Ordo Solaris

Тихий щелчок часов — ровно три часа дня. В кабинете Бориса было тихо, как и всегда, полумрак, что раньше казался приятным, сейчас наводил тоску на душу, высасывая все силы, которые из последних сил собирала Лэйн. Появиться здесь после всех предшествующих событий было непросто — вновь и вновь перед глазами вспышками проносились образы, и если бы не тихое обсуждение на кухне, она бы даже задумалась, всё это действительно происходило с ней, или то был сон? — Лэйн? — профессор слегка наклоняет голову, заглядывая в глаза. — Слышите? — Да, — она всё также смотрела на свои обожжённые ладони, с которых только на четвёртый день сошли волдыри. — Простите. А что было на четвёртый день?

***

В доме, в который их поселили, был светлый и просторный ремонт. По-видимому, это был один из новейших студенческих домов, куда студенты должны заселяться только со следующего года, но Донован выделила его под их нужды, наплевав на правило. Город накрыл холод — она была рада зайти в тёплый дом спустя продолжительный день, ноги промокли из-за того, как внезапно за ночь всё покрыло снегом. Лэйн не успела достать плотную зимнюю обувь. Она слышала, что в кухне кто-то есть, негромко болтая и смеясь, судя по голосам — Лестер и Грег. Все понемногу восстанавливались после той вылазки, и это был один из редких моментов, когда кто-то смеялся. Лэйн быстро разулась, скидывая рюкзак у входа, и прошла на кухню, по пути ударившись о дверной косяк ладонью и зашипев от боли, ведь она всё ещё не оправилась от полученных ожогов. Волдырь лопнул… Взгляды Лестера и Грега обратились к ней, затем они едва уловимо замялись и затихли, а затем вновь натянули улыбки, будто всё нормально, и они знают, что ей сказать. Будто не ощущают неловкости от своей радости, пока Ноа лежит с сотрясением, а Лэйн с обожжёнными руками. — О, пришла, — Лестер слегка махнул рукой. На её вопросительный взгляд ответил Грег: — Ждали тебя, — он улыбнулся, не обращая внимание на лёгкое удивление Лэйн, и отправился к лестнице. — Зачем ждали? — она обратилась к Лестеру. Тот слегка отвёл взгляд, поджав губы, а затем пожал плечами. — Увидишь. Лэйн допытывать не хотела. Подняв взгляд в окно, она проследила за падающими белыми снежинками. — Каин не приходил? Лестер взглянул на неё, приподнимая бровь. — Нет, ещё нет. В душе вновь поселилась смута — Каин лишь написал ей короткое сообщение о том, что скоро будет, а затем пропал. Телефон недоступен, в сети не был. Послышался гомон, Грег вёл кого-то с лестницы за собой, только шаги в полумраке коридора, свет в котором исходил лишь из белого окна, создавая будто призрачную меланхоличную дымку. По очереди Грег привёл за собой Анну, Дмитрия, из задней двери, слегка отряхивая пальто, вошёл Ян, а затем, без пафоса и фанфар, в помещение прошла Донован. Её уверенные, но негромкие, шаги звучали в тишине, нервозность неприятным осадком осела в сердце, подсказывая, что она пришла не чай пить. Дмитрий остановился у края тумбы, скрещивая руки на груди и неотрывно следя за своей тётей, словно сам не знал, что ожидать. Уже не впервые Лэйн видит то, насколько между родственниками натянутые отношения, и сперва она думала, что это лишь с Анной, возможно, в силу её юности. Та сейчас сидела у островка на барном стуле, нервно большим пальцем проходила по краю чашки. Донован знала, что пережили маленькие студенты — Дмитрий не мог об этом умолчать. Она пришла к ним тогда, когда они могли соображать, но ещё не оправились от трагедии, поймала самый идеальный момент. — Значит так, — начала она требовательно, холодными голубыми глазами проходясь по каждому. — Я поселила вас здесь не просто так. Донован неспешно отодвинула себе стул, садясь, поджала уголок губ, отчего у неё непроизвольно дёрнулась щека. — То, что произошло в том злосчастном подвале, не должно утечь. Никуда. Даже мамам, папам, дядям и так далее, даже «по секрету», понятно? У Яна сжались кулаки, он стоял поодаль от всех, но больше не мог скрывать своего недовольства — происходящее его задело. В игру внезапно вступил Грег: — Погибли люди, — он говорил сухо, словно прицениваясь к реакции Донован. — И продолжат гибнуть, если не будете держать язык за зубами, — тон сорвался к концу предложения, окрашивая его грубостью. Чашка Анны слегка ударилась о блюдце. — Вы думаете, я просто так замалчиваю? — она усмехнулась. — Наивные дети. Хотите мир спасти? Подумайте хоть раз в жизни, почему за все годы работы прошлый ректор так и не вытравил эту тварь, которая здесь ходит и убивает? Её ироничный, издевательский тон будил в Лэйн самое отвратительное ощущение — беспомощность. Хотелось избавиться от слов Донован, смыть их с себя. — С этого дня копаете строго по одобрению Дмитрия, — её ногти слегка постучали по столешнице. — И ваших технарей это тоже касается. Взгляд устремился назад, к лестнице, на втором этаже отдыхал Ноа. — Учтите, хоть одно слово о культе в пределах этого дома — я сделаю так, что до конца жизни вы будете жалеть об этом, — она встала резковато пододвинув за собой стул размашистым движением. Её слова ударили по каждому — было видно, судя по холодным провожающим взглядам. Впрочем, прислушавшись к себе, Лэйн поняла, что ей было пусто, она не собиралась никому рассказывать об этом. Лестер с громким звуком вытащил стакан, хмуро набирая из фильтра в кране воды. — И что, мы правда будем молчать обо всём? — Грег негромко предположил, внимательно глядя на Дмитрия. Тот тяжело, но едва слышно вздохнул, затем устало помассировал переносицу, взглянув на притихшую Анну. Лэйн видела, что та собирается молчать, она знала, что для её подруги жизнь человека не превышала ценности знания — сперва дело, а затем остальное. Даже флешку она предпочла жизни друга, поэтому в этот раз вряд ли будет иначе, учитывая, что умерла едва знакомая ей девушка. Этим она явно пошла в тётю. — Да, — он ответил чётко, твёрдо. — Если хотим поймать главаря. — Да нам быстрее глотки всем перережут, — Ян скривился от отвращения, глядя на тень на лице Дмитрия. — Ты правда думаешь, что лучше всех знаешь, что делать? — Я действую чётко по ситуации, — он прищурился, угрожающе выпрямляясь. — Сказано — не болтать, значит на то есть причина. — Ты совсем не меняешься, — Ян нахмурился, выплюнув эту реплику с особой горечью. Он накинул на себя чёрное пальто одним движением, выходя через заднюю дверь с кухни. Из окна над плитой Лэйн видела, как он слегка дрожащими — неясно, от холода или эмоций — руками достаёт сигарету, нервно дёргает зажигалку, быстро пряча ту в карман. Обернувшись на Дмитрия, она увидела то, чего не ожидала: лицо мужчины было по-настоящему виноватым, плечи ссутулены, брови сведены, губы поджаты. В глазах тоска.

***

Лэйн снова перенесло в кабинет профессора, резкое движение в кресле Бориса едва не заставило её подскочить: он встал, стул слегка откинулся к книжным полкам, что уже практически опустели, а затем направился к комоду, стоящему возле зелёного большого фикуса. Она следила за каждым движением, нервировало, когда кто-то за спиной. Профессор достал из полки странную свечу с вкраплением какой-то мелкой крошки, а затем столь же грациозно садится к ней. Лэйн с напряжением, словно зачарованная, следит за движениями тонких пальцев, как они медленно открывают полку в столе, шарясь внутри. Борис внезапно замер, переводя на неё взгляд. — Сегодня вы очень задумчивая, — он вновь опускает светлые ресницы вниз. Эти глаза напоминают о Каине. Лэйн не видела его уже неделю. — Больше, чем обычно, — он достал спички, слегка повертев их перед собой, рассматривая. Спички? Лэйн сглотнула, она всё ещё боится пламени. — Как продвигается ваше исследование Книги Апокалипсиса? — Романов мягко улыбнулся, а затем, в противовес, стукнул коробком по столу. — Ох, простите. Случайно выронил. Лэйн лишь тихо покачала головой. — Ничего, — рядом с этим мужчиной ей было неспокойно. — Пока не очень. У меня закончились источники для поиска новой информации. Думала о том, чтобы спросить вас. Борис смотрел до того пристально, что её пробрало до мурашек, одновременно тепло и столь холодно, руки леденели от нервов. Лэйн поняла, что ей по-настоящему страшно, до одури, но она не могла и шевельнуться, лишь послушно отвечать на вопросы. — Лэйн, — спокойный тон. — Зачем же вы влезли в это? Я ведь ясно дал понять, куда стоит идти, а где лучше свернуть, а теперь вы молчаливо и стойко пожинаете плоды своих собственных действий. Борис слегка хмурится, чтобы затем раздосадованно покачать головой с едва слышным выдохом. Рука схватилась за коробок, лёгкий треск спичек внутри селил в Лэйн настоящий ужас. Спички — огонь. Огонь… — Вы пока не понимаете, но я вас берегу, — его тон был тихим, слова страшными. Слова. Всего лишь слова. Как же ужасны они были. Как же понятны, живы и жестоки. От них не было спасения. — От чего? — она осмелилась спросить. Треск — Борис зажёг спичку, и Лэйн вновь с прерывистым вдохом вкушает этот отвратительный аромат дыма, вновь погружается в воспоминания, в ушах вновь стоят крики. Он ведь знает, что делает, прекрасно знает. — Вы даже не можете представить, — профессор поджигает свечу, ставя ту на подсвечник рядом, а затем переводит на неё странный взгляд, задумчивый и одновременно с этим самоуверенный. — Сколько боли вам пришлось пережить, и сколько ещё предстоит? Слова проскочили мимо Лэйн, что в наваждении наблюдала за сгорающей свечой, капли воска стекали по тонкому стеблю, а пламя танцевало проклятый танец, нареченный добраться до неё, затмить своим светом разум. Миг — ей привиделось очертание обгоревшего лица Киры, с виднеющимися зубами в дырах на щеках, запечённой кровью и клочками обугленных волос. Тогда она коряво раскрывала рот в уродливом предсмертном крике, умоляя о помощи, её голос зловещим эхом пел в коридорах. Кто же горел рядом?.. кажется, Ник… он ведь сгорел? В какой-то момент весь кабинет Бориса вновь погрузился в пламя, а он сидел всё также невозмутимо, с оттенком печали в глазах. Лэйн показалось, что половина его тела сгнила и обгорела, оставляя на своём месте лишь виднеющиеся из-под кожи мышцы и кости. Девушка вскочила, с выпученными от ужаса глазами наблюдая за свечой. — Уберите, — она сказала сперва спокойно. Даже не так, она звучала безжизненно, тихо. Будто сгорбленный силуэт получил голос. Свеча всё также продолжала гореть, Борис говорил что-то, но из-за звона в ушах Лэйн не слышала, и тогда она заговорила чётче, злее. — Уберите свечу, — её срывающийся на более высокий голос едва не дрожал от смеси ярости и ужаса. Профессор Романов не спешил что-либо делать с пламенем, по-видимому, почувствовав над ней власть. В животе поселилось тёмное чувство отвращения, смешанное со злобой и ненавистью. С чего он взял, что может так поступать? Лэйн резко встала с крохотной табуретки, которую Борис принёс вместо предыдущего кресла, опрокидывая ту, а затем стремительно потянулась к подсвечнику, отрывая свечу от него и швыряя в дальний угол. Не глядя на ошарашенного профессора, Лэйн почти выбежала прочь из кабинета, обняв себя за дрожащие плечи — здание ещё не топили. Воспоминания о той роковой ночи всё ещё стояли перед глазами, отравляя душу, она тяжело дышала в стенах узкого лифта, ногти с силой впились в руки. Даже не помня, как она добралась до дома, Лэйн с лёгкой запинкой стянула с себя обувь, вновь промокшую от снега, холодные ноги кое-как влезли в домашнюю обувь. Лэйн поплелась к себе, обрадовавшись, что Анна всё ещё на занятиях, а затем настежь раскрыла окно, роняя рюкзак, застёжки с тихим стуком ударились о пол. Да, также и Кира билась о прутья клетки. Ледяной ветер вперемешку со снегом влетел в неё, принося собой успокоение, снежинки быстро таяли, задерживаясь на ресницах и волосах, своим морозным дыханием природа заставляла её оттаять, ведь такова двойственная природа всех чувств, чей корень — страх. Ноздри горели от столь холодного воздуха, но ей оставалось лишь хмуро прикусывать губу, мучительно прикрывать глаза, подставляя всё тело холоду, позволяя этому ощущению завладеть ей, чтобы чувствовать лишь оглушающую стихию в действии. Не думать, не чувствовать, не вспоминать — лишь ощущать. Раньше это помогало, она подолгу сидела на окне или во дворе дома в одних шортах зимой, но сейчас истерика всё нарастала, не в силах выйти наружу и выплеснуться. Она нервно сглотнула, а затем резко обернулась на раздавшийся сзади стук. У открытой двери, слегка опираясь рукой о косяк, стоял Каин, чуть нахмурившись и смотря так внимательно, изучающе. Радость от его присутствия стыдливо зацвела в груди, смешиваясь с паническим страхом и рождая в ней совершенно новую болезненную смесь, отчего Лэйн вновь сглотнула и отвернулась, дышать стало труднее. Руки вновь обняли себя, голова опустилась. За гулом ветра она услышала тихие шаги позади, а затем лёгкое и тёплое прикосновение к руке, контрастирующее с ледяными снежинками. Каин слегка сжал её ладонь, а затем позвал, тихо и надрывно: — Лэйн. Её имя так красиво звучало его голосом, таким мягким и приятным, все эти чувства так глубоко засели в ней, что вырви их с корнем — она упадёт замертво, а затем восстанет сломленной. Чуткие уши услышали, как Каин с тихим вздохом набрал воздух, а затем, не вытерпев, повернул её за плечо к себе. В его глазах, таких схожих с погодой, обычно снежных и лишённых чувств, теплилась неподдельная нежность и беспокойство, брови чуть нахмурены, он смотрел на неё некоторое время, а затем отвёл взгляд в окно, наблюдая за погодой. Каин снял с себя куртку, кидая ту на кровать, криво и косо заправленную ей утром наспех. — Тебе холодно, не стой у окна, — он говорил тихо, а затем рука потянулась к ручке. Лэйн слегка задержала ту, отодвигая. Радость от его присутствия быстро затмилась злостью от его пропажи. — Не закрывай. Ей хотелось встряхнуть его и силой выбить все ответы, но показывать свои чувства Лэйн не привыкла. В принципе иметь чувства она не привыкла, всё, что обычным людям было присуще всю сознательную жизнь, для неё было подобно отклонению от нормы. Она не знала, как действовать. — Что с тобой? — он приблизился, глаза сощурились. Что с ней? Лэйн молчала. — Злишься на меня? — его губы окрасила скептичная улыбка, столь неуместная, но оттого до безумия завлекающая. Его хитрое лицо, окрашенное ухмылкой, всегда доводило её до непонятного исступленного желания смотреть и смотреть, впитывать в себя всю его сущность. Это пугало, но восхищало. — Я спешил к тебе, Лэйн, — он наклонился ещё ближе, вдыхая морозный воздух. От напряжения губы пересохли, потрескавшаяся кожа вмиг сорвана зубами, а взгляд Каина зацепился за образовавшуюся ранку с кровью. — Где ты был? Озвученный вопрос вновь открыл между ними пропасть, игривое настроение Каина испарилось, будто его и не было. Прикрыв глаза дрожащими от ветра ресничками со снежинками на них, он выдохнул, а затем вновь взглянул на неё. Каин молчит, но смотрит на неё так, будто она сама на самом деле должна понять. — На чьей ты стороне на самом деле? — она спрашивает это шёпотом, будто озвучивать это — обрекать Каина на предательство. Да, можно было оставить как есть, только что Лэйн о нём знала? Потеряла голову от одной ухмылки, а потом что? — На чьей бы стороне я ни был, знай, что она вынужденная, — он подошёл ближе, осторожно нашёл её ладонь своей. В глазах была такая горечь, как у пленника, что не хотел продолжения пыток, но и не мог выдать чужие секреты. Каин чуть отвернулся, глядя вдаль — туда, где текла некогда река, ныне замёрзшая. — Я не могу быть далеко от тебя, — он говорил проникновенно, так открыто. — Но и рядом нельзя. Мне не сбежать, но желаемое не получить. Лэйн задержала дыхание, глядя на его постепенно приближающееся лицо. Каин тихо говорит ей в губы: — Я ведь был назначен просто надзорщиком, — он прикрывает глаза, сглатывает. — Затем палачом. Сам не заметил, как ты стала так близко, что не могу отказаться. Лэйн коснулась его носа своим, кончики нежно терлись друг о друга, такое простое, но до дрожи интимное действие сбивало дыхание, подкашивало колени и заставляло сердце биться в два раза чаще. — Ты недостаточно близко, — она чуть ухмыльнулась, успев заметить лишь безумный взгляд Каина. Он одним движением сократил расстояние между их губ, нетерпеливо и нежно одновременно касаясь её, напирая, но до того сдержанно, будто давая шанс на отступление. Лэйн рвано вздохнула, чувства, что до этого она пыталась прятать, волной хлынули наружу, и испугавшись своей реакции на секунду, она отстранилась, взглянув в его глаза, переполненные надеждой и сдержанной страстью. Он выдохнул, почти успев отстраниться, но Лэйн не дала ему сделать этого, взяв своей ледяной кистью его за щеку и поворачивая к себе, вновь целуя, чувствуя как он шумно выдыхает через нос и одним движением прижимает к себе ближе. Он двигался плавно, медленно, порой срываясь на резкость, отчего Лэйн плавилась в его руках, даже под дуновением ледяного ветра ощущая себя так, словно попала под солнце в знойный день — слабость и жар сковали тело. Каин дал ей отстраниться на секунду, чтобы вновь и вновь заглядывать в бездонные глаза, слушать шумное дыхание, видеть опухшие и блестящие губы, желанный взор из-под накрашенных ресниц. Его пальцы нашли её щеку, мягко поглаживая её, другая рука обвила талию, и Каин закрыл глаза, пытаясь приблизиться снова, сердце Лэйн словно бешенное завелось, и она с ожиданием задержала воздух, волнительно наблюдая за ним, а затем… — Эй, вот вы где! — Лестер с громким криком открыл дверь, из-за его спины вышел слегка сконфуженный Ноа. Лестер резко растянул рот и приподнял брови, отводя взгляд, Ноа лишь закатил глаза. — У вас такой красивый потолок, — Лестер с ехидной ухмылкой отшутился, пока Лэйн отстранялась от Каина. Она мельком взглянула на лицо того — на глазах была тень. Конечно, разочарование поселилось и в Лэйн, и пытаясь найти его взгляд, она хотела пообещать продолжения. — Мы вас искали, кстати, — Ноа, как и прежде, саркастично подметил, а затем перешёл к делу. — Нашли кое-что в архиве, там все сейчас копались, кроме вас. Пошлите, там какая-то опять чертовщина с ‘S90M’. Анна сказала, что вы более-менее в курсе. — Идём, Ноа, — Лестер поиграл бровями. — Они догонят. Каин раздражённо закатил глаза, а затем мягко улыбнулся ей, когда двое ребят вышли из комнаты. Впрочем, нежность взгляда быстро сменилась ещё непонятой ей эмоцией, похожей на дикую смесь страсти и ожидания. — Не знал, что ты начинаешь целоваться, когда злишься, — он усмехнулся. — Может, стоит тогда почаще тебя злить? Лэйн лишь приподняла бровь, тихий смешок сорвался с губ. — Или чаще рассказывать мне о себе, — она прикрыла окно, проходя к двери. За спиной послышался мягкий выдох, а затем тяжёлые шаги.

***

В пыльном помещении подвала домика, что им любезно предоставила Донован, оказывается ещё была библиотека, к компьютерам которой Дмитрий и Ноа смогли подключить архивные сервера. Оказывается, что вот уже на протяжении трёх часов все сидели, пытаясь вынюхать любые упоминания о культе в институте ранее, а затем Анна нашла странное фото: первый разворот книги, в который вложена подписанная красивым печатным почерком открытка с изображённым человеческим черепом. Записка гласила: «Дорогой друг! Настал и мой черёд вести наш мир к процветанию. S90M. 2/7. М.» Конечно, Лэйн узнала эту букву, сразу вспоминая то самое письмо из логова. Склонив голову к экрану и слегка прищурившись, она осторожно спросила у сидевшего у экрана Грега: — А на какой книге это нашли? — Что-то про культ, конечно, — он свернул, пролистнув пару фотографий, а затем открыл нужную. Сердце пропустило удар — это та самая книга с пропавшего портрета! — Эта книга была на пропавшей картине! — Анна воскликнула, поймав её взгляд. — Она что-то значит для культа? — подал голос Дмитрий. Лэйн вновь прикусила ноготь, хмурясь. — Да, на портретах обычно очень значимые для хозяина книги, — Лэйн сказала, взяв мышку и возвращая на экран фотографию открытки. — Тем более, обычно подписывают разворот книги, а здесь вложили открытку, видимо, не хотели портить. Значит, вещь ценная. — Прежде всего нужно установить о чём ведётся речь в этой записке. Мы не в первый раз встречаем эту подпись. — «М» — явно чей-то псевдоним, — Ноа устало почесал висок, опираясь затем щекой на руку. — «90» наверняка год создания культа? — Анна скептично приподняла бровь. — Слишком много всего в их делах завязано на этой цифре. Лэйн, слушая их рассуждения, слегка кивнула. — А два из семи — количество реальных жертв и нужных. После её оглашения повисла тишина, приправленная весьма странными взглядами. — С чего ты взяла? — Грег открыл свою записную книгу, куда помещал все важные детали, равно как и Лэйн. Она вздохнула, ощутив необходимость рассказать о письме. Конечно, долго утаивать бы не получилось, да и не хотелось, всё же Лэйн убедилась, что никто из здесь находящихся не хотел ей навредить. Разве что… взгляд упал на Каина, которому о письме она солгала. Впрочем, разве должна была сама Лэйн ощущать вину за то, что лжет лжецу? В этом мире с правилами, которым подчиняться было крайне тяжело в условиях расследования, нужно было уметь выкрутиться. Она со вздохом идёт к рюкзаку, чуть копаясь во внутреннем кармашке и выуживает оттуда письмо, кладя то на стол. — Это… — Ян подозрительно прищуривается, а затем, вчитываясь, приподнимает брови. — Ты стащила чьё-то письмо из логова? — Ноа, скривив уголок губ, нахмурился. — Жесть, я каждый день задаюсь вопросом, как ты ещё жива. — Не важно, ты молодец! — Анна просияла, осторожно взяв в руки записку и пробегаясь по той глазами. Она вмиг стала задумчивой, изучая текст. Лэйн обернулась на Каина, изумившись его лицу: он был едва побледневшим, хоть и пытался скрыть шок. — Ты сказала, что не вскрывала его, — Каин подошёл, глядя на неё непроницаемо. Лэйн решила оставить это без ответа — всё же результат её лжи он видит прямо сейчас. — Ты ведь понимаешь, что всё это время письмо искали? — его голос был тихим, слова предназначались лишь ей. — Не могли не найти… у них нет на это права, отправитель слишком важный. Лэйн обернулась — остальные были заняты обсуждением письма, даже не обращая внимания на их шушуканья. Ей не понравилась реакция Каина, вероятно, она вновь влезла во что-то слишком опасное. — Лэйн, — он нахмурился, словно решал очередную загадку. — Почему они всё ещё тебя не поймали? Лицо Каина внезапно будто прозрело, выражение неверия и страха отразилось в нём одновременно, и это напугало её, до такой степени редко он позволял себе подобное. В этот момент, она поняла, что он осознал что-то, связанное с этим письмом, его суженные зрачки резко перескакивали с её лица на записку на столе. — Эй, долго вы там ещё? — Лестер подозвал их, слегка ухмыляясь. — Я, конечно, всё понимаю, но у нас тут важное обсуждение. — Из письма ясно, что жертв сейчас пять из семи, — подытожил Грег. — Технически, из восьми. — Да, и восьмую жертву уже выбрали, — со знанием дела заявил Ян. — Если по тексту она самая важная, это вполне логично. Лэйн аккуратно подошла, заглядывая в монитор компьютера, за которым сидел Дмитрий, внимательно смотря на сводку о студентах, место которых на данный момент не установлено. — Я ещё установил, что все удалённые видеозаписи не просто пропали, а были изъяты механическим путём, — Ноа подошёл к ним. — Это тоже может служить доказательством. — Не сходится то, что студенты пропадают регулярно. Судя по всему, каждые три года, уже должно быть десять человек. Есть ещё те, кто отчислился и далее пропал, но каждое отчисление отсюда отследить мы не можем, убьём на это кучу времени, — Дмитрий открыл папку с материалами. — А у культа всего пять жертв на данный момент. Значит, что подходит далеко не каждый. — Если это ритуал, то они могут годами подбирать жертву, — Лэйн подтащила к себе стул, садясь рядом. — Или… Она задумалась, смотря на досье Ника. — Конечно, часть завербована, — Анна перелистнула страницу, открывая дело Джозефа. — Только мы не можем даже в примерных числах знать, сколько. Девушка окинула Каина взглядом, подозрительным и немного пренебрежительным. Вздохнув, Анна вновь направила глаза в папку, затем подавая голос: — Если подумать, кого-то точно убивали и просто так. Взять хотя бы то ведро с неизвестно чем. — Самое удивительное, что между студентами нет общих черт, — Грег опёрся на руку, слегка устало вздёргивая волосы. — Совсем. Критерий выборки для жертвы пока неясен. — Он есть, — подала голос Лэйн. — В ритуалах не подходят люди с улицы. Каин отступил от угла, в котором стоял, затем подойдя к Лэйн. — Лучше собрать все их материалы, — он оглянул папку. — Культисты — не те, кто руководствуется логикой и рационализмом в первую очередь. Все их действия, как и у религиозных людей, опираются на писания или идеи о духовном. Нужно лишь найти источник их убеждений, думаю, там могут быть ответы на некоторые вопросы. Ян чуть нахмурился, задумавшись о своём, между бровями легла морщинка. Не покидало ощущение, что он слишком давно в этом варится, просто нехотя отпускает некоторые детали, как и Каин. Письмена культа… уж не о «Книге Апокалипсиса» речь? — У меня есть идея, откуда начать поиски, — начал Ян. — Раньше я слышал из университета слухи, что рядом с утёсом есть заброшенный особняк, в котором проводятся ритуалы. — О, нет, без меня, — Ноа поднял руки. — Я уже насиделся, спасибо! — Слухи — не очень надёжный источник информации, — Грег покачал головой. — Это может оказаться тратой времени. — Стоит проверить, — Дмитрий поднялся со стула, своим одобрением вызывая у Анны удивлённый взгляд. — Других зацепок пока нет. Ноа, ты останешься здесь, на подстраховке, и если мы не будем отвечать слишком долго, пойдёшь к Донован. — Слишком долго — это сколько? — он скрестил руки на груди, беспокойно отмеряя шагами комнату. — И вообще, чего вы на меня самую грязную работу сваливаете? К Донован на ковёр сразу, ну кто, как не я. Дмитрий достал из рюкзака пару раций, одну вручил Ноа, остальные оставил у себя. — Иногда они перехватывают радио, так что используем только в относительно безопасной обстановке, — он показал, как включать их и выключать. — Здесь настройка волны. Ноа покрутил рацию в руках, оставив ту в конце у компьютерного стола и слегка вздохнул. — И что, вы все пойдёте? Дмитрий кивнул, оглянувшись на остальных. — Нет необходимости идти всем, но безопаснее не разделяться. Если что-то произойдёт, ты обладаешь всей необходимой информацией. Ноа лишь кивнул, как-то подавленно и одновременно с этим взбешённо усаживаясь за стульчик, пока Ян схематично объяснял, как добраться до этого особняка. Договорились на том, что выедут они через два дня, когда Дмитрий сможет забрать свой внедорожник с ремонта, а до тех пор сидят тихо, как мыши. Почти все ушли по своим делам, лишь Лэйн и Каин остались в небольшой библиотеке, для обсуждения письма. Ноа задержался у лестницы наверх, слегка дергая пластырь на руке, и обернулся к Каину. — Я должен кое-что ещё сказать, — он поправил очки, слегка нервничая. — Я видел какого-то пацана в плену. Ну, я… — Мы не будем его спасать, — Каин закатил глаза. — Рук на всех не хватит. — Ты можешь дослушать? — Ноа скорчил рожу. — Я сначала подумал, что он в плену, а потом понял, что на него наручники цепляют для ритуала какого-то. Ноа пытался собраться с мыслями, было видно, что вновь тяжело переживать те два ужасных дня пыток. Каин, впрочем, начинал терять терпение. — Он говорил о тебе, буквально, вечно я от него слышал: «Каин то, Каин сё», — Ноа неуверенно поднял взгляд. — Да и похож был как-то. Особо вслушиваться я не мог, было не до этого, но из того, что я слышал, у меня сложилось впечатление, что вы друг друга точно знаете. Каин замер, слова ударили под дых. — И обращались к нему на «Авель». Знаешь, если он твой брат, ваша мама, наверное религиозная… — договорить Ноа не смог, глядя на шокированное выражение лица Каина. Он буквально упал на стул позади, и Лэйн от беспокойства подошла, положив руку на плечо. В голове сразу всплыла семейная фотография с кухни. — Эй, ты как? — Ноа поражённо окинул того взглядом. Каин же, не проронив и слова, медленно поднялся, мягко убирая руку с плеча, и поспешно вышел из подвала. Послышался хлопок входной двери — ушёл. Лэйн и Ноа лишь переглядывались с невыраженным беспокойством.