Сектор 0

— Майя?!       Голос Лучевского вспыхнул неожиданным светом. Он шагнул вперёд, улыбка врубилась в лицо, словно кто-то стёр всю холодную отстранённость — и заменил её искренним теплом. — Привет, начальник! — С энтузиазмом ответила Майя.       Он пожал ей руку крепко, по-своему даже бережно, приобнял на секунду, будто встречал не сослуживицу, а очень старого друга, и с этой же лёгкой непринуждённостью пошёл дальше, словно это было обыденностью. Нейр застыл. — Это… — прошептал он, — сейчас вообще что было? Никто не ответил.

***

      Они вышли из подземного перехода шестого сектора прямо в Завесу. Завеса не была безжизненной пустошью, как можно было бы ожидать от рубежа между мирами. Это был рабочий город — с промышленным пульсом, с гулом станков, эхом сварки и металлическими вибрациями под ногами. По узким улицам и пыльным проспектам двигались фигуры — рабочие, выжившие, серые люди с на первый взгляд более живыми взглядами, нежели в Секторах, но загнанные в вечную переработку. Здесь всё пахло потом, маслом и страхом. Бетонные ангары, трубы, что тянулись в небо, как высохшие артерии мёртвого титана. Воздух звенел, вибрировал, жил отдельно от людей. Над крышами гудели дроны, искали сбои и подавляли признаки «аномалий».       Нейр скользнул рукой к поясу, перепроверяя снаряжение. Глефа висела за спиной — клинок спал, но уже чувствовался голод в металле. Кинжал последнего шанса — на правом боку, холодный и тихий. На левом — аптечка с шестью ампулами Силентиума.       Майя, не поднимая головы от планшета, сказала: — Несколько цехов атакованы искажёнными. Точка появления — неизвестна. Первичная задача — зачистка. Нам написали, что везде небольшая пачка, так что справимся со всем быстро, нам дали всего 4 цеха. Рабочие укрылись в бункерах для ЧП, бестелесные их не тронут, там особые стены. В Лазурном цехе не успели закинуть провизию, так что в приоритете он. Погнали.

***

      Машина мчала по закоулкам Завесы. Подвеска дрожала от ритма железного города, внутри пахло оружием, пылью и приятным цитрусовым ароматизатором, в Ordo Centralis явно заботятся о рабочих первого сорта. Спереди — мёртвый горизонт, дымящиеся корпуса, трубопроводы и… толпа.       Огромная, мутная, чёрная масса искажённых стояла у входа в Лазурный цех. Они дёргались, словно мухи в паутине. Искривлённые фигуры людей, дрожащие на грани узнаваемости, неверные движения, отсутствие фокуса. Тела — разрозненные, как сшитые из чужого нутра.       Команда вышла из машины. Майя молча соскользнула взглядом по толпе, потом на планшет. — План простой. Фокус на дезинтеграцию центральной толпы в самом цехе. Каспер — дальний контроль. Лукаш — ближний бой, удержание. Филипп — расчистка. Нейр… ты со мной. Всё, пошли.       Они рванули в бой.       Нейр двигался в гуще толпы. Он видел: эти существа когда-то были людьми. И пока другие крошили, кромсали, сжигали — он вырубал, обратной стороной лезвия. Один удар — в висок, второй — в колено. Он гасил, но не убивал. Где-то внутри себя он цеплялся за иллюзию, что спасает их. Что в них ещё что-то осталось. Каспер стрелял быстро, методично. Пули впивались в черепа с шорохом, словно кто-то разрывал пакеты. Его лицо показывало неумолимое веселье, как будто за каждым выстрелом стояло нечто большее, чем прицеливание и нажатие на курок.       Лукаш работал, как шторм. Его клинки были чистым хаосом, всё вокруг него было в брызгах и дыхании стали. Он будто терялся в этом — забывал, кто он, и позволял клинку думать за себя, нанося удары в шеи искажённых.       Филипп… ломал. Он швырял искажённых о стены, ломал позвоночники об пол, сталкивал их лбами, превращая в кости и прах. В его телекинезе было что-то извращённо прекрасное, симфония крушения. Иногда казалось, что он слышит музыку в их хрипах, в треске костей, в шлепках мяса об металл.       Но искажённые всё шли. Волна за волной. Нейр чувствовал, как его спина покрывается потом. Почему всё не заканчивалось? Почему их настолько много? Но думать некогда. Инстинкт. Тело шло само, он уже не анализировал.       В один момент всё стихло.       И только тогда Филипп посмотрел на него. Без слов. Просто посмотрел, как будто знал. Как будто видел, как Нейр халтурил. Но не сказал. Повернулся и пошёл дальше.

***

      Они зашли внутрь цеха, воздух был густым и вязким. Темнота резала зрение, искажённые вылезали из каждой тени. Они пробивались сквозь орды. Майя — первая, быстрая, как молния, точные выстрелы в голову. Лукаш, с лицом, покрытым чужой кровью, молча сносил врагов. Каспер — прикрывал, отвешивал очереди, как приговоры. Филипп — рвал, ломал, поднимал над землёй троих за раз и сплетал в мясной узор на потолке.       Нейр — всё ещё держался. Он не убивал. Он просто рубил воздух, нащупывая грань. Искажённые валились, но не умирали. Он чувствовал это. Они просто… отходили. Падали, замедлялись. Но не исчезали.       Эта симфония убийств могла продолжаться вечно, но команда со временем начала уставать.       Они дошли до двери бункера. Сигнал с панели замигал, замок скрипнул.       Дверь открылась. — О, слава… — начал было Лукаш.       И замер.       В нос сразу ударил резкий запах крови, разложения и экскрементов. Внутри было четверо рабочих. Один мертвец с выдранной грудной клеткой. Второй — без рук, лежал в углу. Третий — ещё тёплый, кровь шла. И четвёртый — живой. Сидел. Жевал.

Доедал.

      Он смотрел на них, не моргая и не переставая жевать свежую плоть. Кровь по подбородку. Кожа грязная. Глаза — уставшие.       Лукаш отвернулся, затрясся и блеванул у входа. Нейр стоял, не дыша.       И тогда из тьмы зашуршало. — Р-ребят, тут кажется ещё искажённые…       Остальные оторвались от страшной картины и обернулись. Из прохода, с краёв и потолка, ползли искажённые. Те, что должны были быть мертвыми.

Стая.

К ним.