Пока никто не видит

      Скэриэл учтиво вглядывается в свою тарелку, его взгляд мутный, будто он и вовсе не здесь, не в доме Хитклифов, не ужинает сейчас вместе с ними. Ещё какие-то десять минут назад он умело владел своим ораторским мастерством перед мистером Хитклифом. Тот был больше поражён смелостью Лоу, чем зол на него, в отличие от Гедеона. Он нервно и будто брезгливо поглядывал на Скэриэла, пока тот разговаривал с гостем. С ними был и Люмьер, который то и дело поддерживал диалог, зорко глядя на поведение Скэра. Готье заметил, как внимательно тот его изучает, будто хочет найти какую-то зацепку, но, помня о его вопросе насчёт материи Скэриэла, не подавал виду, что что-то не так.             Габриэлла развлекалась, вновь рассказывая о подружках, игрушках, о том, как прошёл день и её планы на завтра. Гедеон умело изображал интерес; как думал Готье, ему было малоинтересно это знать. Люмьер не подключался к их переговорам, лишь расспрашивал Лоу о разных вещах, видимо, желая загнать его в угол хоть где-нибудь. Кэтрин и остальные девушки занимались своими делами: кто-то убирал и мыл посуду, кто-то просто сидел поодаль и ждал окончания трапезы, чтобы проводить гостей и помочь со столом. Отец, к счастью и удивлению Готье, особо насчёт его «друга» не беспокоился. Не так давно он сам стал звать Скэриэла к ним, но прямо на ужин и всей семьёй — впервые. Люмьера он знал, и к нему претензий не было; более того, отныне он был будущим наставником Готье в академии. Уолдин воспринимал их мелкие дискуссии со Скэриэлом как игру, но в какой-то момент, при одном из ответов полукровного, который, по всей видимости, не удовлетворил его, начал вести себя более открыто. Прямо так же, как с Оскаром, когда триада оставалась наедине. Готье так и не понял, почему Люмьер бывает таким злым, особенно по отношению к Вотермилу, да и что Гедеона связывает с ним, тоже не знал. Позже разговор принял неожиданно странные обороты. Уолдин почти шипел на Скэриэла, когда тот с игривостью подкалывал его и подогревал интерес окружающих. Отец был отстранённым, и это тоже было непривычно. Обычно он всех успокаивал одним лишь звонким стуком приборов, даже когда просто опускал вилку на тарелку. Гедеон грозно поглядывал на обоих парней, иногда осматривая и Готье, который оставался таким же тихим, как и в самом начале. Готье вовремя замечает, как Люмьер ещё чуть-чуть — и вскипит, как чайник, а то и паровоз. Он хмурится, сжимает приборы или салфетки в руках, активно жестикулирует и напрягает мышцы лица. Скэриэл ехидно говорил на самую щекотливую тему с высокомерием из-за своих знаний, но выглядел спокойнее обычного, будто обсуждал не правительство, открыто выражая свои взгляды, а простую погоду. Это была его фишка. Готье это поначалу возмущало, а потом даже нравилось. Небольшого размера острые ногти впиваются в бедро Скэриэла. Лоу даже не ожидал такого внезапного прикосновения от приятеля, сидящего слева от него. Сидели они за столом, расположенным удобно и, как минимум, безопасно — на случай, если Люмьер набросится с кулаками через все тарелки на Скэриэла или решит перевернуть стол, как это обычно делал Гедеон. Отец начал диалог с Гедеоном о делах в совете, что-то об экономике, привлекая внимание разгневанного Люмьера. От ноги Скэра пальцы не отходили, Готье его явно наказывал за разговорчивость. — Ну что такое? — Еле заметно склоняется к Готье полукровка, шепчет так, словно флиртует. Ногти ещё сильнее впиваются в нежную кожу, Лоу шипит и дёргает свою руку от Готье. Останется след. — Помолчи, — указывает Готье, пока Скэриэл старается зацепиться за какое-нибудь слово между тремя чистокровными. Он послушно откидывается назад, понимая, что больше права голоса ему никто не даст. Габриэлла тихо обращается к нему и Готье, начиная рассказывать о своих буднях. Готье кивает, всегда так делает, когда не слушает. Вот за невнимательность к сестре Скэриэл бы его поругал. Сам он расспрашивает Габи ещё больше, что её заметно радует, а Готье начинает фыркать. Ну до чего же он ревнует. Готье, как кот, подбирает свои когти, пряча в лапки, и начинает гладить ямки от недавних угроз на бедре. Скэриэл расслабляется, всё ещё обсуждая с Габриэллой её дела, при этом улыбается и пальцами проводит по руке Готье. Пальцы чистокровного тянутся ниже, переходят во внутреннюю сторону бедра, сжимая совсем немного, будто делая массаж. Теперь маленькая ладонь движется прямиком к ширинке штанов, заставляя Лоу напрячься — это немного не вовремя. Скэриэл убирает руку, закидывая на спинку стула Готье, делает вид, что ничего не происходит, хотя у него прямо сейчас медленно встаёт перед всей семьёй своего парня. Пальцы сжимают орган сквозь штаны, лицо у Готье точно такое же, как у Скэриэла, когда он обсуждает самые ужасные вещи с самым спокойным видом. В чём-то они похожи, это радует сразу двоих. Но сейчас Скэр не очень бы хотел излиться прямо на скатерть от ловких движений Готье по его члену. — Не хочешь потом? — скорее предлагает Скэриэл, будто это ему надо подрочить, а не Лоу. Хотя Скэриэлу не нужно было дрочить, Готье же делал это специально! — Потом неинтересно, — не убирая левой руки от лица, проговаривает Готье, следя за остальной семьёй, пока старательно и без шума расстёгивает брюки Скэриэла. Молния поддаётся легко, чему он в душе рад, желая как можно скорее заставить краснеть полукровку. Скэриэл движется к столу ещё ближе, не желая, чтобы их взаимосвязь заметили остальные. Готье рискует многим — Лоу и так здесь сидит по счастливому стечению обстоятельств, его могли бы ударить и просто не пустить, что уже не раз случалось. Но Хитклифу нужны страсти и адреналин, его странные кинки заставляют Скэриэла смутиться. Вот этого он точно не планировал и никак не ожидал, что у него будут такие испытания — выдержать странные и интимные фетиши Готи. Рука обхватывает член, аккуратно вытаскивая его на воздух из намокших трусов. Сейчас больше всего хочется поцеловать покусанные губы Скэриэла, но нельзя — даже думать об этом не разрешено. Поэтому Готье довольствуется тем, что может, вымещая всю пошлость на вспотевшего Скэриэла. Обнаружив стыд у того однажды, Хитклиф решил пользоваться этим сполна, постоянно трогая его, якобы случайно. А иногда и не случайно, особенно когда Оливер подмечал красоту или интеллект Скэриэла. Думая о влюблённости Джерома, иногда ему крышу сносило: его парень живёт с человеком, который в него влюблён. С этим он долго не возился и «в тупую» однажды пришёл к ним, когда Скэриэл не отвечал на звонки. Позвонил в дверь, открыл, конечно же, Батлер. На диване покоился удивлённый Скэр, извиняясь за телефон, о котором напрочь забыл. Привлекая внимание Джерома, Готье вошёл, даже не разувшись, сел боком на бёдра Скэриэла и, обхватив шею, поцеловал. Этот день он не забыл даже спустя пару месяцев, и скоро не забудет. Лоу нервно хихикал каждый раз, видя, как гордится этим Готье. Только вот потом приходилось беседовать с сожителем, который явно был расстроен. Вспоминая самодовольного Готье, такого как сейчас, Скэриэл возбуждается ещё больше, начиная управлять рукой, которая покоилась на его органе, в правильном такте. Сначала всё было хорошо, но тут начинаются дразнения и пытки. Готи вжимает кончик пальца в уретру, мало пользы, но пальцы у него довольно тонкие и нежные, чтобы заставить выделить ещё больше предэякулята. Их прерывают на пару минут, Габриэлла спрашивает что-то ещё у Скэриэла, а тот с широкой улыбкой отвечает. Если бы только такая улыбка была не от разрастающегося возбуждения. Хитклиф трёт руками об член, это действие всегда трясет тело, а точнее заставляет нервно бессвязно двигаться от странного удовлетворения. Стараясь контроливать ноги и не выбиваться из разума, Скэриэл часто выдыхает в ладонь, которая всё время закрывает его красноту на щеках, капельки пота с висков, поступающие слёзы возбуждения и почти высказанные Готье стоны. Всё это он старается скрыть, а Готье лишь радуется, будто у него самое любимое занятие это выводить Лоу, а потом доводить. Добивает своими средствами. Их взгляды встречаются, измученный Скэр смотрит из-под волос, а Готье ухмыляется как хищник. Закатывая глаза от удовольствия и красоты Готье, Скэриэл почти готов, и еле слышно шепчет: — Готи… И кончает. В руке Хитклифа собираются белые капельки, к счастью, выделений у Скэриэла выходит немного. Сторонясь взглядов членов семьи, Готье достаёт руку со спермой и быстро слизывает, затем берёт салфетку, чтоб руки не липли. Помогает Скэриэлу натянуть одежду, преодолевая вновь желание прильнуть к губам парня. Сейчас, после всех махинаций чистокровного, они выглядели ещё ярче из-за заставшей крови, которая появилась от покусываний губ во время упорного удерживания стонов. Их не заметили, видимо что-то было слишком интересное, да настолько, что никто не заметил умолкшего полукровку. Как только ужин закончится и они вернутся в комнату, Скэриэл отомстит парню, который сейчас лыбится во все зубы. Запивает оставшуюся сперму на зубах шампанским, Лоу возмущённо что-то пищит и хмыкает на него.