В объятиях огня

Когда Кейго открыл глаза, он не понял, где находится. Потолок — деревянный. Воздух — пах дымом и чем-то сладким. Его руки были под одеялом, мягким и немного колючим. Место казалось таким незнакомым и чужим. Не было намека или похожего на его прошлый дом. Он встал и подошел к камину. Ноги все еще побаливали, а тело было тяжелым от усталости. На камине, на маленькой рамке стояла фотография. Парень обнимал девушку, они выглядели счастливыми. В чертах девушки он узнал свою молодую маму. Такая же красивая и сияющая, как солнце. Он так долго рассматривал знакомые ему черты лица, что даже не заметил приближающийся шагов.  Дверь скрипнула. — Очнулся, — сказал незнакомый голос. Тихо. Устало. В комнату вошёл мужчина. Он был высокий, плечистый. Волосы — иссиня-чёрные, стянуты в узел на затылке. Но светлые брови резали лицо, выдавая настоящее. Кейго узнал в нем молодого парня из фотографии. Но сейчас он выглядел гораздо старше. Мужчина присел рядом. —Здравствуй, Кейго. Я — Амая. Кейго моргнул. —Вы знали мою маму? Амая не сразу ответил. Он опустил взгляд.  — Я брат твоей матери. Она была младше меня. Всегда… была слишком хрупкой для этого мира. Он говорил медленно, будто каждое слово резало изнутри. Потом поднялся, подошёл к очагу и подбросил дров. Языки пламени взвились вверх. — Я не смог защитить твою маму, — он сделал паузу.  Он снова сел. В его глазах — не было ничего. Лишь пустота. Он понимал ситуацию лучше всех, и понимал чем это всё закончится.  — Ты знаешь легенду об ангелах Шинра и Кагуцу? Кейго слабо кивнул. — Все говорят, что это сказки, — продолжил Амая. — Но это не так. Наш род ведёт своё начало от Шинра. Ведь когда-то Шинра влюбился в девушку из нашего рода. Это — наша кровь. Наша суть. И потому нас ненавидят.  Он положил руку на плечо Кейго. — Когда-то мы были святыми. Нас называли «потомками света». Но потом… люди забыли. Им проще верить в нечисти, чем в силу, что они не могут контролировать. Он встал. Подошёл к полке, достал амулет. На нем был знак — два крыла, одно белое, другое — пылающее, будто вырезанное из огня. — Это символ Шинра. И это — то, что ты унаследовал. И то, что течет по твоим венам.  Глаза мальчика расширились. Было видно, как ему трудно переварить все это. Ребенок все таки. Кейго хотел бы что-то сказать, но его перебил внезапный визит.  Дверь распахнулась. На пороге стоял юноша — худощавый, в запылённой одежде. Его дыхание сбивалось. — Господин Амая… Новости из столицы. Он бросил взгляд на Кейго, замялся. Амая кивнул в знак одобрения.  — Вдовствующая императрица обвинила госпожу Солнце в измене. С демонами. Говорят… крылья ребёнка — это результат её измены. Вы же сами знаете, что делают с изменщиками? Она отправила своих людей за мальчиком. Приказала убить любой ценой. Думаю смогу подстроить смерть мальчика.  Амая закрыл глаза. Пламя в очаге вспыхнуло ярче, будто отразило его гнев. Тишина в воздухе стояла, как ком в горле. Все были потрясены новостями.  — Значит, она убила свою невестку, — процедил он. — Ради власти. Юноша опустил голову. — Народ верит. В то, что мальчик был рождён от зла. В то, что ангелы — лишь сказки прошлого. Миф.  Молчание. Ветер стучал в окно, будто тоже что-то хотел сказать. — А Кейго? — выдохнул юноша. — Он… что теперь? Амая медленно подошёл к мальчику. Встал на одно колено. Его ладонь — тёплая и крепкая — легла на грудь Кейго. На секунды ему показалось, что эта рука матери.  — С этого дня он будет под моей защитой. Я не смог защитить её, прости, но тебя буду защищать ценой своей жизни.  Кейго хотел исчезнуть, просто встать и уйти. Слезы катились и стекали на его колени. Он даже не моргал, просто смотрел на мокрые капельки на коленях. Он не знает что ему чувствовать. Стоит ли ему что-то чувствовать?  Дни стали серыми. Будто смерть Солнце забрала все краски этого мира. Будто мир действительно лишился Солнце. Дела в столице обходились еще хуже. Императрица захватила власть. Её жестокость отражалось на бедном народе. Император вовсе скрылся. Говорят поддакивает своей матери. Или же не один Кейго не сможет пережить смерть матери?  Дни шли. Сезоны менялись, но не менялось одно. Буря живущая в Кейго. Буря мести.  Скрывая существование потомка ангела, Амая учил Кейго всему, что знал сам. Как держать меч. Как двигаться в тени. Как выживать. Как скрывать свои крылья.       Он выжимал из мальчика все. Время шло. Кейго вырос. Выросли его крылья. И вместе с ними желание отомстить. Он должен был вернуть то что принадлежало ему.  На удивление боль, которую пережил Кейго не отразилась на его характере. Характер явно был от мамы. Любил подшучивать над своим дядей и улыбаться, как солнце.   ⸻ Императорский дворец. Великий Зал был заполнен до краёв: полководцы в боевых доспехах, придворные в парадных одеждах, жрецы с печатями и чётками. Под сводами храма власти витал аромат гнили.  На троне восседала она — вдовствующая императрица. Во дворце ходили слухи, что это она убила своего мужа. Что только она не делала, чтобы добиться власти. Высокая, худая, словно выточенная из чёрного мрамора. Её лицо — не отражала никаких эмоций. На лбу — цепь из рубинов, похожих на застывшие капли крови. Рядом с ней — император. Молодой. Красивый. Опустивший глаза. Было видно, как тяжело он переносит это всё. Он сидел чуть ниже, словно в тени матери. Его руки были сжаты в кулаки, но он не произнёс ни слова. Он выглядел жалким всей этой ситуации. Императрица поднялась. Говорила она, будто змеи научились говорить. Может это её душа отражалась?  — Народ Империи! — Сегодня я принесла вам правду. Горькую, но необходимую. Первая наложница, известная как Солнце, предала трон. Она родила ребёнка с кровью нечисти. Крылья на спине её сына — доказательство. Демон, не ангел, был его отцом.  В зале пронеслось затаённое дыхание. Кто-то ахнул. Кто-то осенил себя знаком богов. Императрица продолжила, голосом без жалости: — Мы не позволим злу пустить корни в нашем доме. Я, как императрица и мать народа, приказываю: искоренить проклятие. Солнце и её выродок мертвы. Их тела — сожжены, их пепел — развеян. Потомки демонов не должны жить. И больше не живут.  Все в зале молчали. Все — кроме одного. Император поднял голову. В его глазах была боль. — Мать… — прошептал он. — Он же… был моим сыном. Вдовствующая императрица бросила на него холодный взгляд. — Ты — император. А не отец чудовища. Или ты готов поставить кровь проклятия над волей небес? Он замолчал. Медленно опустил взгляд. Его плечи поникли. Голос его больше никто не услышал. Императрица шагнула вперёд. — Миф о двух ангелах — это лишь выдумка. Мы отвергаем ложных богов. Только закон, только порядок.  Слуги, чиновники, вельможи поклонились. Кто искренне. Кто из страха. Слухи уже вырвались за стены дворца и, как змеи, поползли по улицам: — “Крылатый ребёнок мёртв.” — “Сожгли его. Вон, видели пепел у храма.” — “Ангелы — выдумки. Только демоны среди нас.” Никто не знал, что это ложь. А где-то, в далёком доме на границе Империи, мальчик с алыми крыльями был жив.  Император же вскоре покинул этот мир — говорят, не выдержал судьбы и покончил с собой. ⸻ — Становись. Голос Амаи прозвучал всегда безэмоционально. Кейго взял катану — непривычно тяжёлую, чужую. Он поднял её неуверенно, словно впервые держал оружие. На ладонях уже выступали капли пота. То ли от переживания, то ли от жары.  — Нож для кухни держат увереннее, — бросил Амая, подходя. — Катана — продолжение твоего тела. Ты не держишь её. Ты ей становишься. Ты её чувствуешь.  Холодные, мозолистые руки Амаи легли на руки Кейго, помогая принять боевую стойку. Удар. Один. Второй. Третий. Амая двигался быстро, чётко, как будто каждый шаг был заранее отмерен. Кейго едва успевал отбивать. Он сбивался, оступался. Катана дрожала в руках, как и сам он.  — Твои ноги слабы. Центр тяжести — в пятках, не в воздухе. Ещё раз. Солнце клонилось к закату, и его алые отблески ложились на лезвие катаны. Оно сверкало — точно крылья мальчика, когда он не прятал их.  — Ты злишься? — спросил Амая. — Да… — Пока ты позволяешь злости владеть тобой — ты проигрываешь. Сталь не любит истерик. Она требует ясности. Он ударил снова. Кейго отпрыгнул. Упал.  — Вставай. Кейго ненавидел эти тренировки. Летать с крыльями казалось легче, чем сражаться с дядей. — Ты слишком…! — Кейго задыхался. В груди всё горело. Капли пота капали ему под ноги. Глаза наливались слезами, но не от боли — от ярости. — Слишком что? — Амая стоял над ним, словно скала. — Жестокий! Это не тренировка, это пытка! Амая молчал. Потом наклонился, взял его за плечо и поставил на ноги. — Жестокий? А ты думаешь, императрица будет с тобой играть в солдатики? Думаешь, тебя пожалеют, когда поймут, кто ты? Думаешь от всех проблем можно улететь?  Он подошёл к краю поляны. Там, под деревом, лежали маски. Старые, обугленные, с треснувшими ртами. — Видишь? Эти маски носили те, кого я пытался спасти. Люди, что верили в свет, в честь, в честь Шинра. Знаешь, где они теперь? Кейго ничего не ответил. Только сжал катану крепче. — Мёртвы. Сожжены. Повешены. Зарыты в безымянных могилах. Потому что не были готовы. Не были сильны. А ты хочешь быть на их месте?  Тишина. Кейго поднял катану. Взгляд был уже другим. — Нет. — Тогда — снова.