Жизнь в долг

      Две недели. Слишком мало, чтобы отпустить. Слишком много, чтобы изображать равнодушие. Минхо теперь на вещи словно со стороны смотрит. Ему будто десяток лет за ночь накинули. Всё то же самое: он, колледж, Сеул… но каждый раз, когда его глаза закрываются перед сном, он как одержимый слышит тихие всхлипы, которые теперь, кажется, никогда не позволят избавиться от грызущего изнутри сожаления.       Они не виделись больше. Не общались.       Он боялся — она не примет подарки, но в ту же ночь он увидел доступную только для друзей сторис. Ни обращений, ни хвастовства, ни драмы. Просто фото надкусанного жёлтого яблока в ладони и в уголке скромное «спасибо». Дарить откупные подарки для Минхо — рабочая схема в любой неудобной ситуации. Но в случае с Лией помимо привычного самоуспокоения он ощутил настоящее счастье. А, может, и не в подарках дело? Иначе зачем ему в телефоне сохранённое фото чужого огрызка? Иначе почему его идеально выстроенный образ жизни больше не приносит ни кайфа, ни удовольствия?       Может, он совершил ошибку?       — Чё тухнешь? — На диван подсел Ким Уджин. Дальний кузен — навязанный родителями родственник по линии отца, которого Минхо всегда терпел не по своей воле, а по семейной необходимости. Отбитый на всю голову, почти такой же богатый, но напрочь не ведающий, что такое мораль. С бутылкой дорогущего пива в руках и косяком в зубах тот по-хозяйски развалился рядом, рассматривая привычный вечериночный хаос.       Минхо медленно скрыл «яблочный натюрморт» в невидимой папке галереи и заблокировал телефон, засунув гаджет в карман.       — Я вижу, ты в отличном расположении духа. — Ли взглянул на парня. По его самодовольному виду стало понятно — тот принёс с собой какую-то очередную безумную историю.       — Бро, ты не поверишь, как мне сейчас повезло.       — Ну, давай, выкладывай. Что тебя так развеселило на этот раз? — Минхо потянулся к столику за выпивкой и сделал глоток из своего стакана, морально готовясь к очередному трэшу.       — Прикинь, я только что целку распечатал. — С гордым видом парень расставил ноги пошире и двинул тазом для яркости картины.       — Поздравляю. Теперь ты официально мужик. — Съязвил Минхо, закатив глаза.       — Не прикидывайся чайником. Ты знаешь, о чём я. — Уджин закатил глаза, явно раздражённый тем, что его «достижение» не оценили по достоинству.       — Да-да, ты вечно хвастаешься своими «подвигами». Но в этот раз что-то особенное, да? — Минхо сделал ещё один глоток своего напитка, стараясь скрыть нарастающий дискомфорт.       — Неа, — отрицательно цокнул Уджин, небрежно отмахнувшись рукой. — Ничё особенного. Ломалась дохуя. Пришлось «помочь» усыпить. — Показательно сжав и разжав ладонь в кулак, Уджин отпил пива и засунул в рот косяк. — Вся такая фифа деловая. Хули приперлась сюда ваще? Но глаз…       — То есть ты просто… силой накачал девчонку и воспользовался? — Свободный от посуды кулак Минхо сжался. Он тоже не святой и натворил многого в жизни, но никогда не было по принуждению. Это был негласный закон совести, а Ким так легко и бездушно об этом говорил… — Она для тебя просто трофей?       — Чувак, мы на вечеринке! Live to fullest!       — Live to fullest?! Серьёзно?! Ты сейчас хвастаешься тем, что воспользовался человеком, который даже не мог за себя постоять? — Он с грохотом поставил стакан на столик. Отвращение к родственнику переросло уровень семейной вежливости.       — Какая муха тебя укусила?! С каких пор ты вдруг моралистом стал? Завидуешь, что не досталось первому? Ну, сорри, бро, по сторонам больше смотреть надо. — Уджин сделал глубокую затяжку. Его абсолютное хладнокровие подливало масла в огонь Минхо. — Деваха нервничала. Надо было помочь расслабиться.       — Помочь ей?! Ты называешь насилие помощью?! Хочешь знать, что я на самом деле думаю? Думаю, ты отвратителен. Нет, не так. Ты — мразь, Уджин. Просто мразь. Тебе плевать на семью, мораль, лишь бы удовлетворить свои ебучие желания.       — Вот мы такие и есть, — Ким развёл руками. — Чё ты такой нервный? Тебе тоже надо расслабиться. С каких пор тебя возмущает ебля? Ну, целка попалась. Редкость, да. И чё с ней станет? Отоспится, прибухнёт, свалит домой. Не хотела бы — не пришла бы сюда, верно?       Лицо Минхо исказилось от отвращения. Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, но злости не убавилось ни на йоту.       — Ты отвратителен. И ты, и все, кто на этой вечеринке. Такие, как ты, и есть причина, по которой я хочу всё меньше быть частью этого мира!       — Да какого хуя, Минхо?! Чё ты из-за какой-то тёлки вдруг залупился?! — Возмутился укуренный парень. — Типа сам никому дерьма не подмешивал!       — Я не насиловал!       — А бухую шмаль по кругу пускать — это другое? — Уджин ехидно поднял брови. Он не понаслышке знал, он лично всегда был одним из ожидающих в очереди. Они все тут не святоши.       — Может, и не другое. — Признал справедливое поражение Минхо. — Но, блять, силой не поили, и как мусор после не выкидывали! Тем более, если первый раз. Мы, блять, не животные!       — Оооооо. — Осуждающе протянул Ким. — В тебе проснулся благодетель? Ну, так займись благотворительностью. Не животные… Животные! Просто возможностей больше. Кто платит — тот и властвует.       Руки Минхо сжались в кулаки. Его известное холодное самообладание трещало по швам. Несмотря на желание доказать справедливость, он понимал, что спорить бесполезно.       — На своей территории властвуй. А на моей ты гость, Уджин. Где девчонка?       — Одумался? — Ким осклабился и стряхнул пепел в полуопустевшую бутылку. — Во второй гостевой спальне наверху. Если кто другой не нашёл…       — Поверить не могу, что в моей родне такие уебаны. — Пробубнил, вставая на ноги, Минхо. — Привык, блять, что папаша любой ущерб подчищает.       — Да, я вообще не знал, что она «зелёная»! — Раздражённо огрызнулся Уджин, наблюдая, как старший родственник отходит от дивана. — Бро, да хер с ней.       — В отличие от тебя, у меня ещё есть какие-то остатки совести.       — Да пошёл ты! — Чуть расплескав пиво, Ким снова откинулся на спинку дивана и докурил косяк одной затяжкой. — Оглянись! Тут все отрываются! Ты сам не идеал, нехер тут изображать святого отца. Ущерб, блять… Я тебе заплачу за испорченные простыни!       Услышав мерзкое заявление, Минхо сжал челюсти. Пробираясь сквозь толпу, он делал бесполезные успокоительные вдохи. Злость кипела. И не столько на Уджина, сколько на то, что тот, скорее всего, прав. Да, они все тут животные. Но он животное с белым сердцем и ему не плевать на чужое горе, случившееся в его доме.       На втором этаже, музыка и редкие выкрики гостей были значительно тише. Пройдя по длинному коридору, парень остановился перед нужной дверью и сжал железную ручку сильнее обычного. Приблизительно понятно, что его там ожидает — ничего хорошего. И от этого на душе ещё поганей.       Открыв дверь, Минхо остановился в дверном проёме и привыкающими к полумраку глазами осмотрел обстановку. Ночной светильник тускло отсвечивал небольшой беспорядок из опрокинутой пустой бутылки пива на прикроватной тумбочке, разброшенной одежды на полу, и разобранной кровати, на которой едва ли виднелась фигура под одеялом.       Сглотнув неприятный ком и закрыв за собой дверь, парень направился к месту преступления. Девушка лежала на кровати, небрежно прикрытая одеялом из под которого виднелись длинные растрёпанные волосы. Видимо, Уджин «сжалился» и накрыл её, когда уходил.       — Эй… ты в порядке? — шепнул парень, полностью осознавая, что жертва ещё в отключке. — Я пришёл помочь. — Ли потянулся к одеялу, стягивая край с лица девушки, одновременно открывая больший доступ к кислороду.       Сердце миллионера провалилось в живот, разлив ледяную лаву по всему туловищу. Давно он такого болезненного шока не испытывал. Кажется — никогда.       — Л… — Минхо попытался произнести имя, но ком в горле поглотил все звуки, забрав вдобавок из лёгких добротную порцию кислорода.       Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами. Тушь и лёгкий макияж размазаны от слёз, а на скуле — свежий, ещё даже не до конца проявившийся бордовый синяк, — явно боролась. От неё сильно пахло пивом. Видимо, от него же были мокрые и волосы на висках. Такая маленькая и беззащитная — Лия.       Минхо оцепенел, его будто оглушило. Из всех женщин мира перед ним находилась та, вероятность присутствия которой была фактически равна нулю. Он оттолкнул её, чтобы уберечь, и вот куда её это в итоге привело. Каким бы ни был смысл его «правильного» решения тогда, сейчас от него не осталось ничего… он облажался…       Боясь дотронуться до кожи девушки, кончиками дрожащих пальцев он убрал спутанную прядь волос с прекрасного, будто мирно спящего лица.       Ли зажмурился, заглушая рвущийся наружу всхлип ярой злости. Впервые в жизни деньги не значили вообще ничего. Он и пальцем её не тронул, но напрямую виноват в её страданиях.       Задержав дыхание на вдохе, Минхо опустил голову и тяжело выдохнул. Затем медленно убрал руку и провёл ладонью по своим идеально уложенным волосам.       За дверью всё так же гремела музыка. Всё как обычно: кто-то смеялся, кто-то пил, кто-то трахался. Все жили очередную весёлую ночь, даже не догадываясь, что в одной из его комнат только что сломали чью-то жизнь. И Минхо, столько лет стоявший в центре этого хаоса, впервые оказался не над ним, а внутри его последствий.       Отстранившись от кровати, парень выровнялся и, ещё раз осмотрев полумрачное пространство, подобрал с пола её одежду. Нормальность этого действия казалась почти сюрреалистичной. Чёрные брюки, её рабочие поношенные балетки, небольшая сумочка из чёрного кожзама, когда-то белые, а теперь сероватые от стирок простые хлопковые трусики. Зачем бы она не пришла, она явно не готовилась к подобной встрече.       Аккуратно сложив вещи, Минхо положил их на кровать у изножья и сел в кресло поодаль. Пытаться будить девушку сейчас бесполезно. Он не знает, что именно Уджин влил в неё, но, судя по её дыханию, паниковать точно смысла нет. Остаётся только ждать…       Как часто подобное происходило на его вечеринках? Минхо правда не знал. Никто никогда не жаловался. А кто бы посмел? Что вообще можно сделать тому, кто чрезмерно богат? Лия Уджину тоже ничего сделать не сможет. Если бы тот не похвастался, Минхо бы не нашёл её здесь. Скорее всего она бы просто скрыла этот факт. И он бы остался жить в полном неведении.       Пять минут. Десять. Пятнадцать…       Пока Ли неуверенно размышлял, что делать дальше, девушка немного пошевелилась и тихо, еле слышно простонала. У молодого человека ёкнуло сердце. Резко вскочив, он бросился к ней.       — Лия, ты меня слышишь? — Минхо навис над девушкой, чуть не навернувшись на неё. В глазах от резкого подъёма неприятно потемнело. — Это я, Минхо… — Почти прошептал он, упираясь ладонью в матрас у её плеча.       Девушка тяжело вздохнула и, чуть повернув голову, с огромным трудом открыла глаза. Те, не желая работать, тут же закрылись снова.       — Давай, Лия. Ты сможешь. — Подбодрил Минхо, наблюдая за её борьбой с наркотиком. Её пробуждение было явно тяжёлым. Глаза открывались совсем ненадолго, взгляд был расфокусирован и затуманен, а дыхание становилось тяжелее. — Ну же, открой глаза. — Бережно, словно боясь навредить, он накрыл ладонью её щёку, чуть направляя её лицо к себе. — Посмотри на меня.       Помогло. Лия несколько раз моргнула и перевела расфокусированный взгляд на него. Уголки её губ изогнулись в едва заметной улыбке. Нашла. Она же к нему приехала.       — Пр… — Девушка поперхнулась, кашлянув несколько раз от пересохшего горла.       — Чшш… Просто дыши. — Минхо осторожно положил руку ей на плечо. — Не пытайся двигаться. Я рядом. Ты в безопасности.       Девушка чуть нахмурилась, не понимая смысла его переживаний. Сознание возвращалось, но не поспевало за происходящим.       — Холодно… — Сонно поморщилась она, чувствуя дискомфорт, но не понимая его источник. Влагалище ноет, голова болит, скулу тянет, но все ощущения размыты и непонятны.       — Всё хорошо, — мягко сказал он. — Я здесь. Просто постарайся расслабиться. — Ли натянул одеяло на плечи девушки и бережно подоткнул по бокам.       Лия дрожала. Это чувствовалось через слои тканей. Минхо стиснул зубы. Он знает эти ощущения. Тут хоть десятью одеялами накрой, легче отходняк не будет. Проблема в том, что он сам не знал, что сейчас нужно… всё бесполезно и бессмысленно. Лия же смотрела на него, лежа неподвижно и хмурясь всё сильнее.       — Я не пила… — Услышал вдруг парень, встречаясь с парой поблёскивающих в ночном свету глаз. Лия помотала головой, будто извиняясь. Видимо, не помнит, что ей насильно влили. Её ждало неприятное открытие, когда разум прояснится сильнее.       Минхо отвёл взгляд и чуть наклонился, наивно пытаясь согреть собой. Бесполезное действие. Но смотреть в эти полные доверия глаза невыносимо…       Ещё минута протянулась вечностью, прежде чем Лия пошевелилась, а на хмуром от боли лице появилось тревожное замешательство.       Минхо чуть отстранился, сев рядом и молчаливо ожидая неизбежности.       Тревога на лице девушки усиливалась с каждой секундой. И, наконец, на лице застыло тревожное недоумение. Лия медленно приподняла одеяло, посмотрела на себя. На Минхо. Опять на себя. Спокойно. Как будто это могло быть допустимо.       — Тыыы… Мыыы… Ты со мной… — Девушка неуверенно свела брови, пытаясь хоть что-то вспомнить. — …Переспали?       Минхо растерялся от вопроса. «Переспали?»… Он с ней? За последние полчаса он перебрал в мыслях множество вариантов, кроме одного — самого желаемого. Он же даже не задумывался, что она может быть девственницей… Лучше бы это был действительно он…       Глубоко вдохнув и набрав побольше воздуха в лёгкие, парень тяжело выдохнул:       — Нет. Мы не спали.       — Ээ… — Озадаченно подвисла Лия с нахмуренным лицом. Всё доходило медленно. Мозг тормозил. — Мы не… — повторила она его слова. А что она тогда голая лежит? А между ног… Почему так болит? — Я не пила… — Ещё раз повторила она и уверенно покачала головой.       Лия помнила первую вечеринку, и как Минхо тогда отругал её. После того вечера девушка зареклась пить и есть где угодно. Она бы не стала! Она помнит, как приехала сюда на такси, после работы. Ей было необходимо поговорить с ним. Без него не жилось нормально, как ни обидно было это признавать. Ей было нужно увидеть его. Срочно. Глаза в глаза.       — Тебя накачали чем-то.       — Накачали? Нет… Я не пью. — Ещё раз вздрогнув от холода, возразила она, злясь на свою явную заторможенность и нескладываемость всех «паззлов».       — Да. Тебя накачал… — Минхо осёкся. Был ли смысл сейчас рассказать ей про Уджина? А стоит ли вообще? — Кое-кто… Кто-то что-то подсыпал тебе. Поэтому ты ничего не помнишь.       — Не ты… — Лия задумчиво, или, скорее, заторможенно уставилась куда-то мимо него в темноту. — Не ты?.. Не с тобой?.. Минхо, я бы не стала!       Девушка перевела на парня умоляющий взгляд. Возмущение смешалось со стыдом, что привело в замешательство самого Ли. В наркотическом опьянении, изнасилованная и избитая она… извинялась, что «не с ним»?       — Лия…       — Нет, нет!! Не может быть! — Девушка вытащила из-под одеяла руки и попыталась сесть, но тело – вялое и будто чужое – отказалось подчиняться. Только слёзы больше полились. — Минхо, я хотела… — Лия запнулась, борясь с физической беспомощностью. — Тебя! Мне надо было увидеть! Я приехала…       — Я знаю, я знаю. — Он протянул руку и взял её за ладонь, стараясь хоть как-то утихомирить. Чуть сползшее с девушки одеяло обнажило распахнутую рабочую блузку с логотипом кафе и ткань простого, надетого явно не для привлекательности, лифчика. У Минхо сжалось сердце. До неё, наконец, доходило и наблюдать за этим было мучительно. — Это был не я. Ты приехала ко мне. Я знаю. Я опоздал.       Лия рыдала навзрыд.       Минхо сидел рядом и с всепоглощающим чувством вины и сожаления, беспомощно наблюдал, как она ломалась прямо на его глазах. Он всегда хвастался, что деньги — ключ ко всему. Что он может всё. Где сейчас его сила? Чем его деньги сейчас могут помочь? Как они исправят случившееся?       Парень молчал, сжимая её ладонь сильнее нужного. Он не знал, что говорить.       Судя по коротким фразам между всхлипами, Лия вспомнила момент, как вошла в его дом и как к ней сразу пристал «кто-то в розовом поло с крокодилом». Минхо не стал спрашивать, зачем она приехала. В глубине души он знал и ненавидел себя ещё больше. В этот момент он был никем. В этот момент у него не было ничего, чтобы исправить эту трагедию или хотя бы уменьшить её боль.       Ли звонили. Телефонные оповещения звучали всё чаще и чаще. Его искали. Он сбрасывал звонки и сидел с ней. Молча. Терпеливо.       Девушка не стала спрашивать, кто это сделал и как. Это было бессмысленно. Ей было стыдно. Стыдно оказаться лёгкой наживой в месте, которое так презирала. И стыдно перед парнем, который оказался важен настолько, что ей пришлось наступить на горло своим убеждениям и принципам. Она мечтала достучаться. Уговорить на шанс. А теперь… после такого она больше никогда не посмеет подойти к Минхо.       — Отпусти, мне надо домой. — Попросила, подуспокоившись, Лия и мягко высвободила свою руку. Надо было прекратить эту пытку. Всё кончено, не начавшись.       Парень не стал удерживать девушку. Сейчас любой триггер мог спровоцировать новую волну истерики. Он медленно встал, освобождая ей место, но продолжая следить за каждым движением.       Медленно, пошатываясь и морщась от боли, Лия села, придерживая одеяло у груди. Боль между ног и в лице усилилась. Девушка положила ладонь на скулу, мягко ощупывая сильную припухлость. Удара она не помнит…       — Сколько?.. Сколько их было? – Тихо спросила она, отворачиваясь и избегая любого зрительного контакта с парнем.       — Один.       Лия кивнула, даже не зная, стоит ли хоть этому радоваться.       — Можно я оденусь? — Девушка посмотрела на аккуратно сложенную одежду. Горькая ирония. Лия не собиралась раздеваться. Её самые удобные, чуть ли не до дыр застиранные трусы… Он их видел… Несмотря на весь ужас происходящего, стало стыдно даже за это.       Минхо кивнул. Отвернуться бы. Дать ей хотя бы это. Но он не смог. Не имел права прятать глаза от того, что произошло в его доме.       Опустив голову, Лия поднесла руки к блузке, чтобы застегнуть её, — но все пуговицы, кроме последней нижней, были выдраны из ткани. С ней не церемонились, явно. Сглотнув новый ком, девушка запахнула блузку, придерживая края рукой. Подвинувшись к краю кровати и свесив ноги, потянулась за одеждой. Съехавшее следом одеяло открыло небольшое розовое размытое пятно и несколько тёмных капель крови. Лия мгновенно накрыла позор обратно, но очередная зазубрина на внутренней шкале унижения всё равно врезалась слишком глубоко. Лицо девушки снова исказилось от безмолвного плача.       Сердце Ли разбилось на миллион кусков.       — Лия… — Он осторожно протянул руку и коснулся её плеча, пытаясь хоть как-то выразить сочувствие и понимание.       — Не надо, Минхо. Я грязная, — Лия одёрнула плечо. — И не вини себя. Я тебя не виню. Я сама сюда приехала…       Унизительно. Позорно. Стыдно быть использованной и испорченной другим мужчиной. Она берегла себя для любимого человека, кого-то особенного. Для такого, как… Минхо. А в результате — её просто изнасиловали. И Минхо это знает. Видел. С этим фактом Лия смириться не сможет.       Рука парня зависла в воздухе. Он хотел возразить, что она не грязная. Не испорченная. Виноват только он. Но любые слова сейчас прозвучали бы жалко. Да и сам он жалок.       Минхо молча наблюдал, как девушка неловко натягивала вещи дрожащими руками. Застегнув брюки и придерживая рукой порванную блузку, Лия встала. С трудом переставляя ноги, надела туфли и взяла сумку.       — Подожди, я найду что-нибудь надеть. — Молодой человек оглянулся. Спальня гостевая. Кроме банного халата в уборной ничего нет.       — Не надо. Ничего не надо. — Девушка замотала головой, натягивая блузку плотнее в районе талии.       — Тогда я отвезу тебя.       — Нет. Вызови мне такси. — Всё так же не глядя на него, ответила Лия. — Пожалуйста.       Минхо вздохнул, но спорить снова не стал. Молча достав телефон из кармана, парень быстро выбрал нужную услугу в приложении и кивнул.       — Будет через десять минут.       — Спасибо. — Уже совсем неуверенно поблагодарила Лия и, развернувшись к двери, остановилась. При мысли, что ей сейчас придётся спуститься вниз и пройти через холл, где сидит её насильник, девушку начало мутить.       Парень открыл дверь. Тишину прорезали биты музыки и смех из коридора. Это прозвучало как издёвка.       — Я провожу. — Он протянул руку девушке, слегка касаясь её локтя.       — Я сама. — Лия отшатнулась от парня и, обхватив себя руками, шагнула из проклятой спальни.       Путь к такси для Лии был тяжелейшим испытанием сродни подъёму на гильотину. Она шла медленно, с опущенной головой, прикрываясь руками и не глядя по сторонам. Было темно, воняло травкой и табаком. Музыка гремела. Людей было много. Лия шла и молилась никого не увидеть и чтобы никто не увидел её.       Минхо шёл рядом, на полшага впереди, молча отсекая чужие взгляды и чужие голоса. Желание обнять и закрыть её от всех было огромно, но настаивать на помощи сейчас могло лишь сделать хуже. Лия же думала от обратного. Человек, который раньше добивался своего любыми путями, теперь соглашался с полуслова, словно он делает это из элементарной вежливости. Она приняла его отстранённость за неприязнь, думая, что он теперь её ненавидит. И Лия не винит его. Она теперь сама себя ненавидит.       В гнетущей тишине среди карательного шума пара вышла на улицу. Ночной прохладный воздух облегчения никому не принёс. Лия не плакала. Слёзы просто текли.       Такси уже ждало у ворот. Когда они подошли к чёрной машине, молчание между ними было просто невыносимо.       — Не переживай о деньгах. Я заплачу. — Сказал парень, не сводя глаз с девушки и доставая из кармана брюк бумажник, выудив из него кипу крупных купюр. — Довезите её в безопасности. — Обратился он к изумлённому водителю и протянул оплату.       Лия забилась в угол салона и уткнулась лбом в окно. Ни о каком прощании и прощении речи быть не могло.       — Не беспокойтесь. Довезу в сохранности. — Кивнул осчастливленный водитель.       Последний раз глянув на сгорбленную фигуру девушки, Минхо захлопнул дверь машины.       Под мягкий шелест колёс машина тронулась, увозя Лию всё дальше и дальше.       Ли неподвижно стоял, глядя на уменьшающиеся огоньки. Продолжил стоять и когда они исчезли.       Он боялся сделать ей больнее, но, кажется, лишь добил её окончательно.       — Лииии!!! Чё ты там киснешь?! — Донёсся голос издалека. — Идём сюда! Хосок новый стафф подогнал!!       Минхо медленно обернулся. Пьяный Хёнджин стоял у распахнутых дверей дома и, держась за проём, махал ему рукой, зазывая на очередную дозу «веселья». Из дома гремело и сверкало цветными огнями. По двору туда-сюда слонялись и громко ржали какие-то девки. Он их не знал. Никогда не знал. Ему всегда было плевать. До этого момента…       «А тебя будут любить так же, если вдруг денег не станет?»       И тут в Минхо что-то оборвалось. Всё вокруг вдруг стало невыносимо мерзко. Он не был хозяином. Он был чужим в собственном доме. Его деньги купили стены, музыку, алкоголь, людей. Его использовали, а он гордо называл это жизнью.       Руки Ли сжались в кулаки. Как они смели пировать без последствий, в то время как среди всей этой гнилой иллюзии он терял единственное настоящее?!       Ли затрясло, а дыхание стало рваным и шумным. Всё, что должно было стать слезами, выжгло изнутри и вырвалось наружу голой яростью. Быстрым широким шагом он направился к дому.       — Где он?! — Минхо с силой толкнул ничего не подозревающего Хёнджина. Тот отлетел на метр в сторону и, споткнувшись о декоративную метровую вазу, навернулся вместе с ней. Звук разбитого фарфора разнёсся по залу, привлекая внимание тусующихся рядом. — Уджииин!!!       Минхо шёл по залу, грубо расталкивая дёргающиеся в экстазе тела, оставляя за собой охи и удивлённые возгласы девушек.       Уджин нашёлся быстро. Тот с сигаретой в руке сидел, развалившись на том же чёртовом диване и, похабно прикусывая губу, указывал двум миниатюрным девушкам, где его бедро разминать посильнее. Увидев приближающегося Минхо, Ким расплылся в пьяной улыбке.       — Ну, как тёлк…       Договорить он не успел. Впечатавшийся в скулу кулак вырубил парня в мгновенный нокаут. Тот откинулся на спинку дивана, свесив голову набок. Сидящие рядом девушки с криками ринулись врассыпную.       — Это была Лия, сука! — Следующий удар пришёлся по носу, из которого тут же хлынула кровь. — Ты её изнасиловал!! — Крики вокруг стали громче. Музыка резко оборвалась. При следующем ударе послышался хруст, а крови стало больше. — Она пришла ко мне!! Ублюдок! Я убью тебя!       — Ли, ты что?!! — Кто-то бросился разнимать неравный бой.       На следующий удар замахнуться Минхо не дали. Он вырывался, не отрывая глаз от ненавистной рожи, норовя заехать по ней ещё хотя бы раз.       — Отвали!! — Вызверился Ли на одного из оттаскивающих его парней и попытался снова добраться до истекающего кровью родственника.       Холл озарил мягкий свет хрустальных люстр. Магия вечеринки растворилась. Испуганные девушки теснились подальше. Те, кто потрезвее, искали телефоны, чтобы снять «сенсацию».       — Ли, успокойся! — Двое парней всё-таки осилили буйного хозяина дома и оттащили от дивана на пару метров. — Что с тобой? Какая муха тебя укусила?!       Минхо, задыхаясь от адреналина, несколько раз дёрнулся, но, поняв, что силы не равны, показательно расслабился. Физически он бессилен… снова.       — Вон!!       — Что?       — Я сказал, вон из моего дома! Вечеринка окончена!! — Минхо дёрнул плечами, ясно давая понять, что бунтовать больше не собирается. — Всё! Шарманка закрылась! Выметайтесь нахуй! Все!! И хуесоса этого с собой прихватите! — Освободившейся левой рукой он указал на валяющееся на диване тело.       Наступила гробовая, почти звенящая тишина. Ли обвёл зал бешеным взглядом. Лица. Большинство — незнакомые. И он не будет скучать ни по одному, кроме заплаканного лица той, кого он так и не смог уберечь.