Положение ноль

Содрогаться о внешнем виде мне приходится крайне редко. Так уж вышло, жизнь к этому не принуждала.. Раньше: школа, потом жена; мне это нравилось, меньше забот, тому же она очень умело подбирала текстуры и цвета. Да и не сказать, что я — содрогаюсь. Просто, думается мне, что в процессе передачи ребенка в мои руки, стоит выглядеть как можно более опрятно. На ведь меня можно положиться! Посидев над проблемой минут тридцать, в итоге решил надеть деловые штаны с белой рубашкой. Порядочный взрослый.       Серый кроссовер “Toyota” — жена решила, это наиболее практичный вариант. В принципе так и вышло, очень удобная машина на все случаи жизни. Жаловаться еще не приходилось. По пути заехал на автомойку. По времени, вроде успеваю. Сам адрес оказался не таким уж трудным. Двадцать минут и на месте. Обычный коттедж в спальном районе — одинаковые палисадники с пластиковыми окнами и тихими собаками, которые даже не считают нужным лаять. На крыльце меня уже ждали — пожилая пара, вежливые, немного извиняющиеся в интонации. — Здравствуйте, я приехал за Аканэ. Старички кивнули, ловко поднялись со своих кресел и аккуратно потопали на второй этаж. Я же остался ждать на входе. Дом показался мне под стать пожилой паре, видно, что гостей не ждут, единственная дочь и внучка живут в другой стране, а все равно держат очаг в порядке и чистоте. Вспоминаю свою умную коробку, и мне становится завидно. Первой спустилась молодая девочка с длинными черными волосами, рубашке “The Weeknd” и джинсовых шортах. Сразу за ней бабушка и придерживающий ее за талию дед. — Вы уж простите за неудобства, — начала старушка. — Шизука, всегда так. Ни о ком не думает. И все в последний момент. — Ничего, мне не сложно. — Ох, ну спасибо вам. Вот возьмите в дорогу. — Она протянула мне пакетик с чем то горячим. — Мы видите ли, как раз собирались в другой город… Я делал вид, что слушал, но внимание мое обратилось на девчонку. Ее глаза, спрятанные за стекла солнцезащитных очков, почему-то пронзали во мне дыру. Старушка тоже переключила внимание на девочку: — И ты Аканэ, слушайся дядю… — Хикигая, — вернулся я в реальность. — Вот-вот. И постарайся не мешаться. — Sure. — Ответила девчонка не прекращая начатое. — Спасибо еще раз. Я взял чемоданчик с вещами, попрощался со старичками, и мы с Аканэ направились к машине. — Можешь сесть вперед. — О’кей. Рассмотрев ее получше, она в самом деле напоминала свою мать. Немного островатые черты лица, уверенный взгляд, чуть выдающиеся губы. — Чего? — Нужно пристегнуть ремень. — скомандовал я. Она послушалась и неловко, даже с трудом натянула ремень через свое небольшое тельце. — Твоя мама что-то про меня говорила? — Неа, — Аканэ достала телефон. — А про меня? — Не особо, но мы с тобой уже встречались. Ты наверное не помнишь — совсем маленькая была. — Неа… — Хикигая Хачиман, можно просто — Хачиман. — В Америке мы всегда по имени. — Варварство! ...Слушай, а ты и по-нашему хорошо говоришь? Я уже был готов услышать очередное Н-Е-А. Но Аканэ не ответила, уставилась на дорогу, как бы командуя мне: “Вперед”. Тогда я подумал, что ей неловко говорить на другом языке, все же выросла она в Америке. Пусть мать и обожает родной язык, но когда в Риме, поступай как римлянин. То, что она свободно говорит на обоих языках, я узнал несколько позже. На светофоре я украдкой посмотрел как она сунула палец в рот, прикусила ноготь, потом убрала — будто поймала себя на этом и решила прекратить. — Хочешь мороженое? — У тебя дома есть? — Нет. — Тогда не хочу. *** До дома добрались молча и без происшествий. Аканэ несла рюкзак на одном плече, а чемодан я тащил сам. В лифте мы оба молчали — она рассматривала кнопки, я — свои ботинки. Немного грязные, надеюсь старички не заметили. Когда дверь открылась, я сделал шаг вперед и приложил палец к панели. Дверь щелкнула. — Круто… — сказала она как-то совсем по-подростовски. Будто фраза персонажа из мультика по MTV. — Круто? Ты про дверь что-ли? Мне показалось, что она чуть напряглась. Может с обидой восприняла мой комментарий. Ну а как не зажаться, когда тебя спрашивают: “Ты что, двери удивляешься?”. А я не хотел называть ее простофилей. Банально не понял, умной двери она удивляется или чему еще. Я что, не умею с детьми разговаривать? Шагнул внутрь и первым делом проверил, всё ли на месте. Никаких курьезов, вроде забытого пива или оставленной на виду записки, не было. Кухня чистая. Свет я не включал — солнце просачивалось в окна, образуя полосы на полу. Она прошла взглядом по коридору и сконцентрировала взгляд на полу будто ждёт указаний. — Разувайся. Сбросила кеды, и пошла за мной на кухню. — Есть хочешь? — Не знаю. — Твоя бабушка что-то передала. — Я заглянул в еще не успевший остыть пакетик. — Пирожки. Поставил чай и парочку тарелок. — Ну вот и все, — заявил я. — …Как тебе дом? — У тебя тут… типа никого нет? — Типа. — Даже кота? — Даже кактуса. — Cool. Пододвинул ей чашку. Она поблагодарила взглядом — не слишком уверенным. Сделала глоток, поморщилась. Горячо. — Вайфай есть? — Есть. Я взял первую попавшуюся под руки бумажку, написал пароль и передал ей. Она приняла двумя пальцами, аккуратно, как ценную вещь. Достала телефон. — Завтра в город поедем. Погулять. — О’кей. Я кивнул сам себе. Хоть какой-то план. — Можно, я просто посижу в комнате? — Конечно. Хочешь — закрой дверь. Она доела пирожок и ушла. Осторожные шаги, звук закрывающейся двери. Ни хлопка, ни щелчка. Я остался на кухне, смотрел в темнеющий проём окна и думал, что диалог с подростком — это не столько разговор, сколько сейсмограмма. Колебания слабые, но всё же есть. *** Проснулся оттого, что было совсем тихо. В доме была такая тишина, которую можно спутать с тревогой. Та, что накатывает, когда где-то должен звучать звук, но его нет. Ни скрипа половиц, ни звона чашки, ни шагов. Только гул холодильника и пульс у виска. На часах — без пятнадцати десять. Вечера. Я сидел, положив щеку на локоть. Плечо затекло, чай остыл, комната погрузилась в серый полумрак. Заснул прямо за столом. Резко встал. Тело не слушалось, в голове шумело. Первые мысли — где Аканэ? Не приснилось ли мне это вообще? Не сбежала ли? Не обидел я чем-то? Успел только подумать — и сразу услышал лёгкий глухой стук: музыка в наушниках, доносящаяся из закрытой комнаты. Я постучал, но ответа не последовало. Щель между дверью и косяком была слишком узкой, чтобы разглядеть хоть что-то. Я приоткрыл дверь не заходя. — Можно? Аканэ наконец обратила внимание и промычала что-то в мажорном ладе. Картинка из интернета: девочка лежит на кровати, свет не включен, в руках телефон, на экране мелькает что-то цветное. Почесал висок. Надо бы поесть. Вернее — накормить. Чёрт. — Аканэ? — А? — Проголодалась? — ...Наверное. — Пошли тогда, оденемся. Есть одно место. Она появилась через пару минут — в той же футболке, но теперь поверх легкая серая кофта, волосы собрала в хвостик. Смотрела без особого энтузиазма, но и без сопротивления. *** Мы пошли в то самое место, где я сидел пару дней назад. Забегаловка была не хуже и не лучше остальных — зато рядом и работает допоздна. Сел за тот же столик. — Что будешь? — Пиццу. — Пиццу так пиццу… Бери любую. Пока мы сидели, я почувствовал, как на меня уставились. Угол зрения — вещь странная. Кажется, будто ты что-то уловил, но не уверен, что не придумал. Повернулся. Она. Та самая официантка. С подносом в руке. Остановилась на пару секунд, будто чтобы убедиться. Узнала. — Добрый вечер. — Голос спокойный. — Приятно снова видеть. Я все никак не мог вспомнить ее имя. — А вы каждый день работаете? — Почти. — Улыбнулась. — Вы что-нибудь заказали? — Как раз собирались. Взяли большую маргариту и маленькую бутылку колы. Официантка приняла заказ и ушла. Аканэ всё это время рассматривала её спину, потом повернулась ко мне: — Твоя знакомая? — Не совсем. Разок видел. Аканэ уткнулась в телефон. Время шло. А я всё ещё чувствовал в груди какую-то тревогу. Забыл выключить плиту может… Вот. Сижу с ребёнком — взрослая жизнь. — Скучаешь по Америке? — спросил я. — Не особо. Там скучно. — А здесь? — Пока непонятно. А может стоило заказать чего-нибудь на дом. Ну тогда Аканэ просто бы сидела у себя в комнате, я — по обычному проматывал время глядя в потолок. Думаю, в глубине души никому не хотелось такого исхода. По крайней мере мне уж точно. Так сложилось — пару дней нам предстоит провести вместе, лучше уж выложиться на совесть и не скучать… С другой стороны я повел ребенка в какой-то паб, в такое время, когда никого кроме любителей пива и курящих официанток не встретишь. Ничего хорошего. Через минут пятнадцать нам принесли еду. — Подарок. — Официантка со стуком положила на стол большую кружку пива. Я кое-как выдавил из себя простое “Спасибо”. Пицца была вполне съедобной. Аканэ ела медленно, по кусочку, иногда, отдельно отрывая сыр зубами от теста. В какой-то момент подняла глаза и бросила взгляд на кружку передо мной. Пиво стояло в центре стола — холодное, покрытое испариной, будто ждущее своей очереди. Не тронутое. Я знал, зачем она это сделала. Подкуп, конечно. Или просто жест. Но пить не хотелось. И не стоило. Наверное. — Ты не пьёшь? — спросила Аканэ, будто невзначай. Я покачал головой: — Не хочется. Она ничего не сказала, только кивнула и снова занялась пиццей. Но время от времени я ловил, как её взгляд возвращается к бокалу — быстро, сбивчиво, будто случайно. Наконец она сказала, тихо, почти без интонации: — Это вкусно? — Иногда. — А можно… попробовать? Я посмотрел на неё. Она не прятала глаза, глядела на меня, прямо как тогда, днем. Какая-то проверка. Может, способ понять, насколько я «настоящий взрослый». Я двинул кружку ближе. — На здоровье. Она взяла обеими руками, осторожно, словно боялась расплескать, и сделала крошечный глоток. Сразу же поморщилась и поставила обратно. — Гадость! Я хотел что-то ответить, но официантка снова появилась у стола. Протянула салфетки. На этот раз её взгляд задержался дольше. — У вас… всё хорошо? — Вполне, — кивнул я. — А это… ваша дочь? Мы переглянулись. Вопрос был вроде бы безобидный, но в голосе прозвучал интерес. Или мне показалось. — Нет, — сказал я. — Просто… гостья. — Понятно. — Она улыбнулась и ушла, оставив за собой запах табака и дешёвых духов. — Ты ей нравишься, — сказала Аканэ. Я усмехнулся. — С чего ты взяла? — Ну, она трижды поправила волосы, когда стояла у стола. И говорила чуть медленнее, чем нужно. Это делают, когда волнуются. Я этого совсем не заметил. — Ух ты… Психология? — Нет. Просто TikTok. Я не удержался и все же глотнул холодного пива. — Папа говорит: его не для вкуса пьют. — Вообще-то со временем привыкаешь. — Я пожал плечами. — И вкус, и идея. — Что за идея? — Она вытянула руки в сторону кружки и пару раз сжала пальцы. Я сделал еще глоток и толкнул пиво в сторону тринадцатилетней девчонки. — Ну знаешь, говорят, пиво — причина цивилизации, как мы ее знаем… Я начал рассказывать всё, что знал о пиве — сбивчиво, как обычно, когда не готовишься заранее. Что в древности это был способ не умереть от грязной воды. Что пирамиды, если верить историкам, возводили под градусом. Что с пива вроде как вообще началось земледелие — люди хотели не столько есть, сколько варить. Не сказать, чтобы выходило увлекательно, но Аканэ даже не доставала телефон. После каждой истории мы понемногу отпивали из кружки, и каждый её глоток сопровождался мучительной гримасой. Тем временем на тарелке осталась одна только корочка. — Ну, как? — кивнул я на тарелку. — Съедобно, — сказала она и зевнула, прикрыв рот ладонью. — Только мама бы меня убила. — Да… Лучше никому об этом не говорить. — О’кей. Действительно. Пицца, пиво, поздний вечер в пабе с подростком. Набор, которым гордиться не стоит. — Сейчас приду.. — Мне захотелось в туалет. — Угу. Когда вернулся, она уже спала. Точнее, дремала — свернулась на диване, подложив руки под голову. Я посидел еще минут десять, расплатился, пару раз перекинулся взглядом со своей знакомой.