На несчастье счастье не построишь (но мы исключение из правил)

«Шум моря исцеляет наши раны»

Отпуск начался как тихая мечта, которую они так боялись спугнуть.  Они выехали рано утром. Юми спала на заднем сиденье в автокресле, Юнги был за рулём, а Хосок рядом, его рука на его колене. — Ты нервничаешь, — сказал Хосок тихо. Юнги кивнул. — Боюсь, что в больнице уже всё знают. Что меня ждёт увольнение или… «разговор по душам». Хосок сжал его колено. — Если что признаешься: «Да, я живу с мужчиной. И я счастлив».  Ты же Мин Юнги! Ты дежурил ночные смены по 36 часов. Ты выдержишь! А я признаюсь следом.  Юнги улыбнулся. — А ты выдержишь, если в твоем отделении скажут: «Хосок, ты странный»? Хосок засмеялся. — Скажу: «Я не странный. Я просто влюблённый». И покажу фото Юми. Кто вообще устоит перед этой кнопкой?  Он повернулся назад и глазами полными нежности взглянул на подросшую дочь.  Юми внезапно проснулась и посмотрела Хосоку прямо в глаза: — Апа? Юнги посмотрел в зеркало: — Это что, ее первое слово? Не рановато ли, солнышко?  Хосок кажется отключился, он просто смотрел на ребенка и не мог отвести взгляд. Кажется вот так выглядит и звучит счастье? ~ До моря они добрались к обеду. Юми завороженно смотрела на слишком большую лужу.  Домик стоял на самом краю берега: деревянный, выцветший от солнца и соли, с широкой верандой. Песок был тёплым, почти горячим, волны лениво охватывали ноги Хосока с Юми на руках. Она визжала от восторга каждый раз, когда вода отступала.  Юнги сидел на низком стуле под навесом, смотрел, как Хосок носит Юми на плечах:она хохотала, тянула его за волосы, и кричала что-то на своем языке. Хосок делал вид, что падает, наклонялся, чтобы она коснулась воды, и снова выпрямлялся. Юнги улыбался: тихо, почти незаметно, но впервые за долгое время без тени страха в глазах. — Смотри, Юн! Мы летаем! — крикнул Хосок. — Вижу, Хоба. Ты самая быстрая ракета на свете, — ответил он.  Хосок поймал его взгляд и подмигнул. Посадил Юми на песок подальше от края берега и подошёл к Юнги.  — Ты тоже полетишь? — спросил он тихо, наклоняясь так, чтобы их лица были близко. Юнги засмеялся.  — Только если ты меня понесёшь. Но учти, я очень тяжёлый. Все таки ужины у Джина с Намджуном не прошли даром. И как Джун еще не набрал пару тройку килограммов?  Хосок наклонился ещё ближе и губами коснулся его уха. — Для тебя я и не такое выдержу. Юми начала хватать песок и тянуть его в рот. Юнги, заметив это, взял Хосока за руку и потянул в сторону ребенка:  — Папа Хосок, идем строить замок!  Улыбаясь они двинулись в сторону ребенка. Юнги сидел на песке и с огромным усердием лепил башни, Хосок рыл ров, Юми украшала ракушками. Всё было просто. Всё было правильно. Все так, как и должно быть!  Уже вечером, когда Юми уснула в маленькой спальне, Хосок взял телефон, чтобы проверить, не написали ли что-то срочное. И замер. Во-первых, он перепутал телефоны - это был телефон Мина. Во-вторых, сообщение. оно пришло от коллеги Юнги (старшая медсестра, которая всегда приносила ему кофе в ночные смены): «Юнги, это ты на фото? С мужчиной и девочкой? Люди в отделении шепчутся. Главврач спросил, почему ты так долго в отпуске. Я не сплетничала, но… если правда, то скажи сам. Мы за тебя. Но лучше, чтобы ты рассказал первым». Хосок показал экран Юнги. Тот побледнел, сел на веранде, обхватив себя руками. — Они знают… Хосок сел рядом, обнял за плечи. — Пока не все. Но уже началось. В чате моего отделения тоже спрашивают: «Ты с кем-то встречаешься? Почему скрываешь?». Но в целом, тихо.  Вот только если главврач узнает от кого-то другого… Юнги опустил голову. — Я устал прятаться. Я устал бояться, что кто-то увидит нас на улице и начнёт шептаться. Что меня вызовут «на разговор» и скажут: «Мин, мы не против, но пациенты… пациенты могут не понять». Хосок прижал его к себе сильнее. — Тогда не прячься и скажи все сам. Близким друзьям, коллегам, которым доверяешь. Не всем сразу. Но первым. Пусть узнают от тебя!  Юнги кивнул медленно. — Я напишу в общий чат больницы. Тем, с кем работал годами. Просто… правду. Хосок поцеловал его в висок. — Я тоже напишу! Мы сделаем это вместе и прямой сейчас.  Они написали сообщения короткие, но честные. Сообщение Юнги: «Ребята, я в отпуске не просто так. Я живу с мужчиной. Его зовут Хосок. У нас есть дочь Юми. Мы семья. Я долго молчал, потому что боялся, но теперь хочу, чтобы вы знали правду от меня. Если кто-то не примет, то я пойму, а если примете, спасибо. Вы были со мной в самые тяжёлые смены. Будьте со мной и сейчас». Сообщение Хосока:  «Коллеги, я встречаюсь с мужчиной. Его зовут Юнги. У нас растёт дочь. Мы счастливы. Если это меняет ваше мнение обо мне, скажите прямо. Я приму. После смерти жены он помог мне прийти в себя, и помог мне вернуться к жизни. Он был моей первой и, кажется, последней любовь. Это мое откровение».  Ответы пришли в течение часа. От медсестёр: «Юнги, мы с тобой», «Юми такая красавица, когда покажешь фото? Мы видели тот слив фото, но лица малышки почти не видно», «Главврач ничего не сказал, но если что — мы прикроем». Сообщение для Хосока: «Хосок, поздравляю. Ты был слишком счастливым в последнее время. Теперь понятно почему :)» Один человек все же написал: «Не ожидал. Но… это твоя жизнь. Работай хорошо, этого достаточно». Они выдохнули. Кажется буря миновала.  Вечером главврач больницы лично позвонил Юнги:  — Мин… я видел сообщение. Я не осуждаю. Ты лучший врач в отделении. Твоя личная жизнь — твоя личная жизнь. Главное, возвращайся на работу. Мы ждём. И… если кто-то будет шептаться, то просто скажи мне. Я прикрою. Юнги улыбнулся сквозь слёзы. — Спасибо… спасибо вам большое, господин Пэк.  Хосок обнял его сзади и поцеловал в шею. — Видишь? Они не отвернулись. Юнги повернулся в его объятиях. — Не отвернулись… Хосок улыбнулся и провёл пальцами по его щеке. — Тогда отпразднуем? Только ты и я? Они вернулись в домик. Юми крепко спала. Они закрыли дверь спальни.  Хосок прижал Юнги к стене.  — Теперь ты мой. Без секретов. Без страха. Юнги кивнул и потянул его за рубашку. — Твой. Всегда твой. Был, есть и буду.  Они разделись медленно: целовали каждый открывшийся участок кожи, шептали имена, смеялись тихо, когда кто-то задевал локтем лампу. Хосок опустился на колени, целовал бёдра Юнги, поднимался выше: медленно, дразняще. Юнги запрокинул голову, застонал тихо, пальцы запутались в волосах Хосока. — Тише… — прошептал Хосок, улыбаясь в кожу. — Юми же может услышать  Юнги засмеялся и кивнул. Хосок поднялся и прижал его к себе. — Я твой приз. Твоя победа. Твоя жизнь. А ты только мой! Навечно.  Они упали на кровать - переплетённые, горячие. Двигались медленно, глубоко, как будто хотели запомнить каждую секунду. Слёзы Юнги текли по вискам — от облегчения, от любви, от ощущения «он здесь, он мой, он не ушёл». — Я люблю тебя… — шептал Хосок. Люблю… люблю… даже когда ты молчишь… даже когда ты боишься… — Я твой… только твой… не уходи… - ответил ему на это Юнги. Хосок прижал его сильнее. — Я здесь. Я твой. Всегда. Они дошли до конца почти одновременно — тихо, дрожа, прижимаясь друг к другу.  После они долго лежали в тишине, обнявшись, а Хосок гладил спину Юнги. — Теперь ты веришь? Юнги кивнул, поцеловал его в уголок рта. — Верю. И хочу ещё. Завтра. Послезавтра. Всегда. Хосок улыбнулся. — Тогда останемся здесь подольше?  Юнги кивнул.  — Договорились. Но сначала… обними меня покрепче. Я ещё не до конца поверил во все происходящее.  Хосок крепко обнял его. — Поверишь, а я тебе помогу.  Они уснули — переплетённые, тёплые и счастливые. ~  Они вернулись домой только через пять дней: загорелые, счастливые, с песком в волосах и ракушками в карманах. Юми спала на заднем сиденье, Юнги был снова за рулём, а Хосок рядом. — Это было лучшее, что у нас было, — сказал Хосок тихо. Юнги кивнул. — Да. Но теперь… реальная жизнь. На следующий день Юнги пошёл в больницу. Главврач вызвал его в свой кабинет. — Мин… Мы пару дней назад уже все обсудили, но я спрошу еще раз? Это правда? Ты и Чон Хосок из «реанимации» вместе?  Юнги уверенно кивнул. — Да. Мы вместе, и достаточно давно. Мы знакомы уже больше 12 лет, и встречались, но расстались по вине его родителей. Юми теперь наша дочь. Мы семья. Главврач пристально посмотрел на Юнги. — Я не осуждаю. Ты лучший врач. Но… слушай, есть свободная вакансия в Америке. В одной известной клинике в Нью-Йорке. Обмен опытом. Срок - 1 год, но можно с продлением, визы, билеты и жилье - предоставляет клиника. Ты можешь поехать с семьёй. Там… там будет проще. Никто не будет шептаться. Никто не будет смотреть косо. Да и, я так понимаю, ты сдружился с Намджуном и Джином? Они тоже скоро вернутся в Америку. Может, так вам будет, проще? Лучше? Ты подумай!  Юнги замер. — Вы… предлагаете мне уехать? Главврач улыбнулся. — Я предлагаю вам шанс начать заново. Ты заслужил. Нет, вы заслужили. Оба. Юнги вышел из кабинета и позвонил Хосоку. — Хоба… главврач предложил поехать в Америку. Срок - один год, но можно и продлить. Что думаешь на этот счет? Там ведь.. Там было бы проще? Не думаешь?  Хосок молчал секунду. — Ты хочешь? Юнги выдохнул. — Хочу. Но я боюсь. Боюсь, что мы потеряем здесь всё. Друзей. Работу. Дом…  Хосок тихо засмеялся. — Мы ничего не потеряем. Друзья будут прилетать в гости. Дом будет ждать. А там… там мы будем просто семьёй. Без шепота. Без страха. Мы ведь, даже можем стать настоящей семьей, как Джин и Джун. Я поговорю со своей мамой и всей ей объясню, и ты поговори со своей. Хорошо?  Вечером все друзья вновь собрались у них дома. Юнги и Хосок все рассказали им. Реакция была мгновенной. И как всегда самым эмоциональным был Пак Чимин, который был слишком ранимым на кануне родов своей жены.  — Америка?! ВЫ БЛЯТЬ Серьёзно? Вы уезжаете? А кто будет есть мои печеньки? А кто будет разговаривать со мной по ночам? Нет, Юнги, я не отпущу с тобой Хосока!  Все громко засмеялись.  Джин обрадовался:  — Я даже рад. Мы с Джуни тоже скоро возвращаемся, и, это эгоистично, но я рад, что там будете вы! Я так привязался к вам.. и там мне всегда было одиноко. А теперь.. Я так рад!  Намджун как всегда был спокоен и разумнее всех:  — Это и правда шанс. Там вы будете свободны. И наконец-то не я один буду есть все то, что готовит Джин. Потому что, готовит он вкусно, но, солнышко, я ведь растолстею! И ты меня бросишь!  Все снова засмеялись. А Джин шутливо пихнул Джуна в плечо и показал язык.   Внезапно всхлипнув заговорил Тэхен:  — Я напишу вам песню! «За океаном», чтобы вы не скучали.. Хотя, наверное буду скучать я. Хен, я ведь воспользовался тем, чему ты меня научил, Гуки был такой дов… Чонгук не дал договорить Тэхену и зажал ему рот:  — Ким Тэхен, вы сегодня слишком разговорчивы.  Парни, я буду присматривать за вашим домом. И пришлите мне фотку с Эйфелевой башней ой, нет, со Статуей Свободы. Все вновь громко засмеялись Юнги поднял ребенка на руки и поцеловал ее в пухлую щеку. — Ну что, солнышко. Ты готова к новой жизни?  Хосок подошел и обнял их обоих. — Она готова, и мы тоже. Теперь мы будем вместе. Навсегда.  Они решили начать все сначала.  Новый дом. Новая жизнь.   Без теней прошлого. Без темноты вокруг. Только любовь, свет и счастливое будущее…