𝘠𝘰𝘶𝘳 𝘣𝘶𝘭𝘭𝘺 (𝘐'𝘭𝘭 𝘥𝘰 𝘸𝘩𝘢𝘵𝘦𝘷𝘦𝘳 𝘵𝘰 𝘨𝘦𝘵 𝘺𝘰𝘶𝘳 𝘢𝘵𝘵𝘦𝘯𝘵𝘪𝘰𝘯)

На третьей неделе их негласного договора юноши и сами не заметили, как участились их переписки. Сначала – общие темы, робкие пересмешки, вопросы о планах на день, дежурное «как дела?». Всё оставалось в рамках приличий, не касаясь сокровенных уголков их личных жизней. И вот, они расходятся по университетским коридорам, каждый в окружении своей компании, где друзья, увлечённые вечерними планами и прочей суетой, что-то оживлённо обсуждают. Раньше, если их пути и пересекались в людском потоке, ни один не удостаивал другого даже беглым взглядом, словно незнакомцы, поглощённые разговорами своих приятелей. Теперь же, проходя мимо, они ловили взгляд друг друга, не слыша ни слова из оживлённых речей вокруг. В этом мимолётном контакте было что-то недосказанное, точно молчаливое приветствие, тайный знак.

***

В один из будних дней Ин Хо катастрофически не успевал на лекцию. Бормоча проклятия себе под нос и на ходу натягивая одежду, он решил добраться до места на своём верном серебристом мопеде «Дио». Примчавшись, Ин Хо торопливо заглушил мотор и поставил подножку. В этот момент Ки Хун, неспешно потягивая кофе, подходил к воротам, наблюдая за этой картиной с неприкрытым интересом и иронией, слегка приподняв брови от удивления. Подойдя ближе, он заговорил: — Утречко. А ты и не говорил, что у тебя есть мопед. — А ты никогда и не спрашивал, – парировал Ин Хо. — Тоже верно, – согласился Ки Хун. – В таком случае, я хочу, чтобы ты отвёз меня в кое-какое место. — Интересно, куда же? – поинтересовался тот. — Приедем – увидишь, – ехидно улыбнулся Ки Хун. — Ладно, проехали. Когда? — Думаю, сегодня можно. Ближе к половине седьмого. Пойдёт? – с лёгкой улыбкой спросил он. — Ага, ага, я понял. Теперь не мешай, опаздываю, – отмахнулся Ин Хо, перекинул лямку рюкзака через плечо и быстрым шагом направился к зданию. Ки Хун, лениво допивая кофе, проводил его взглядом, а затем, выбросив стаканчик в урну, неспешно побрёл следом.

***

18:01 Заносчивый сноб: Привет. Ещё не забыл? — Да помню я, что ты прицепился? Всё, занят. Увидимся. Заносчивый сноб: Через полчаса :) — Ага. Ин Хо припарковал мопед у ворот, откинув подножку. Опершись поясницей о сиденье, он достал сигарету и закурил. Через несколько минут появился Ки Хун. — Вечера тебе. — Угу, сейчас докурю и поедем, – буркнул Ин Хо с сигаретой во рту, выпуская струйку дыма. Ки Хун задумчиво посмотрел на него и вдруг произнёс: — Брось курить. Ин Хо, собиравшийся сделать очередную затяжку, услышав это, чуть не подавился дымом. Удивлённо вскинув брови, он с недоумением уставился на него, не веря своим ушам. — Да ты, наверное, угараешь сейчас. Бросить курить. Серьёзно? – воскликнул он, всё ещё не веря в услышанное. — Я сейчас абсолютно серьёзен, – голос Ки Хуна слегка похолодел. — Странно, в прошлый раз тебе вообще будто было начхать на это, – усмехнулся Ин Хо и мысленно добавил: – И с чего это вдруг тебя вообще стало волновать моё здоровье? После этих слов у Ин Хо не поднималась рука, чтобы даже приложить сигарету к губам. Посмотрев на неё ещё пару мгновений, он, буркнув, бросил её на асфальт, отчего посыпались искры горящего пепла, и затушил подошвой: — Ладно. Замяли. Погнали уже. Ин Хо первым вскочил на мопед, заводя двигатель и убирая подножку. Ки Хун помедлил на мгновенье, оглядывая весь транспорт, будто оценивая, затем осторожно уселся следом, стараясь не задеть юношу впереди. Пока тот возился с зажиганием, Ки Хун, недоумённо глядя ему в спину, спросил: — А где шлемы? — Чего? – протянул Ин Хо, не расслышав его из-за рёва мотора. — Я спросил, ты случайно шлемы не забыл? Услышав вопрос, Ин Хо небрежно рассмеялся. — Шлемы – для слабаков. Я гоняю так, чтобы чувствовать ветер и скорость на своём лице, – хвастливо и громко процедил он, добавляя, уже схватившись за ручки руля: – Советую держаться крепко, могу гнать, а могу и не гнать, это уже зависит от самой дороги. От отсутствия даже минимальной безопасности Ки Хуну стало не по себе. Он не понимал, как можно гонять без шлема и при этом видеть дорогу, не обращая внимания на сильный ветер. Предчувствуя, что сейчас рванут с места, Ки Хун инстинктивно вцепился в пластик под сиденьем. Его пальцы впились в него с такой силой, будто это был единственный якорь, способный удержать его от бешеного натиска скорости и ветра. Прижавшись всем телом к сиденью мопеда, он почувствовал, как внутри разливается лёгкий прилив адреналина, подхваченный пока ещё нежным, но уже ощутимым ветром, ласкавшим его волосы и лицо, хотя они ещё не начали движение. Ин Хо словно почувствовал его состояние и, обернувшись, кинул через плечо: — Ладно. Не буду особо гнать, так уж и быть. Будешь говорить мне, куда ехать. Понял? — Хорошо, – с лёгким дискомфортом ответил Ки Хун, когда транспорт плавно тронулся с места. Они начали движение, проезжая мимо пёстрых домов и узких улочек, постепенно взбираясь вверх по извилистой дороге – город, словно амфитеатр, раскинулся на горных склонах. Ин Хо, как и передумал, пока что не гнал, прислушиваясь к указаниям Ки Хуна, который, полагаясь на свою память, направлял его, указывая повороты. И вот, добравшись до дороги, тянущейся по склону, они свернули направо и выровнялись. Эта трасса возвышалась над городом, словно балкон. Ин Хо по-прежнему ехал на приемлемой скорости. Ки Хун сначала смотрел вперёд, а затем, прищурившись, перевёл взгляд на дома, утопающие в лучах заходящего солнца. Блики на стёклах сливались с ярким светом, делая здания особенно прекрасными на фоне пылающего заката. Вдали, словно драгоценная нить, мерцало Японское море, завершая этот живописный пейзаж. Вдруг резкий порыв ветра сорвал буйную гриву волос Ки Хуна, взметнув её в хаотичном танце. Ин Хо прибавил газу, и камни злобно застучали, отскакивая от заднего колеса. Повернувшись, Ки Хун поморщился от ветра, с яростью обрушившегося на его лицо, лишая возможности дышать и видеть что-либо, кроме мелькающих слева деревьев и раскинувшегося внизу справа города. Застыв в прежней позе, ухватившись за пластик сиденья, он попытался хоть как-то укрыться от бешеного напора. И тут взгляд его упал на чуть согнутую спину впереди. Ки Хун задумался, что-то взвешивая в себе, словно рассуждая сам с собой, затем, слегка поёжившись под порывами ветра, медленно и осторожно отлепил правую руку от железа, неуверенно потянувшись ею вперёд, к спине Ин Хо. Опустив её ниже, ближе к талии, он, едва коснувшись кожаной куртки, тут же одёрнул её, будто испугавшись собственной смелости, и спрятал пальцы в кулак. Ки Хун был одним из тех людей, которые точно знали, что делали. Но сейчас, в этот миг, в глубине души он сомневался. Наконец, собравшись с духом, он снова потянулся вперёд. Неуверенно, точно боясь спугнуть что-то хрупкое, он осторожно коснулся края кожаной куртки, словно ожидая протеста со стороны юноши. Ин Хо от этого лёгкого прикосновения почти заметно вздрогнул, едва не потеряв равновесие. Но он остался неподвижен, не изменившись в лице. Ки Хун, восприняв это как безмолвное согласие, робко прильнул рукой к куртке Ин Хо, чуть прижав её ближе к телу водителя. Затем, боясь упасть, он спешно оторвал левую руку от сиденья и, так же осторожно, обхватил ею кожу на куртке, прижав её к боку. Ин Хо, почувствовав чужие руки с длинными пальцами на своих боках, сделал глубокий вдох, впуская шумный ветер через ноздри. Теперь Ки Хун лишь держался за него, чтобы не слететь с мопеда, и заметил, как ветер, пережив этот небольшой, но важный контакт, стал не таким жестоким – словно его порыв сгладился, когда они объединились в этом трепетном мгновении. Потом, прищурившись от солнечного света, Ки Хун повернул голову вправо и увидел, что они уже выезжают за пределы города. Яркий закат отразился на его лице, так же как и на боковой стороне лица Ин Хо, но тот продолжал гнать, сосредоточенно смотря на дорогу, словно вокруг неё больше ничего не существовало. Так они молча продолжали ехать, уже пять минут как выехав за пределы города. Ки Хун продолжал смотреть то в сторону солнца, то на деревья, пролетавшие внизу. Затем, вновь устремив взгляд вперёд, он, сквозь плечо Ин Хо, увидел вдалеке знакомый широкий выступ справа от дороги. Проехав ещё пару метров и приближаясь к нему, Ки Хун вдруг воскликнул достаточно громко, чтобы тот его услышал, убрав правую руку с его бока и показывая ею на это место: — Стой! Это здесь! – и вернул руку обратно на бок юноши. Ин Хо тут же сбросил скорость, но двигатель продолжал надрываться. Проехав ещё немного, он свернул чуть вправо, не до конца заезжая на площадку. Лишь когда они замерли, Ки Хун осознал, что всё ещё приобнимает того за талию, и с лёгкой неловкостью отпустил его. Пока Ин Хо глушил мотор, он соскочил с мопеда и неспешно сделал несколько шагов вперёд. Выступ оказался округлым, словно специально созданным для уединения, сплошь покрытым сочной зелёной травой, мягкой и щекочущей ступни, будто только что скошенной. Среди травы россыпью алели низкие жёлтые одуванчики и цветочки красных, розовых и белых оттенков. По краям, вдоль дороги, росли кусты, усыпанные нежными бутонами гибискуса. А за краем обрыва начинался крутой склон, уходящий прямо к морю. Ин Хо заглушил двигатель и выпрямился, с задумчивым видом оглядывая это место, словно сошедшее со страниц волшебной сказки. Цветы, умиротворяющая тишина природы – всё казалось нереальным. Затем он посмотрел на Ки Хуна, который медленно шёл к краю, любуясь мерным колыханием волн, бликующих в лучах заходящего солнца. Лёгкий, влажный бриз доносил с моря свежесть и запах соли. Каждый из них молчал, погружённый в свои мысли и ощущения. Ки Хун остановился, не доходя до края обрыва, и замер, любуясь закатным пейзажем. После долгой паузы он нарушил тишину: — Это моё любимое место, – признался он, не отрывая взгляда от горизонта. Затем он плавно опустился на траву, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ин Хо молчал, не понимая, почему Ки Хун решил показать это место именно ему, когда мог бы показать его кому угодно. Наконец, не выдержав, он спросил: — Почему ты решил показать это место именно мне? Ки Хун задумался на мгновение. — Я даже не знаю, – честно ответил он. – Может, это потому, что ты единственный, кому я могу показать это место спокойно. Он повернул голову и посмотрел на Ин Хо. — Что ты? Не стой там. Присядь, трава ведь не кусается, – с лёгкой, искренней усмешкой позвал Ки Хун, указывая ладонью на место рядом с собой. Ин Хо с недоумением, но всё же принял приглашение. Медленно подойдя, он опустился справа от юноши, приняв расслабленную позу, почти по-хулигански раскинув ноги и небрежно положив руки на голени, едва касаясь пальцами друг друга. Прищурившись, он устремил взгляд на закат, и на его лице отразился тёплый, оранжевый свет. Так они сидели некоторое время, не обмениваясь ни словом, лишь задумчиво глядя на даль, залитую солнцем и омываемую спокойным морем. Каждый был погружён в свои мысли, но тишина не тяготила, её заполнял умиротворяющий шум прибоя. Ки Хун первым решил нарушить молчание, робко бросив: — Кстати… – начал он, слегка повернувшись к Ин Хо, – Какая у тебя фамилия? Ин Хо повернул к нему голову, вскинув бровь. — Серьёзно? За всё время, что мы отсиживаемся в одних и тех же аудиториях, ты до сих пор не знаешь мою фамилию? – в его голосе прозвучала усмешка. Их голоса звучали приглушённо, словно боясь спугнуть незримую гармонию этого места своими громкими звуками. Вместо ответа Ин Хо вновь устремил взгляд на закат, прищуриваясь от яркого света. Ки Хун, решив, что ответа не последует, сделал то же самое. Но вдруг Ин Хо произнёс: — Хван. Ки Хун, не ожидая услышать хоть что-то, взглянул на него и удивлённо вскинул брови, издав вопросительный звук, будто переспрашивая. — Моя фамилия Хван, – повторил Ин Хо, не поворачивая головы. — Хван... – Ки Хун задумчиво повторил, словно пробуя слово на вкус, – Красивая фамилия. Означает «жёлтый». — Серьёзно? – отозвался Ин Хо. — Ага. Я раньше как-то интересовался значениями различных фамилий. После короткой паузы Ин Хо неуверенно спросил, бросив на него мимолётный взгляд: — Ну, а твоя что значит? — На самом деле, у моей фамилии имеется много значений. По одной версии, она означает «создавать» или «производить». Некоторые лингвисты утверждают, что она также значит «свежесть» или даже «звезда». Усмешка тронула губы Ин Хо. — Хах, как иронично, ведь ты также считаешься и «звездой» всего универа. Ки Хун в ответ лишь слабо улыбнулся, соглашаясь с этим негласным фактом. Тишина вновь опустилась между ними, пока Ин Хо не прорезал её вопросом, поинтересовавшись: — Как ты вообще узнал про это место, если ты в этом городе всего месяц? — Когда я впервые ехал в этот город на такси, я заметил проблеск этого уголка из окна, и в тот момент я понял – вот оно. То, что мне нужно. Природная тишина, приятный солёный воздух с моря, мягкая трава под ногами, и никто не потревожит тебя здесь. После того, как я переехал, я находил время, чтобы приходить сюда один. Но из-за далёкого расстояния я был здесь лишь раз за всё это время. А потом я увидел твой мопед и решил не упускать этот шанс. Поэтому я и попросил тебя подвезти меня сюда. Ин Хо выдержал паузу, словно примеряясь к услышанному, и переспросил, оглядываясь вокруг: — Так это твоё любимое место? — Да, – Ки Хун кивнул, глядя на солнце, – Потому что здесь тихо и спокойно. Он немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить: — Знаешь, хоть я и любим всеми вокруг, и меня зовут на всякие шумные и людные вечеринки или тусовки, но я также хочу побыть один, просто остаться наедине с собой и со своими мыслями. Ин Хо был удивлён такой откровенностью. Он явно не ожидал услышать подобное от Ки Хуна. — Вообще, я мечтаю увидеть мир вокруг, ощутить эту лёгкость… словно ты паришь в воздухе. Просто хочу почувствовать себя… живым и… свободным, – он говорил с воодушевлением, слегка жестикулируя руками, словно создавая нечто невидимое в воздухе. — Он… мечтает о путешествиях? – подумал Ин Хо, пока внимательно слушал, не отрывая взгляда от Ки Хуна. Когда тот закончил говорить, с лёгким разочарованием выдохнув и снова обняв колени, Ин Хо задумчиво прищурился, устремив взгляд вдаль. Ки Хун, погружённый в свои мысли, вдруг сказал: — Помнишь, в тот день в кафе ты тогда спросил у меня, что я здесь вообще забыл и чем Сеул мне хуже? Ин Хо вновь посмотрел на него, его глаза сверкнули в лучах заходящего солнца. Он слегка повернул голову и приоткрыл рот в ожидании продолжения. Ки Хун, не дожидаясь ответа, который и так знал, продолжил, подбирая слова и всё так же прищурившись, глядя вдаль: — Я приехал сюда, потому что в том городе я не видел своего будущего, – он усмехнулся своим словам. – Хах, ты, наверное, сейчас думаешь, что я несу какой-то бред, ведь это же столица, город возможностей. И это так. Но я чувствовал себя там… словно не в своей тарелке. С детства родители учили меня, как жить, скажем так, учили меня жить по их принципам. Но, по сути, я не был им особенно нужен. Да, хоть я и был умным и получал лучшие оценки в школе, но иногда они посмеивались над моим складом ума, а точнее, над моими мечтами и желаниями. Однажды, когда я признался им, что хочу жить где-нибудь на Западе, в Бразилии или Америке, они просто высмеяли меня, уверив, что будущее меня там не ждёт, и что вскоре я должен занять место в их компании. Им было просто плевать на мои чувства и на моё собственное счастье. Так что я решил сбежать. Сбежать от всех проблем, от этого эгоизма, от места, где я несчастлив. С тех пор я не общаюсь с ними, сменил номер и место жительства, – Ки Хун выговорился, но в его голосе не было ни капли жалости к себе. — Ого… – Ин Хо был слегка поражён услышанным. – Это... правда жестоко, – с пониманием проговорил он. — Ничего. Главное, что всё это теперь в прошлом, – ободряюще ответил Ки Хун и, помедлив, перевёл взгляд на Ин Хо. — А что насчёт твоих родителей? – осторожно спросил он. Ин Хо снова повернул голову к багровому закату, прищурившись. — Я не знаю, – задумчиво произнёс он, – Я только знаю, что они погибли в автокатастрофе, когда я был ещё мелким. Так что почти всю свою жизнь до университета я провёл в детском доме. А при поступлении у меня не оставалось иного выбора, кроме как пойти учиться на инженерную специальность, куда меня направили из детского дома. Во взгляде Ки Хуна отразился ужас и искреннее сочувствие. — Это действительно ужасно, – запинаясь, проговорил он, взглянув на Ин Хо, – Мне жаль, правда. — Да теперь уже нечего жалеть, – лениво отозвался Ин Хо, уже опустив ноги на землю. Он скрестил их и положил руки на траву, приглаживающую кожу его шершавых рук. Ки Хун, украдкой оглядев его, спросил: — Кстати, после того дня мне всё интересно, почему ты всё-таки согласился на эту сделку? Неужели ты не понимал, на что идёшь? — Пхах, спрашивает так, будто не он сам мне её предлагал, – с ироничной усмешкой пронеслось в голове у Ин Хо. Он выдержал паузу, устремив взгляд на пылающий закат, прежде чем ответить: — Я знал, на что иду. Мне просто было любопытно узнать, что будет дальше, что произойдёт. Услышав ответ, Ки Хун вновь обратил взор к солнцу, которое почти коснулось горизонта, окрашивая небеса в багровые и золотые тона. Некоторое время они молча наблюдали за угасающим днём, чувствуя, как лёгкий морской бриз играет с их волосами. И в этот самый момент на них словно навалилось осознание: они медленно, но верно вторгаются в личное пространство друг друга. В переписке они и представить себе не могли, чтобы коснуться даже кончиками пальцев, но теперь… Теперь же, осознавая, что дистанция рушится, им было всё равно. Было ясно, что некому больше излить душу, некому открыться. Им обоим это было необходимо. Они говорили, надеясь, что их поймут, даже без слов, только по взгляду. Ин Хо украдкой взглянул на Ки Хуна. Ветер нежно игрался с его волосами, приподнимая тёмные пряди, а закатное солнце рисовало на его лице золотые блики, словно искусный художник, владеющий магией фотошопа. Юноша, не отрываясь, засмотрелся на него, забыв обо всём на свете. Он обвёл его взглядом и вдруг, запнувшись, сам не понимая зачем, неуверенно поинтересовался: — Ты когда-то... был влюблён? — Нет, – ответил Ки Хун, прищурившись и не смотря на юношу в ответ. – Я никогда не был влюблён, так как любовь только отвлекает и затуманивает разум. Она не даёт мыслить и принимать решения правильно и рационально, – он произнёс это как истину, словно профессор, читающий лекцию. — Ну, а ты? – задал Ки Хун встречный вопрос, вновь посмотрев на него. — Тоже нет, – проронил Ин Хо и, слегка усмехнувшись, добавил, – Хах, я так понимаю, и половой жизни у тебя также не было? — Верно, – подтвердил Ки Хун, продолжив, – А у тебя? — Было один раз. С одной девкой после клуба, когда мы были бухие. После этого я больше её не видел, так как к утру она просто ушла. Ки Хуну стало не по себе от этой истории. — И что ты чувствовал после этого? — Ха, да мне как-то насрать было, знаешь, – грубо выплюнул Ин Хо, но в его голосе, несмотря на показное безразличие, прозвучала едва уловимая нотка скрытой обиды или, скорее, затаённого отчаяния. Высказав всё, что было накоплено внутри и скрыто от чужих ушей уже долгое время, оба почувствовали странное, необъяснимое облегчение. Но Ин Хо всё ещё мучило то, что терзало его с самого начала. Почувствовав, что момент настал, он, не сдержавшись, наконец спросил: — Почему ты тогда не обращал на меня никакого внимания? Словно я был каким-то привидением для тебя? – в голосе прозвучала некая нотка отчаяния. Ки Хун опустил взгляд, словно разочарованный. Он не знал, как ответить. Собрав мысли в кучу, он искренне начал: — На самом деле, мне просто плевать на чёрствых людей, вот и не обращаю абсолютно никакого внимания на них, – он замолчал, подбирая слова. – Но, оказывается, ты не так уж и плох, как я о тебе думал в самом начале, – отведя взгляд от земли, он посмотрел на Ин Хо и одарил его тёплой, одобрительной улыбкой, а взгляд его был полон нежности. Сердце Ин Хо забилось с утроенной силой, барабаня в ушах. Но он не обращал на это внимания. Он смотрел, как непокорные кончики волос Ки Хуна трепещут от морского ветра, уносятся вдаль, а лицо озаряется закатным золотом. Заворожённый, Ин Хо слегка приоткрыл губы. В глубине его тёмных зрачков вспыхнули две крошечные звезды надежды, хрупкие искорки. Он, не отрываясь, смотрел прямо в глаза Ки Хуну, видя в них странную, манящую нежность, словно отражение самого себя. И вот снова это чувство. Только, в отличие от прошлого раза, теперь оно вспыхнуло ярким пламенем, обжигая с новой силой. Улыбка медленно соскользнула с лица Ки Хуна, оставив лишь приоткрытые губы. Его взгляд затуманился, словно он погрузился в транс, который манил за собой в неизведанные глубины. Они изучали лица друг друга, утопая во взаимном взгляде. И вдруг, поддавшись этому внезапному и необъяснимому порыву, они начали несмело сближаться. Взгляды их скользили с глаз на губы, пока, с приоткрытыми губами, они медленно прикрывали веки в предвкушении встречи. Когда до чужих губ оставалось лишь дыхание, Ки Хун, полуприкрыв глаза, взглянул на юношу напротив, который, казалось, слепо тянулся к нему. И вдруг, словно пробудившись от колдовского сна, он распахнул глаза и вздрогнул, словно его пронзила искра. Неловко отстранившись, он отвёл взгляд в сторону, стараясь не встречаться с чужими глазами. — Ну, – неловко начал Ки Хун, осторожно поднимаясь на ноги, – я думаю, нам пора возвращаться. Скоро стемнеет, – закончил он, упёршись руками в бока и, прищурившись, напоследок глядя вдаль, словно пытаясь сбежать от едва не случившейся между ними интимной близости. Ин Хо, всё ещё сидя на траве, неотрывно смотрел на него. — Идиот, – подумал он, адресуя эту мысль самому себе. — Да. Думаю, пора ехать, – с запинкой неловко согласился Ин Хо, поднимаясь следом. Они не заметили, как солнце почти скрылось за горизонтом, оставив в небе лишь багряные полосы прощальных лучей. Заведя мопед, они тронулись в обратный путь. Но теперь дорога казалась совершенно другой. После короткой, обронённой почти шёпотом фразы Ки Хуна о том, куда его отвезти, они больше не обменялись ни словом. Теперь Ки Хун цепко держался за пластик, стараясь не смотреть на Ин Хо, ловя лишь ускользающие блики заката на морской глади. Молчание, нависшее между ними, ощущалось почти физически, и каждый старался спрятаться в лабиринте собственных мыслей, чтобы не коснуться мимолётного прикосновения, растаявшего так же быстро, как закатное солнце. Ин Хо подкатил к подъезду Ки Хуна. Тот спрыгнул с транспорта и, уже коснувшись рукой двери, вдруг обернулся к Ин Хо и, словно извиняясь, пробормотал: — Ну, увидимся завтра. И... спасибо, что подвёз меня, – лёгкая улыбка коснулась его губ. И он вошёл. Вошёл, оставив Ин Хо наедине с ворохом чувств и мыслей. И вместо того, чтобы вернуться домой и лечь спать, он решил разобраться в этом сумбуре в другом месте, надеясь, что там ему удастся докопаться до истины, размышляя в одиночестве.

***

Уже осушив пару кружек тёмного пива, Ин Хо сидел в баре, сгорбившись над высоким столиком. Янтарная жидкость в кружке почти не убывала, а взгляд, потухший и хмурый, был прикован к одной точке на деревянной столешнице. — Идиот, о чём ты вообще думал? Просидев так некоторое время, потягивая алкоголь, он сквозь шум голосов и звон бокалов вдруг услышал слева знакомый голос, окликнувший его: — О, Ин Хо! Хозяином голоса был Хим Чан, неизменный завсегдатай этого заведения. Он приближался, лучась неподдельным удивлением. — Да ну нахрен, сто лет тебя здесь не видел! – воскликнул он, присаживаясь слева и заказывая себе разливного пива. Действительно, в последнее время все его мысли занимал Ки Хун, и желание пропустить пару кружек пива в привычной компании как-то отходило на второй план. — Что тебя сюда занесло в такой час? Ты же у нас вроде как только по выходным объявляешься. Если только не случилось чего. Ин Хо, слегка захмелевший, проигнорировал вопрос, лишь махнул рукой бармену, прося ещё кружку. Хим Чан настороженно взглянул на него: — Воу, воу, полегче. Это уже какая? По глазам ведь вижу, что ты уже прилично принял. Давай выкладывай, что произошло? — Да не, Чан, отвечаю, всё нормально, – заплетающимся языком пробормотал Ин Хо, осушая залпом половину кружки. – Как видишь, просто притащился сюда, чтобы расслабиться. День сегодня трудным выдался. Хим Чана такой ответ не убедил. — Ну нет, – протянул он, – не верю. Иначе бы ты так не глушил. Он помолчал и добавил: — Да брось, братан, я же тебя уже как свои пять пальцев знаю. Давай колись, кто она? Возможно, он и правда знал Ин Хо лучше других, ведь из всей компании они были ближе всех. — Или, скорее, кто он, – мысленно поправил его Ин Хо, тут же с испугом одёрнув себя. – Блядь, что я только что спизданул? Какой ещё нахрен он? Или я что?.. Пф, нет. Соберись, дебил. Прошло ещё где-то минут двадцать. Стрелки часов приближались к часу ночи. И если обычно алкоголь слабо действовал на Ин Хо, то сегодня он ударил в голову особенно сильно. Даже Хим Чан, заметив его состояние, забеспокоился: — Слышь, может, это... домой тебя проводить, братан? Видок у тебя так себе. — Не, – икнув, ответил Ин Хо, с трудом поднявшись на ноги и ощущая, как мир вокруг покачнулся. – Я сам… дойду… Не ссы за меня, – слова путались во рту. Вырвавшись из душного бара, он столкнулся с ледяным дыханием ночного города вперемешку с яростным ливнем, обрушившимся на него. Он побрёл вперёд. Ноги едва держали, сознание блуждало в тумане, но он упрямо двигался, позволяя телу самому выбирать путь, всё дальше уходя от спасительного света, льющегося из распахнутых дверей заведения. Окончательно растворившись в темноте, он бесцельно бродил по неширокому переулку, где лишь редкие оранжевые фонари отбрасывали призрачные блики на мокрый тротуар. Эти же огни робко отражались в лужах, словно пытаясь вырвать его из мрака. Пьяная кровь залила лицо Ин Хо багровым румянцем. Крупные капли дождя, словно слёзы вселенной, безостановочно стекали по лбу, по щекам. Мокрые волосы слиплись и торчали в разные стороны, будто он только что сорвался с дистанции безумного марафона. Единственное, что он чувствовал, втягивая в себя влажный воздух, – это тошнотворный запах собственного перегара. Сколько выпил? Десять шотов? Пятнадцать? Ему было всё равно. Он продолжал идти, не чувствуя ног, а мысли невольно барахтались вместе с ним, шаг за шагом, нежелательно подкрадываясь в голову Ин Хо, затягивая его в водоворот пьяного бреда. — А может… Хим Чан в чём-то прав, и я действительно влюбляюсь в него? – эта крамольная мысль, которую он так долго гнал от себя, внезапно пронзила его, пока он шатался по скользкому тротуару под проливным дождём. Остановившись посреди переулка, он лишь презрительно, почти безумно усмехнулся своей же мысли, запрокинув голову к тёмному небу, и с силой ударил себя ладонью по щеке, задерживая её на лице, будто пытаясь отогнать наваждение. Затем, проведя рукой по лицу, пробормотал невнятно: — Хах, что я несу? Ебанулся я уже что ли? Это ведь хуйня полная. Он замолчал на мгновение и продолжил, разговаривая с самим собой, не обращая внимания на бушующую вокруг стихию: — Пф, но даже если это так… я для него всё равно никто. Такой, как он, не достоин такого, как я. Просто не его уровня, – выплюнул он сквозь зубы, ощущая на лице тяжесть холодных капель. Язык заплетался, слова вылетали с трудом. Казалось, он говорит на каком-то непонятном наречии, доступном только ему одному. — И что дальше? Когда закончится этот дурацкий договор, он выбросит меня, как бездомную, грязную и вонючую тварь, – с горечью прошипел Ин Хо. Но, несмотря на все его отрицания и попытки заглушить свои чувства, вдруг возникло нестерпимое желание пойти к Ки Хуну. — Ах да, точно, я же в душе не чаю, какой у него номер хаты, – он снова с силой провёл рукой по лицу, криво усмехаясь, откинув голову назад с закрытыми глазами, ловя на себе колючие потоки воды. И всё же пальцы сами собой почти набрали в телефоне безумные сообщения: — Слышиш Ки Хн а я кажись влюбидся в теья глупо да — Скажм мне номкр свокй хаты — Забнри меня отсбда здксь холодно и согрей менч в свомх тёплфх объятьях Но палец так и не коснулся кнопки отправки. Лишь застыл, безмолвно глядя на яркий белый экран, отражавший ночные капли, покрывавшие его поверхность. И так, безумно шатаясь и не различая в темноте дороги, он побрёл дальше. На пороге дома смешались запахи дождя, пропитавшего одежду, и резкий запах перегара, исходивший от него. Тепло домашнего уюта мгновенно ударило в голову, вызывая пульсацию в висках. Куртка, да и весь он, был промокшим насквозь; с плеч и спины ручьями стекала вода, а сам он казался запыхавшимся. Не включая свет, спотыкаясь о собственные ноги, он поволок в комнату. Ин Хо был настолько угнетён, что не мог найти в себе силы даже разуться или снять куртку, и пошёл прямо в таком виде. Войдя в тёмную комнату, он тут же направился к кровати и, сев на пол рядом с ней, опустил на бок непомерно тяжёлую голову, подложив под неё согнутые в локтях руки. Пролежав так несколько мгновений, он незаметно для себя уснул. И, судя по его состоянию, он вряд ли вспомнит что-либо из этой ночи. 01:19 Ин Хо: Доброй ночи, – единственное, что смогло дойти до телефона другого юноши, и, на удивление, без каких-либо ошибок.

***

На следующее утро Ин Хо был измучен, голова гудела, напоминая об алкогольном кошмаре, который ещё не покинул его кровь. С тёмными кругами под глазами и опухшим, хмурым лицом он шёл по университетскому коридору навстречу Ки Хуну. Тот, повернувшись к нему с книгами в руках, не только заметил следы побоев на его лице, но и почувствовал едва уловимый, но терпкий запах алкоголя, исходящий от Ин Хо. Это слегка смутило и насторожило его. — Откуда у тебя синяки? Ты что, пил вчера? Ин Хо, до этого не замечавший никаких повреждений, нахмурился, не понимая, о чём говорит юноша. Притронувшись пальцами к своему лицу, он нащупал несколько участков, которые отдавались странной болью. Затем он потянулся к телефону, чтобы убедиться. И действительно, синяк под глазом и несколько мелких ссадин на лбу были явным свидетельством его ночной драки, о которой он ничего не помнил, очевидно, из-за сильного воздействия алкоголя. — Да не бери в голову, просто споткнулся вчера на улице и ёбнулся о камень, – соврал Ин Хо, чтобы не заставлять того волноваться. — Не ври мне, я же слышу алкоголь от тебя, – произнёс Ки Хун, чуть крепче сжав учебники. Ин Хо на мгновение замялся, отвёл взгляд в сторону, а затем ответил: — Да, я обычно каждые выходные выпиваю, так что, хули мне, всего две-три бутылки пивка, и всё нормально, – неохотно признался он. — Не пей больше, ладно? – чуть настойчивее попросил Ки Хун. — А что это ты так запереживал? – почти вслух промелькнула у него в голове мысль. И вот, в течение оставшихся будних дней этих мелких «приказов» от Ки Хуна становилось всё меньше, хотя Ин Хо всё так же продолжал приносить ему еду с подносом в столовой. Но всё же, в конце недели он не выпил. Вместо этого он пошёл гулять с тем, кто сам его и позвал. И…