Ordo Solaris

Спиральная лестница вниз открылась сразу после поднятой крышки люка — в свете фонарей её крутые повороты с хлипкими деревянными перилами смотрелись до того жутко, что по коже шли мурашки от страха неизвестности. Даже фонарю, что взял с собой Дмитрий, не хватало мощности, чтобы целиком осветить всё, отчего создавалось ощущение, что лестница бесконечно уходит вглубь, словно раковина морского чудовища. Мелкая пыль летела во все стороны от шагов Дмитрия, что направился по дороге первым, аккуратно и почти бесшумно наступая, глядя под ноги. В полной тишине они закрыли люк, оставив книгу, что они взяли с одной из полок, в качестве зазора, на случай, если они пойдут обратно по этому пути. В тесном коридоре даже дыхание и осторожная поступь казались непозволительно громкими, и если бы кто-то внизу проходил мимо подъёма — их бы неизбежно услышали. Анна держала Лэйн под локоть, то ли от страха, то ли для уверенности в том, что если упадут, то хотя бы вместе, ведь на этой узкой лестнице они помещались лишь по одному. Кира также шла позади них, все девушки в группе были посередине, лишь надеясь, что не свалятся по очереди друг на друга, словно домино. Только сейчас Лэйн поняла, насколько плохой идеей было соваться сюда добровольно, вспоминая обезображенное от страха лицо Ника, погоню после ритуала и закопанные вещи Джозефа. Спустившись окончательно, они набрели на узкий, не освещаемый арочный проход, отделанный каменным кирпичом, что был покрыт толстым слоем пыли. Лэйн взглянула на экран телефона, включив фонарь — связи не было. Стужа сковала со всех сторон, что значило, что они спустились вниз больше четырёх этажей и находятся под землёй. Дмитрий медленно и осторожно двинулся дальше, заглядывая сначала за угол и прислушиваясь, а затем, обернувшись, кивнул им, позволяя идти за собой. Каин вышел вперёд, идя рядом с полицейским и показывая дорогу. Вокруг была звенящая тишина, будто кроме них сейчас не было никого, но разговаривать вслух было страшно. Влажные каменные стены, иногда отделанные деревом, вели их к очередному проходу со стеклянной дверью, которую Каин уверенно дёрнул, словно был здесь тысячу раз. Запах лекарств и спирта резко ударил в нос — они прибыли в заброшенную лабораторию. Глаза Анны забегали вокруг столов с чашками петри и микроскопами, вокруг которых валялись использованные резиновые перчатки и пара шприцов. На стенах цвела плесень. В застеклённых шкафах вдоль стен стояли банки с неизвестным содержимым, словно осколки чего-то твёрдого, фотографии учеников, склонившихся над приборами, и разбитое зеркало в углу, рядом с раковиной. Анна подбежала к столу, склоняясь над чашкой. — Тут всё ещё кто-то работает, — она шептала, боясь повысить голос. — В чашке кто-то тестировал вещества. — И валяются использованные перчатки, — кивнул Дмитрий, проводя по внутренней стороне перчаток ватной палочкой и запечатывая её в герметичный пакет. — Осмотритесь, поищите записи или следы посторонних. Все разбрелись по углам, Лэйн, за которой хвостиком ходила Кира, первым делом направилась к зеркалу, видя, что остальные места уже исследуются кем-то другим. На раковине были смазанные следы засохшей крови — её пытались стереть тряпкой. Ради интереса Лэйн попыталась открыть воду в кране, но их слива не пошло и капли, лишь странный шипящий звук, на который от испуга обернулись все. Ян подал голос: — Я нашёл чужой дневник, датируемый. Подписан «S90M», но все записи просто перечёрканные. — Нам нужно спешить, — Каин нервно поправил висящий на спине рюкзак, чуть хмуро глядя на Дмитрия, который, впрочем, лишь кинул на того взгляд, направившись к Яну. Лэйн склонилась над книгой в руках Яна, видя, что он весь в каракулях и непонятных рисунках. Подошли все, кроме Грега, который стоял над жестяным ведром. Дмитрий, прищурившись, взял дневник и запаковал в герметичный пакет, пряча тот в рюкзак. — Эй, здесь что-то странное, — Грег, всё ещё стоя над ведром, прошептал. В ведре, от которого несло чем-то зловонным, явно что-то растворяли, и не раз, судя по почерневшим стенкам и дну. То, что воняло хуже канализации, имело странное очертание, похожее на труп какого-то животного. — Запах ужасный, — прошептала Кира. — Но силуэт похож на курицу. — Пусть это будет курица… — Лестер тихо сказал, отходя. Каин уже ждал их у другого арочного прохода, слегка постукивая ногой по полу, выдавая этим своё нетерпение. Они двигались к комнате, на плане обозначенной как «гардеробная», что уже могла быть ближе к местам, где могли удерживать Ноа. Лэйн поравнялась с Каином, спрашивая у него тихо: — Что значит S90M? Судя по его задумчивому и цепкому взгляду, он всё знал, но сказать не мог. Или не хотел? Лэйн не понимала, спаситель ли он, или загоняющий овец на убой пёс, послушно следующий свисту хозяина. — А ты что думаешь? — он склонил к ней голову, рука нашла её талию, слегка приобнимая. Лэйн задумалась, помолчав некоторое время. — Судя по всему, 90 — важная дата, я думаю, речь идёт о 1990 годе. Видимо, в этот год что-то основали, не исключено, что сам культ. Возможно, тогда буквы «s» и «m» — первые буквы имён основателей. Пароль, который я нашла у Любы, также содержал эти буквы и две цифры 90, просто римскими исчислениями. Каин ухмыльнулся, а затем, прикрыв глаза, вздохнул, оставив её без ответа. Лэйн ещё не могла сказать по его реакции, догадалась ли. — Я не должен… — он не закончил фразу, остановившись на середине, а затем посмотрев на неё почти с укором. Дмитрий, что стоял перед ними спиной, резко остановился, выставляя руку, оттесняя всю группу назад — впереди виднелся свет от свечей. Он медленно, аккуратно перебирая ногами, прошёл по стенке, а затем кивнул им, когда удостоверился, что внутри никого, кроме зажжённых свечей, что уже само по себе было настораживающим до учащённого сердцебиения фактом. Свечи были крупные, будто только что поставленные на небольшой алтарь, сооружённый прямо на полу. Вокруг были лепестки красных роз, насколько в темноте могла судить Лэйн, семена граната, некоторые были раздавлены, и ещё даже не успели засохнуть, а посередине этого всего лежала огромная кость. — Это человеческая, — Анна сглотнула и прошептала. — Бедренная. Далее слова были излишни. Лестер неустанно снимал всё, что видел, пока остальные искали следы Ноа, надеясь всем сердцем, что не придётся идти дальше, и сейчас он выскочит из-под пола. Лэйн осмотрела стол, держась на расстоянии от алтаря, судя по всему, это был чей-то импровизированный кабинет: на столе была канцелярия, книги, в том числе те, что она видела в кабинете профессора Романова, и какое-то запечатанное воском письмо. Без раздумий схватив его и распечатав, она вытащила находящуюся там записку, из соображений безопасности набранную на компьютере. «Дорогой друг! Пять из семи сосудов уже готовы, и это всё — твоя заслуга. За такое полагается награда. Восьмой будет голова. Она принесёт спасение. Она разорвёт ткань между неправильным и истинным миром. Не упусти её. Посмотри на змея, если осмелишься. S90M. M.» Лэйн, убедившись, что никто больше не увидел, что она прочла, ревностно спрятала в карман записку, оставив ту для более лучших времён, а затем, подойдя к одной из свеч, прижгла воск, скрепляя печать и оставляя конверт пустым там же, где и нашла. Над её плечом возник Каин, неотрывно глядя на то, как она поставила на место письмо. — Что ты взяла? — его тон был напряжённым, подозрительным. — Письмо, — Лэйн решила немного приврать. — Оно запечатано, я не стала открывать. Каин с сомнением прищурился, глядя на печать, благо, в темноте не было видно, насколько она несовершенна. — Ноа тут точно нет, — Лестер говорил вполголоса, напряжённо поджимая губы. — И вряд ли был, — Каин сказал холодно, даже… насмешливо. Анна лишь оглянула вновь алтарь с бедренной костью. — Это тогда чьё? — она присела, оглядывая кость и отмеряя что-то пальцем. — Какой у Ноа рост? — Примерно метр семьдесят пять, — сконфуженно ответил Грег. — Это же не его кость? — Нет, — тихо сказала Анна, поднимаясь и слегка отряхиваясь. — Эта принадлежала мужчине примерно метр девяносто. — Тише, — замерший в дверях Дмитрий поднял руку, прислушиваясь с сосредоточенным лицом. Из коридора слышалось множество шагов и странные переговоры, словно те, кто сюда направлялся, понятия не имели, что не одни здесь. Каин цыкнул, быстро проходя к запертой двери возле стола и доставая из кармана старый ажурный ключ. Он открыл им дверь, параллельно приближающимся шагам и усилившимися вскриками, до Лэйн отдалённо долетали фразы: «Вы слышали?», «Здесь кто-то есть!», а затем, заталкивая их вперёд, закрыл за ними на три поворота ключа, отрезая от обратного пути. Последний щелчок, ознаменовавший практически их гибель в тесном холодном тоннеле, эхом отскочил от стен, бил по ушам и заглушал стук сердца. Было неясно, спас ли их Каин, или лишь обрёк на продление страданий. — Без паники, — шепчет Дмитрий, глядя на Лестера и Киру, у которых впрямь не хватало дыхания от этого трудного положения. — У нас есть карта, выберемся. — А Каин? — Грег обернулся на дверь, глядя на слабый свет свечей из-под неё. Было совсем тихо, не слышно ни Каина, ни других людей, хотя они стояли совсем рядом, как вдруг совсем близко послышался чужой топот и показалась фигура в странном чёрном плаще с закрытым лицом. Мужчина поднял руку, громко крича: — Сюда! Остальные здесь! Не сговариваясь, ноги понесли Лэйн и других прочь, она бежала не разбирая дороги по крутым и скользким от влаги однообразным коридорам, а позади бежал кто-то, едва не догоняя и наступая на пятки. Воздуха не хватало, голова стала кружиться от камней и трясущегося фонаря, что даже не светил под ноги, но Лэйн бежала, не слыша ничего вокруг себя, кроме этого громкого топота и дыхания совсем близко — кто-то над ухом шумно и отвратительно дышит, пытается догнать, задевает руками и хватает. Сколько пролётов и коридоров она пробежала? Ей хотелось кричать от ужаса во всю глотку, что пересохла от ледяного воздуха и продолжительного бега, как вдруг человек сзади схватил её за запястье и притянул, отчего Лэйн упала на бедра назад, джинсы порвались, когда она прокатилась, ударившись о стену. — Лэйн, успокойся! — склонившаяся над ней Кира кричала шёпотом. — Чего ты от меня-то убегаешь?! Это я! Лэйн пыталась отдышаться и успокоить бешенное сердцебиение, пока свет от фонаря Киры резал глаза и туманил разум ещё больше. Это не реальность. Это не с ней. Это не она сейчас в темноте в неизвестных катакомбах культистов, это всё — сон, выдумка. Кира вновь тряхнула её за плечо, а затем вздрогнула и испуганно обернулась, хватая Лэйн за плечо и насильно поднимая, потащив её дальше, тихо-тихо, как мышь. Лэйн чувствовала, как сердце Киры бьётся быстро, словно бабочка о стёкла банки, в которую её заточили против воли, а затем попыталась успокоиться, взять себя в руки и хотя бы идти самостоятельно. Она выпрямилась, благодарно кивая Кире, и, хватаясь за болящий от бега бок, поняла, что идут они подальше от звука беготни за соседним проходом, который по мере их отдаления затихает. Наткнувшись на какую-то комнату с деревянной дверью, Лэйн приседает и заглядывает в замочную скважину: кроме пары клеток, что наводили ужас на воспалённое сознание, внутри никого не было. Они, тихо открывая дверь, прокрались, устало опираясь на колени — в комнате также горели свечи, поэтому полностью расслабиться не получится. У Киры вдруг задрожала нижняя губа и она всхлипнула слишком громко, отчего сама дёрнулась в страхе: — Что делать? — она звучала безнадёжно, говоря на грани слышимости. — Как выбраться? Киру словно накрыло, и слёзы покатились неконтролируемо, отчего та больно ущипнула себя, словно пытаясь сосредоточиться на физической боли. Лэйн нахмурилась, сдавливая виски рукой. Она открыла на телефоне план, не понимая где они, а затем предложила: — Давай оглянемся, может, найдём, что это за комната в плане, — Лэйн выпрямилась, начиная обшаривать взглядом комнату. Кира лишь слегка посмеялась, горько и так отчаянно, но встала, тоже оглядываясь. Какое-то время они молчали, то ли от ужаса, то ли оттого, что были заняты, то ли от банальной неловкости. — Ты всегда знаешь, что делаешь, — Кира подошла ближе, осматривая предметы в клетке. — Как молчать так, чтобы тебя слышали… как говорить так, чтобы слышали только тебя. Лэйн нахмурилась, недоумённо обернувшись к ней, не до конца понимая, что та имеет ввиду. Кира замялась, а затем, вздохнув, присела у стены рядом с клеткой. — Ты знаешь, почему я пошла с вами? Лэйн думала об этом ещё на этапе, когда та прошла в комнату за шкафом вместе с ними, только ответа всё не находила, в её глазах это было крайне нелогично. Может, она просто не понимала чужих чувств. — Я… — Кира замялась, отводя взгляд. — Просто всегда хотела поступать так, как хочу сама. Стоить чего-то в своих глазах. Она улыбнулась слабо и мягко, всё ещё не глядя ей в глаза. — Вот, — обнажила она рукав на правом предплечье, где красовалась маленькая синяя татуировка бабочки. — Даже набила бабочку, как символ своей свободы. Знаешь, я и на факультете своём учиться не хотела, и жить в общежитии тоже, просто мой отец — военный, поэтому я… просто послушалась. Слова Киры разбудили в ней что-то, похожее на грусть, и Лэйн, проявив участие, присела неподалёку, глядя на татуировку Киры. Да, бабочка, что вновь и вновь отрубает себе крылья, оставаясь в куколке и гния в тканях, что предназначались для того, чтобы бабочка раз и навсегда улетела, прекратив прятаться в коконе. Жаль, что Кира нашла смелость послушаться себя лишь сейчас. — И если… — она сжала губы, хмурясь, на глаза проступили слёзы, и голос стал дрожать. — Если я не выберусь отсюда, я хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я пыталась. Она затихла, лишь всхлипывая иногда от затопившего отчаяния, пока Лэйн пыталась найти слова, совсем не понимая, что ей делать? Пожалеть, подбодрить? Нужно ли что-либо делать? Только она открыла рот, набрав воздуха, и коснулась плеча Киры, как в коридоре вновь послышались шаги нескольких человек. Взгляды пересеклись в тревоге, и как только они поняли, что выход из этой комнаты один, дверь открылась, впуская трёх человек, и лишь у одного был снят капюшон. Лэйн испуганно прошептала: — Ник? Её брови сошлись, когда она поняла, что на его лице абсолютное наслаждение происходящим. Он спокойно улыбался, а затем, увидев Киру, усмешка растаяла, превратив лицо в спокойную ледяную пустыню. Ник, слегка махнув рукой, повелевал: — Хватайте их, но не бейте пока, — с этими словами мужчины двинулись к ним. Кира вскрикнула, пытаясь отползти и отбиться, только тот, кто заломал её на полу, был в два раза больше девушки, хоть и хорошо подготовленной. Лэйн, вспоминая слова Дмитрия и видя, что Ник с ножом, блеснувшим из-под полы плаща, стоит на входе, решила не сопротивляться, спокойно позволяя связать себе руки за спиной, глядя на то, как Кире коленом надавили на заднюю часть шеи, выбивая из той хрипы. — В клетки, — Ник достал ключи, вскидывая бровь. — Как вы удачно зашли сюда, слов не подобрать. Могли бы и в клетки зайти сами. Кира шумно дышала, когда её кинули внутрь, а затем — три поворота, заперто. С Лэйн тоже не церемонясь швырнули, отчего она приложилась всё тем же бедром, на которое упала ранее, оно противно заныло от удара, заставляя ещё вздохнуть сквозь зубы и зажмуриться. Ник вышел из комнаты, оставляя с ними двух надзирателей, что стояли, словно безмолвные статуи. Руками Лэйн пыталась нащупать свой телефон в джинсах, осторожно и незаметно, и внутренне радуясь тому, что от этих грубых действий он не выпал из узких карманов. Глаза искали любую несовершенность в системе, может, хлипкий замок или слишком близко стоящего охранника, она понимала, что сейчас с Кирой им предстоит стать настоящим мясом, и повезёт, если начнётся убийством, и им и закончится. Ник вошёл, таща за собой тело Ноа, и Лэйн сначала подумала, что он мёртв, глядя на его изувеченное лицо, в царапинах и синяках, бледность даже в тёплом свете и спутанные волосы. При ударе о землю тот низко застонал от боли, брови сошлись на переносице, и Ноа, встав на руках, пытался отползти, а затем, прищурив глаза, понял, что не один. Без очков вряд ли он мог знать, кто именно перед ним, потому Лэйн подала голос первая: — Ноа, это я. — Лэйн?! — глаза Ноа расширились, он попытался встать, но ботинком его придавила нога Ника, выбивая очередной вздох. — Да, Лэйн, — заговорил тот спокойно, практически протирая ботинок. — Пришла сюда спасти тебя, представляешь? Ты оказался нужнее, чем я. Последние слова он практически выплюнул. — И не только Лэйн, — он убрал ботинок, проходясь по комнате. — Здесь из-за тебя кого только нет, человек… кажется, пять? Я насчитал пять. Ник театрально выдохнул, а затем подошёл к ней, открывая клетку и отошёл в сторону, как бы говоря, что она свободна, но Лэйн не спешила выйти, чуя подвох и следя за каждым его движением. — Не хочешь выходить? Ник оглянулся на одного из мужиков, стоящих около клеток, и те, поняв его без слов, взяли Лэйн за капюшон, выволакивая ту из клетки, отчего на горле больно сомкнулась ткань. Перекатываясь к Ноа, Лэйн пыталась откашляться из-за спазма, охватившего шею, пока Ник присел возле них. — Слушай, Лэйн, я предлагаю сделку, — он смотрит на неё прямо, но в глазах пляшет пламя от свечи, что в этой комнате кажется олицетворением настоящего безумия. — Отсюда выйдут только двое, и одна из них будешь ты. Она прищурилась, пытаясь понять мотив Ника. Зачем ему отпускать двоих? — Выбирай: Ноа или Кира. — Нет! — Кира ударила прутья клетки, грохот отскочил от стен. — Нет! Лэйн! — Ну, Лэйн? Выбирай. Какое-то время смысл слов Ника всё не мог дойти до неё, а затем осознание накрыло с головой, ведь то, что предлагали, могло разве что присниться в кошмарах, и она могла лишь хватать ртом воздух, пытаясь понять, кого ей выбрать? Лицо Ника было пустым, Кира всё била в прутья, плача и крича от ужаса, а затем Лэйн за кофту сзади схватил Ноа, заставляя её обернуться. Он был с безумными глазами, смотря пронзительно ей в душу и качал головой отрицательно. Она видела, каким покалеченным он был, что не мог даже встать, не то, что бежать. Только Ноа открыл рот, чтобы что-то прошептать своим севшим от жажды голосом, Ник громко перебил его. — Принимай решение сама! Это ведь ты сюда привела всех?! — Лэйн, пожалуйста! — Кира рыдала, дергала прутья, Ноа обессиленно уронил руку. Она могла лишь дышать и пытаться выискивать его слабость, опустив голову и закрыв глаза руками, на деле лишь выискивая, где он повесил ключи от клетки. Паника застилала глаза, но пока Ник не делал ничего, чтобы навредить кому-либо. — Ты хорошая девушка, Лэйн, — он сказал это столь проникновенно, глядя на подкатывающую к горлу истерику. — Поэтому страдать будешь больше всех. Ник встал, подходя к деревянному столу, достал из кармана зажигалку, поджигая комнату. — Торопись. Постучи, как будешь готова, три раза с паузой в три секунды. Помни, что времени не так много, иначе задохнётесь втроём. Ник и его приспешники вышли, закрывая за собой двери, пока пламя охватывало всё. Лэйн, оглядывая комнату, поняла, что здесь слишком много легковоспламеняющихся вещей, таких как ткани, дерево, даже потолок был зачем-то огранён балками! Она знала, что это выбор без выбора — нужный ей человек, но который не может даже идти, или девушка, чья жизнь тоже важна, но не обладающая никакими знаниями. Крики Киры всё ещё стучали в голове, она рыдала без конца, пока Ноа лишь лежал у её ног, и Лэйн, приняв решение, резко встала, оглядываясь на Киру. — Ты?.. — она в истерике закашлялась. — Ты же выберешь меня, да? Я так хочу жить. Я хочу жить! — Кира, — она подошла к той. — Мне нужно, чтобы ты отвлекла их, пока я подниму Ноа на спину и попытаюсь сбежать с ним. — Что?.. — она зашептала. — Нет, нет! Мы сдохнем просто все! Лэйн обессиленно приложилась головой к клетке, тут же отпрянув от того, что она нагрелась до кипячёной температуры, и только тогда Лэйн поняла, как сильно огонь перекинулся на всё вокруг, и тотчас кинулась к двери. Постучала один раз, выждала три секунды, затем второй и так третий. Ник отворил дверь, входя и прикрывая рот и нос мокрым плащом. — Кого? — его глаза оставались такими ледяными, безучастными к чужой судьбе. Лэйн молча показала на Киру, и тот, пройдя несколько метров к клетке, из-за треска пламени даже не заметил, как девушка позади садит Ноа на свою спину, внутренне ликуя от того, что из-за действия адреналина тот даже не казался слишком тяжёлым. Ник не заметил горящего взгляда Киры, словно обезумевшей от близости смерти, и как только он открыл клетку, победно выпуская девушку, и обернулся, увидев, как Лэйн уже собирается сбежать с Ноа на спине, Кира тут же толкает его в горящий стул. Пламя перекидывается на плащ Ника, и тот в панике дергает руками, пытаясь скинуть одежду, цепляется параллельно за Киру, что не успела отойти от него. — Кира! — Лэйн кричит, не успевая помочь девушка, замирая у двери и лишь поправляя Ноа на спине. В ужасе она видит, как с потолка падает злосчастная балка, отрезая Кире и Нику путь, отвратительный запах обгоревшей плоти заполняет лёгкие, ноги стали будто железными, приросли к полу намертво, и Лэйн могла лишь смотреть, как обгорают волосы Киры, как обугленными пальцами она пытается сдвинуть балку, в ушах звенели крики. В голове за секунду пронесся их с Кирой диалог накануне и эхом повторилась запомнившаяся фраза: «Если я не выберусь отсюда, я хочу, чтобы хоть кто-то знал, что я пыталась» — Лэйн! Помоги мне! ПОМОГИ! Она спешно садит Ноа, и пытается подступиться к охватившему всё огню, видя лишь два сгорающих силуэта, что дергаются, словно бабочки на ветру. Понимая, что пламя ползёт к её ногам, она обходит всю комнату, оглядывая её вдоль и поперёк в поисках того, чем затушить пламя, но дым, застилающий всё, не давал ей ничего толком увидеть. Лэйн, чувствуя, что скоро потеряет сознание от нехватки воздуха, развернулась к лежащему и наблюдающему в ужасе Ноа. Голос Ника также тонул в какофонии треска пламени и обваливающейся комнаты, и ей лишь мельком удалось увидеть его обгоревшее лицо, без волос и с запекшейся кровью на местах, где наверняка уже не осталось кожи. — Куда ты, Лэйн?! Мне больно, мне больно! Разве эта девушка не заслуживает жить? Разве не заслуживает исполнить свои мечты, окончить институт с отличием, встретить свою любовь, построить достойную карьеру? Разве не заслуживает спасения? Разве Кира заслуживает столь ужасной смерти в адском пламени? Кто-то хватает её сзади, дергая за толстовку, и Лэйн резко оборачивается, глядя на Ноа, что пытался что-то сказать, раз за разом закашливаясь. Редкие фразы тонули в криках Киры и Ника, а запах сожжённых волос и плавящейся плоти уже было невозможно выносить. — Прости, — она шептала, оборачиваясь на пламя и усаживая Ноа на спину, что без слов зацепился за неё, словно мартышка. — Прости! Глаза намокли от дыма, и Лэйн закашлялась, наблюдая за охваченной дымом и копотью комнатой, а затем бежала прочь так быстро, как только могла, и Ноа, дышащий в ухо, хотя бы спасал от звучащих вдалеке криков боли сгорающих заживо людей, они преследовали так долго, что и без того кажущийся бесконечным коридор стал ещё длиннее, словно продолжительная пытка. Перед глазами стояло заплаканное лицо Киры, обгоревшее, бьющееся в конвульсиях от боли и страха, умоляющую. Нога Ноа соскользнула из её руки, ударив по ушибленному бедру, отчего то прострелило до плеча, и она упала, придавленная сверху чужим весом, и как нельзя некстати послышался чужой топот. Они успели лишь переглянуться, прежде чем их нашли… Каин и Грег! Лэйн волной накрыло чувство облегчения, захотелось плакать. — Ноа! — Грег воскликнул, подлетая к другу и осматривая того. — Что с вами? Они оба промолчали, Лэйн опустила голову, притягивая к себе колено и поглаживая успокаивающе бедро. — Где Кира? — Каин спросил бездушно. В коридоре лишь снова послышались крики. Лэйн была не в силах поднять голову, ощущая пожирающее душу чувство вины. Послышался тихий шорох ткани — Грег закинул Ноа на спину, тихо и без единой просьбы. Каин присел возле неё, молча заглядывая в глаза, пустые, словно у куклы, а затем, аккуратно закинул одну тонкую девичью руку себе на плечо, подхватив под колени. Встать в таком положении было тяжело даже для спортсмена, но Каин справился, поднимая её и прижимая ближе. Её мысли сейчас были далеко, но чувствуя в этих объятиях его запах, ставший уже заземляющим якорем, Лэйн могла хвататься за него, словно за спасательную соломинку, удерживающую в реальности. Они шли сквозь ходы, где не было никого другого, и Грег тихо рассказывал им события: — Когда вы убежали, погоня оторвалась, — он сглотнул. — Все уже на улице, один из тоннелей ведёт в канал за университетом. Она не ответила, даже не кивнула, прикрыв глаза, и пыталась заменить крики Киры в памяти тихим звуком дыхания Каина, сжимая в кулак его водолазку на плече и носом зарываясь поглубже в ткань. Лэйн не чувствовала слёз, хотя до одури хотелось рыдать и бить посуду, так почему же не выдавить ни слезинки? Почему… Её внезапно обдало свежим воздухом, и гнетущая тишина, нарушаемая фантомными криками и шагами в тиши, исчезла, уступая место журчанию воды и шелесту голых веток. Почувствовав ледяной запах ветра она облегчённо вздохнула, оглядывая стоящую луну в зените: сегодня небо было ярким, звёздным и красивым. Они вышли в кусты, и Каин шепнул ей: — Осторожно, — он слегка наклонил голову, попытавшись защитить её от веток. — Не поцарапайся. Лэйн лишь устало выдохнула. — После всего этого царапины — просто мелочь. Он понимающе кивнул, но все равно отодвинул её к левому плечу, продираясь наружу лишь правым и выходя к остальным ребятам, рассевшимся у русла реки, что протекала через университет. Анна встала, первая подлетая к Каину, что не спускал её на землю. — Лэйн! — она обеспокоенно оглянула её лицо, грязную одежду и поникший взгляд. — Что с тобой? Где Кира? Грег вышел вперёд, аккуратно подкидывая Ноа, чтобы удобнее того подхватить, к нему тут же подлетел Лестер, оглядывая и пытаясь достучаться. — Его нужно доставить в больницу. И Лэйн тоже — у неё нога ушиблена. Анна оглянула их ещё раз, взгляд был до того отчаянный, испуганный, что Лэйн отвернулась, не могла она отвечать на её расспросы. Севшим голосом Анна шептала: — Где Кира? — Ты её больше не увидишь, — Каин взял на себя роль палача, чётко и ясно говоря Анне шокирующую новость. Та прикрыла рот и присела на траву, затем закрывая глаза и глубоко вздыхая. — Она в плену?.. — Нет. Послышался поражённый вздох девушки, что едва могла сдержать слёзы, а затем она, снова отвернувшись к Ноа, совсем затихла. Лишь Дмитрий даже не дрогнул, но глаза его потухли, погрустнели, и он отвернулся к реке, безмолвно и безучастно, словно сам себя пытался этим успокоить. Наблюдающий за всем этим Ян лишь хмуро и задумчиво закурил, глядя на Лэйн. В ту ночь к ним пришла Донован лично, найдя их прямо у канала, сказав, что сама определит всех в больницу под своим наблюдением. Ни Лэйн, ни Ноа серьёзно ранены не были — лишь ушибы и синяки, а также лёгкое сотрясение у парня. Измождённых, после лечения и обследования Донован определила их в свободный студенческий дом, строго наказав жить всем вместе и следить друг за другом. Конечно, не просто так она пыталась избежать их похода в больницу — не хотела, чтобы кто-либо знал о произошедшем. Впрочем, страховка бы вряд ли такое покрыла… Дмитрий иногда сидел с ними, однако у Лэйн было ощущение, что это не только из-за слов тёти — в глазах мужчины была вина, почти такая же ощутимая, что и в её взгляде. Каин и вовсе пропал после заселения, формального, потому что даже его щетки не было. Лэйн пыталась жить как обычно, пропустив лишь один день в университете, её, как могла, поддерживала Анна, что жила, как и раньше, в одной с ней комнате, будила и готовила завтраки, занимала ей место в ванной, общалась и помогала с рефератом. Жизнь продолжалась, только… с воспоминаниями, мучающими. Спустя три дня Лэйн поняла, что мозг постепенно стирает всё, что она могла увидеть, память блекла. Потому, записав всё, что можно, в дневник и вложив в него то самое найденное письмо, она попыталась взять себя в руки. Спустя неделю из комнаты вышел Ноа — всё это время он прятался там, лишь изредка выходя за едой и в туалет. Он застал их всех на кухне, когда Дмитрий привёз им фруктов и торт, а также новые детали дела. — Я сваливаю, — Ноа прошипел ядовито. Комната погрузилась в молчание. — Что? — Лестер поднял брови. — Я съёбываюсь, понял?! — Ноа взял со стола персик и швырнул его в Яна, что едва успел поймать фрукт. — Вы… вы все больные, раз продолжаете. Я чуть не сдох из-за какой-то флешки, Лэйн на своём горбу тащила меня, а вы!.. Он пнул ногой стоящую мусорку ногой, опираясь на столешницу. Дмитрий встал, подтаскивая к Ноа стул, и сам сел на соседний. В кухне никто не смел вставить и слова, ведь понимал, что возмущение студента оправдано, и он прав. Как никто другой прав. Лэйн и сама себе в который раз продолжала задавать вопрос, почему она продолжает? Грегу важны чужие судьбы, Анна хочет разгадать загадку, Дмитрия зовёт долг, Каина шантажируют, у Яна… всё сложно. Чего хочет Лэйн? Она запуталась. — Я не в праве заставлять тебя продолжать, — Дмитрий начал, спокойно нарезая яблоко и тихо повествовал. — И не буду уговаривать. — Не будешь? — Ноа звучал разбито, потирая скулу, и сел рядом с ним. — Нет, — Дмитрий ответил тихо, спокойно. — Я лишь прошу дать мне шанс защитить тебя. — Что? Анна отвернулась, обхватывая себя руками, и вышла прочь, а Ян смотрел слишком внимательно, прищурив глаза и сжимая челюсть. — Однажды я уже не смог защитить одного мальчишку, — тихий и бестелесный тон полицейского отозвался, словно Дмитрий открыл им малую часть своих переживаний. — Тогда я выбрал службу, а не чужую жизнь. И я в долгу перед ним. Перед тобой. Ноа сглотнул, опуская голову и практически стекая со стула вниз, а затем, направившись к выходу из кухни, обернулся на Дмитрия. Ян побледнел, сжав кулаки. — Я подумаю. Тот лишь кивнул в ответ, слегка улыбнувшись, продолжая нарезать яблоко в общую тарелку, и тогда Ян, всё это время сидящий молча, практически пулей вылетел на задний двор, пытаясь совладать с собой, и через кухонное окно Лэйн видела, как нервно он закурил, трясущимися руками открывая пачку сигарет. В тот момент Дмитрий выглядел так, словно он побитый хозяином пёс, грустный и принявший всю вину за удары на себя.