Ordo Solaris

Одиночество. Как много и мало одновременно значит это слово. Для кого-то оно — злой рок судьбы, настигающий раз за разом, а для кого-то — привычный спутник, следующий тенью. Лэйн научилась жить одна, болеть одна, справляться одна, всегда наедине с собой. Мама с папой не помогали ей с поступлением или учебой — она сама собирала все нужные документы, справки от врачей, она сама подавала заявление, оплачивала пошлину из карманных денег. Конечно, позже её отец спросил: «Лэйн, там нужно оплатить пошлину, сколько?», на что она привычно отмолчится. Лэйн сама выбирала нужные для учебы тетради и канцелярию, с тайной завистью глядя на своих ровесниц, что шли за руку с подругой или катили тележку идя за матерью. Они смеялись и тыкали пальцем в нелепые кошачьи морды на обложках, перебирали ручки с огромными колпачками, проверяли иглу от циркуля. А Лэйн? Равнодушно и практично брала немаркие тетради, не выделяющиеся синие ручки, карандаши. Те, что не закончатся быстро, но тонко пишут. Ей не хотелось задерживаться… не хотелось подавлять в себе эту черноту. Тяжелый пакет давил на пальцы, кончики, пережатые натянутым пластиком, покраснели и опухли. Мама не сможет забрать её на машине, так что придется тащить эти тетради самой. Поправив тяжелую лямку от спадающего рюкзака свободной рукой, Лэйн подошла к дому, зашарив по карману, наткнувшись на большой помпон, вытянула за него. Три поворота, она дома. Мама смотрела телевизор в гостиной, на диване спиной к ней. Она лежала, как и всегда, отчужденно и молча, лишь коротко с ней поздоровалась, даже не повернув головы. Лэйн сразу направилась в комнату, разбирать тетради и паковать вещи — родители настояли на том, чтобы она жила в общежитии при университете. Их дочь отнекиваться не стала, знала ведь, что так будет лучше всем: у неё, наконец, появится шанс сбежать из-под осуждающих и полных ожидания взглядов, а у них — избавиться от головной боли и странного сожительства. Внутри ничего не болело от мысли, что придётся покинуть отчий дом, уехать в незнакомую обстановку, не горело от осознания, что родители совсем не будут скучать по ней, напротив… даже рады, что она поступила в престижный университет «Адам». Они всегда хотели, чтобы она поступила туда, твердили ей об этом с пятнадцати лет. Эта мысль настолько въелась ей в голову, что она даже не интересовавшись университетом знала, что поступит туда, иначе её заклюют словами о том, что нужно держать лицо в обществе, что они семья ученых, что им нельзя опозориться перед всеми. Что-то горькое поселилось в груди, сердце забилось тяжелее, но Лэйн с прежним спокойствием перекладывала вещи из шкафа в чемодан и ручные спортивные сумки. На глаза попалось письмо о поступлении: «Дорогая Лэйн! Поздравляем! Сообщаем Вам, что Вы приняты в Высшее Учебное Заведение «Адам» на престижную программу «криптография». Учебная деятельность начинается с 04.09.2022… …При письме также указано Ваше место в общежитии…» Тихий вздох раздался в полупустой комнате. Лэйн уселась заваленную вещами кровать, уставившись на бумагу в напряженных пальцах. Она все ещё отчетливо помнит, как сухо мама сообщила ей о том, что ей стоит жить в общежитии, с остальными, это облегчит её передвижение по городу и позволит сблизиться с другими людьми, завести друзей. Университет не был далеко от дома, примерно в двадцати километрах, она спокойно могла бы добираться до него на автобусе или брать иногда машину одного из родителей, но она не стала это озвучивать. Лэйн знала, что мать с отцом понимали, что ей не придётся далеко ездить. Она, как и всегда, лишь молча и холодно кивнула, покорно согласившись с их мнением. Знала, что спорить бесполезно, да и не хотелось вовсе. Ещё летом она изучала списки поступивших, её одногруппников и однокурсников, выдающихся студентов в «Адаме», преподавателей и соседей в общежитии — вся информация была в открытом доступе. Отложив письмо о поступлении в сторону, Лэйн взяла в руки телефон: уведомлений нет, как и всегда. Она решила ещё раз взглянуть на соседку, с которой живёт, зашла в социальную сеть, как в новостной ленте ей попался громкий заголовок: «Полиция не даёт комментариев по поводу пропавшего три года назад студента Джозефа Р. Судя по всему, расследование продолжается, старший лейтенант Ллойд гарантирует, что приложит все усилия для обеспечения безопасности студентов «Адама»…». Лэйн часто заморгала, ещё раз пробежавшись глазами по последней строке, нахмурившись. Пальцы сами нашли профиль соседки, с которой ей предстоит делить комнату в общежитии, на аватарке профиля девушка с косой челкой набок и широкой улыбкой. Анна Ллойд. Это совпадение? Профиль был закрыт, так что у Лэйн не было возможности посмотреть списки друзей или групп, это закрывало множество возможностей, даже слегка злило её. Спустя несколько поисковых запросов, ей удалось найти фотографию лейтенанта Дмитрия, занимавшегося делом пропавшего студента, но явных внешних сходств с Анной она не нашла, лишь отдалённые похожие черты и цвет глаз. Информация о пропавшем студенте была странно обрезанной, даже подозрительно контролируемой. Видимо, следствие не разглашает деталей. Что ж, в её университете пропал учащийся… это не неожиданность и не сенсация, просто течение жизни. В этом есть трагедия, но лишь для тех, кто знал этого студента. В остальном — не её забота. Сейчас ей лучше собирать вещи.

***

Мама слегка помахала ей рукой из окна своего красного ниссана, после того, как помогла донести вещи до двери общежития и поцеловала в лоб, наверное, ради приличия. Всё же этот жест вызвал внутри Лэйн непонятную тоску и тепло одновременно, в глазах защипало… она помахала матери рукой в ответ, тяжелая сумка на плече больно давила. Машина отдалялась. Показав сидящей при входе комендантше письмо, в котором был указан номер её комнаты, она получила ключи на руки и приветственную улыбку. Тучная женщина лет пятидесяти с белоснежными зубами записала её имя и номер телефона в базу данных, как она объяснила, для личных целей, чтобы им звонить, если будут приходить службы. Лэйн не очень нравилось, что теперь из каждого утюга будет виден её номер, и каждый болван будет звонить ей попусту, но возразить не возразила. — Комендантский час начинается с десяти вечера, ни минутой позже! — грозно сказала она. — Смотри мне, чтоб не опаздывала, а то ночевать на улице будешь! Ой, ну я-то вижу, что ты девочка хорошая, но я предупредила. Меня Любовь зовут, будем знакомы. Лифт работал, Лэйн затащила в него два чемодана одежды и поставила сумку на пол, размяв покрасневшее и вспотевшее под лямкой плечо — здесь все ещё жарко в начале сентября. Сегодня планировалось заселение в общежитие и экскурсия по зданию университета, на территории университета было множество мест, которые студенты могли использовать для личных нужд: католическая церковь, библиотека, спортивный зал, площадка для баскетбола и футбольное поле, — лишь из того, что знала Лэйн. Тихий звон уведомил о прибытии на четвёртый этаж, студентка выкатила свои вещи из лифта, колесики нарушали тишину коридора, эхом отскакивая от стен. Дернула за ручку четыреста четвёртой комнаты — открыто. С порога её встретил бардак и музыка, колонка на столе с пачкой недоеденных чипсов, и высокая девушка, нагнувшаяся к чемодану, что бормотала: «Да где же?!», попутно перерывая все вещи в нём. Кажется, она даже не заметила, как вошла Лэйн и равнодушно посмотрела на две стоящие отдельно кровати, огороженные тонкой стеной. У каждой в своём углу были отдельные шкафы, два рабочих пространства, кровати стояли по разным стенам комнаты. Комната была светлой и достаточно просторной, в конце, у двери, стоял маленький обеденный столик, в общем пространстве, это приятно порадовало Лэйн, ожидавшую от общежития чего-то гораздо более худшего… вспоминала дни, проведенные в России. — А-а, нашла, — сказала Анна, вытаскивая из чемодана белый халат, облегченно вздыхая и поворачиваясь к двери. В глазах её отразилось удивление, она действительно не заметила Лэйн. — О боже! Ты так тихо вошла, я не заметила даже. Анна торопливо дернулась к телефону, лежавшему на кровати, убавляя звук в колонке. — Меня зовут Анна, — она не улыбалась, но протянула ладонь в знак приветствия. — Лэйн, — ровно ответила она. — Лэйн, приятно познакомиться, сразу скажу — я буду раскидывать вещи. С бардака бесишься? — Анна пытливо взглянула Лэйн в глаза с лёгким прищуром, будто проверяла на что-то, что известно лишь ей одной. Лэйн была равнодушна к валяющимся вещам, так что отрицательно мотнула головой, дополнительно оглянув кучу одежды на кровати Анны. — Нет, не бешусь так легко. — О, отлично, — приподняла брови она, казалось, искренне обрадовавшись. — Хоть одна нормальная за сегодня новость… ты с какого факультета? Первый курс тоже? Лэйн начинала чувствовать раздражение с порога. Ей хотелось изучить Анну, но позже, после того, как она разберется с вещами и незнакомым пространством, однако начинать знакомство с плохой ноты ей также претило. Кто знает, чем это может для неё обернуться. В конце концов, разве ей впервой подавлять чувства и делать что-то под вечной мантрой «мне наплевать, я сделаю то, что от меня требуется»? Лэйн слегка улыбнулась, глаза остались холодны. — Да, я на первом курсе, пока не знаю, что к чему. Поступила на криптографию. — О, это очень интересно! Наверное, у тебя с программистами и с военным делом будут смежные пары. Там учится мой друг, я познакомлю вас позже, — Анна слегка расслабилась, на её лице также засияла улыбка. Ей шло улыбаться. Лэйн узнала, что Анна поступила на микробиологию. Она была хорошим и интересным собеседником, хотя и показалась сначала суровой, затем легкомысленной, так что кроме полезных для себя вещей (например, где их кухня и ванная комната), Лэйн также хорошо провела время в ожидании экскурсии и за разбором своего гардероба. Как оказалось, её слабость к красивым вещам также прослеживалась и у Анны, некоторые её вещи действительно захотелось под шумок взять себе… кроме того, они также добавили друг друга в друзья в социальных сетях, что напомнило Лэйн о её маленьком расследовании накануне отъезда. От приятной беседы отвлёк требовательный стук в дверь, что тут же отворилась, в комнату зашла Любовь, уведомив, что ректор лично будет устраивать экскурсии для первокурсников. Анна поспешила встать, и резкими движениями поправила одежду, будто нервничая. — Лэйн, лучше поторопись. Ректорша наша не отличается добрым нравом. Ну… так говорят, — последняя фраза прозвучала быстро и вскользь, будто Анна поспешила себя исправить, что отметила для себя Лэйн. Кажется, Анна очень плохо врёт и совсем не умеет скрывать детали. — Ты чего зависла? Идём! Она потянула Лэйн за локоть в сторону выхода, вскоре отпустив, как они пересекли порог комнаты. Спустившись вниз, они вышли на мощенную площадку, там уже стояла толпа из зеленых и неопытных первокурсников, все они изучали новую местность. Кто-то ей уже был знаком из соцсетей, кого-то она видела мельком в общежитии, а кого-то впервые, но казалось, что мимо неё скользят все взгляды, ни один не задержался, теряясь в общем потоке людей. Впрочем, ей и не нужно чужое внимание, особенно повышенное. Перед площадкой виднелись три огромных корпуса университета, в котором им всем предстояло разобраться, а также множество маленький зданий, некоторые были с наименованиями, к примеру архив и библиотека, также различные кампусы, сквер, а церковь с крестами было видно и без этого. Некоторые студенты проходили мимо толпы, то были не первокурсники, значит они знали территорию Адама. Один такой прошёл мимо них, задев Лэйн плечом достаточно сильно для того, чтобы она пошатнулась, потеряв на мгновение равновесие. Она даже не успела сообразить, лишь заметила вспышку белого, ледяные голубые глаза и услышала возмущение Анны. — Говнюк, даже не извинился! — она недовольно смотрела вслед высокому студенту в черной водолазке, резко обернувшись к толпе, когда услышала громкий голос из микрофона. — Внимание, учащиеся, я прошу тишины, — требовательный и холодный голос не оставлял места для разговоров, все затихли и обратили внимание на высокую женщину на трибунале. Её недовольно поджатый уголок тонких губ не внушал доверия. Женщина явно не в возрасте, но тем не менее, была седой. — Меня зовут Донован Ллойд, я являюсь ректором нашего ВУЗа. Снова эта фамилия. Это мать Анны? Не похожа с виду. Однако теперь Лэйн начинала понимать, почему та так боялась опоздать и спешила вниз, предупреждая о характере этой дамы. — Сегодня я проведу для вас краткую экскурсию, подробнее вы ознакомитесь со всеми зданиями по ходу обучения. Библиотека, архив и храм у вас на ладони, я же покажу вам корпусы университета, лаборатории, консерватории и спортивные базы. Всё, что поможет вам в обучении. Экскурсия заняла два часа, то была практически непрерывная ходьба. Для специальности Лэйн редко требовались различные лаборатории, а если и требовались, работа была не по части криптографа, но она все равно слушала с интересом, пытаясь запомнить каждый ход. Территория университета поражала своими масштабами, так что лишним запоминать что и где находится не будет. Поток первокурсников вышел обратно к площади, Донован также заняла место у микрофона. Она придирчиво оглядела толпу, взглянув на Лэйн с Анной на доли секунды, а затем глаза её двинулись дальше по студентам, как у волка, выслеживающего слабейшее звено в стае. Она заговорила вкрадчиво и чётко: — Запомните, уважаемые учащиеся, никакие слухи вы не распространяете. Особенно те, что вредят репутации учебного заведения. Можете верить во всё, что угодно, но не несите ерунду в массы, прислушайтесь к голосу разума. Это будет моим единственным предупреждением. На этом наша экскурсия окончена, всем вам желаю успехов в учебе. Лэйн нахмурилась, не вполне представляя, о чём идёт речь. С чего вдруг ректорше говорить практически угрозы первокурсникам, которые едва переступили порог университета? Она посмотрела на Анну, но та лишь настороженно, с уже фирменным прищуром, глядела в спину Донован, и Лэйн даже показалось, что она понимает, о чём говорила их ректорша. Мысленно сделав себе пометку о том, что нужно бы расспросить Анну об этом, студентка слегка тронула соседку за локоть, кивая в сторону двери в общежитие, хотелось быстрее всей этой толпы оказаться в лифте. Анна будто очнулась от сна, слегка дернувшись от прикосновения Лэйн. Солнце начинало припекать голову, так что они зашли внутрь, сталкиваясь с другими жителями их общежития… старшекурсниц было видно сразу. На первом этаже их крыла был гостевой зал, там сейчас студентки устраивали своеобразный сбор. Валялись бутылки от газировки, мармелад, печенья и куча мусора от всего этого. Завидев их с Анной, они приветственно им помахали. — Привет! Вы первокурсники? — одна из них, с хитрой и не внушающей доверия улыбкой, заговорила. — Да, первокурсницы, — Анна избавила Лэйн от нужды вести диалог и ответила сама. — Чего отмороженные такие? Идём к нам, хоть познакомимся. Лэйн переглянулась с соседкой по комнате, по взгляду поняв, что та не против этой идеи. — Я пас, — кратко ответила Лэйн. — Мне нужно разобрать вещи. Спасибо за приглашение. — Ну… как знаешь. Только потом не жалуйся, что тебе никто про культ не рассказал, — она потеряла интерес к ней, обернувшись к Анне. — Как тебя зовут? — Анна, — та прошла вперёд, не обернувшись, и села на свободное кресло рядом с ними. — Что ещё за культ? — О-о-о, это вечная тема для шуток в нашем универе. Какой-то придурок когда-то пустил слух, что видел здесь культистов в капюшонах, типа они под универом прорыли катакомбы и там шляются, ритуалы всякие проводят, — она отвлеклась, слушая ностальгический смех подруг. Лэйн не знала, что её держит здесь, в этой гостиной, всё это звучал как бред. — Сначала над ним просто все ржали, потом издеваться стали. Шутки про культ уже неотъемлемая часть жизни здесь. Услышала шорох ночью на кухне — культ, препод странно себя ведёт — культист! Ну и всё такое. У Анны на лице было написано, как она относится к такому глупому развлечению — с присущим будущим ученым скептицизмом. Она посмеялась ради приличия, спеша перевести эту унылую тему универских локальных глупых шуточек: — А тот студент что? Как относится к этому, это ж травля? — А, да его не видно уже два года. Отчислился из-за этого, как в деканате сказали. Лэйн кратко попрощалась со всеми, чувствуя, что ей есть чем заняться вместо того, чтобы слушать глупые байки от старшекурсниц. Направившись к лифту, она увидела лишь то, как он закрывает двери полной кабинки и уезжает вверх. Этот день прилично вымотал её, поэтому не терпелось разобрать вещи и отдохнуть немного. На ум пришло, что профиль Анны теперь открыт для неё в социальных сетях, поэтому она может подтвердить или опровергнуть свои догадки, и это немного подняло её дух. Лэйн нравились загадки. Поднявшись два этажа по лестнице, она остановилась у большого окна в коридоре, наблюдая за рыжим закатным солнцем, освещающим всю территорию Адама. Учебная деятельность ещё не началась, но студентов на улочках было прилично: кто-то спешил в общежитие, кто-то в библиотеку за литературой для вступительного эссе, некоторые студенты даже шли в храм, что удивляло Лэйн вдвойне. Она действительно не понимала, к чему этот религиозный бред в оплоте научного общества, привлечь как можно больше абитуриентов? Взгляд скользнул дальше… за храмом, в кустах, стояла кучка студентов, разворачивая мантии и черные балахоны из ярких пакетов с логотипом популярного маркетплейса, лежащих на земле. Лэйн нахмурилась, доставая телефон, чтобы приблизить их вид через камеру: мальчишки примеряли на себя мантии, кривлялись и пополам складывались от смеха, а затем снова вставали в позу, доставали из пакета пластмассовые серпы и огромные перевернутые кресты. Лэйн закатила глаза, но их веселье и её заразило, на губах появилась улыбка. Значит, они собрались притворяться культистами? Она провернула ключи в замке, один раз вместо привычных трёх, как дома, внутри комнаты все осталось как и прежде — бардак, колонка, чипсы, её целые чемоданы. С тихим усталым вздохом она приступила к разбору вещей.

***

В тот день Анна пришла ближе к полуночи, разбудив Лэйн шумом от открывающейся двери, света из коридора и гудком от звонка, который запоздавшая соседка пыталась заглушить как можно. Когда она прошла к своей кровати, до проснувшейся студентки донёсся неприятный и резкий запах спиртного, побудив Лэйн укрыться с головой и отвернуться к стенке. Ей не нравилось сожительство ни с кем, она проклинала дни, когда её двоюродная сестра оставалась у них дома на праздники, когда им приходилось спать на одной кровати и по несколько дней делить комнату. В такие дни она начинала как никогда сильно ощущать своё одиночество как необходимость, будто без этого она была словно рыба на суше — неуклюжая и беспомощная. Лэйн не знала, каково будет жить с незнакомой девушкой, которую она видит второй раз в жизни. Анна тем временем спокойно разделась и легла на кровать, лишь на миг взглянув на свою соседку, видимо, боялась разбудить. У Лэйн был дурной сон. Если что-то потревожит её ночью — она не уснет в ближайшие три часа уж точно. Дома она могла бы выйти на кухню и попить чай, но здесь… ей не нравилась эта идея, сама необходимость сидеть подолгу в общем пространстве глубокой ночью отвращала, поэтому ей оставалось лишь лежать и ждать, пока она вновь не уснёт. А то, что Анна вернулась, напомнило ей о кое-чём. Она ведь так и не проверила, этот лейтенант Дмитрий является ей однофамильцем или родственником, за разбором вещей и утомляемостью совсем забыла. Лэйн мысленно поблагодарила дизайнера комнат в общежитии за перегородку между кроватями и вновь открыла страницу Анны в социальной сети, она уже приняла её в друзья, так что дело оставалось за малым. Лэйн лишь пару раз пролистнула пальцем вниз во вкладке «друзья», внимательно вглядываясь во все имена, как на глаза попалось нужное — Дмитрий Ллойд. Следом — Донован Ллойд. Обе страницы были практически без личной информации, у Донован вся стена завалена новостями из их ВУЗа и репостами из группы Адама, информацией для поступающих, всё было кратко и по делу. Страница Дмитрия была закрыта полностью, но ей хватило лишь одной маленькой фотографии профиля, чтобы сравнить его фото с лицом лейтенанта из новостных выпусков. Лэйн пока не понимала, кем эти трое приходятся друг другу, но спрашивать у Анны напрямую — признать, что она в этом копалась, а её соседка вряд ли такое оценит. Лэйн уже успела понять, что у Анны весьма взрывной характер. Смотря новостную сводку с именем лейтенант Дмитрий, она поняла, что тот специализировался в основном на убийствах, однако студент из их университета, Джозеф, кажется, числится до сих пор пропавшим без вести. Лэйн нажала на видео со скандальной и кричащей обложкой «Родственники пропавшего студента требуют правосудия!» Женщина, опухшая и красная от слез, стоит в студии какого-то телеканала, в её руках мокрый носовой платок, а сама она выглядит по меньшей мере жалко. Запись начинается с места, когда эта женщина вскакивает с красного дивана и кричит, обращаясь к камере: «Верните мне моего мальчика, моего любимого племяшку! Вы считаете, вам всё можно?! Почему не предоставляются записи с камер?! Почему не допускаете внутрь полицию?! Я буду подавать в суд на моральную компенсацию!» Лэйн недоумённо приподняла бровь, чувствуя глубокое сомнение внутри. Не дают записи с камер, не пускают полицию? Если Донован и Дмитрий родственники, и он занимается этим делом, как это возможно? Или… это возможно, если Дмитрию передали это дело недавно? Глаза нашли описание к видео — краткий текст с пояснением: «Джозеф Р. (фамилия студента скрыта) пропал 3 сентября 2021 года, судя по словам свидетелей, в последний раз он был замечен на вечеринке по посвящению первокурсников. Молодые люди собрались в общежитии №2 при университете «Адам», все находились в состоянии алкогольного опьянения. Следов борьбы и драки нет, на камерах в общежитии видно, как Джозеф покидает здание в 10:34PM, направляясь в сторону библиотеки и церкви. Остальные записи университет общественности не передает, в интересах следствия…» Лэйн сощурила глаза, начавшие слипаться от недосыпа и синего излучения экрана её телефона. Было трудно признать, что её действительно заинтересовало это дело, в конце концов, разве ей должна быть разница, куда подевался этот студент? Она убеждала себя, что он мог действительно пропасть на территории университета, что ставило в опасное положение её учебу и остальных учащихся, ведь кто знает, не факт, что Джозеф просто сбежал.

***

Разбудили её резкие рывки за плечи и чужой громкий голос. — Эй, Лэйн, лучше вставай, пока нет очереди в ванную! — веселый и бодрый прямо спросонья голос Анны раздражал. Почему она решила, что может её будить? — Я серьезно, лучше идём сейчас вместе, иначе до полудня туда не попадёшь. Лэйн продрала глаза, утренний свет заливал комнату, делая яркий силуэт Анны ещё неприятнее. На её плече висело полотенце и нижнее белье, в руках был пакет с электрической щеткой и своей пастой. Она слегка повернула голову к телефону, посмотрев на время. Полседьмого. — Зачем так рано? — она поднялась с подушки, убирая растрёпанные пряди с лица. — Ты мне ещё спасибо скажешь, когда увидишь очереди около восьми утра, серьёзно. У нас ведь факультативы сегодня смешанные для первокурсников, я пойду, поэтому и тебя решила на всякий случай разбудить. Лэйн смотрела Анне в глаза, совершенно ясные и четкие, будто это не она вчера вернулась в двенадцать ночи пьяная, а сама Лэйн. Переборов себя, девушка встала с кровати, поправляя задравшуюся пижаму, грустно роняя голову от сонливости. Анна слегка посмеялась, глядя на неё. — Ты не ранняя пташка, да? — она перебирала вещи в шкафу, видимо искала, что наденет после душа. — Потом ещё в столовую пойдём, она для первокурсников отдельная, а то там пока никого нет хотя бы в очереди не надо за едой стоять! Лэйн лишь кивнула, тихо вздохнув от досады. Неужели каждый день так придётся исхитряться и вставать в такую рань просто чтобы помыться и поесть без очереди? Она также раболепно и рассеянно искала свои вещи, решив послушать Анну на сегодня. В другой день она поспит подольше и сможет оценить, стоит ли игра свеч. Душевая была чистой, аккуратной, но условия всё же были не как в отелях. Убирались регулярно, да, но здесь уже кто-то оставил полотенце на полу, которое пнула Анна, отшвыривая его с пути, попутно ругаясь, зеркало было заплеванным и в разводах от капель, чужая тушь мазнула по белой раковине. Некоторые кабинки были уже заняты, что предоставило им возможность выбрать более-менее чистую душевую. Лэйн выбрала ту, в которой сухо, ей хотелось верить, что в ней ещё сегодня никого не было, и она не подхватит грибок ногтей. В соседней кабинке кто-то напевал, делая процесс мытья неловким и раздражающим. Когда Лэйн вышла, Анна уже стояла перед зеркалом, умываясь и подкрашивая ресницы. — Скорее бы год прошёл, некоторых студентов переселяют в кампусы со второго курса. Ну, ты понимаешь, каких — она сделала жест, будто считает деньги. — Я надеюсь накопить к тому моменту. — И сколько это стоит? — спросила Лэйн, открывая воду. — Прилично, Лэйн. В общежитии царила странная атмосфера. Кто-то был в семь утра при полном параде и в костюме, пока другие девушки только просыпались и шли в душ с потерянными глазами. В коридорах на кресле студентки заучивали какие-то тексты, пока рядом их соседки слушали музыку в наушниках, в руках держа кружку с кофе. В воздухе витал аромат смешанных парфюмов и еды — некоторые девушки готовили себе сами, на маленькой общей кухне, однако там было настолько мало места, что проводить там время, а тем более готовить и убирать после за собой, было занятием не из приятных, именно поэтому Анна и хотела сперва показать Лэйн столовую, в которой еда входила в счёт обучения, бери что хочешь и сколько хочешь. Когда они подошли к своей комнате, вытаскивая ключи, соседняя дверь резко хлопнула за низкой и спортивной девушкой с короткой стрижкой. Она потопталась в коридоре, затем снова открыла дверь в свою комнату, выкрикнув: «Ты курица! Нехер в шесть утра музло включать!», и опять захлопнула её. Лэйн и Анна переглянулись, и по лицу соседки было видно, что она этим недовольна: — Че уставились, заняться нечем больше?! — Господи, да мы уходим уже, кому ты нужна, — Анна закатила глаза, открывая дверь в их обитель. Их ждало расписание, составленное ей лично: завтрак, факультативы, обед, вечеринка в честь посвящения первокурсников. Лэйн было нечем заняться, кроме факультативов, так что она не была против посмотреть, что и где находится, однако последний пункт в плане Анны вызывал долю сомнений. Всё же прочитанные ночью статьи давали о себе знать сейчас, ведь Джозеф пропал после вечеринки посвящения первокурсников. Лэйн не стала напрямую упоминать о нём, лишь сказав, что ей не нравятся подобные сборища, но другая сторона её разума кричала о том, что можно пойти и узнать об этой пропаже больше. Если на вечеринке будут не только первокурсники, она сможет хотя бы послушать разговоры тех, кто здесь давно, ведь не может быть, чтобы на такой вечеринке не вспоминали о студенте, который пропал вследствие такого мероприятия. Лэйн колебалась, стоило ли ей туда идти, это вполне может оказаться совершенно бесполезной тратой времени.