасибо. Кид опять разместился за макиным столом и раскрыл ноутбук. На какое-то время в квартире воцарилась тишина, разве что еле слышно шумел за окном ветер да болтал за стенкой телевизор. Мака с тоской взглянула на идущий из кастрюли пар и присела на свою кровать в ожидании. Она смотрела на Кида Шинигами: на его сосредоточенное лицо, аккуратно уложенные волосы, четкий благородный профиль, прямую осанку… На то, как молниеносно быстро двигались по клавиатуре его пальцы. А ведь за неделю знакомства они неплохо поладили, подумалось Маке, однако она до сих пор не могла взять в толк, как этот гений мог сдружиться с Соулом Эвансом и Блэк Старом. Что их связало крепкими дружескими узами и безоговорочным доверием друг к другу? Однако, призналась она себе, ей даже немного завидно, что у Эванса были действительно такие хорошие друзья. Пусть и с прибабахом. — Помнишь, Блэк Стар дал мне бутылку, которую в него запустил оборотень? Там остались отпечатки, и я смог по полицейской базе данных их идентифицировать. — Кид наконец оторвался от ноута и развернул его к Маке. — Он? Она перевела взгляд на экран и тут же судорожно вздохнула: — Он, — подтвердила Албарн. И хоть человек выглядел моложе, а его глаза не светились желтым, но ошибиться было невозможно. Именно он гнался за Макой и Соулом по пустырю, и именно он чуть не задушил ее на вечеринке в честь Хэллоуина. — Гирико Соу. Мужчина. Белый. Двадцать пять лет. Эмигрировал с отцом и матерью в США из восточной Европы в семь лет. До семнадцати — жил в Оклахоме, где пару раз привлекался за мелкое хулиганство, потом перебрался в Вайоминг. Здесь уже нарушения посерьезней: драки, разбой… Был членом группировки. Отсидел два года. — Кид поморщился. — Не очень приятный тип. — Не то слово, — Маку аж передернуло. — Ну теперь мы уже кое-что знаем. Дело пошло. Однако, — Кид внезапно поднял палец вверх, — это еще не все. Даже не знаю, как я упустил из вида такую важную деталь… Моя вина, за которую мне нет прощения… — Кид! — на всякий случай прервала Мака начавшееся самобичевание. — Кхм, да. — Кид клацнул по клавиатуре, и фотография Гирико сменилась на другую. — Доктор Горгона? — удивилась Мака. — Медуза Горгона — бывшая супруга Мато Хенсли. Того самого, в чей дом проник Блэк Стар. Мака нахмурилась, припоминая разговор: — Да, она действительно упоминала про развод и то, что ее бывший муж теперь живет… Кажется, во Флориде… Или в Филадельфии. — Ее бывший муж… — Кид замолк, так и не договорив, а потом все же продолжил: — Соул утром звонил и сказал, что сам расскажет подробности по возвращении, а пока просил держаться от Медузы как можно дальше. Особенно тебе. У него появились доказательства, что она действительно ведьма. Откуда? В гейзере Йеллоустонского национального парка нашел? Бизоны на ухо нашептали? Или Розалин сплетнями поделилась? Да и выглядел Эванс в их последний разговор вполне себе расслабленным. Что такого могло случиться за ночь и утро? В общем, Маку предостережение не очень насторожило. Она скрестила руки на груди и произнесла с отчетливым скепсисом в голосе: — По-моему, кто-то из вас двоих нагоняет панику. Ведьма, ведьма… Ладно, этот Гирико и правда опасный тип. Он физически силен и судя по всему агрессивен. Но доктор Медуза Горгона вообще ничего не сделала. За исключением того, что подсунула мне тот странный отвар. — Поясню, если ты еще не поняла, — заметил Кид, — что оборотень живет в доме с Медузой Горгоной. Они заодно. — Согласна, — кивнула Мака, — но это значит лишь то, что она, если и хотела бы нам навредить, то снова послала бы Гирико. Он сильный. Физически сильный. В отличие от нее. К тому же, прошла уже неделя, и ничего серьезного не произошло, ведь так? Наверное, мы с Соулом перестали быть мишенями. А может, это все было недоразумением. Мака не осознавала до конца, верит ли сама в то, что говорит. Или ей просто хотелось себя успокоить. Услышать от Кида подтверждение ее умозаключений на грани наивности. Однако Шинигами не разделил детского оптимизма Маки Албарн. — Ты недооцениваешь способности ведьм и не понимаешь их мотивы, — покачал головой Кид, нахмурившись. — Соул сказал, что Медузе Горгоне нужны ваши с ним родственные души. По спине Маки прокатился холодок, и она сразу вспомнила о недавнем сне, но откуда?.. Почему Эванс сказал Киду то же самое, что говорил псевдо-Соул, оказавшийся в том кошмаре змеей? За стеной продолжал бубнить телевизор, внизу за окном хохотали студенты. Мака все больше начинала ощущать досаду: — Соул сказал то, Соул сказал се… — проворчала она. — Соул Эванс слишком много болтает. — По-моему, ему просто не хочется помирать почем зря, — пожал плечами Кид. — И дать помереть тебе. — А по-моему, вам просто нравится играть в охотников за нечистью. Только мне эти погони, заговоры, ведьмы… Мне это все совсем не по душе. — Нам нужно как-то устранить ведьму, — снова проигнорировал макины слова Кид. — Устранить?! — ужаснулась Албарн. Она вспомнила про пистолеты, которыми тот целился в оборотня. — Ты имеешь в виду убить?! Он шутит?! Ведь шутит, да?! Однако Кид даже не улыбнулся. — Это нелегко сделать, — он невесело хмыкнул. — Ведьму так просто не убьешь. Камиллу, например, не удалось уничтожить, даже когда ей всадили в сердце ко… Кид резко замолчал. Видимо, понял, что сказал лишнее. Он испуганно уставился на Маку. — Камиллу? Кажется, она произнесла это имя беззвучно, потому что ей просто не хватило воздуха в легких. Камилла. Имя. Нет. Не просто имя. Будто удар под дых, после которого сложно вздохнуть. Удар, после которого мир зашатался и на несколько мгновений погрузился во тьму. Вспышка воспоминаний, где оказалось намешано слишком много боли, обиды, непонимания, страха и одиночества. Камилла — та, кто заняла место мамы после ее смерти. Та, кто полностью завладела вниманием отца. Его сердцем. Его душой. Та, кто стала Маке мачехой. Той самой — вечно придирающейся, злобной мачехой, будто сошедшей со страниц детских сказок. Обворожительно красивая и насквозь лицемерная Камилла. Она так виртуозно играла роль примерной любящей жены, так ласково обращалась с Макой при папе, но стоило тому отвести взгляд, как глаза рыжей бестии наливались ядом презрения. Стоило остаться с ней наедине, как с языка Камиллы срывалась отравляющая злоба, которая с каждым днем — медленно, капля за каплей — обесцвечивала и без того тусклую жизнь Маки. Примостившись на ступенях крыльца с книгой в руках, Мака с головой погрузилась в очередную историю. Раскаленный за день воздух, к вечеру немного раздуло ветром, а удлиненная тень дома скрыла ее от иссушающих лучей предзакатного солнца и от взглядов очень редких прохожих — на их спокойную улицу посторонние заглядывали нечасто. Пожелтевшие от времени страницы унесли мысленный взор Маки в мрачную Англию конца XIX века. В дожди, сырость, бедность, страдания и беспросветную безысходность главной героини. Трагично оборвавшаяся любовь — потухший луч надежды на иную жизнь, суровые нравы английского общества того времени. И холод, промозглый холод нетопленных печей… Веселое разноголосье вернуло Маку в Неваду, и она вырвалась из плена букв. Подняла голову. Посмотрела на шумную компанию, как раз бредущую по узкому тротуару перед домом Албарнов. Среди подростков она узнала только Соула Эванса, который жил в большом особняке в конце их улицы и учился с ней в одном классе. Казалось бы, два прекрасных повода стать друзьями или как минимум общаться. Однако — нет. Папе Эванс категорически не нравился, и он считал его выпендрежником без мозгов, но с деньгами. Маке он тоже не нравился. Почему? Она толком и сама не могла объяснить. Просто они были разными. Очень разными. Без единой точки соприкосновения. — Ты завидуешь им? — спросила Камилла, облокотившись на перила террасы. Маку всегда пугала ее способность бесшумно передвигаться и неожиданно появляться где-то за спиной. — Нет, — мотнула она головой, снова опустив голову и уткнувшись в книгу. — Бедняжка. Это так горько осознавать, что ты никому… никому не интересна. Как думаешь, заметит ли кто-то, если ты вдруг однажды просто исчезнешь из класса? Вряд ли. Уж точно не Соул Эванс. Мака заправила выбившуюся прядь за ухо и ничего не стала отвечать. Тогда Камилла продолжила: — Смотри, никто из них даже не обратил на тебя внимание. Будто ты уже сейчас пустое место. Просто часть тени, а не живой человек. А твой одноклассник Соул Эванс даже взглядом тебя не удостоил. Потому что не заметил тебя, дочурка. Мака захлопнула книгу и встала. — Пойду в свою комнату, — сказала она и направилась мимо расхохотавшейся мачехи в дом. — Иди. Спрячься от всех. В книгах. В учебниках. В себе. Только на это ты и годишься — вечно прятаться, — последовал вслед за ней голос Камиллы. Ядовитый. Злорадный голос. И так раз за разом. День за днем. Снова и снова. Медленно, но верно Камилла убивала и в без того тихой скромной Маке уверенность в самой себе. Папа был счастлив со своей новой женой и ничего вокруг не замечал, а в одиноком мире Маки Албарн не было никого, кто бы мог выслушать ее горести и печали. Ее спасали книги. Комната, где можно было запереться на ключ. Учеба. Много учебы. И посаженная давным-давно мамой яблоня на заднем дворе — как последняя надежда набраться смелости и сбежать из дома, спустившись по ее ветвям, когда станет совсем невыносимо. Однако смелости Мака так ни разу и не набралась, а Камилла внезапно исчезла два года назад. Именно в те дни, которые… — Кид, расскажи мне все, что тогда произошло, — дрогнувшим голосом попросила Мака, отведя взгляд в сторону. — Это ведь касается тех двух недель, о которых я ничего не помню? — Да. — Камилла… — Даже имя вызывало в Маке неприязнь. — Так моя мачеха оказалась ведьмой? И снова утвердительный ответ. На некоторое время в комнате снова повисла тишина. Мака чувствовала на себе взгляд Кида, но ей было слишком тяжело посмотреть ему в глаза, а внутри нее все смешалось в пестрый клубок эмоций, среди которых точно было облегчение. А если она все это время зря винила себя в том, что никак не могла поладить с Камиллой? А если отец оказался просто жертвой? Он не предавал память мамы? Его околдовала ведьма? И главное, неужели эта страшная женщина больше никогда… никогда не вернется в семью Албарнов? — Соул хотел тебе давно уже все рассказать, но он был уверен, что ты не поверишь ни единому его слову, — наконец сказал Кид. Мака понимающе кивнула, но не смогла ничего ответить. Шинигами захлопнул ноут и уселся поудобнее. Он прочистил горло и начал говорить размеренным голосом: — Началось все с того, что однажды в наш с бабулей магазин в Вегасе заявилась странная компания… — он тряхнул головой. — Нет. Не так. Все началось чуть раньше. С того самого момента, как Соул Эванс одним воскресным вечером наткнулся на свою одноклассницу Маку Албарн, которая странно себя вела. — На меня? — спросила Мака с удивлением. — Тс-с, — шикнул на нее Кид, — не перебивай. Нет. Это была не ты. Но это действительно была Мака Албарн, попавшая в наш мир из своего через дверь в стене. Дверь, которая загадочным образом тут же исчезла… Перед тем, как уйти, Кид несколько раз уточнил у Маки, все ли с ней в порядке? Она каждый раз кивала головой и хотела поскорей остаться одна, чтобы разложить по полочкам весь сумбур в голове и подумать как следует. На прощание Шинигами оставил ей несколько веганских батончиков и сам закрыл за собой дверь. А Мака повалилась спиной на кровать и долго смотрела в потолок. Все эти месяцы она жила с ощущением ужаса. Ей было страшно. Очень страшно от того, что она не могла понять и принять события тех странных дней, о которых ей рассказал папа. Влюбленность в Соула Эванса, нервный срыв, расколоченные вдребезги окна — что за зверь тогда проснулся в ней? Чудовище, которое завладело разумом… Мака боялась его. Себя. Боялась однажды снова провалиться в беспамятство… Но все оказалось иначе. Не было никакого зверя внутри, не было никаких нервных срывов и влюбленностей. Она все это время была все той же тихой забитой Макой Албарн, которую мачеха замуровала с склепе и хотела убить, но обстоятельства сложились иначе… Ей помешали. Мака Албарн и Соул Итер (ну и имечко, конечно) Эванс из параллельной реальности. Пазл наконец сложился в удивительную магическую картину, и Мака почувствовала себя свободной. Свободной от страшной тайны прошлого, которое так ее терзало в течение двух последних лет. Она позвонила папе и, наверное, впервые с того самого момента, как оказалась в Вайоминге, слушала его болтовню без единой капли раздражения и обиды на то, что отправил ее к бабушке доучиваться в другой школе… на то, что так рьяно избегал темы Камиллы и пропавших из памяти макиных воспоминаний. Папа ни в чем не был виноват. Спирит Албарн сам не знал правды. Зато он любил Маку и желал ей только добра. Цубаки, вернувшаяся домой через пару часов после ухода Кида, застала Маку уже абсолютно спокойной и с учебником Истории в руках.