𝘠𝘰𝘶𝘳 𝘣𝘶𝘭𝘭𝘺 (𝘐'𝘭𝘭 𝘥𝘰 𝘸𝘩𝘢𝘵𝘦𝘷𝘦𝘳 𝘵𝘰 𝘨𝘦𝘵 𝘺𝘰𝘶𝘳 𝘢𝘵𝘵𝘦𝘯𝘵𝘪𝘰𝘯)

И четвёртая неделя принесла свои плоды. Юноши сблизились настолько, что теперь искали способы, как можно быстрее провести время друг с другом, практически перестав тусоваться со своими привычными кругами общения, осторожно отказываясь от их предложений потусоваться где-нибудь в очередной раз. — Эй, Хо, мы собираемся в бар в эту субботу. Погнали с нами? Ин Хо, погружённый в собственные мысли, словно выныривая из омута, не сразу расслышал вопрос. — А? Не, ребят, я пас, – рассеянно ответил он и вновь устремил взгляд в ту точку пространства, где эхом звучала просьба Ки Хуна. Тем временем чуть поодаль до Ки Хуна донеслись голоса приятелей: — Хей, Ки Хун, слышал, что сегодня вечером тусовка у одной девчонки? Говорят, у неё коттедж с бассейном и большое разнообразие напитков. Пойдёшь с нами? Ки Хун, также витавший в облаках, не сразу уловил смысл вопроса. Полуобернувшись к друзьям, он неловко бросил через плечо: — А? Нет, ребят, не сегодня. Давайте как-нибудь в другой раз, хорошо? – взгляд его метался в поисках чего-то, и он поспешил прочь. — Ладно, ребят, я пойду, мне ещё по делам там надо, – неуверенно пробормотал Ин Хо, указывая большим пальцем через плечо в неопределённом направлении. Он замедлил шаг, отстав от своей компании, словно повинуясь невидимой силе, тянувшей его в другую сторону. Но всё же они оба уже начали чувствовать эту странную, необъяснимую тягу друг к другу. Она робко прорастала в их сознании, заставляя задумываться, будто в этом был какой-то скрытый смысл. И они пытались списать всё на злосчастный договор, которым Ки Хун почти перестал пользоваться, вовсе забыв про «команды». Они убеждали себя, что их «приятельские» отношения держатся лишь на нём. В глубине души они, конечно, подозревали, что лишь обманывают себя, но тут же гнали эти мысли прочь, предвкушая очередную встречу после пар. Один подходит с одной стороны улицы, другой – с другой. Встречаются взглядом, останавливаются. На лице Ки Хуна сияет яркая улыбка, дыхание чуть сбито, словно он бежал. — Привет, – выдыхает он. Ин Хо, как обычно, криво улыбается в ответ: — Привет. И они отправляются на прогулку. И так каждый день они бродили по городу, смеясь над любой мелочью и чепухой, или же заходили в ту самую кафешку. И вместо молчаливого сидения, как в первый раз, теперь там звучал их приглушённый, из-за приличий, смех, сливающийся в унисон. Как-то раз, неспешно шагая по тротуару вдоль ряда деревьев справа, Ин Хо, поняв, что сейчас самый подходящий момент, решился. Неловко потерев затылок, он неуверенно, с запинками произнёс: — Признаться честно, мне больше всего зашёл тот наряд с бежевыми брюками, который ты тогда мерил. И… было бы здорово, если бы ты чаще его надевал. Он... тебе больше к лицу, – смутившись, он тут же отвёл взгляд. Лицо Ки Хуна, явно не ожидавшего такого скромного комплимента, покрылось лёгким румянцем. Он опустил глаза и неловко заправил прядь волос за ухо. — С… спасибо, – тихо произнёс он, слегка улыбнувшись уголком губ. После этого Ки Хун словно прислушался к его словам и надевал этот наряд на каждую их встречу. Теперь во время прогулок взгляд Ин Хо почти не отрывался от него, а точнее, от его наряда, особенно почему-то задерживаясь на его узком чёрном поясе, словно находя в нём что-то необычное, точно сравнивая его со своим. Иногда, перед сном, он мечтательно думал о том, как хотелось бы ощутить ткань этого наряда на своих пальцах и… нет, он не думал выходить за рамки возможного, останавливаясь лишь на том, что есть. Хоть юноше и было комфортно в компании Ки Хуна, его душу всё равно не покидало чувство прежней давящей атмосферы договора, где-то в глубине души он всё ещё считал, что тот всё также использует его для своих забот. И в один из дней, пока они шагали не спеша, Ин Хо, точно вспомнив обрывок своих мыслей в тот дождливый день и пьяный танец, запнувшись, задал осторожный вопрос: — Так, когда закончится месяц, ты больше не будешь обращать на меня внимания, и всё будет как раньше? От этого вопроса Ки Хун замер, но не в теле, а во взгляде, будто громом поражённый. Он уставился в одну точку, а в его голове вихрем пронеслись противоречивые чувства. Он не знал, что ответить, и поэтому просто промолчал. Ин Хо, видя его молчание, понял, что ответа не будет, и снова устремил взгляд вперёд.

***

И вот, очередная прогулка. Они договорились встретиться у белых мраморных колонн, ограждавших от пропасти и служивших смотровой площадкой над Японским морем. 15:07 — А ты где? Я уже на месте :) Ин Хо: Уже бегу. Минут через пять буду. — Хорошо, жду :) Ки Хун с улыбкой посмотрел на экран, затем убрал телефон в карман и, повернувшись к морю, опёрся локтями о прохладный мрамор поручня, погрузившись в задумчивое созерцание бескрайней дали. — Хм, странно, обычно он не опаздывает, – промелькнуло в его голове. Он стоял в тишине и безмятежности, позволяя лёгкому морскому ветру ласкать его волосы, как вдруг справа к нему направились двое юнцов. Их руки были вызывающе засунуты в карманы, а весь их вид кричал о гопническом происхождении. Даже голоса соответствовали этому типажу. — Слышь, красотка, разреши заглянуть в твою сумочку? – обратился один из них, остановившись в нескольких шагах от юноши. Что? Какая ещё красотка? Неужели им всё равно, что Ки Хун – не девушка? Ки Хун насторожился, напрягся и слегка отступил назад, не выпуская их из своего поля зрения. — Да ладно тебе, мы просто одним глазком, – попытался убедить другой, медленно приближаясь к нему, точно хищники, готовые к прыжку. — Молодые люди, я ведь могу полицию вызвать, – напряжённо произнёс Ки Хун, слегка приподнимая правую руку ладонью вперёд, словно устанавливая невидимую границу. — Ладно, мы тебя услышали, не хочешь по хорошему, значит будем решать этот вопрос по-плохому, – злобно прошипел первый, понизив голос до угрожающего шёпота. Они ускорили шаг. Волной паники захлестнуло Ки Хуна, и он начал пятиться назад, чуть судорожно перебирая ногами. Веточка магнолии, словно смирившись, безвольно рухнула на землю, рассыпав свои хрупкие лепестки по серому полотну тротуара. Ин Хо решительно направился к эпицентру надвигающейся бури. Встав перед Ки Хуном, жестом руки приказав ему оставаться позади, он окинул нападавших испепеляющим взглядом и с глухой злостью в голосе прорычал: — Отъебались от него. — Слышь, братан, какие-то проблемы? Давай лучше иди гуляй дальше своей дорогой. Это вообще тебя ебать не должно, – процедил первый, – Мы здесь сами с ним разберёмся. — Что ебёт его, то ебёт и меня, – отрезал Ин Хо, давая понять, что не собирается уходить. — Он… защищает меня? – пронеслось в голове у Ки Хуна. — Пхах, и что же ты нам сделаешь? Нас двое, а ты один, – усмехнулся тот, разминая шею и плечи, готовясь к драке, и медленно двинулся вперёд. — Ин Хо, не нужно этого делать, я бы и сам справился, – слегка положив руку ему на плечо, с тревогой приглушённо проговорил он. Странно, ведь прежде он не называл его по имени, будто боялся осквернить свои губы таким простым словом, зависящим от того, кто носит это имя. — Я вижу, как ты здесь справлялся, – ответил Ин Хо, не сводя глаз с опасности и готовясь к нападению. — Но они правы, их двое, а ты один, – с некой тревогой в голосе, констатировал Ки Хун. — Ты думаешь меня пугает количество? – усмехнувшись через плечо, бросил Ин Хо, – За меня не переживай, справлюсь. А ты лучше уходи. — Нет, я не собираюсь оставлять тебя здесь. Тем более, они моя забота, – запротестовал Ки Хун. Заметив краем глаза, что те уже на подходе, готовые вцепиться в них в любую секунду, Ин Хо, повысив голос, с тревогой проговорил: — Ты меня не слышал? – первый уже бросился в атаку, – Я же сказал уходи! – Ин Хо оттолкнул Ки Хуна назад правой рукой, чтобы тот отошёл подальше. Ин Хо тут же замахнулся кулаком, ударив первого прямо в лицо. Глаза Ки Хуна расширились от увиденного, но, не теряя времени, бросив последний взгляд на сцепившихся, как дворовые псы, и мельком заметив что-то блеснувшее в руке второго, похожее на… нож-бабочку? Он не придал этому значения, развернулся и пошёл прочь. — Эй! Эй! Отцепитесь от друг друга! – спустя мгновение к дерущимся подбежали двое полицейских, за которыми неспешно следовал Ки Хун. Схватив юнцов за руки, они потащили их к патрульным машинам. — Да он первый начал! – возмущённо вопил второй, пытаясь вырваться. — Об этом мы поговорим уже в участке, – отрезал полицейский, заталкивая парня в машину. Судя по их измождённым лицам, драка не прошла для них даром. Ин Хо же, казалось, вышел из потасовки практически невредимым, без единой царапины. Ки Хун подошёл к Ин Хо, обеспокоенно осматривая его лицо и шею, и схватил за плечи. — Ты не ранен? – в голосе звенела тревога. Сердце Ин Хо пропустило удар от такой внезапной близости. Он заворожённо наблюдал, как тот изучает его, ища раны. — Да не парься, всё нормально, – легко отмахнулся Ин Хо, но тут юноша заметил дыру на его правом плече, пробитую насквозь кожаной курткой, из которой еле сочилась кровь. — Да как не париться то, у тебя ведь кровь! – опешив, воскликнул Ки Хун. — Блядь. Заметил. Ин Хо опустил взгляд на плечо. — А, это? – он прикрыл рану ладонью другой руки, – За это не волнуйся, пройдёт, – он едва заметно зашипел от боли. — Нет, так не пойдёт. Нужно срочно обработать рану, иначе кровь не остановиться, – взволнованно настоял Ки Хун, встав рядом и взяв Ин Хо за плечи. – Мы сейчас же идём ко мне, я тебе обработаю. Развернув Ин Хо вместе с собой, Ки Хун повёл его. — Ко мне? В смысле, в квартиру? – с неверием подумал юноша. — Да не нужно, серьёзно, я сам могу обработать, – отговаривался он, чуть шипя от боли. — Нет. Ты ввязался в мою неприятность, и я это так не оставлю, – он продолжал упрямиться, и дальше спорить с ним было бесполезно. — Может, скорую вызвать? – позади спросил один из полицейских, подходя к ним. — Нет! – от внезапной боли резко выпалил Ин Хо, даже не взглянув в его сторону, и крепче сжал плечо, чтобы хоть как-то унять боль. Ки Хун, не отпуская его, крепко держал за плечи. И они, быстрым шагом, направились в сторону его дома.

***

Ин Хо и представить себе не мог, что когда-нибудь переступит порог квартиры Ки Хуна. Не верилось, что тот впустил его в свой мир, пусть и при таких обстоятельствах. Он, всё ещё придерживая раненое плечо, начал оглядывать коридор, слабо освещённый светом из окон кухни и спальни. — Разувайся и проходи в ванную, нужно сперва промыть рану, а я пока поищу полотенце, – взволнованно велел Ки Хун. Сбросив обувь и небрежно швырнув сумку в угол, вовсе не заботясь о том, как она приземлится, он торопливо двинулся вперёд, в сторону зала, не утруждая себя включением света. Едва избавившись от обуви из-за больной руки, Ин Хо осторожно проковылял в ванную. Щелчок выключателя – и помещение озарилось ярким светом. Белоснежный кафель, сияющая раковина и ванна – всё вокруг дышало чистотой и свежестью. Пока Ин Хо любовался стерильной ванной, в дверях появился Ки Хун с серым полотенцем в руках. — Сейчас тебе нужно снять всю верхнюю одежду, чтобы промыть место раны, – сказал он, указывая на корзину для белья. – Вещи можешь положить сюда. Ин Хо помедлил, бросив на него сомнительный взгляд. Затем отвёл глаза и, стараясь не вызвать новой вспышки боли (что не очень получалось), медленно снял куртку, а следом и чёрную футболку, обнажая торс с умеренно развитыми мышцами. Ки Хун на долю секунды задержал взгляд на его теле, но тут же встрепенулся, понимая, что нельзя терять время. Он встал рядом с Ин Хо и взглянул на его плечо. — Отпусти руку, – осторожно попросил Ки Хун, неуверенно приподнимая ладони в сторону плеча. – Дай посмотреть. Ладонь Ин Хо, вся в багровой крови, плотно стиснувшая плечо, с шипением боли опустилась, и Ки Хун поразился. Рана оказалась гораздо глубже, чем он предполагал. — Кровотечение усиливается, – почти шёпотом пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Наклоняйся над ванной, сейчас аккуратно промоем, – произнёс он, регулируя воду. – Сможешь потерпеть? – Ки Хун посмотрел на Ин Хо. — Да. Думаю, выйдет, – ответил тот. После промывания раны Ин Хо попеременно шипел сквозь стиснутые зубы, чувствуя острую, жгучую боль. Ки Хун бережно укутал его полотенцем и, поддерживая за плечи, чтобы оно не соскользнуло, повёл в свою комнату. — Располагайся на кровати, а я принесу всё необходимое для обработки, – сказал Ки Хун, разворачиваясь к выходу. Пока с кухни доносились звуки открывающихся шкафчиков и торопливого поиска, Ин Хо не спеша подошёл к кровати, застеленной серым бельём, и присел, отложив полотенце в сторону. Кровать оказалась чуть ниже его собственной. Пока Ки Хуна не было, Ин Хо поддался любопытству и принялся изучать комнату. По разным местам висело несколько небольших настенных постеров с пейзажами разных уголков мира. Повернув голову влево, он увидел ещё один над кроватью – пляж с пальмами, уходящее в закат солнце, окрашивающее небо в оранжевое марево, и надпись зелёными буквами в левом углу: «Brazil». В комнате было чисто и уютно, гораздо опрятнее, чем у него, и пахло каким-то нежным ароматом. В этот момент Ки Хун пулей влетел в комнату, держа в руках перекись водорода, повязку и салфетки. Взгляд его был устремлён прямо перед собой. Заметив его, Ин Хо чуть опустил голову, делая вид, что вовсе не разглядывал комнату. Поставив всё на стол, Ки Хун забегал по комнате, ища что-то ещё. — Да где же они? Я точно куда-то сюда их положил… – бормотал он себе под нос. По его взгляду и движениям было видно, что он взволнован и торопится, а в глазах читалось лёгкое замешательство. Ин Хо наблюдал за этой торопливой суетой, за тем, как Ки Хун искал всё необходимое, чтобы помочь… ему? В это трудно было поверить. — Он так переживает из-за… меня? – промелькнуло в голове Ин Хо, и сердце вдруг забилось чаще, словно кто-то распахнул окно, впуская свежий ветер. Наконец, Ки Хун отыскал ватные диски и мазь. Схватив всё необходимое со стола, он направился к кровати. — Можешь подвинуться немного назад? – попросил он. — Да, конечно, – запнулся Ин Хо, отодвигаясь. Ки Хун присел напротив него на край кровати, поджав колени и раскладывая перед собой всё приготовленное. Намочив ватный диск, произнёс: — Придётся снова потерпеть. Едва коснувшись влажным диском раны, Ин Хо шикнул от острой боли. Несколько мгновений Ки Хун обрабатывал рану, а Ин Хо, сквозь шипение, безмолвно наблюдал за его движениями. Вдруг, не выдержав, он слабо усмехнулся и спросил: — А ты что, доктор? Ки Хун улыбнулся уголком губ. — Можно сказать, временами приходилось им быть, – ответил он, не отрывая взгляда от плеча. На какое-то время воцарилось молчание, но оно не казалось неловким или гнетущим. Ин Хо, заворожённый, следил за сосредоточенным юношей и плавностью его осторожных движений. Он неспешно наносил мазь на рану и попеременно легонько дул на неё, наклоняясь вперёд, чтобы Ин Хо не так сильно морщился от боли. — Спасибо тебе, – почти шёпотом проговорил Ин Хо. — Нет. Тебе спасибо. За то, что защитил меня, – он бросил на него мимолётный взгляд, в котором читалась искренняя благодарность и что-то ещё, что-то вроде тревоги и беспокойства, и снова сосредоточился на ране. Закончив с мазью, он вытер руки бумажными салфетками, убрал всё лишнее в сторону, оставив лишь повязку. После небольшой паузы, приступив к перевязке, Ки Хун почти с заботой сказал: — Знаешь, тебе не нужно было делать этого... рисковать собой ради меня. Я мог бы и сам разобраться с этим. Ин Хо вскинул взгляд, затем, усмехнувшись, опустил глаза. — Да ладно, мне было не сложно, к тому же, хрен его знает, что те придурки ещё могли бы с тобой сделать. От этих слов в груди у Ки Хуна что-то болезненно дрогнуло, и он невольно приоткрыл рот. Закончив перевязывать, он осторожно провёл пальцами по бинту, не отпуская плеча, слегка сжал его и посмотрел Ин Хо в глаза. Тот, почувствовав прикосновение, сперва опустил взгляд на руку, а потом поднял его на Ки Хуна. Их глаза встретились в глубоком, тёмном омуте, где плескались невысказанные чувства. Там читалось беспокойство друг о друге и негласная клятва поддержки, несмотря ни на что. Внутри них нарастало какое-то смятение, с которым они тщетно боролись. Но на этот раз, подавить его было невозможно. Мгновение затянулось в вечность, прежде чем они, точно сорвавшись с цепи, прильнули друг к другу, и сердца их взметнулись в бешеном ритме. Несмотря на внезапность, поцелуй был робким, осторожным, словно изучающим. Они пробовали друг друга на вкус, исследуя каждое движение и вздох. Но в этой нежности таилось и голодное желание. Желание, томившееся между ними, рвущееся наружу, но каждый раз заглушаемое здравым смыслом. В этом касании губ они впервые осмелились открыться друг другу. Медленно, невесомо двигая губами, Ин Хо обхватил Ки Хуна за талию, притягивая ближе. Затем, не углубляя поцелуй, всё ещё неуверенно познавая друг друга, Ки Хун вдруг отстранился на едва заметное расстояние. — Подожди... – прошептал он в чужие, ещё горячие после поцелуя губы, не открывая глаз. Его дыхание сбилось, и он приложил палец к приоткрытым губам Ин Хо, ощущая дрожь чужого дыхания на кончике пальца. Юноша выдержал паузу, неразмеренно дыша, и, слегка приоткрыв глаза, устремил взгляд вниз. — Теперь… сделай мне последнее одолжение, – прошептал он почти беззвучно, добавив дрожи в свой голос. Он легонько убрал палец с губ Ин Хо и, подняв взгляд, встретился с его глазами, будто желая заглянуть в самую душу. — Скажи мне только честно, ты… любишь меня? – спросил Ки Хун, словно боясь, что насильно вынуждает его к этому поцелую. Сердце Ин Хо забилось с такой силой, какой он не испытывал даже в момент их поцелуя. Глаза его заблестели, зрачки задвигались в хаотичном танце. В этот миг ему показалось, что вся его никчёмная жизнь обрела смысл, воплощённый в этом юноше, сидящем прямо перед ним. Смысл, который он так долго и отчаянно искал. — Да… – едва слышно выдохнул Ин Хо. Сердце Ки Хуна ответило бурной волной радости, и он, не в силах сдержаться, вновь прильнул к губам Ин Хо. Сначала осторожно, как исследователь, изучающий новую территорию. Далее поцелуй углубился, стал требовательным, а руки, словно повинуясь невидимой силе, потянулись друг к другу. Ки Хун, не разрывая поцелуя, приподнялся на коленях, обвивая шею Ин Хо руками и нависая над ним. Ин Хо же, чувствуя перемену, приподнял голову и наконец коснулся ткани его одежды. Лёгкое, почти небрежное прикосновение, пронизанное желанием, от которого перехватывало дыхание. Он никогда не смел мечтать, что не только увидит, но и ощутит ткань этого манящего наряда под своими пальцами. Заметив его порыв, Ки Хун слегка отстранился и, приоткрыв глаза, игриво улыбнулся: — Хах, а ты, кажется, всё это время хотел прикоснуться к моему наряду? Улыбка тронула губы Ин Хо, и в его голосе прозвучала хриплая нежность: — Скажем так… да, ты прав, – и, чуть лукаво улыбнувшись, почти промурлыкал: – Имеются возражения? — Абсолютно никаких, – с улыбкой протянул Ки Хун, вновь утопая в поцелуе. На этот раз их губы начали создавать более хищный и дикий поцелуй. Не разрывая объятий, Ки Хун подался вперёд, вынуждая Ин Хо откинуться на подушку. Но тот, лишь на мгновение отвлёкшийся от прикосновений к ткани, воспользовался внезапным изменением положения и одним стремительным движением перевернул Ки Хуна, оказавшись сверху. Теперь он, расположившись между его бёдрами, навис над ним. Однако они не могли оторваться от плена губ друг друга, не в силах прервать поцелуй даже ради глотка воздуха или передышки. Для Ин Хо губы Ки Хуна были слаще клубничного леденца, нежнее шёлка – почти девичьи. Для Ки Хуна же губы Ин Хо, хотя и тонкие, казались жёсткими, с привкусом грубой мужской силы, как кожа его куртки, пропитанные дымкой бара. Но в поцелуе они становились удивительно податливыми и отзывчивыми. Поцелуй углублялся, языки сплелись в осторожном танце, а руки начали собственное путешествие. Ин Хо, словно боясь повредить бесценный артефакт, осторожно касался кончиками пальцев длинной, изящной шеи Ки Хуна, задевая тонкую цепочку и ворот белоснежной футболки. От этих осторожных прикосновений по коже Ки Хуна побежали мурашки. Вскоре Ин Хо вернул внимание своих рук к кофте. После недолгих касаний он изменил их характер, сделав их более настойчивыми, умоляющими, безмолвно прося снять её. Ки Хун, поняв этот невысказанный запрос, уступил его желанию, позволяя снять с себя верхнюю одежду. Юноша, оторвавшись от губ, делал это медленно, с наслаждением, смакуя каждый момент. Обнажив торс Ки Хуна, Ин Хо замер, любуясь открывшимся видом. Заворожённый, он не мог отвести глаз, губы его слегка приоткрылись, а дыхание участилось. Их тела – противоположности, два совершенно разных мира. Ин Хо – воплощение силы, с развитыми мышцами плеч, рук и пресса. Ки Хун – нежный, хрупкий, словно фарфоровая статуэтка, с изящным, почти модельным телосложением. С ним нужно быть осторожным, чтобы случайно не сломать эту утончённую красоту. Ин Хо понял: вот оно – истинное блаженство, его собственный рай. Эти нежные руки, этот манящий силуэт и эти губы, опьяняюще сладкие, тронутые клубничной гигиенической помадой (совпадение – вкус его любимой ягоды), от которых невозможно оторваться. Ин Хо не спеша склонился к губам Ки Хуна, переходя от лёгких, невесомых поцелуев к шее. Его рука коснулась груди юноши, с осторожностью очерчивая контуры. В такт движениям руки браслет Ин Хо скользнул вниз, застыв между запястьем и кистью, соприкасаясь холодным серебром с белоснежной кожей Ки Хуна. Ин Хо нежно причмокивал шею, чувствуя прохладное прикосновение тонкой цепочки на подушечках своих губ. Ки Хун, опьянённый лаской, застонал тихим шёпотом, полностью отдаваясь власти ощущений, раскрывая шею для поцелуев, его пальцы чуть крепче впились в волосы Ин Хо. Когда тот начал опускаться ниже, к ключицам, Ки Хун почувствовал, как внутри разгорается пожар. Он попытался устроиться удобнее, но, чуть сдвинувшись вправо, почувствовал что-то мешающее и неприятное в районе икры. Это были перевязочные материалы, забытые на кровати. Ки Хун потянулся правой рукой, намереваясь убрать их с дороги, но Ин Хо, словно собственник, заключил его лицо в ладони, не желая прерывать поцелуйный плен. Его сухие губы нежно щекотали кожу, мешая сосредоточиться. Смех, как солнечный зайчик, проскользнул сквозь поцелуи: — Ин Хо, перестань, щекотно же. Позволь мне хотя бы убрать эти вещи. Ин Хо неохотно отстранился, позволяя Ки Хуну избавиться от ненужных предметов, сбросив их на пол с мыслью о том, что уборка подождёт. Ин Хо усмехнулся, наблюдая за этим, и не успел опомниться, как Ки Хун, словно хитрая лисица, тут же кокетливо притянул его обратно, не желая разрывать эту сладостную связь ни на мгновение. Вновь их дыхание сплелось в едином ритме. Ин Хо, не отрываясь, скользнул пальцами к чёрному поясу на талии Ки Хуна, касаясь его подушечками, будто выпрашивая разрешение у юноши, лежащего под ним. Ки Хун, почувствовав прикосновение, на долю секунды отстранился, безмолвно кивнув в знак согласия и вновь прильнул к его губам. Ин Хо понял этот знак и приступил к неспешному освобождению пряжки. Но едва пояс был расстёгнут, в нём проснулся дразнящий бес. Отстранившись, он возвысился над Ки Хуном и с вызывающей дерзостью прикусил край ремня, ощущая кожей губ его терпкую шероховатость. Затем, словно хищник, выслеживающий добычу, медленно провёл зубами вдоль всей длины пояса, до самого конца. Казалось, именно об этом он и мечтал, потому так часто задерживал свой взгляд на нём, а вот когда в его сердце зародилось это желание – оставалось лишь гадать. Этот игривый и неожиданный выпад вызвал лёгкий румянец смущения на щеках Ки Хуна. И вот уже он неуверенно потянулся к поясу Ин Хо, к грубой чёрной коже, с медленной робкостью в пальцах расстёгивая его. Жар волной прокатился по обоим телам. Заворожённые, они затаили дыхание, наблюдая за каждым движением. Когда пояс был расстёгнут, Ин Хо, с новым порывом страсти, вновь прильнул к его губам, опускаясь всё ниже и ниже по телу. В этом стремительном порыве их жар слился воедино. Из слегка приоткрытых губ Ки Хуна вырывались шёпотные стоны, когда он запрокинул голову, упираясь руками по обе стороны от себя. Ин Хо переплёл свои грубые пальцы с длинной, нежной ладонью Ки Хуна. Лёгкий холодок серебряных колец коснулся его горячей кожи, и он в ответ крепче сжал руку Ин Хо, ища опору в этой бушующей стихии. И вот Ки Хун замер, ощущая спиной жаркое дыхание Ин Хо. Тот нависал над ним, осыпая кожу невесомыми поцелуями, точно художник, готовящийся нанести последние, самые важные мазки на своё полотно. Он впервые стоял на пороге неизведанной территории опыта, где каждый вздох отзывался предвкушением от неизвестности того, что его ждёт. Ин Хо, хоть и смутно помнил свой единственный опыт, утонувший в алкогольном дурмане, инстинктивно чувствовал его нерешительность. Он осторожно придвинулся ближе, едва касаясь грудью, и прошептал у самого уха, вызывая мурашки и обжигая кожу горячим дыханием: — Не волнуйся... сначала будет немного непривычно, потом станет легче, – и коснулся губами его обнажённого плеча. В этом слиянии тел и душ все границы исчезли. Лишь двое, слившихся в единое целое, рождались заново в каждом прикосновении. Их приглушённые стоны сплетались в единую мелодию, пальцы переплетались в страстном танце, а языки творили дерзкие па в лабиринтах чужих ртов. Два одиноких сердца, изголодавшихся по пониманию и близости, наконец нашли друг друга в этом исступлённом порыве.

***

Утро наступило в тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием. Комната купалась в мягком утреннем свете. Ин Хо, прильнув к телу Ки Хуна, держал его в объятиях левой рукой, прислушиваясь к ровному ритму его сердца. — Знаешь, чем ты отличаешься от той девки, с которой я тогда переспал по пьяни? – вдруг проговорил Ин Хо, его голос ещё хранил хрипотцу сна, а в уголке губ играла едва заметная улыбка. — Хах, и чем же? – тихо, почти неслышно усмехнулся Ки Хун. — Тем, что ты, после всего, что произошло, не сбежал на рассвете, оставив меня одного, – Ин Хо плотнее прижал его к себе, чуть напрягая мышцы руки. Ки Хун тихонько хихикнул и легонько чмокнул его в макушку. После всего, что произошло, было ясно, что прошлое теперь в прошлом. Они уже не смогут вернуться к прежним отношениям. Тот день перечеркнул все условия их договора. День, когда то самое предложение Ки Хуна стало финальной точкой в их формальном соглашении.

***

— Уже бегу. Минут через пять буду. Ки Хун: Хорошо, жду :) Ин Хо, пока печатал текст, шёл к месту встречи, когда взгляд его зацепился за дерево слева, усыпанное белоснежными, словно облака, цветами магнолии. — Хм, любимые цветы Ки Хуна? – мысль скользнула в голове, заставив его остановиться как вкопанного и устремить взгляд на дерево. Несколько мгновений он просто стоял, вдыхая сладкий аромат, а затем мысль вновь завладела им: — Ладно, сорву для него один. Ему же приятнее будет. Ин Хо подошёл ближе, встал под сень ветвей и, вытянувшись, будто тянулся к самому солнцу, сорвал тонкую веточку с одним самым прекрасным цветком, источавшим тонкий, волнующий аромат. Несколько секунд он разглядывал цветок, покоившийся на его ладони, а затем, опустив руку и задумчиво закрутив веточку между пальцами, продолжил свой путь...