В объятиях огня

Мальчик рос, вместе с ним росли и его цели. Кейго каждый день собирал себе армию. Сила и решимость, которой обладал Кейго, давала ему возможность вести за собой людей. Императрица натворила дел и собрала против себя врагов. Слухи об армии против императрицы разлетелись повсюду. Люди приходили к Таками, чтобы тот свергнул императрицу и наконец вернул солнце Японии.  — Ты хочешь, чтобы мы пошли против Императрицы? — грубый голос. — А чем ты лучше неё, Ястреб? — Я не прошу тебя верить мне. Только посмотри на улицы. В них нет жизни. Только тени. Если хочешь жить в тени — останься. Если хочешь вернуть солнце — иди за мной. И мужчина шагнул вперёд. Амая легонько коснулся плеча юноши.  —Будь осторожен.  Каждый вечер Кейго выходил на разведку в город. Собирал людей, подслушивал солдатов. Уже несколько лет в местных кругах Кейго стал известен, как Ястреб. Опасно было выдавать свою личность.  Лошадь до боли выучил маршрут. Нелегко каждый день ездить по одному маршруту. В голове Таками было столько мыслей. —Если Шинра существует, то где же Кагуцу?  Обращается тот лошади.  —Я надеюсь у Кагуцу судьба будет легче, чем моя. Да, моя принцесса?  Белая лошадь фыркнула. Не далеко от входа Ястреб повязал свою лошадь.  —Эти бинты так больно жмут крылья. С одной стороны чудесно, что я могу распускать их когда хочу. Но с другой…  Не успел он закончить, как в вдалеке показались факелы.  —Оу, сегодня шоу фейерверков?  Кейго пришлось обратно запрыгнуть на лошадь. Солдаты императрицы погнались за юношей.   —Это он, это Ястреб!  Он мчался вперед, как только мог. Сражаться с ними было бесполезно. Привлек бы к себе слишком много внимания. Лошадь забрела в лес. Ястреб помнил, за лесом есть деревня. Он мог бы спрятаться где-то там. В миг стрела пролетела мимо его лица. Солдаты почти догнали блондина. Ястреб достал лук и начал целиться в лошади. Но с боку откуда-то взялся мужчина в черном и сбил с ног лошадь Кейго, вместе с ним. Он лишь помнит, как полетел в сторону старого дуба. Грубые руки взяли его за волосы, заставляя сосредоточить взгляд на его лице. Это был генералом армии императрицы.  —Так это ты главарь армии против нашей императрицы? Такой жалкий.  Ястреб чувствовал, как кровь капает ему под ноги. Видно голову ушиб. Их слишком много, чтобы противостоять. Если получится, то он смог бы сбежать в деревню.  —Отрубите ему голову, остальное нам не нужно.  Генерал сел на лошадь и начал наблюдать. В глазах его темнело, помнит смутно, соображать было сложно. Под горлом холодное оружие. Неужели он так и помрет? Внезапно со спины послышался громкий взрыв. Все были ошарашены. Ястреб воспользовался моментом, толкнув солдата впереди себя. Он поднялся на первую попавшуюся свободную лошадь и помчался оттуда. Он не помнит, как доскакал до дяди. Голова болела, гудела. Думать было сложно. Но тот факт, что он оказался жив это уже удача. Как потом оказалось, в той деревне начался пожар. Синее пламя окутало все вокруг. Люди были ошарашены существованием синей пламени. Но после императорский дом опроверг эти слухи. Загорелся склад с фейерверками. Они и окрасили огонь в синий. Не было времени охлаждаться. Нельзя терять времени. Если императрица подозревает о его замысле, надо застать её врасплох.  —Наступаем сегодня. Генерал, вы сюда. А остальные прикрываете тыл.  Ястреб уверено объяснял план действий. Его тело носило доспехи, он совершенно не подходил образу юноши. Янтарные глаза, светлые волнистые волосы, и сияющая улыбка. Наступила судная ночь для императрицы. ⸻ Туман стелился по земле, словно сам воздух затаил дыхание. Город спал, но над дворцом уже клубились чёрные предвестия. Кейго стоял во главе своей армии. Его плечи были прямыми, движения спокойными. Под доспехами — крыло, туго стянутое бинтами. Он не имел права раскрывать его. Ещё не сейчас. Рядом держался Амая. Он поправил маску, скрывающую нижнюю часть лица, и на мгновение задержался рядом. Ястреб держал в руках амулет. Тот самый с крыльями и с символикой своего народа.  — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Кейго. — Но времени больше нет. Амая сжал его запястье, коротко и крепко. Это был их обычный знак: «Я прикрою тебя». Он был готов защищать этого мальчика, чтобы не стало.  Амая возглавлял западное направление. Он шёл среди ночной тени, скользя по крышам. Его клинки были короткими, как у ниндзя, движения — точными. Каждый шаг — бесшумен. Каждое убийство — мгновенно. Он не убивал ради крови. Он расчищал путь Кейго. Он делал все ради него. Может быть и для нее. Когда они ворвались в внутренний сад, Амая первым обезвредил двух часовых. Одна стрела — в горло. Вторая — в колено. Он всегда стрелял, чтобы человек не смог подняться. На востоке раздался взрыв. Армия Ястреба ворвалась в главный зал. Во дворе вспыхнул бой. Металл звенел о металл, стрелы сыпались с крыш. Кейго шёл в толпе. Под доспехом крылья били в такт его сердцу, требовало свободы, но он знал — ещё рано. Он не должен привлекать внимание. Не должен показывать, кто он. Люди видели не чудо — они видели вождя. И этого было достаточно. Амая, пробравшись в западное крыло, обнаружил резервную стражу. Их было слишком много, но он не отступил. Метнулся в бой, как призрак — клинок ударил первого по шее, второго по спине. Его движения были как танец, но без музыки. Только удары сердца.  Один из врагов выхватил арбалет и выстрелил. Стрела вонзилась Амае в бок. Он пошатнулся, но не упал. — Чёрт, — прошептал он и добил врага ударом снизу вверх. Кровь хлынула из раны, но Амая знал — он должен держаться. Он должен открыть Кейго путь к трону.  На западе велась особенно яростная схватка. Ястреб, и старик по имени Хидэо, вёл бой лично, защищая отступающих. Лёгкие отряды отрезали подход подкрепления из казарм. — Закройте северные ворота! — крикнул Ястреб. — Не дайте сбежать! Он уже знал, куда направится императрица. Старый ход, потайной тоннель, ведущий к нижнему саду. — Со мной, — бросил он. Подземелье было сырым и узким. С каждой секундой становилось всё темнее. Они с тремя солдатами шли по коридору, когда Кейго остановился. — Тихо. Он услышал шаги. Их было больше, чем он ожидал. Засада. Трое его бойцов пали почти сразу.  Императрица стояла у выхода. Без короны. Без свиты. Только меч в руке и черный платок на лице. — Я знала, что этот день придет.  — Ты будешь казнена перед народом, которого сама же травила, — ответил Ястреб.  Они сошлись в поединке. Она была быстрой — не зря столько лет держала страну под контролем. Но Кейго был живым — и сильным. Он не убил её. Он отвернулся. Позади вошли его люди, и императрица упала на колени. Она проиграла. Теперь трон принадлежит своему наследнику.  Бой уже затихал. Ветер носил по городу запах пепла и железа. Стража сложила оружие, знамёна врага были сорваны. Сердце юноши забилось другим ритмом. Только в толпе не было видно его. Он чувствовал руки товарищей на его плече, слышал голоса, но не его.  — Ястреб! Его нашли! У западной стены! — голос вырвал его из гула голосов.  Он бежал, не чувствуя ног. Амая сидел, прислонившись к стене, будто просто устал. Его голова чуть склонилась набок, глаза были полуприкрыты, а из бока торчал арбалетная стрела. Ткань на животе почернела от крови. Он дышал, рвано, тяжело.  — Амая… — голос Кейго сломался. Он бросился на колени, сдёрнул перчатки, в панике прижимая ладони к ране. — Нет, нет-нет-нет… Амая чуть усмехнулся, но уголки губ дрогнули от боли. — Похоже, ты победил, — выдохнул он. — А я…  — Тихо. Замолчи. — Кейго сжал его руку, горячую, влажную от крови. — Лекари уже идут. Ты вытащишь это дерьмо из себя и снова будешь говорить мне, как правильно держать меч. Ворчать, как старый дед.  — Всё уже правильно, — Амая закашлялся, кровь скатилась по подбородку. — Всё… уже правильно. — Замолчи! — Кейго ударил кулаком по камню рядом, с такой силой, что костяшки разодрались в кровь. — Ты не смеешь… ты не имеешь права вот так просто бросать меня.  Амая с трудом приподнял руку и коснулся его щеки. — Знаешь… я всегда думал, что умру в тени. А умереть на рассвете… при свете, который ты вернул… — он затих. Кейго стиснул зубы, прижав его руку к своему лицу. Она уже холодела. — Амая… не смей засыпать. Не сейчас. Не вот так. Я должен был… я должен был быть рядом. — Ты был, — прошептал Амая. — Всегда был… И глаза его медленно закрылись. Пальцы разжались. Грудь больше не поднялась. — Нет… — выдохнул Кейго, обняв его, вжимаясь лбом в плечо. Он дрожал. Не от холода. От безысходности. Он вцепился в тело, будто надеялся, что ещё можно согреть. Вырвать назад. Он поднялся, медленно, с видом человека, которому отрезали полжизни. Встал, как вбитый в землю. Взял тело Амаи на руки. Осторожно. Почтительно. И пошёл, ступая медленно, будто каждый шаг резал подошвы. — Уберите всех, — бросил он стражам.  Никому не надо было объяснят, все было ясно. Юноша потерял близкого, снова. Императрица в заточений. Ястреб тереть император. Зачем это все ему, если рядом не будет его дяди? Человека, который заботился о нем. Учил всему и просто был рядом.  ⸻ Слуги теперь подчинялись воле Ястреба. Подготовили ему покои, и приняли как правителя.  В ту ночь он не вышел из своих покоев. Не взошёл на трон. Не принял лавры победы. Он сидел один, рядом с телом Амаи, умытым, перевязанным, словно тот просто спал. Он держал его меч, опустив лезвие в пол, и смотрел в пламя, где отражалось всё: их встречи, сражения, насмешки, то, как он ворчал ему, как поправлял бинты на крыле, он вспоминал свое детство с ним. — Ты должен был жить, — прошептал он.  И впервые за всё время войны, впервые с детства, Кейго заплакал. Тихо. Горько. До последнего вдоха в груди. Похороны Амаи прошли должным образом.  Когда огонь охватил тело, никто не осмелился заговорить. Тишина была настолько густой, что треск дров звучал как гром. Кейго не отвёл взгляда, пока не остался лишь пепел. Ястреб не проронил ни слезинки, нечего было проливать. В тот же день состоялась коронация нового императора. Империя не могла ждать скорби. Народу нужен был символ — новый порядок, новая эпоха. Новый Император. Кейго был облачён в традиционный жёлтый сокутай — одежду, которую носили только правители. В руках он держал сияющий нефритовый жезл, а за спиной — всё ещё скрытое бинтами крыло. Перед ним — зеркало Ятанакагами, один из трёх императорских регалий. Он должен был взглянуть в него и поклясться жить «во имя правды, а не силы». Когда он поднял глаза, отражение в зеркале было другим. Тот мальчик, которым он был, исчез. Перед ним стоял новый человек — вырезанный из стали, собранный из боли. Служитель зачитывал клятву: — Да принесёт он свет стране, в которую вернётся справедливость. Да станет он оком богов на земле. Да будет его воля — как дыхание неба. Сотни голов склонились. Никто не крикнул. Никто не хлопал. Только тихий шелест одежды, и порыв ветра, пронёсшийся сквозь зал, будто даже духи предков признали его право. Но когда Кейго вернулся в покои, он снял свой венец, положил его на стол… и долго смотрел в окно. Где-то далеко, за горизонтом, ещё горели угли погребального костра. Когда Кейго впервые сел на трон, бинты на его крыле всё ещё были свежи. А сердце — раненым. Он не раскрыл их, даже когда должен был. Не потому, что боялся — а потому, что некому было больше смотреть на них с восхищением. И только ночью, когда всё стихло, он снял бинты. Крыло расправилось — медленно, как воспоминание. Он стоял в покоях. Один. — Ты ушёл, а я остался, — прошептал он. Пламя в лампе качнулось. Тень от крыла легла на стены. Теперь в этом замке был лишь один ангел. И один демон, который шёл к нему навстречу. ⸻ Время не лечило. Оно закаливало. Смерть дяди прошла, как чума — тихо, но опустошающе. Кейго не позволил себе траура. Он был один, и ему нельзя было останавливаться. Теперь он — Император, и каждое промедление значило кровь на улицах его столицы. Слухи о новой власти, нестабильности, скорби при дворе — расползлись, как моль по ткани. Враги прежней императрицы, в том числе отдалённые кланы, решили, что настал момент. Они ударили внезапно — в спину, как шакалы. Ястреб ответил. Не словами. Не посольствами. Он лично возглавил наступление. И через три дня от вражеской деревни не осталось ничего. Огонь охватил дома, склады, храмы. Треск крыш заглушал крики. Сотни тел остались под пеплом. Ни один воин не пощадил ни женщину, ни ребёнка. Это было не возмездие — это было предупреждение. Кейго сидел верхом, глядя, как пламя пожирает землю. Его лицо было спокойным, как у статуи. Глаза — мёртвыми. Но крыло, скрытое под накидкой, дрожало. Не от слабости. От бешеного пульса. — Найти всех выживших. Ни один не должен вернуться, — бросил он. Он уже разворачивал лошадь, когда это случилось. Из клубов дыма, из руин рухнувшего храма — показался он.  Он был весь в крови и пепле. Тело — иссечено. Половина лица в ожогах. Треснувшая кожа, будто обожжённый фарфор. Но глаза… глаза были другого мира.  Бирюзовые. Яркие. Яростные. Они не опустились. Даже перед Кейго. — Господин… там кто-то… Из пепла поднимался силуэт. Словно созданный из дыма. Он хромал, но в глазах — ураган. — Это не человек, — прошептал воин. — Нет, — сказал Кейго. — Это то, что осталась, когда человек сгорел. Юноша держал обугленный меч. Шёл прямо, шатаясь, как волк на грани падения. Его губы были вспороты, но он всё ещё дышал. И двигался. Он сражался, даже когда уже не с кем было сражаться. Было ли ему за что сражаться? И на миг всё стихло. Кейго смотрел на него, как будто сквозь дым впервые увидел человека, который ещё не сдался. Ни богам, ни смерти. Он выглядел словно демон из ада. Словно только что вышел из преисподний.  — Не убивать, — резко приказал он. Рядом напряглись воины. — Но… он из их… — Не убивать! — голос Кейго был резок, как плеть. Он спешился. Подошёл. Медленно. Не вынимая оружия. Брюнет не оценил его жест. Он смотрел на него с ненавистью. Синие глаза, будто желали ему чего-то похуже смерти. Но он не отступал. Даже когда Кейго оказался в шаге. Даже когда их глаза встретились. — Кто ты? — тихо спросил Ястреб.  Юноша не ответил. Только сжал рукоять меча сильнее — и глухо прохрипел: — Какая разница? Я не стану голову перед тобой отпускать.   И тогда Кейго впервые улыбнулся. Голос парня звучал уверенно и так глубоко, что в Кейго проснулись необъяснимые чувства.  Он увидел в нём что-то, что знал по себе. Он был тем, кто мог бы понять его самого. Боль, сросшуюся с телом. И странную, нерациональную жажду жить — даже в аду. — Имя, — потребовал Кейго. — Да хоть сейчас убей, но под твою дудку плескать я не собираюсь, — в его голосе было столько гнева.  Ястреб вынул свой меч и подставил ему под горло.  — Назови свое имя.  Тот закатил глаза, показывая все свое недовольство. Выбора у него, как видите не много.  —Даби, - почти прорычал он.  Кейго протянул ему руку. — Добро пожаловать в ад, Даби. И в тот миг мир словно сделал вдох. Потому что даже пепел, казалось, замер. —В плен его.