Ordo Solaris

День отпечатался в голове смутным, смазанным образом из сотни людей, сидящих в аудитории. Было слегка жарковато и даже душно от толпы, насчитывающей около ста голов, и все без исключения сидели до того внимательно, словно это были не просто студенты первокурсники, а сплошь академики, метящие на докторскую, хотя Лэйн и сама была слегка очарована грацией преподавателя, что стоял за кафедрой, претенциозно улыбаясь. В его образе прослеживалась едва уловимая элегантность, стан был ровным, уверенным, профессор Синнер не ссутулился ни разу, улыбка, словно застывшая на лице маской, лёгким изгибом придавала семинару и его тону оттенок хитрости, и то, как он говорил, складно перепрыгивая с темы на тему, заставляло слушать. Впрочем, смотрел он на них, как и многие преподаватели, как на неразумных детей. Неучей, что рвутся в чинуши. — Таким образом, можно заключить, что страх, как форма влияния — единственно верная на то время, — он слегка поправил спустившиеся армбренды, а затем внимательным, будто змеиным взглядом обвёл присутствующих. — Ведь люди часто воспринимают написанное, как истинное, если там присутствует наказание, страх и власть. Отличным примером тому будут не религии, нет, это ведь… «священные» писания. Кстати, как считаете, почему? Малек легко отошёл от кафедры, его туфли в тишине огромного уровневого зала с лёгким стуком отскакивали от деревянного пола, и он, играючи, но, тем не менее, угрожающе придвинулся к студентам. Лэйн заметила, как первые ряды подняли к нему головы, внимая каждому слетевшему с губ слову. — Вы, Филипп, как считаете, почему религии — неверный пример? — Малек подошёл близко к странному, дёрганному студенту. Тот подскочил так резво, что девушка, сидящая рядом с Лэйн, слегка вздрогнула и отвела взгляд. Испугалась ли она парня или возможности того, что её могут тоже спросить, она не знала. — Потому что все современные распространённые религии — ложь, — подрагивающий голос студента, веющий почти одержимостью, напрягал. Малек досадливо покачал головой и вновь улыбнулся. — Неверно, — Малек кивнул ему, как бы говоря садиться. — Ложь или нет, это не важно. Важно то, что они не могут подчинить всех людей. Как бы ни пытались. А почему? Слушая затянутое молчание, он вновь поднялся на кафедру, громко и уверенно заговорив: — Возьмём историю Каина и Авеля, — Малек прикрыл глаза, улыбнувшись, и опустил голову вниз. — По сути, толковать этот миф можно лишь по одному пути — Каин являлся братоубийцей и изгоем впоследствии, а Авель — несчастная жертва и любимец Господа. Что-то заставило Лэйн обернуться, словно невидимый импульс потянул её голову за верёвочку, и она, к своему огромному удивлению, обнаружила позади, практически на самом последнем ряду, сидящего в отдалении от всех Каина — он смотрел ей в глаза. в груди закралось сомнение — что ему здесь делать, на лекции истории и психиатрии? Впрочем, от этой темы, выбранной профессором, в её голове всплыли тёплые воспоминания ночи, когда она осталась у него.

***

Когда она прошла на кухню, Каин уже стоял перед холодильником, открытым, дующим холодом в и без того ледяное пространство апартаментов без отопления. Лэйн поёжилась, подойдя к нему, и брови слегка приподнялись — холодильник полностью пуст. — Зачем ты его включаешь? — спросила она спокойно. — Он только свет мотает. Каин хмыкнул, посмотрев на неё сверху вниз. Да, в домашней обуви, конечно, она была действительно намного ниже. — Резиной воняет, если выключать. Лэйн лишь кивнула, доставая из сумки записи отца Яна, свой дневник, куда она собралась расшифровывать всё, ручку и тетрадь. Сказать честно, в университете пока было не так много практики по шифрам, скорее, по кодировкам, а с бумагой им редко давали работать, потому у Лэйн едва руки не чесались, так хотелось взглянуть, разгадать, разобраться. Шифр был простой, но количество текста внушительное. Аккуратно вынося свои заметки на поля дневника, букву за буквой она выписывала откровения, пока не вникая в смысл. Ей нравилось сначала проделать всю работу, а затем смотреть на результат, возможно, искать недочёты в работе, но главное, чтобы она была целостной. Она уже даже не помнит, сколько сидела так, сгорбившись и периодически грея руки своим дыханием, чтобы пальцы были в состоянии держать ручку, как ощутила мягко опустившийся, словно лебединое пёрышко, плед на плечи. Каин стоял сзади, слегка прищурившись разглядывал её расшифровку. На удивление, Лэйн, что всегда с ревностью относилась к своей работе, не была против. Она могла позволить этому человеку подойти близко и заглянуть, наблюдая, как быстро бегают глаза по строкам. Сердце стучало ровно, медленно, ведь Лэйн понимала, как близко Каин стоит к сцене, какую связь имеет с происходящим, и всё равно позволяла ему смотреть, позволяла знать, как далеко они зашли. — Забавно, — сказал он буднично, слегка вздёргивая бровь. — Этот человек так старался защитить своего ребёнка, увёз его дальше, а сейчас его сын всё равно во всём копается. Кажется, словно сама судьба написала у них на роду это проклятье. Лэйн обернулась, подняв к нему голову. — Я всё равно думаю, что это похвально, — сказала она тихо, рукой нащупав уголок дневника и ведя пальцем. — Он сделал всё, что только мог, и деньги оставил на сына и жену. Это есть не у всех, чьи отцы остаются вместе с детьми. Каин подтащил стул к ней, усевшись рядом и осмотрел её пальцы, вцепившиеся в ручку, скрюченные. Взгляд Лэйн зацепился мельком за стоящую в углу прикрытую белой тряпкой фотографию, и она вспомнила, что там была лишь его мать. В голову пришла безумная идея. Как много она знает о нём? Лэйн могла бы дать свою руку на отсечение, Каин знал о ней даже то, что она не говорила ему, но сам делился крайне неохотно. Хотя она вполне уверена в том, что он мог заметить, что фотография в тот день стояла не так, как до этого. — Мой отец забыл заплатить пошлину за документы, когда я поступала, — тихо сказала она. Каин посмотрел прямо на неё, словно понимал, о чём она толкует, но не полностью. Или понимал, к чему она всё это ведёт. Он слегка отодвинул стул, коснувшись её руки, а затем встал, направившись к стоящему на кухонном столике чайнике. — У меня не было отца, так что я не могу тебя здесь понять, — он сказал это буднично, словно сам факт отсутствия отца в его жизни никак не играл роль в его становлении. Каина явно не задевала эта тема, но вместе с тем вытаскивала из шкафа многолетние кости, что он туда бросал, а сейчас, когда дверцы чуть приоткрылись, содержимое стало вываливаться, так что его уже и не закрыть. Только если вытащить ещё часть. По окнам застучал ветер, тихий треск чайника и возня Каина у кружек успокаивали, но Лэйн больше не могла сосредоточиться на тексте. — И как же справлялась ваша мама? — она сказала это тихо, мягко, внутренне понимая, что у каждого ребенка в детстве была затаённая обида, и если объектом этой обиды не являлся отец, значит, это была мать. Руки Каина на секунду замерли, лишь на мгновение, но в этом мгновении она успела увидеть его взгляд: потерянный, огорчённый. Его бледные пальцы схватились за крест. — Она не справлялась, — Каин сказал это резко, и едва уловимо обернулся к накрытой тканью фотографии. Он словно колебался: показать или не стоит. Затем, словно сойдя с ума, улыбнулся, обернувшись к ней. — Ты ведь уже видела? Лэйн замерла. — Видела, — кивнула она, не отпираясь и не оправдываясь. — Ты всегда держишь её накрытой? — Не всегда, — уклончиво ответил Каин. — Но большую часть времени. Лэйн встала, приблизившись к нему, а затем, взглянув нерешительно, изучая реакцию Каина, потянулась к белой ткани, намереваясь снять её. В чужих глазах блеснуло что-то такое недоверчивое, даже боязливое, отчего рука Лэйн невольно дёрнулась, словно её решимость пошатнулась, но затем, когда Каин всё же прикрыл глаза, отворачивая голову, она вновь сорвала полотно с картины, точно художник на презентации чего-то грандиозного, и вновь перед ней предстал семейный портрет: два мальчика и мать, — а Каин на нём был до того отстранённым, стоял отдельно, лицо, ещё подростковое, как у серого лебедёнка, было хмурым. Его брат же был доволен, с лёгкой улыбкой, держал мать за руку. Да, в темноте Лэйн этого не увидела в прошлый раз. — Это твой брат? — он кивнул. — А вы не похожи. Девушка сказала это без капли злого умысла, словно просто озвучила факт, неоспоримый, но как больно это ударило по Каину — он почти оскалился, прищурил глаза и отвернулся от неё окончательно, усевшись на стул и принявшись листать её записи. Лэйн молчала, впитывая все эмоциональные импульсы, то, как он резко смахивает с лица челку, чуть жестче выдыхает и, в конце концов, поворачивается к ней, но глаза всё ещё горят. — Да, не похожи, — Каин вытягивается во весь рост, вставая, а затем берёт тряпку, закрывая фотографию снова. — Он всегда был лучше.

***

Сглотнув, Лэйн вновь погрузилась в семинар, где уже горели дискуссии по поводу религии, и отвернулась от Каина, что будто тоже прокручивал в голове этот разговор. — Ох, студенты… — Малек разочарованно вздохнул, театрально покачал головой. — Я расскажу вам: так называемая Каинова печать — отличительная черта, не как штамп на лбу, а что-то такое, что внушало уважение, страх и благоговение. Перед Каином робели, перед его детьми робели, и потому «печать» стала на нём знаком отличия, и потому его стали бояться — он был другим. А другие люди, особенно мужественные и с характером, часто неудобны, потому их и награждают печатью, чтобы отомстить, немного наградить себя за все те неудобства, что пришлось вытерпеть. То, что было наградой, перекрутили, и назвали проклятьем. И в сущности, так с каждым библейским сказанием — потому она не управляет людьми, а наоборот, люди ею управляют! Какая-то рыжая студентка рядом с Лэйн вздохнула, словно в ней открылся третий глаз, пока Малек стоял, слегка самодовольный, видимо, глядя на удивление некоторых студентов от его тезисов. Да, он нравился людям, в нём было всё, чтобы всем нравиться: змеиная харизма, поставленный голос, смелые заявления и, конечно, способность управлять. — Тогда есть ли у вас пример успешной Книги, необязательно священной, по управлению людьми? — Малек спустился, проходясь по рядам, и остановился близко к Лэйн, что сидела практически в середине аудитории, на самом виду. Она посмотрела в его зелёные, как свежий луг весной, глаза, увидев там волю, закалённую, словно кровавый меч. — Да, Рут? — студентка рядом поднялась. — Отличным примером будет «Книга Апокалипсиса»! — она говорила самую малость несдержанно, будто пыталась совладать с эмоциями. — Тезисы в ней, в большинстве случаев, описывают реальность, флору или фауну, а в них спрятаны «послания» для людей, буквально в паре фраз. Лэйн, открыв тетрадь, записывала всё, что говорит Рут, под диктовку. — Потому их и нельзя толковать верно или неверно, — добавила Лэйн себе под нос. Внезапная тишина, нарушаемая лишь звуком от ручки, смутила девушку, отчего она подняла глаза, встретившись лицом к лицу с лектором, на лице которого была хитрая, неизменная улыбка. — Вы что-то сказали, Лэйн? Странная тенденция у молодых профессоров — обращаться по имени. Лэйн слегка неуверенно кивнула, глядя на Синнера, а затем поднялась, отвечая. — Я сказала, что из-за того, что послания в книге спрятаны между строк, их нельзя истолковать верно, — подумав, она добавила. — Или неверно. Если в библии или других священных книгах все наставления и заветы пишутся прямо, то в Книге Апокалипсиса они просто описаны как… абстрактные советы. Именно по этой причине люди и не могут перекрутить, потому что Книга будто даёт свободу действий, если хочешь — следуешь им и разгадываешь, а не хочешь — не следуешь. Нет повелительного тона, по типу «не убий». Нет греха. — О, это интересная мысль, — Малек развернулся на пятках. — Садитесь. Подойдите после семинара, скажите, кто Ваш научный руководитель. Я пожму ему руку. Так вот, возвращаясь к Книге Апокалипсиса… Остаток семинара прошёл спокойно. Больше настолько щепетильных тем Малек не поднимал, хоть и пару раз соскальзывало с его губ что-то провокационное, что было, для профессора психиатрии, крайне нетипично, однако Лэйн всё это пропускала мимо ушей. Ей был любопытен Синнер, и те, кого он спрашивал, слишком подозрительные студенты с их асоциальным поведением так и бросались в глаза. После завершения семинара Лэйн встала, слегка потянувшись, обернулась на Каина, который, будто чего-то опасаясь, едва заметно покачал ей головой и ушёл, посторонившись её. Она… даже расстроилась. Да, именно так. Лэйн была им расстроена — она не понимала, почему он и словом не обмолвился с ней о семинаре, почему не поздоровался и просто ушёл. Может, для него всё это было незначимо, может, она зря строила замки. Вспомнив их поцелуй, девушка ощутила, как леденеют пальцы от мысли, что это может оказаться лишь блажью. Тупо глядя в его удаляющуюся спину, Лэйн очнулась, только когда поняла, что практически все ушли из аудитории. У выхода стоял странный дёрганный студент, у кафедры профессор Синнер собирал свои лекционные материалы, а рядом с Лэйн почему-то нерешительно мялась студентка. Она с тревогой смотрела на дверь, взгляд её перескакивал на Лэйн время от времени, и наконец, увидев, что та обратила внимание, студентка заговорила: — Извините, я… — она снова кинула взгляд на дверь. — Можно я пойду с Вами? Лэйн не показала на лице своего недоумения, оставаясь каменной, но, вновь окинув дверь взглядом, подумала, что, возможно, дело в том, что там стоит этот странный парень. Филипп Мор, кажется. Она кратко кивнула, собирая вещи. — Можно. Девушка облегчённо вздохнула, улыбнулась, а затем слегка кротко протянула ей свою ладонь. — Я — Одри. — Лэйн, — она кратко пожала руку собеседницы, удивившись тому, какая она тёплая. — Не хотите пройтись в кафе? — Одри смотрела ей в глаза, однако, всё ещё стреляя взглядом на выход. — Сегодня осадков не будет, хорошая возможность пройтись. — Да, давай на «ты», — Лэйн кивнула ей. — Договорились! По мере того, как они спускались, Филипп неотрывно смотрел на Одри, будто приклеенный, несмотря на то, что рядом с ним стоял профессор Синнер, и, завидев их у выхода, слегка кивнул им на прощание, довольно и таинственно улыбаясь. Его томный, полуприкрытый взгляд и залёгшие под глазами синяки манили, как яблоки в саду Эдема. Девушки, глядя на то, как профессор заходит в соседний кабинет, поспешили ретироваться, однако путь им преградил уже знакомый студент. — Куда идёте? — Филипп подал голос, тихий, но высокий. — Вместе вы? С вами можно? Он смотрел куда угодно, но не в глаза, изучал руки Лэйн, шею, туловище, спустился к ногам, чтобы затем взгляд его перескочил на Одри, в той же манере. Его руки сжимали углы куртки, и это навевало на Лэйн неприятные воспоминания о том, как Ник оттягивал края своей кофты. — Нет, — глухо сказала она. — С нами нельзя, мы будем с друзьями. Извини. Последнюю часть предложения, она, конечно, сказала для галочки, физически ощущая, как Одри за её спиной напряглась от такого сухого отказа. — Почему? — он сделал к ним шаг вперёд, и Лэйн ощутила, как Одри неосознанно схватила её за рукав. — Я не помешаю. — Одри, вот ты где! — из-за угла коридора вышла та самая рыжая девушка, ответ которой она дополнила на семинаре. Рут быстрым шагом подошла, на красных губах с матовой помадой красовалась лёгкая улыбка, словно она совсем не ощущала напряжения в этой пьесе. — Фил, и ты здесь, — Рут покачала головой, слегка вздыхая. — Ну сколько можно тебя отшивать? Одри уже устала от твоего внимания. Филипп же, спокойно кивнув, просто ушёл, резко отвернувшись и практически побежав по коридору, будто Рут была медведем, не иначе. Лэйн, пристально глядя на него, подумала о том, как всё это странно. — Ох, Рут, слава богу, — Одри облегчённо выдохнула, отпуская рукав Лэйн и нервно хватаясь за лямку от сумки. — Я уже думала, снова пристанет. Хорошо, что Лэйн была рядом, иначе я не знаю… — Ну что ты драматизируешь снова, — Рут приобняла Одри, отчего та слегка оступилась, но улыбнулась этому контакту. — Ему просто хочется твоего внимания! Лэйн стояла в стороне, и подумала о том, что Анна бы никогда в жизни не позволила бы себе такие высказывания. Нет, она бы даже разозлилась. — Он просто слишком навязчивый, — Одри нерешительно взглянула на Лэйн. — И тот раз, когда… — А, давай не будем об этом, — Рут нежно улыбнулась, погладив подругу по спине. — Извини за эту сцену, меня зовут Рут, будем знакомы. Лэйн не стала протягивать ей руку первой. Конечно, эта девушка была красива, даже обаятельна, в какой-то степени мила ей, но она так устала заводить бессмысленные знакомства, что сейчас хотелось лишь уйти. — Лэйн, — ради приличия всё же она неохотно назвала своё имя. — Мы собирались пойти в кафе, — Одри немного воспряла духом, — Ты ведь не против, если Рут пойдёт с нами? Можем обсудить семинар. Кажется, профессор Синнер оценил твои знания, а он так редко студентов хвалит. Ей не хотелось. Изначально, когда Одри предложила ей пойти на чашку кофе, Лэйн думала отмахнуться по пути, притвориться, что у неё ЧП и свентить, но глядя на её жалобные глаза, на то, как Одри прищурено смотрит на Рут, как прослеживается напряжение в её позе, Лэйн подумала, что всё становится ещё страннее. И эта близость и подхалимство с профессором Синнером… — Хорошо, но я ненадолго, — кивнула она. — О, отлично! — Рут широко улыбнулась, выпрямляясь и убирая руку со спины Одри. — Я слышала, что профессор Романов дал тебе сильную работу по истории, ещё удивилась. Он, знаешь, не любит криптографов. Лэйн слегка приподняла брови, а затем, глядя на озорную Одри, получила объяснение: — Рут учится на историческом, — они дошли до гардеробной, где взяли свои верхние одежды. — Часто помогает профессору с его делами. — Здорово, — кивнула Лэйн, тысячу раз пожалев, что увязалась за ними. От её взгляда не укрылось то, как Одри старалась держаться ближе именно к Лэйн, шла со стороны её плеча, избегая даже взгляда Рут, а та будто не замечала, всё погружённая в сказки и исторические трактаты, о которых без умолку разговаривала уже около… всю дорогу до кафе, в общем. У Лэйн чуть было уши в трубочку не сложились, но они, наконец, зашли в здание, которое, будто назло, было пустым, хотя в это время обычно пол едва не проваливается под землю от тяжести навалившей после пар толпы. Она так надеялась использовать то, что нет мест присесть, как предлог, чтобы уйти, и гнев от сложившейся ситуации слегка всколыхнул душу. Лэйн немного гневно направилась к стойке для заказа напитков, чтобы, не изменяя себе, взять обычный американо с лимоном, а затем, дождавшись девушек, села за стол. — В общем, профессор Синнер странный, — Одри проговорила с лёгким недовольством, продолжая реплику Рут, которую Лэйн просто прослушала. — Как и все молодые профессора. Одри всё ещё была напряжена, слегка ёрзая на стуле и поглядывая с тревогой в большое окно, напротив которого они сели. Заснеженные дороги умиротворяли. — Я слышала, что он встречался со студенткой, — Рут задумчиво осмотрела свой чехол от телефона. — Но, конечно, не факт, что это было. Она положила свой телефон экраном вниз, отчего браслет, находящийся под рукавом её красной кофты, соскользнул вниз, и, сперва увидев серебряную цепочку, а затем уже знакомую подвеску в виде перечёркнутого круга. Против воли рука взметнулась к висящей на ней цепочке, и Лэйн, сердце которой едва не рухнуло, ощутила облегчение, сродни тому, какое облегчение бы ощутил Атлант, если бы небо рухнуло с его плеч на землю, оттого, что всё же цепочка была под водолазкой. В голове паззлом сложились все худшие подозрения: Рут, Малек и Филипп Мор были неразрывно связаны не просто красной нитью, а кровавой. Если до этого они были лишь странным преподавателем и двумя одержимыми духовными идеями студентами, то сейчас Лэйн удостоверилась в том, что они опасны. Конечно, Романов бы не послал её просто так на какой-то семинар, и Каин бы не сидел там чисто из интереса, будучи математиком, и то, что она отличилась перед профессором Малеком, было явно не в её пользу. Лэйн подняла взгляд, изучая Одри, до конца не уверенная в том, кто же она. — Малек кажется профессионалом своего дела, — проговорила она, всё ещё косясь на цепочку, чтобы точно удостовериться в том, что Рут увидела её взгляд. — Не думаю, что он бы стал таким заниматься. — Ты плохо его знаешь, — девушка улыбнулась. — Если хочешь, приходи на другой семинар на следующей неделе, тоже по истории религии и влиянию на массы. Будет интересно, тем более, ты пишешь реферат по этой теме. — Я посмотрю график, — кратко ответила Лэйн, ощутив, как Рут взяла её за запястье, как бы по-дружески. — Посмотри, — она протянула девушке телефон с открытым QR-кодом. — Вот, если что, напиши мне, я скажу где он и во сколько. Рука всё ещё смыкалась на запястье, словно капкан на ноге волчицы. Лэйн, отсканировав код, лишь сухо кивнула в ответ, а затем, ощущая желание сбежать, поднялась было за их напитками, что минуту назад огласила улыбчивая бариста, но Рут вскочила так резво, что девушки опешили: — О, вот и наш кофе! Я сейчас. Ненадолго повисла вязкая тишина, что затем разрезал практически стальной в своей решимости голос Одри: — Не ходи туда, — она смотрела одновременно мягко, словно жалела её, и в то же время твёрдо, словно задала себе целью отговорить. Лэйн прищурилась. — Рут стала себя странно вести после того, как начала регулярно ходить на эти семинары, — Одри посмотрела на подругу, что заботливо надевала на их стаканы крышки. — Филиппа я тоже повстречала там, когда она всё-таки затащила меня один раз. С тех пор он меня преследует. Одри вдохнула, обняв свои предплечья. — Это просто совет, Лэйн, — она заправила выпавшую за ухо прядь, выглядя бесконечно усталой. — Мне кажется, что эти семинары просто для вида, а на самом деле там… а, не важно. Комментировать она не стала, боясь, что Одри, словно почуявший опасность оленёнок, просто упорхнёт, и Лэйн лишится зацепки в очередной раз. Впрочем, навыками коммуникации она также не владела так хорошо, чтобы сгладить неловкость от их разговора, отчего Одри болтала с Рут о разных глупостях и дальше. — Мне уже пора, — в какой-то момент Лэйн, вынырнув из своих мыслей, попыталась уйти. Она встала, накинув на себя пальто, которое висело на спинке её стульчика, но Рут также схватила все свои лежащие на столике вещи, кидая их в сумку. — Ты права, мы засиделись, — она взглянула на Одри, которая недоумённо смотрела на то, как резко встала её подруга. — Тебе в какую сторону, Лэйн? — Вряд ли нам по пути. — Да ладно, я провожу! — Не нужно, — Лэйн помассировала висок, уже изрядно устав скрывать своё раздражение. — Лучше проводи Одри, ей нужнее. Она поспешила уйти, ведь противное чувство, что все её догадки верны, не могло остаться без внимания подсознания, острыми тонкими иглами впиваясь в разум, раздражая. Ноги в тёплых высоких сапогах слегка тонули в снегу, когда она шла не по вытоптанной дороге, а напрямую, оставляя на девственном снегу следы, и у Лэйн было ощущение, что Рут пытается загнать её не в ловушку, а на убой. Не завербовать как участника, а привести как главное блюдо на вечер и развлечение. Профессор Синнер, что до этого вызывал симпатию, теперь ассоциировался лишь со страхом, и всё же… Было в этом что-то неправильное, ведь Филипп Мор и Рут, что, скорее всего, тоже были членами этого тайного общества, вились вокруг Одри, словно змеи, душили её, не давая проходу. Лэйн задумалась — почему? Едва она завернула за угол, в общежитие, ощутила столкновение с кем-то высоким, и чуть было не упала, но вовремя ощутила на своём запястье хватку, удерживающую и крепкую. Раздражение от всего дня накопилось, и Лэйн подняв взгляд, хотела было поблагодарить незнакомца, однако… — Я искал тебя, — перед ней стоял Каин, снежинки уже облепили его ресницы, делая их ещё белее. Она вырвала руку, слегка поправляя на плече сумку, и направилась дальше. Каин проигнорировал её в аудитории, и это ощущение она не могла забыть. Услышав, однако, спешные шаги сзади, сердце забилось чуть быстрее, радостнее. — Лэйн, — он развернул её за плечо к себе лицом одним движением, затем схватив за второе плечо. Каин замолчал, словно не знал, что сказать дальше, но вскипающая от его методов кровь Лэйн едва не порвала все сосуды, когда он улыбнулся, будто издеваясь. — Ты всегда так доверяла первым встречным? — его глаза прищурились. Было в этом что-то странное, будто он закатывает сцену ревности, но… Лэйн не могла его понять, и это раздражало, ведь всё это было так не в духе Каина. Всегда он был тем, на кого она могла надеяться, чьей помощи могла попросить, кто выручит, а сейчас, за этот день, он сперва проигнорировал и бросил, пренебрёг ею, а теперь и вовсе непонятно чего добивается. Гнев всколыхнул душу, словно волны лодку рыбака, и Лэйн, встретив его полный тревог взгляд лишь поджала губы. — А тебе какое дело? — Каин слегка разжал пальцы на её плечах, стряхивая снег и уводя глаза в пол, словно виноватый щенок. Только она знала, что он не чувствует себя виноватым, тут что-то иное. — Злишься, значит, — сильный подбородок вновь поднялся, он встретил её взгляд. Его светлые глаза внезапно метнулись куда-то ей за спину, и Лэйн, увидев то, как они остекленели в миг, не сдержавшись, обернулась — там стояла Рут, что-то быстро набирая в телефоне. Каин сглотнул, вновь обратившись к ней: — Ты не должна верить первым встречным. — Мне это надоело, — Лэйн, помассировав висок одной рукой, слегка отступила. — Если хочешь говорить — говори. Если нет, то лучше не приближайся ко мне и не давай пустых надежд. А кому верить я разберусь. Он не ответил, продолжая смотреть, слишком открыто, учитывая его завязанный на узел язык. На дне ледяных глаз покоилось настоящее бессилие, но у неё совсем не было сил разбираться с этим, будто внезапно выбили почву из-под ног. Может быть, тем, кто придавал ей сил и мотивировал был именно он, и когда она ощутила свою зависимость, ощутила, как она расстроена, когда он проигнорировал её, как хочет, чтобы он смотрел, видел, делился, касался. Она испугалась, ей не хотелось. Бывает так, что настоящую боль мы испытываем лишь тогда, когда от нас забирают то, что мы искренне любим. Пока эта связь между ними не окрепла, пока она не ощутила всё это давление слишком остро, пока она могла отказаться, ей следовало именно так и поступить. Лэйн отвернулась, направившись к студенческому дому, ощущая на языке лёгкий привкус горечи, уверенно зашагала к корпусу, твёрдо намереваясь понять связь между всеми звеньями этой проклятой цепи, на которую посадили весь университет.