Ordo Solaris

С кипящими от напряжения мозгами Лэйн ввалилась в уютную комнату, что была намного лучше той, что в общежитии. На одной из кроватей мирно лежала с какой-то книгой Анна, всё так же в наушниках, чтобы не шуметь остальным обитателям дома, и слегка кивнула ей, видимо, поняв, что Лэйн в крайне дурном настроении. Девушка кинула сумку на кровать, устало задёрнула штору, из-за чего Анна фыркнула и отложила книгу: — Что случилось? — она вздёрнула бровь и ухмыльнулась. — Тебе профессор Малек двойку влепил, а твоя натура отличницы не выдержала такого позора? Лэйн с силой запустила в Анну подушку, ощущая, как теряет над собой контроль, а затем, слушая её сдавленный смех, убрала с лица волосы. — Впервые тебя такой вижу, — Анна приподнялась на локте, изучая её. — Ты в порядке? Её забота всегда была такой, будто она никак не могла понять, как выразить всё словами, лишь проявляя её в действиях — подарит что-то, разбудит, накроет, принесёт поесть, но не скажет нежного слова лишний раз. Может быть, влияло то, что Анна была из России, а там, как известно, мамы мирятся не словами, а принесённой тарелкой нарезанных фруктов, а может, это была лишь отличительная черта семьи Ллойд. Не получив ответа, Анна решила не доставать её, отвернувшись, пока Лэйн упала на кровать, достав из сумки телефон. Контроль медленно, но верно захватывал её конечности и разум, привнося рациональные размышления: как доказать связь между Рут, Мором, Синнером и Романовым? Первым делом она, конечно, решила посмотреть в соцсетях страницы профессоров, а там, впрочем, ничего интересного не было, будто они привыкли выкладывать ровно столько, чтобы посторонние устали от бесконечных репостов ленты университета, но при том так, чтобы там нельзя было найти ничего существенного. Что у Синнера, что у Романова всё было лишь в научных открытиях в их области, какие-то свои заслуги перед университетом и дисциплиной, сплошь новости для абитуриентов… через страницу Малека она нашла и Филиппа Мора. Первый пост — закреплённый — был фотографией, где он и Синнер жмут друг другу руки, а в прикреплённых файлах — научно-исследовательская работа. С виду ничего интересного, если бы не тема: «Криптографические аномалии в текстах раннего средневековья: попытка интерпретации». Лэйн вздёрнула бровь — уж не на криптографии ли учится Мор? Интерес пересилил жажду расследования, и она открыла файл, так гордо выставленный на всеобщее обозрение, лишь коротко пролистав и зацепившись за темы в содержании, а затем вновь на титульный лист, увидев мелкую запись под темой: «Научный руководитель — Б. В. Романов»«Некоторые материалы в примечаниях предоставлены доктором психиатрических наук М. Б. Синнером» Примечания… возможно, фотографии? Она перешла по клику прямиком в ту вкладку, листая около пятидесяти примечаний, видно, что Мор был настоящим фанатиком, а затем взгляд зацепился за что-то красное — Книга Апокалипсиса. Что было странно, так это то, что Лэйн, сколько бы ни копалась в интернете и платных источниках, не видела ни одной даже подобной этому фотографий, тем более, что везде на титульниках должна быть надпись о том, что это «публичный экземпляр» и копия, как, допустим, в музеях. Здесь же, будто специально, выставлен титульный лист книги без надписей, будто это был… оригинал. Пролистав дальше, увидев самые различные фотографии Книги Апокалипсиса, обрезанных таким образом, чтобы не было видно окружения, только страницы, Лэйн всё ломала голову, откуда могли всплыть такие фотографии. Скачав каждую, она попыталась найти по картинке, встречая лишь похожие, что она уже видела, или эти же фото, только на других сайтах, что вышли сильно позже этого исследования. Выходит, что Мор мог знать того, у кого сейчас пропавшая (или украденная) Книга Апокалипсиса. Лэйн прикусила губу, пытаясь высветлить изображения — на каждом была виньетка по бокам, качества сильно ухудшены, словно картинку пропустили через мясорубку фильтров и редакторов, и только затем, когда при приближении остались одни пиксели, загрузили на сайт. Было видно, что даже если улучшить качество изображения, повысить резкость и контрастность, ничего разобрать не получится, как и установить первоисточник, разве что… на одну из фотографий попалась ткань, на которой лежала Книга Апокалипсиса — ажурная и белая, такая есть не в каждом доме или кабинете. Похоже на старые российские занавески или салфетку, что могла связать русская бабуля на стол. Лэйн прищурилась, сделав скриншот себе. Она совсем не заметила, как в комнате стало темно, потому, когда сбоку мелькнул силуэт Анны, нагнувшейся к её телефону, девушка дёрнулась. — Лэйн, я хотела сходить в архив, — начала она кратко. — Посмотреть, почему в 2010 сменился ректор. — Почему бы тебе не узнать у тёти? — спросила Лэйн, слегка потерев глаза от сонливости. Анна затихла, отводя взгляд. — Она редко таким делится. Лэйн лишь кивнула, попросив немного времени на то, чтобы привести себя в порядок. — Разве архив работает сейчас? — она встала, попутно накидывая сверху тёплую кофту. Начинало холодать так, что мороз поражал до костей. — Уже почти шесть. Анна улыбнулась, вытаскивая из кармана связку ключей. — Пришлось покопаться в кабинете у тёти, — она прокрутила на пальце большое колечко, звонко гремя ключами. — Оказывается, у неё есть все копии, абсолютно. Лэйн лишь подумала, что никакой иной ректор бы не стал таким заниматься, полностью доверив такую работу вахтёрше или охранникам, и только Донован могла параноидально хранить у себя абсолютно все копии, впрочем, если им это только на руку, осталось сделать лишь так, чтобы сама Донован не знала, что они знают. Вышли они из домика под чужие взгляды, отнекиваясь тем, что идут в кафе, несмотря на то, что до его закрытия остался всего час. Архив находился действительно далеко от района студенческих домов, так что Лэйн не зря оделась как можно теплее — ветер был ледяным. В этих сумерках чёрная лесополоса у университета казалась ещё более зловещей, чем днём, густо посаженные голые деревья с грязным снегом нагнетали атмосферу, и потому большую часть пути они шли молча, лишь изредка попадающиеся студенты и те шли в сторону домов. — Иногда мне снится Кира, — глухо сказала Анна. Лэйн ничего не ответила, только сердце подскочило в горло. — Я хотела спросить об этом у тебя или Ноа раньше, — слова порой тонули в шуме промозглого ветра. — Но Ноа выглядит до сих пор таким… не таким, как раньше. Я даже не могу подойти к нему со спины, он пугается. А ты отдалилась ещё больше. — Давай не будем об этом, — Лэйн отвернула голову, обхватив от холода плечи. Анна молча кивнула, слегка поправив свою дублёнку на поясе, и продолжила стойко идти против ветра. Вскоре показались кампусы, площадь университета, белела на снегу церковь, и Лэйн, словно отвлекаясь от разговора, вспомнила фотографию, что они нашли в заброшенном особняке, и поспешила обойти эту церковь в поисках того самого витража. — Лэйн, куда ты? — Анна пошла за ней безоговорочно. — Архив… то есть, кафешка в другой стороне! — Витражи другие, — заключила Лэйн, и только тогда её подруга вскинула голову, бегая глазами от одного окна церкви к другому. — Да… интересно, когда перестроили? Анна задумчиво уставилась в один из витражей, на котором изображена Дева Мария, точно что-то заметила. Свет в здании всё ещё горел, отчего они могли умиротворённо наблюдать за переливами света в красочных кусочках стекла, и Лэйн действительно лишь тихо наблюдала за тем, как липнут к Святой Деве снежинки, собираясь в хлопья на её блаженном лице. — Лэйн, смотри на её руку! — Анна вскрикнула. Криптограф прищурилась, приглядевшись к руке Марии, на которой всё было канонично, кроме кольца. Конечно, кольцо с символом перечёркнутого круга. Лэйн усмехнулась, разворачиваясь, больной и обречённой походкой, едва ли не шатаясь, побрела к архиву, а затем, услышав как с тяжёлым щелчком огромные двери церкви открываются, увидела католика в белой рясе с красными вставками. Дьякон. — Что вас привело в такой час к церкви? — он благочестиво сложил руки вместе, с мягкой улыбкой смотря на них с Анной. — А, да мы мимо проходили, к кафе, залюбовались на витраж, — Анна махнула рукой, взяв Лэйн под локоть, уже направившись к архиву прочь. — Не хотите ли отогреться? — дьякон ступил вниз, к ним навстречу. — Нет, мы спешим! Нас ждут. — Агапе? Анна, услышав незнакомый, тонкий голос, отступила назад, словно почуяв опасность. За дверь церкви вышел ещё один силуэт, тонкий, изящный и высокий, его благородные черты лица и тонкие губы вселяли лёгкий трепет, словно он был господином из далёких веков. Знающие зелёные глаза, что, впрочем, были такими уставшими и взрослыми, так контрастировали с общей юностью его лица и белыми невинными волосами. Его силуэт сзади подсвечивал мягкий рыжий церковный свет, делая образ всё более неземным, словно у серафима. Сердце Лэйн забилось чаще — она знала этого юношу, но всё же не могла узнать. Где же она его видела? — Что случилось? — он вышел полностью, его белые одежды, похожие на одежды послушника, не означали по церковным титулам ничего. — Мне показалось, девушки замёрзли, — слегка дрожащий старческий голос Агапе прозвучал. — Я позвал их к нам, но они, кажется, испугались меня. Юноша взглянул в глаза Лэйн, и замер, словно олень в свете фар. Лишь спустя пару мгновений, когда ветер успел забрести им в уши и прошептать пару проклятий, он отмер, и его элегантные губы расплылись в широкой, практически от уха до уха улыбке. Он, однако, будто сдерживая свой порыв, взял Агапе под локоть, аккуратно и мягко, а затем, с полуприкрытыми глазами обратился к ним: — Пусть ступают, если не хотят к нам, — он развернулся боком. — В веру не обращают насильно, иначе это не вера. — Ступай, не тревожь гостей, Авель. Он кинул на неё последний взгляд, а затем вместе с дьяконом скрылся за массивными резными дверьми. Лэйн шумно вдохнула, сердце билось, словно сумасшедшее. Да, это ведь Авель, с фотографии в доме Каина. Он не в плену? Она ощутила, как слегка дрожит, и Анна, что до этого нервно сжимала её локоть, удивлённо пробормотала: — Ты чего? — её ледяная рука прижалась ко лбу. — Трясёт всю… ты заболела? Жара нет, вроде. — Пойдём отсюда, прошу. Лэйн сбивчиво шептала, не в силах поднять голос. В архиве было тепло и сухо, как и подобает месту, где должны храниться бумаги, он встретил тишиной — оттого звучание их шагов было вдвойне громким в этом оглушительном и звенящем покое. Было ощущение, что они вломились не просто на запретную территорию, а туда, откуда уже не будет пути назад, где все их знания об этом деле перевернутся с ног на голову. Анна быстро, но тихо, приближалась к папке под книжной полкой с названием «РЕКТОРАТ 2009-2010», фонариком от телефона, что поставила на самую низкую мощность, подсвечивая так, чтобы не попасть в окно. Лэйн шла мимо полки с преподавателями, ради интереса взяв первую попавшуюся папку «Личные дела профессоров», пролистнув некоторые, и, не найдя ничего интересного, положила на место, увидев, как пыльные пальцы оставили на папке памятный отпечаток. Нужно быть предельно осторожными. — Нашла! — Анна крикнула шепотом, затем подозрительно оглядываясь. Старые полки скрипели, будто кто-то ходит по половицам, а холод стоял такой, будто где-то в крыше была дыра. — Что там? — также тихо уточнила Лэйн, приблизившись к подруге и наклонившись к папке с фонариком. — Как я и думала, предыдущий ректор, с 2005 до 2010, ушел слишком резко, — Анна слегка прищурилась, вчитываясь, а затем, резко нахмурившись, кинула на неё взгляд. — Он умер. — Умер? — переспросила Лэйн недоуменно. — А кого постановили следующим ректором? — Сейчас… — глаза Анны быстро перекидывались со строки на строку. — «…В связи со смертью ***, временно исполняющий обязанности ректора Романов В. Р. уполномочен осуществлять обязанности в полной мере с 16 августа 2010 года…». Романов, однофамилец твоего профессора? — Нет… — Лэйн сглотнула. — Я потом расскажу, уходим. Анна быстро фотографировала каждую страницу, какую могла достать. Видя это, Лэйн подумала, что папку ректората не так часто достают, поэтому остановила её, взяв за запястье. — Давай унесем папку, — серьезно взглянув в глаза, предложила Лэйн. — Ни за что! — Анна, также шепотом перекрикивая, выпучила глаза. — Меня тётя убьет и отчислит! — Но у нас будут тогда доказательства, — Лэйн нахмурилась, настояв. — Фото не подходят. — И незаконно добытые материалы тоже не подходят, Лэйн, — девушка прикрыла глаза, а затем, неуверенно глядя на надписи на папке, выдохнула. — Хотя, это может сработать, если я попрошу Дмитрия… — И нельзя, чтобы культ, если кто-то из нас вдруг проболтается, за собой все почистил. Лэйн с готовностью расстегнула свой вместительный рюкзак, в котором всегда, словно шизофреник с параноидальными мыслями, таскала свой дневник. Конечно, Анна, что сейчас поспешно, но, тем не менее, осторожно, запихивала голубую папку туда, была одной из виновниц таких мыслей, ведь если бы она однажды не перековыряла записи Лэйн, кто знает, может она бы мирно прятала их у себя под кроватью. Также тихо, под покровом ночи, Лэйн и Анна выскользнули из архива, озираясь как прогуливающие школьницы, зажмуриваясь при столь громких оборотах ключа в замке. Это все вызвало внутри неё приятный трепет перед приключениями, какой бывает только в средней школе, когда открываешь для себя что-то такое, что можешь делать втайне от других, например, списывать или не делать домашнее задание, но что-то до жути невинное, что детский разум признает как настоящее преступление. Они до студенческого дома практически бежали, лишь ощущая летящий в лицо усилившийся снег вперемешку с ветром, даже посмеиваясь, несмотря на творящееся вокруг сумасшествие. От холода зубы дрожали, поэтому им нужно было как можно скорее дойти до теплой постели и отдохнуть. — Лэйн, серьезно, — Анна начала с улыбкой, оборачиваясь к ней в своей меховой шапке, что закрывала половину её лица. — Если тётя узнает, мне конец. Знаешь, какой она мне устроила скандал, когда я однажды перерыла в её столе материалы по поводу камер? Я думала, что она меня обратно на родину отправит. Лэйн едва поспевала за шагами Анны — она была выше. Снег скрипел под тёплыми ботинками, что начинали промокать. Нужно бы купить новую обувь. — Почему вы уехали из России? — спросила она тихо. — А… да долгая история, — Анна выдохнула почти с ощутимой тоской. Какое-то время она молчала, смотря на практически белое небо. — Здесь всё по-другому, — девушка обернулась к Лэйн, взяв её рюкзак и надев на свои плечи. — Тяжелый такой! Знаешь, Лэйн, мне не нравилось тут ничего поначалу. Я не хотела жить в Америке, даже люди здесь меня раздражали. Мне американцы казались до жути глупыми и бестолковыми. Особенно школа! Анна затихла, все так же решительно идя вперед. — Только спустя время я поняла, какой шанс на успех и хорошее будущее подарила нам с Димой тётя, — один из редких моментов, когда Анна назвала своего брата неофициально, так, как она могла бы назвать его на семейном застолье, с присущей ей неловкостью. — Когда умер наш отец, Дима как мог старался за мной приглядывать и работать. У него не получалось… но это ожидаемо. Он намного старше, и, если честно, смерть папы так на меня повлияла, что я вела себя просто ужасно. Лэйн внимательно слушала её, не комментируя. Ей приятно от ощущения редкого откровения своей подруги, что всегда старалась казаться стойкой и сильной до самого конца. Только люди на то и люди — они ломаются под бесконечным напряжением. — На его месте я бы сдала себя в детдом, ха, — горько усмехнулась она, перехватывая рюкзак удобнее. — Серьезно, ты туда кирпичи загрузила? Чего такой тяжелый… Они зашли в освещенный район студенческих домов, где сразу ощутили себя безопаснее. Анна давно перевела тему, и к тому моменту, как они подошли к их жилищу, напряжение практически покинуло их, и они, посмеиваясь, видно оттого, что после удачно провернутой кражи их накрыла эйфория, завалились в дом, едва протирая ботинки, чтобы залезть в домашнюю удобную обувь, и замерли, глядя на полумрак гостиной и едва уловимый запах чая с мелиссой. — Странно, —пробормотала Анна вскинув руку с электронными часами. — Вроде только восемь. Не спят же? — Не спят, — грозный, холодный голос послышался из кухни. Анна побледнела на глазах за считанные секунды, и тихо, как мышь, сняла дубленку, теплую сибирскую шапку и побрела на кухню. Там, по-деловому закинув ногу на ногу, сидела Донован, также неизменно чистила яблочки маленьким ножом, складывая почищенное заботливо в тарелку. Впрочем, за островком кухонными сидела не она одна, а абсолютно все участники их негласного отряда. Даже Каин, стоя в углу, скептично наблюдал за происходящим, и, встретив его взгляд, Лэйн поспешно отвела глаза — она будет говорить с ним только тогда, когда он будет давать ей ответы. Глядя на то, как куча мужчин послушно сидит в тишине и гнетущем ожидании, Лэйн начинала понимать, какой на самом деле этот человек властный. — Анна, — начала Донован холодно, щека дёрнулась, будто она из последних сил заставляет себя терпеть. — Ты же знаешь, почему я здесь? Девушка сглотнула, взглянув кристально ледяными глазами на Лэйн, от нервозности поджала и облизнула губы. Донован могла блефовать… а могла точно знать, что Анна стащила у неё из кабинета связку ключей. — Выкладывайте всё, — начала она угрожающе. — Что успели нарыть. Анна снимает с себя рюкзак, удручающе кладет его на стол, уже расстегивая и послушно доставая папку, немного промокшую по углам. Внутренне Лэйн вскипала от гнева — то, что они так хотели скрыть сейчас насильно уходило в лапы их тираничного ректора. Она одним движением перехватила руку Анны, а та взглянула на неё с ледяным спокойствием, словно того и ожидала. Донован встала, громко отодвинув стул, подошла и резким движением выхватила у неё документы. — Интересно, — коротко пролистнув папку и зацепившись глазами за неаккуратно сложенные впопыхах листы, проговорила она. — И кто из вас предложил взять эту папку? Они нерешительно переглянулись, не желая брать на себя удар. Ноа цыкнул, едва слышно, но этого хватило, чтобы в гробовой тишине Донован метнула на него недовольный взгляд. — Мы искали ректорские записи за 2010, — Лэйн взглянула на Яна, который заинтересованно поддался вперед. — Я вижу, это написано на папке, — Донован села обратно, взяв яблоко, уже ранее ею нарезанное, громко его разжевав. — Зачем? Неужели все клещами нужно тянуть? Я же сказала — все выкладывайте. Или вы думаете, что вдвоем справитесь против толпы фанатиков, без копейки денег и связей? Она нервно вздохнула, глотнув чая с мелиссой, и со стуком отставила чашку. — Началось все еще с… — заговорил первым Дмитрий, бросив взгляд на Яна и скрестив на груди руки. — Одной записи. Мы нашли её в заброшенном поместье неподалеку от утёсов. Это был зашифрованный дневник одного из культистов. Лэйн удалось понять о чём велась речь — один из фрагментов она расшифровала. Судя по всему, культ в университете делится на два направления: радикальное и идеологическое. До 2010 всё было спокойно, ты и сама это помнишь. — Ближе к делу, да, — нетерпеливо кивнула она. — После 2010 были убиты многие члены культа, судя по записям во фрагменте, — Лэйн продолжила, намеренно утаив то, что перевела значительную часть дневника. — В том числе и сам хозяин дневника. Он упоминал, что это произошло после смены власти в культе, с приходом нового лидера начались и кровавые жертвоприношения, поэтому мы решили посмотреть, кто сел в кресло ректора в 2010. — Один старый олух, вот кто, — без капли иронии проговорила она, а затем, достав сигареты, обратилась к Дмитрию. — Записи из дневника у тебя? Тот кивнул. Без колебаний соврал… ведь записи у Яна. — Отлично, — затем, резко обратившись к Анне, продолжила давить. — Что ещё? — Я нашла религиозное чтиво культа. С этими словами в кухне воцарилась тишина — Лэйн никому ещё не удалось рассказать о том, что она проводила своё тайное расследование. Кинув взгляд на Каина, она продолжила, обращаясь уже к Донован. — И в этом мне понадобится помощь, — протянув ей телефон с открытыми фотографиями Книги Апокалипсиса на обороте с вязанной белой салфеткой, Лэйн спросила. — Есть ли в какой-то аудитории подобный декор? Грег встал, первым проявляя инициативу, и также склонился к телефону, предусмотрительно держась от Донован на расстоянии, но та лишь пожала плечами, прищурившись смотря на высветленное изображение. — М-да… — она встала и выдохнула сигаретный дым в окошко. — Вещь, конечно, примечательная, но ты понимаешь, какой университет огромный? Двадцать корпусов. Покажи мне этот кусок тряпки ещё раз, я попрошу провести внеплановую инвентаризацию. Лэйн снова подняла телефон с фотографией. Повезло, что не пришлось объясняться, откуда у неё такие сведения — всю эту вереницу событий она не готова рассказывать. — И ещё, — Анна подхватила. — Проверь… проверьте, когда был последний запрос на ремонт или обновление фасада у церкви. — Отлично, — Донован прошла к выходу, лишь в последний раз обернувшись на них, каждого наградив требовательным взглядом. — Значит так. Запомните одно: хотите избавиться от культа так, чтобы ваша голова не украшала их люстру, значит все свои чертовы находки несите Дмитрию. Сразу же. Накинув на плечи легкое пальто, она обула ботинки и кивнула Дмитрию на выход. Тот, оглянувшись на сестру, будто взглядом показывая той сидеть на месте и ждать от него взбучки, последовал за родственницей. Лэйн же, слегка выдохнув, лишь с силой подхватила свой рюкзак, умчавшись наверх, словно бунтующий подросток, но иного выхода эмоций сейчас у неё просто не было, а вот ощущение, что она вот-вот вскипит —присутствовало и давило на мозг со всей силы. Кинув портфель в угол кровати, она глубоко вздохнула, снова стоя у открытого настежь окна и вглядываясь в чернеющую всё больше мглу, туда, где церковные кресты уходили ввысь. Свет она не стала включать, ни лампочки сейчас бы не перенесла, предпочитая сидеть во мраке. Сзади послышались тихие, почти кошачьи шаги, на что она, испугавшись, обернулась — там стоял всего лишь Каин. Порой воображение рисовало самые страшные фигуры у неё в голове, хотя стоило задуматься, так ли страшен Ник или всё же Каин большая угроза для неё? Он лишь стоял и смотрел, весь в белом, словно ангел, и всё же в полумраке его черты искажались и бледнели, она не видела его лица и вновь отвернулась. В прошлый раз, когда они стояли здесь, всё также с открытым окном, настрой был… другим. От одного лишь воспоминания губы начинали гореть, и всё же, что тогда, что сейчас она не получает от Каина ответов. Он лишь стоит молча, робко приблизившись и изучает, словно смотрящие в душу гротески над Нотр-Дам-Де-Пари. — Не сбегай от меня, — он сделал ещё один шаг к ней, становясь все ближе, будто притянутый цепью. Лэйн молчала, подняв слегка испуганный взгляд. Да, ей было страшно, но не только потому, что Каин звучал с откровенной тоской, а ещё оттого, как эти слова влияли на неё же: сердце забилось, словно что-то из глубины вдруг всплыло и разогнало его воды. Лэйн повернулась к нему. Холод с окна подхватывал белые пряди, кидая их на голубые глаза. — Ты водишь меня за нос, — она, вдруг ощутив навалившуюся усталость, села на подоконник, убирая волосы за уши. — Отчасти, — Каин отвёл глаза. Слова застряли в горле, словно рыбья кость. Он друг? Враг? Он здесь, потому что она ему важна, или потому что так сказали? Он сам в ловушке, или хочет заманить её в ловушку? Каин, словно прочитав все это у неё на лице, что, впрочем, несмотря на все, оставалось крайне невозмутимым, тяжело вздохнул, пальцами зарываясь в волосы. Выглядел он сейчас крайне недовольным, тяжелые брови опустились на глаза, и, прищурившись, Каин принялся объяснять. — Я и так рискую, помогая вам, — Каин посмотрел туда, где на шее у неё должна была висеть цепочка, что сейчас спрятана под кофтой. — Если хоть одна деталь всплывет, об этом узнают. Озвучивать то, что может произойти, если они узнают, Лэйн не нужно было. Ненадолго он затих, лишь раз нервно прикусив губу, будто раздумывая, что сказать. — Дай мне быть рядом с тобой, — начал он, взяв её кисть и проникновенно взглянул в глаза, будто спрашивая разрешения. — Ты не понимаешь, во что ввязалась. Пока не понимаешь. Лэйн, не в силах оторвать свою руку от его ладони, такой ледяной, но разгоняющий кровь по телу, лишь сжала её сильнее. — И если… — его голос охрип на середине фразы. — Если даже ты скажешь мне уйти — я уйду. Но от моего наблюдения ты не избавишься. Нежная улыбка тронула его губы, уверенно расплываясь в небольшой улыбке. Лэйн покачала головой: — Не уходи. Стоило ей произнести это, он наклонился ещё ближе, так, что теперь их дыхание смешивалось в единое целое, и Лэйн, не в силах вынести появившееся смущение, вдруг прикрыла глаза и встала, опрокидываясь на кровать спиной, уже зажмурившись и слушая его тихий смех: — Я думал, тебя не так просто смутить, — отвернувшись к стенке, Лэйн почувствовала, как прогнулся матрас под чужим весом. Каин положил руку на её плечо, медленно ведя вниз пальцами, касания были легкими, словно сейчас её щекотало чужое перышко, и приятными до мурашек по всей руке и бокам. Обернувшись через плечо, Лэйн посмотрела на его слегка серьезный и игривый одновременно с этим взгляд, и, схватив за запястье, дернула вниз, отчего он едва дрогнул, лишь хитрая ухмылка растянулась на лице. Плут. Каин лег рядом, рука гладила её бок. Не помня, когда в последний раз она ощущала такое спокойствие и вдыхая терпкий древесный запах, она прикрыла глаза, устало проваливаясь в сон.