Отчаяние

      — То, о чем вы просите, будет не просто сделать, — рассуждал старый мастер, прикидывая варианты, — я уже давно не использую термохромные краски и не уверен, что смогу найти их в ближайшее время.       Чжан Хайке кивнул, однако не отступил:       — Я понимаю, — сказал он с серьезным лицом, — но в наше время найти мастера по росписи тела, который знает, как работать с такими красками, очень трудно. Я готов подождать, даже если это займет целый год.       Мастер постучал по столу перед собой:       — Тогда мне понадобится предоплата.       Чжан Хайке не стал спорить. Были люди, репутация которых бежала впереди них. Он с легкостью расстался с деньгами, зная, что этот человек его не обманет.       Только настоящие мастера знали, как достать, а если нужно — то и изготовить необходимую краску для создания скрытой татуировки. Их услуги обходились дорого, но конечный результат того стоил. Чжан Хайке не хотел обрывать свои корни с семьей Чжан, по крайней мере с побочной ветвью, в которой вырос. Отчасти из-за доброй памяти о них, отчасти потому что теперь хотел восстановить с ними отношения для своих целей. Как бы там ни было, а о скрытой татуировке, которая проявлялась бы только при нагревании тела, он думал уже давно.       Вот только эскиз самой тату никак не шел ему в голову.       С одной стороны, как член побочной ветви семьи Чжан, он должен был набить себе цюнци — чудесного зверя, понимающего язык злодеев и преступников. Однако, как друг патриарха, он также мог набить себе Цилиня — символ благополучия, долголетия, удачи и процветания. Но чем больше Чжан Хайке думал об этом, тем сильнее ему не хотелось выбирать между этими двумя вариантами. В конце концов, семьи Чжан больше не было, и он не должен был строго придерживаться их правил.       Решив подумать над этим позже, Чжан Хайке рассказал мастеру, где он остановился, чтобы тот мог его найти, после чего пошел в отель.       Заняться ему было нечем, поэтому после того, как он разложил вещи, Чжан Хайке решил посетить реку, известную среди местных. Он слышал, что путешествие по ней запоминается надолго и хотел убедиться в этом на собственном опыте.       К его разочарованию, она напоминала ленту, обрамленную горами и пиками. И хотя скалы имели необычные формы, Чжан Хайке не увидел в этом виде ничего потрясающего для воображения.       И это было совсем не странно. В конце концов, он был опытным расхитителем гробниц, к тому же принадлежал к семье Чжан — если бы и существовало что-то способное поразить его, это точно была бы не вода.       Но даже в этом Чжан Хайке нашел выгоду. Взяв напрокат лодку, он потратил половину дня на рыбалку, а вторую половину — на то, чтобы почистить свой улов и приготовить его на огне.       На потрясающий аромат рыбы сбежались голодранцы, и Чжан Хайке по доброте разделил с ними еду. Они, взамен, поделились с ним тяготами своей жизни и рассказали о достопримечательностях города. Кто-то даже вызвался устроить ему экскурсию.       В общем, свой первый день Чжан Хайке не провел зря, и поэтому в отель он вернулся в умиротворенном настроении.       И лишь приняв душ и переодевшись в свежую одежду, он вдруг вспомнил, что так и не придумал эскиз своей татуировки.       С этой мыслью он собирался сесть за стол, но его отвлек шум доносящийся с улицы. Подойдя к окну, Чжан Хайке заметил, как два пьяных иностранца пытались доползти до отеля. Они были одеты в дорогие вечерние костюмы, однако были так пьяны, что не могли сами стоять на ногах.       Кто-то из персонала выбежал, чтобы помочь им. Очевидно, что эти гости были очень богаты, и отель не хотел, чтобы они чувствовали себя неудобно.       Чжан Хайке собирался вернуться к своей первоначальной задаче, когда заметил, как к подъехала еще одна машина и из нее вышел… Чжан Нянь?!       Неважно, сколько прошло времени с их последней встречи — Чжан Хайке никогда бы не забыл, как они расстались…       Отгоняя прочь образы прошлого, Чжан Хайке снова украдкой выглянул в окно.       Чжан Нянь был одет в ципао из тонкого шелка глубокого синего цвета. Ткань мягко переливалась при движении, подчеркивая его фигуру. Воротник-стойка аккуратно обрамлял шею, а тонкие вышитые золотистыми нитями узоры в традиционном стиле украшали плечи и переднюю часть платья, добавляя ему утонченности. Рукава чуть прикрывали запястья, а разрез по бокам позволял свободно двигаться, сохраняя при этом элегантность. На поясе — тонкая шелковая лента с миниатюрной вышитой эмблемой, символизирующей уважение к традициям и современному стилю. В целом, ципао выглядел как гармоничное сочетание классической китайской красоты и утонченного вкуса, идеально подходящее для встречи с иностранцами.       Вслед за ним из машины вышел еще один мужчина. С ним Чжан Хайке не был знаком. Высокий и статный, в своем черном вечернем костюме, он улыбался Чжан Няню и постоянно кивал на каждое его слово. Было очевидно, что он старался произвести на него впечатление.       По какой-то причине Чжан Хайке это не понравилось. Он почувствовал раздражение, когда иностранец взял Чжан Нянь под руку, и они, улыбаясь, вместе вошли в отель.       И еще до того, как Чжан Хайке успел все обдумать, он уже обулся и выбежал за дверь, даже не заперев свой номер. Торопясь проследить за этими двумя, он забыл об оружии… А ведь с Чжан Нянем оно бы ему не помешало. В конце концов, он угрожал ему смертью, если им придется увидеться еще раз… И хотя глубоко в душе Чжан Хайке сожалел об этих словах, забрать их назад он уже не мог.       Скорость членов семьи Чжан была невероятной, поэтому он оказался на первом этаже буквально за считанные секунды. Спрятавшись за колонной, возле которой удобно были расположены горшки с цветами, он стал наблюдать за этими двумя, как ревнивый муж за женой и ее любовником. И хотя ему не нравилась эта ассоциация, в тот момент ничего умнее ему в голову не пришло.       Между тем, Чжан Нянь, сняв два номера, распрощался с иностранцем и спросил, есть ли в отеле ресторан. Его вежливо сопроводили, и только когда он ушел, Чжан Хайке покинул свое укрытие.       Подойдя к ресепшену, он спросил администратора:       — Простите, уважаемая, но почему сегодня так шумно?       Девушка вежливо улыбнулась, объясняя:       — К нам заселились иностранные гости — делегация из США. Насколько мне известно, сегодня они подписали межуниверситетский меморандум о сотрудничестве и соглашение об обмене студентами. Судя по всему, они решили отпраздновать это, после чего вернулись в отель. Их сопровождающий — ректор Чжан, а также глава делегации господин Смит — заверили, что они не будут создавать проблем другим гостям. Время ко сну еще не подошло, поэтому я не могу сделать им замечание сейчас. Надеюсь на ваше понимание.       Чжан Хайке не рассчитывал на такой развернутый ответ, но был рад его получить. Видимо, гости здесь бывали редко: администратор за стойкой вся дрожала от напряжения. Решив больше ее не нервировать, Чжан Хайке поблагодарил ее за объяснения и пошел в ресторан.       Изначально он собирался просто следить за Чжан Нянем, но теперь, зная, что ему придется держать лицо, собирался встретиться с ним лично. И это оказалось не так трудно, ведь когда он пришел, Чжан Нянь как раз собирался попробовать свой заказ…       Заметив Чжан Хайке, который с ироничной улыбкой помахал ему рукой, Чжан Нянь напряженно замер. И хотя выражение его лица не изменилось, его взгляд стал острым, как нож, желающий разрезать Чжан Хайке на части.       Не дожидаясь, когда его пригласят, Чжан Хайке сел к нему за стол.       От такой наглости даже у Чжан Няня перехватило дыхание.       — Не знал, что ты стал ректором, — сказал Чжан Хайке демонстративно оглядывая Чжан Няня с ног до головы. — Сколько же ты зарабатываешь, что можешь позволить себе такую роскошную жизнь?       Чжан Нянь сделал глубокий вдох, ненадолго закрывая глаза. Ему было это необходимо, чтобы не воткнуть в Чжан Хайке все столовые приборы, разложенные по разные стороны его тарелки.       — Тебе такие деньги и не снились, — съехидничал Чжан Нянь, глядя на Чжан Хайке в упор и даже улыбаясь ему, но не по доброму. — Всё так же лазаешь по гробницам в тщетной надежде подзаработать? Наш ковер — зеленая поляна, а крыша — небо голубое?       Чжан Хайке нервно дернул веком. Различия в их образе жизни и финансах были видны невооруженным глазом. И хотя Чжан Хайке не был бедным — напротив, денег на себя ему более чем хватало — всё же он не мог позволить себе излишнюю роскошь: одежду с золотыми нитями, машину или ресторан, где ценник за одно блюдо равнялся одной неделе проживания в этом самом отеле… Вестись на очевидную провокацию было трудно, но Чжан Хайке сдержался.       — В чем тебе нет равных так это в выведении людей из себя, — не мог не заметить он, кладя локти на стол. — Ну так что, поговорим?       Заметив, как нежеланный гость грубо нарушает этикет и очевидно делает это нарочно, Чжан Нянь хмыкнул.       — Первенство в этом деле я делю с тобой, — парировал он. — Поговорим.       Чжан Хайке открыл рот, собираясь начать первым, но его перебил официант. Еще до того, как Чжан Хайке успел отреагировать, он всучил ему меню и достал блокнот с ручкой.       Переводя недоумевающий взгляд с официанта на Чжан Няня, Чжан Хайке выглядел глупо и мило одновременно. Из-за этого Чжан Нянь немного смягчился и предложил:       — Раз мы так давно не виделись, почему бы мне не угостить тебя? Выбирай всё, что хочешь, и не думай о деньгах.       Поняв, в каком положении он оказался, Чжан Хайке покраснел от негодования. Он был так зол, что решил не церемониться и заказать как можно больше, очевидно собираясь разорить Чжан Няня. Однако последний нисколько не смутился, наблюдая за тем, как его обдирают. За то время, что Чжан Хайке и его сестра потратили на семью Чжан, он успел не только укрепить свой авторитет, но и нажить неприличное состояние. Ему принадлежала целая сеть специализированных клиник — основным направлением которых были современные медицинские услуги, а не традиционная китайская медицина. В далеком будущем он собирался заняться производством фармацевтических средств — по этой причине он и начал налаживать связи с иностранцами.       Однако Чжан Хайке этого знать было необязательно.       Заказав всё, что хотел, Чжан Хайке передал меню официанту и, задрав подбородок, задиристо, словно подросток, спросил:       — Что? Ты сам предложил угостить меня, так что не жалуйся и не проси у меня денег, если своих не хватит. Вон, — он кивнул на его одежду, — расплатись лучше ею. Предупреждаю, я не дам тебе в долг.       Чжан Нянь не смог этого выдержать и от души рассмеялся. Это был громкий гогот, заполняющий всё пространство… И от того, каким счастливым в этот момент было его лицо, Чжан Хайке опешил.       Он запомнил Чжан Няня как амбициозного, мстительного и жестокого манипулятора, готового на всё ради своей цели. Этот образ так укоренился в его голове, что он и забыл, каким Чжан Нянь был когда-то… Искренним в своем желании помогать другим, отчаянным, но честным (что в уме — то и на языке) и импульсивным. Он был гол как сокол, но Чжан Нянь охотнее бы потратил деньги на книгу или полезные сведения, чем на еду или одежду. И в то время его смех всегда был счастливым.       Таким же — как сейчас.       Заметив его потерянный вид, Чжан Нянь, подавляя смех, налил себе немного горячей воды и отпил из пиалы.       — Извини, — чуть похлопывая себя по щекам, чтобы прогнать улыбку, — весело сказал он, — просто мне вспомнилось, как ты хотел сделать меня своей наложницей, — он двусмысленно подмигнул ему, тем самым обращая в ступор, — Чжан Хайке, не хочу хвастаться, но из нас двоих теперь мне придётся выкупать тебя.       При воспоминаниях о том, как он когда-то ублажал их обоих в ванной, по телу Чжан Хайке пробежали мурашки. Словно это было только вчера, он детально вспомнил их разговор и то, как Чжан Нянь обиделся на него за эти слова. Очевидно, что теперь он возвращает их ему назад.       Не найдя, что ответить, Чжан Хайке перешёл к главному:       — Как долго ты ещё собираешься пробыть в этом городе? — спросил он, переплетя пальцы, чтобы не пустить кулаки в ход.       — Ещё три дня, если всё пойдёт по плану, — отвечал Чжан Нянь, замечая его сдержанность, — я чем-то тебя обидел? Ты прямо весь в боевой готовности. Ах да… — он предложил Чжан Хайке пиалу с горячей водой, — в нашу последнюю встречу ты сказал, что убьёшь меня, если мы встретимся. Вот незадача. Так ты здесь, чтобы забрать мою жизнь?       Чжан Нянь откровенно провоцировал его, зная, что Чжан Хайке не начнёт драку у всех на виду. А даже если и начнёт… Конечно, они не были равны по силе, но Чжан Нянь всё ещё мог постоять за себя. Да и припрятанные ядовитые иглы в рукаве внушали ему уверенность.       Услышав напоминание о его жестоких словах в тот раз, Чжан Хайке отвёл взгляд, нервно играя желваками. Он не понимал когда именно, но Чжан Нянь полностью перехватил инициативу в их разговоре и теперь проходился по нему от всей души. И хотя его это не устраивало, винить в этом кого-то кроме себя было некого.       — Чжан Нянь, — собирая свою гордость в кучу, сказал Чжан Хайке, — на счёт того, что было…       — Мне всё равно, — не дал ему договорить Чжан Нянь, демонстративно отпивая воду из пиалы, которую Чжан Хайке не принял, — ты оставил меня в прошлом и в тот день я решил сделать с тобой то же самое. Чжан Хайке, не думай, что ты единственный человек в моей жизни. Я могу отказаться от тебя так же легко, как ты отказался от меня. Так что давай без оправданий, — ладно? Говори, что хотел, а я подумаю: соглашаться мне на это или нет.       В ответ на это Чжан Хайке лишь вздохнул. Ему было очевидно, что Чжан Нянь не собирается терпеть его больше положенного времени.       — Я снял номер в этом отеле на всю неделю, и, как ты понимаешь, съезжать не собираюсь. У меня здесь свои дела, так что не думай, что я слежу за тобой или преследую. Ты не настолько важен для меня, чтобы я интересовался тобой без причины. Учитывая наши отношения, предлагаю делать вид, будто мы не знакомы, чтобы избежать конфликтов. Согласен?       Чжан Нянь улыбнулся уголком губ.       — Тогда зачем ты пришёл ко мне, если собирался игнорировать? — ехидно спросил он.       Чжан Хайке промолчал. Он понимал, что между ними давно уже не осталось простого прошлого или дружеских связей. Их отношения — клубок недоверия и обид, распутать который казалось уже невозможно.       Больше они не говорили. Чжан Хайке не ушёл сразу; он дождался своего заказа и, хоть и не был голоден, съел всё, что ему принесли. Еда была вкусной и привлекательной — из-за этого он торопился, чтобы попробовать её всю. Чжан Нянь, напротив, ел медленно, смакуя каждый кусочек и время от времени бросая на Чжан Хайке осуждающий взгляд. По его мнению, повар старался напрасно — кто-то вроде Чжан Хайке не мог по достоинству оценить его талант. Но Чжан Нянь ничего не сказал. Он промолчал и тогда, когда капли соуса с тарелки попали на белую скатерть.       И хотя начали они одновременно, Чжан Хайке закончил есть раньше. Большинство столовых приборов остались им не тронуты — он использовал только одну вилку и нож. Очевидно, он был слишком невежественным, чтобы знать все тонкости европейского этикета за столом.       Вытирая губы салфеткой, Чжан Хайке кивнул на тарелку Чжан Няня:       — Ты заказал только одно блюдо, но до сих пор так и не съел его? Если у тебя не было аппетита — зачем пошёл в ресторан?       Чжан Нянь нервно улыбнулся:       — У меня был аппетит, пока ты не пришёл, — колко ответил он, — в каком номере ты остановился?       Чжан Хайке с подозрением уставился на него:       — А тебе это зачем?       — Хочу сделать тебе подарок, — просто отвечал Чжан Нянь.       — Какой?       Чжан Нянь взял использованную Чжан Хайке салфетку и, сложив её пополам, положил её слева от его тарелки.       — Узнаешь.       Чжан Хайке закатил глаза. Он не был необразованным, но мало интересовался иностранной культурой. Теперь, когда Чжан Нянь намекнул ему на его невежество, он почувствовал себя оскорблённым.       Решив, что с него достаточно, Чжан Хайке ушёл, не прощаясь. Чжан Нянь лишь вернулся к еде на своей тарелке. Он и без того потратил слишком много времени на его компанию.