Ordo Solaris

Вечер был спокойным, даже несмотря на гремящий за окнами ветер. Сегодня в Северной Каролине вновь раздалось штормовое предупреждение, потому занятия отменили, заставив всех студентов ютиться по домам, дабы не попасть под бурю. В последние дни часто случались климатические явления, которые порой и в ураганы превращались. Лэйн, как и всякий житель Америки, уже привыкла к подобному, потому даже очередной шторм воспринимала не более, как незапланированный выходной. За этим их маленькая группа рассмотрела возможность, наконец, собраться, чтобы обсудить дела насущные: — Какая-то херня… — задумчиво пробормотал Лестер, двумя руками держа голову за виски. — Скукотища. Грег согласно промычал, с потухшим взглядом листая документы. Накануне Дмитрий притащил им огромную папку с документами выпускников воскресной школы, которую они недавно посещали. У Анны от этого загорелись глаза, остальные же… устали. Ноа встал со стула, размяв спину и потянувшись. Он затем вздохнул, пробежавшись отсутствующим взглядом по тусклой кухне, кратко сообщив: — Я отдыхать, — привычная колкость исчезла из тона, лишь подтверждая то, что он выдохся. — Если что-то найдётся — расскажите. — Слабак, — усмехнулся Лестер, едва носом не зарываясь в документы от скуки. Ноа показал ему неприличный жест, а затем его шаги уже слышались в коридоре, постепенно затихая. Имена и фамилии учеников были занятием неинтересным, как и сверка журнала посещения объекта. Первым делом Лэйн, конечно, проверила всех знакомых и фигурантов дела, но ничего подозрительного не нашла. Каин даже регулярно отмечался как посетитель, что, впрочем, могло быть по массе разнообразных причин. Поверить в его сентиментальность было трудно, потому Лэйн могла лишь догадываться об истинных мотивах, отметая версию соскучившегося по школе Каина. — Блин, и в женском крыле ничего, — протянула Анна недовольно. Она смахнула чёлку, продолжив глазами бегать по строкам. — Просто кучка имён. Лэйн нахмурилась, глядя на бумажки в руках Анны. Сама же девушка сверяла имена с теми, что были в журналах посещений: Дмитрий дал им задание — установить связь между воскресной школой и выпускниками. Таким образом он пытался понять, как много учеников поддерживает связь со школой после её окончания. Оказалось, что… практически все. За исключением умерших и ещё парочки человек. — Дай-ка его, — попросила она, отставив в сторону толстую папку с именами. Лэйн протянула руку, в которую Анна без вопросов вложила документ. Что примечательно, все девочки поместились в несколько файлов, тогда как мальчиков было на порядок больше. Пальцами подцепляя страницы, Лэйн пролистывала ФИО в алфавитном порядке, пытаясь найти одну знакомую, которую всё ещё не проверила. Остановившись на странице с её фотографией, она услышала удивленный вздох Анны: — А, это же… та девушка, — Анна сосредоточенно вглядывалась в фото 3×4. — С которой ты как-то пошла общаться в кафе. Мы с Грегом тогда были ещё. Грег вопросительно поднял голову, немного оживившись. — Что за девушка? — он встал со стула, подойдя ближе. — О которой ты рассказывала мне? Лэйн кивнула, уже приступив к сверке с журналом посещений. Дело это было муторное, мелкие строчки расплывались перед глазами, но педантичность ее натуры не позволяла отдать это в руки другому, заставляя упорно исследовать материал. Посмотрев год выпуска, она оттолкнулась от этой даты, опущенной головой дав понять, что сосредоточена. Грег тихо позвал Яна на перекур, на что тот кивнул, тут же ковыряясь в куртке, Лестер, конечно, поплёлся за ними, увидев прекрасную возможность сбежать от уныния. Анна также стихла, но Лэйн чувствовала её взгляд на себе, взгляд врача-психиатра на пациента, который пытается врать. — Лэйн, — начала она излишне осторожно. — Всё нормально? — Да, — бровью не повела Лэйн, солгав. В плане, все врут на этом вопросе. Разве в жизни может быть «нормально»? Либо хорошо, либо плохо, при том эти два полярных состояния могут отделять лишь минуты. — А что? — решила уточнить она, перелистывая очередную страницу. Анна состроила недоверчивую гримасу, приподняв брови, и как-то странно ухмыльнулась. Природу этой ухмылки ей понять так и не удалось, и подруга заговорила: — Да просто… — она поправила очки резковатым движением, дальше уткнувшись носом в текст. — Мне показалось, что тебя что-то беспокоит. Забей. Лэйн почувствовала, как внутри липким комом расползается что-то, что тянет её легкие вниз за веревочку. В груди потяжелело мигом, когда она поняла, что Анна просто переживает, отчего и стало так совестно, и Лэйн вздохнула останавливаясь изучать папку и откладывая ту ненадолго. Она нервно перебрала пальцы, поднимая на Анну взгляд. — У меня кое-что случилось, — начала Лэйн неохотно. Анна удивленно подняла взгляд, словно не ожидая от неё откровений. — Но я пока… не хочу говорить. Всё правда нормально. Подруга понятливо кивнула, вновь оставляя комнату в тишине, но уже не такой враждебной, как раньше, а окутывающей. — Одри, кажется, ни разу не посетила эту школу после выпуска, — заключила Лэйн спустя время. — В отличие от других учеников. — Или не отмечалась, — Анна кивнула на её довод, приводя аргумент. — Дмитрий сказал, что вы тоже не отметились, когда зашли вчера. — Священник на панике мог забыть, — девушка задумчиво смотрела в документы, на имя Одри. — Большинство имён тут есть. Я думаю, редко когда не отмечали. Только если человек совсем вхож в их школу или в ситуациях, как у нас с Дмитрием. Судьба Одри по сей день была тёмным полотном на ясной картине. Лэйн не терзала себя вопросами, как дела у знакомой и всё ли в порядке с ней, но не была против узнать это при возможности. Тем более, когда пригодится информация от неё. Дверь заднего двора открылась, запуская внутрь, вместе с холодным ветром и снегом, ребят и шумный гогот Лестера. На лицах парней были улыбки, пахло от них морозной свежестью и никотином. Лэйн, кажется, впервые задумалась о том, какими удручающе печальными они выглядят, когда копаются в делах культа, то ли им не по душе сам факт расследования, то ли просто… — Ребят, закругляемся? — Анна говорила медленно и на конец фразы зевнула, закрывая папку. — А то поздно… у меня по микробиологии экзамен завтра. Даже оказавшись в кровати Лэйн всё мучилась от мыслей.

***

Она сидела в неуютном баре на окраине города, чувствуя спиной взгляды, чужие и колючие. Основные посетители этого подвального помещения — прокуренные мужики и женщины с зависимостью, и потому Лэйн было непонятно, отчего Одри захотела встретиться именно здесь. Тусклая лампочка мигнула над головой, когда дверь бара открылась вновь, и Лэйн уже по привычке нервно вздрогнула, затем обернувшись: вошла Одри, точнее… от её знакомой была лишь тень. От яркой, привлекающей внимание своей элегантностью и красотой девушки остался былой след, погребенный под тёмными очками, невзрачным плащом и платком на голове. Одри шла, опустив голову и нервно оглядываясь, затем остановилась посреди зала, и наконец заметила её, когда Лэйн чуть помахала ей рукой. На лице её возникла улыбка, а напряженные плечи немного расслабились. Одри прошла к ней, усаживаясь за неудобный скрипучий стул. — Привет, — неловко улыбнулась она, когда Лэйн кивнула ей в ответ, и сняла темные очки. — Ты прости за этот кабак, просто… — Я понимаю, ничего, — она чуть постучала по столу. — Что-то будешь? Я угощаю. — Здесь? — Одри рассмеялась коротко. — Я не фанатка разбавленной водки. — Ну, ты ведь выбрала именно это место, — Лэйн усмехнулась, опираясь подбородком на одну руку. — Не просто так, да? — Да… Одри поджала губы, отводя взгляд вдаль, на каких-то мужиков, кричащих у телевизора, показывающий спортивный матч. На лице у неё была и крайняя задумчивость, и напряжение, выраженное в складке между бровей, и Одри растерла свои плечи руками, словно собираясь с мыслями. — Как у тебя дела? — начала Лэйн, облегчая ей задачу. — Где-то устроилась? — Да, я… — девушка с сомнением подняла взгляд, смотря так, словно Лэйн сейчас её обхохочет. — Устроилась в детективное агентство. Им нужен был психиатр для освидетельствования вменяемости людей. Там и живу. — Прямо в агентстве? — приподняла брови она, пытаясь не смущать Одри. — Это похвально. За такой короткий срок и работу, и жилье. Тебе там нравится? — Да! — девушка активно закивала, улыбнувшись широко. — Я в восторге от коллег, хорошие ребята и отличные специалисты. Лэйн, прости за откровения, просто… Она вновь прервалась, взгляд стал стеклянным и пустым. Короткие вздохи, когда она пыталась решиться что-то сказать, постоянно прерывались криками борцов и хохотом, и Лэйн слушала внимательно от опасений, что пропустит что-то важное. — Мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то знал, что со мной и где я, — Одри говорила тихо, наклонившись к ней. — Дмитрий помогает, но он не всесильный, и я боюсь. Лэйн сжала стакан с водой, который взяла здесь из приличия. — Ты думаешь, тебя преследуют? — Лэйн сощурилась, неосознанно оглядывая всё помещение. Её собеседница лишь кивнула, затем нахмурившись. — Не совсем, — Одри нервно облизнула губы. — Но не исключаю и этого. Говорила она сейчас туманно, размытыми формулировками, прямо как Каин когда-то. — Я хотела спросить тебя, — начала она, переходя к делу. Одри подняла взгляд, тревога и настороженность считывалась в нём практически мгновенно. Её ногти стучали нервно и тихо по барной стойке, хотя она пыталась улыбаться. — По поводу воскресной школы, — Лэйн чуть прокашлялась, затем запила водой дискомфорт. — Я была там недавно. — Да? — Одри, казалось, приятно удивилась, но улыбка вышла тухлой, безжизненной. — И как тебе там? — Мило, — девушка криво ухмыльнулась. — Нормально. Даже слишком. — Знаешь, — Одри начала с иронией. — Если ты думаешь, что я сейчас начну тебе рассказывать об ужасных сатанинских обрядах, которые у нас были каждый день, то нет. Она посмеялась, прикрывая улыбку ладонью. Было приятно видеть на её светлом лице искреннюю, хоть и краткую, радость, и Лэйн тоже посмеялась шутке, тихо и спокойно. — Такого не было, — Одри продолжала, перекатывая стакан из ладони в ладонь. — Просто учёба и проживание. Мне повезло, что меня взяли. Лучше так, чем в детском доме. — Не было никаких странностей? — Лэйн наклонилась ближе, понизив тон. — Нет, были, конечно, — девушка кивнула пару раз, глаза заплыли пеленой воспоминаний. — Но ты же понимаешь, это обуславливалось архаизмами устоев. Нельзя было заходить в мужское крыло и так далее… на определенную территорию. Наше крыло было меньше, поэтому и разгуляться негде было, вот я и запомнила. Лэйн задумчиво зависла. Казалось, что у Одри действительно не было плохих воспоминаний, и священник также был радушен к ним и к детям. В воскресной школе была еда, все дети были здоровые, розовощекие и открытые, только было в этом что-то тревожно избирательное. — А почему девочек было меньше, чем мальчиков? Лэйн спросила это без задней мысли, от дурного предчувствия. Она понимала, что приют намеренно не берет девочек, потому что… в принципе, такое разделение было странным. Одри от этого вопроса замерла, затем словно ушла внутрь, что-то вспоминая. Её глаза медленно загорелись осознанием, как испорченная лампочка над гаражом. — Я не знаю, — Одри пожала плечами, затем повернувшись и посмотрела пронзительно. — Я ведь училась только с девочками. Но твой вопрос помог мне кое-что вспомнить. Как сказать… Лэйн повернулась к ней корпусом, пока девушка нервно прикусила ноготь, напряженно пялясь. — Из нашего крыла постоянно переводили детей, — Одри убрала локон с лица, затихая, словно и сама только в эту минуту смогла что-то понять. — И как правило, эти девочки были близки к священнику. Ну, это не было чем-то подозрительным, не пойми неправильно. — Под каким предлогом их переводили? — По-разному, — она вновь пожала плечами, затем вспоминая. — Кого-то забирали родители, кого-то за успехи в учебе или спорте переводили в какие-то другие интернаты специализированные… но этих детей не возвращали никогда. Этих девочек из нас больше никто не видел. Одри резко затихла, с усталостью во взгляде сверля стенку глазами. С этими словами она будто выдохнула и свою душу, вновь затухая и темнея. — Господи, — прошептала она. — Сохрани их души. Я надеюсь эти дети были в порядке. Лэйн слышала множество разных историй о священниках, чтобы быть уверенной, что не может гарантировать их безопасность Одри. Та выглядела настолько подавленной и несчастной, что девушка уже пожалела о своих вопросах. Глаза Одри, и без того чуть опухшие, покраснели и налились слезами усталости, отчего она отвернулась, вставая со стула. — Лэйн, я отлучусь ненадолго, — она закрывала свое лицо ладонью. — Извините, где тут уборная?.. Одри вызвался проводить какой-то мальчик официант, выглядящий с виду приличным, так что Лэйн не стала утомлять её присутствием, лишь провожая взглядом в спину. Устало вздыхая, она растерла свои глаза пальцами, затем проводя рукой по лицу. Захотелось умыться ледяной водой, духота помещения сковывала мысли и делала её вялой. Одно в голове сложилось — детей не «похищали», а переводили. С этим хотя бы можно работать и напасть на след. Ужас осознания их судеб наталкивал на вопрос о том, сколько эта система вообще существует? Рядом завибрировал телефон, и Лэйн на автомате взяла его в руки, подумав, что это её мобильник. Непривычная тяжесть потянула руку, отчего она непонятливо оглянула телефон с незнакомыми обоями экрана и парой сообщений. Судя по всему, это было устройство Одри, только ещё до этого осознания Лэйн скользнула взглядом по сообщениям: «Рут 🩷 Ты так давно не отвечала, я переживаю. Пожалуйста, поговори со мной. Я понима…» «Профессор Синнер 🫩 Это важно, Одри. Ответь» Пару секунд она просто смотрела эти сообщения, а затем, услышав, как дверь туалета открывается, поспешно положила на место телефон, попытавшись придать ему тот же вид, пока её голова не переварила всю информацию. Одри подошла как раз к тому моменту, как Лэйн хлебала воду из стакана, словно пустынный путник, но её вид, обездоленный и заплаканный, лишь говорил о том, что ей требуется покой. Лэйн не решилась задавать лишних вопросов о культе и профессоре Синнере. — Ты хотела что-то ещё спросить? — голос Одри раздался рядом, совсем скромно и тихо. Былого смеха не осталось. Ей больно вспоминать. — Нет, — Лэйн встала, положив на стол купюру за воду. — Пойдём, я довезу. — У тебя машина есть? — удивилась она, собирая сумку. — Нет, это не моя, — Лэйн усмехнулась, вспоминая утренний разговор. — У подруги одолжила. Агенство оказалось недалеко от того кабака, так что Одри в машине долго не просидела. Попрощались они сухо, обе выдохлись и нуждались в покое, а знакомая её выпорхнула из машины, словно птичка на волю. Лэйн ехала назад медленно, дворники на стекле не останавливались ни на минуту, размазывая по стеклу подтаявшие снежинки. Город был пустым, а руки вцепились в руль не только потому, что она давно не водила. Забытый телефон на столе, опухшие девичьи глаза, пропавшие дети. Это то, в чем все живут ежедневно, и никто не замечает творящегося под носом. В любой момент она, её друзья или другие студенты могут резко исчезнуть с радаров, и все примут это как данность. Как Одри, что столько лет жила в воскресной школе и только сегодня задумалась о том, куда же переводили детей. Как Каин, который с малолетнего возраста завербован этими людьми, и она даже не понимает, на чьей он стороне. Как Ник, когда-то пропавший, но сломавшийся. Как Романов, как Синнер, как Рут и Филлип. Как Кира. Если Одри повезло, остальным детям повезло точно также?

***

На следующий день у неё был экзамен по прикладной математике. Как и всегда не выспавшись, Лэйн отправилась туда с лёгким сердцем. Этот предмет у неё не страдал, и в своих знаниях девушка была уверена, тем более, что преподаватель их уже убедился в этом неоднократно. Погода была на редкость для зимы солнечной, из-за чего невольно вспоминалось небезызвестное стихотворение, глядя на мерцающие словно россыпь звезд снежинки под ботинками. Хоть и ложилась спать она с тяжелым сердцем, яркость погоды сумела скрасить предстоящий день. В коридорах первого корпуса стоял лёгкий гул, а перед аудиториями толпились люди. Экзамены были у многих, так что Лэйн, сдающая сейчас свой последний, даже ощущала предстоящее облегчение и радость. Она уже запланировала поездку домой на несколько дней, встречу со старыми школьными друзьями и выделила время на отдых. Анна уже расписала ей свой график и в какие дни они пойдут гулять и смотреть подарки на предстоящий день рождения Дмитрия. Чуть запарившись от ходьбы по лестнице, ведь лифт, как всегда, был забит напрочь, она, едва поднявшись на нужный этаж, загляделась на скачущие по коридору солнечные зайчики от окон, блестящий снег на подоконнике снаружи. Ноги сами несли Лэйн дальше, пока уши едва цеплялись за сказанные слова остальными студентами. Сперва она ощутила знакомый запах от прошедшей мимо фигуры, шлейфом объявший её, заставляя против воли повернуть голову так резко, что шея хрустнула. Затем знакомый голос: «…нет, здесь биективная функция, смотри…». Уже ставший едва не роднее собственных мыслей преследующий её повсеместно тембр, застрявший в голове на долгие месяцы. Уши навострились, а её саму словно поместили в вакуум, где был слышен только он. Затем знакомая куртка, в которой когда-то Лэйн видела его на балконе студенческого дома. Тогда эта куртка была на ней. Она помнит её мягкость и тепло, и заботу, с которой хозяин куртки воздвиг её на хрупкие замерзшие плечи. Как застегнул до конца, не оставив даже рук снаружи. Родинка под глазом, на щеке. Вечно заслоняющая лицо чёлка, которую он никак не пострижет, недовольно нахмуренные густые брови, растянутые уголки губ и хитрый взгляд. Она ощутила, как сердце забилось, словно бешеное, когда в светлом коридоре показался его не менее светлый лик, ангельски идеальный и отточенный, в лучах солнца казавшийся ей до боли нежным и холодным одновременно. Его полный решимости взгляд не изменился, и то, с каким усталым цинизмом он осматривался вокруг — тоже. Прошло две недели с их последней встречи в лесу, что ощущались как столетия. Она не забыла его ледяной тон, его безразличные к её беде глаза, его поспешный уход и жестокость по отношению и к ней, и к Нику. И всё же Лэйн не могла отвести своих печальных глаз от Каина, пока в голове была пустота, лишь сердце работало на износ, и за неё, и за её исхудавший за последнее время разум. Она привыкла думать, что не зависит ни от кого, свободной птицей парит над всеми и делает лишь то, что хочется ей, но ощущая, как зашелся пульс от одного его присутствия, осознала, что она давным-давно не принадлежит себе. Он разговаривал с одногруппниками, в руках был конспект, и Каин стоял, возвышаясь над остальными, спокойный голос что-то пояснял, лицо было уронено вниз, к тетрадям, пока Лэйн ощущала себя так, будто приросла к месту ногами, не в силах ни двинуться, ни отвести глаз. Толпа недовольно обходила её стороной, и то ли Каин заметил аномальные движения в коридоре, то ли просто ощутил её взгляд на себе, но он поднял голову прямо туда, где стояла Лэйн. Сперва он лишь кинул взгляд, обратно опуская его к тетради, потёр запястье, на котором висели часы, а затем, прервавшись на полуслове, поднял голову обратно. Изумление показалось на его лице, всего на долю секунды, как и волнение от встречи, он так и не сомкнул губ после прерванного пояснения одногруппнику, и тетрадь повисла в его руке бесполезным балластом. Лэйн увидела, как тяжело двинулся его кадык вверх, а затем вниз, и лицо его вновь приняло нечитаемое бесстрастное выражение. Видела, как участилось его дыхание всего на малость, и как он сжал кулак свободной рукой, обернувшись к приятелю, вручил ему тетрадь. Отчего-то она знала, что он захочет подойти к ней, увидеть, услышать, поговорить, и стало ещё страшнее, ещё трепетнее забилось сердце, и волнение, охватившее её при виде его обеспокоенного взгляда, его ледяных глаз, полных невыраженной тоски, Лэйн почувствовала, что не хочет сталкиваться с этим. Каин шёл вперёд, заторможенный толпой в коридоре, но пытался не терять её из виду. Ноги, что до этого словно опутывали корни деревьев, понесли её в противоположный коридор, быстро и стремительно, она едва не сорвалась на бег, даже не оглядываясь. Стены стали душить её, и Лэйн ускорялась все стремительнее, пытаясь сбежать, натурально сбежать! Каин не пугал её. Её пугала она сама, то, как её сердце оказалось в руках неясно чьих, предателя или благодетеля. Её пугала сама мысль оказаться в чьих-то лапах без возможности убежать, скрыться с радаров, прекратить принадлежать себе самой. Она не заметила, как оказалась на первом этаже, тяжелое дыхание выматывало лёгкие, отчего пришлось остановиться у окна. Лэйн прислушалась к лестничной клетке, и не услышала шагов. Разочарование настигло её неожиданно. Для чего она сбежала? Лэйн оперлась локтями о подоконник, с силой проводя ладонями по лицу, пока разум подкидывал ей все новые вопросы, а сердце топило чувствами, и не думая успокоиться. Она, может, не желала терять свободу, не хотела оказаться в руках лжеца, но какой же сладостной была эта пытка, какой желанной эта клетка… В памяти отпечаталось его лицо, его шаги, желавшие ее нагнать, неустанно следящие глаза. И всё же… он не догнал. Сообщение из беседы группы отрезвило ее, заставляя Лэйн оглянуться почти в беспамятстве. Она на первом этаже! Дурочка. Сбежала аж туда, откуда поднималась. Глянув лишь единственный раз на время, Лэйн поняла, что опоздала на экзамен, и уже таким же торопливым шагом пошла к лифту. Первый раз, когда опоздала на экзамен.

***

Вновь тяжелое молчание в гостиной. Эти собрания порядком утомляли, а уж Дмитрий, судя по его выжатому лицу, из которого в последнее время словно все соки выпили, чувствовал себя так, будто имеет дело с ясельной группой. Они стояли вместе у веранды, Дмитрий курил свою сигарету, нервно сжимал зубы на выдохе. Он стряхивал пепел в снег, а глаза задумчиво следили за летящей пылью, словно в ней могли скрываться ответы на их дилеммы. Лэйн ничего не говорила — знала, что он неспроста позвал её сюда, поговорить отдельно. Чувство, что Дмитрий доверяет ей больше, чем остальным, навевало на неё гордость и даже довольство, но все же обманываться не хотелось, потому Лэйн не ходила грудью вперёд, демонстрируя это. — Я нашёл информацию об Авеле, — наконец, спустя несколько минут тишины сказал он. — Он и правда умер в больнице. По официальной версии. Последняя его фраза сопровождалась горьким смешком и кривой ухмылкой. Снег бесшумно падал белым ковром, отчего тишина стояла гробовая. Если бы кто-то сейчас открыл окно, смог бы их услышать. — Почему ты не допускаешь мысли, что я просто обозналась? — вопрос сорвался прежде, чем она успела подумать. Сегодня она крайне рассеянная. То убегает, то задает лишние вопросы, озвучивая то, что не должно. Дмитрий покосился обыденно, словно только этого и ждал, и затушил сигарету о мусорный бак. — Я сомневался, — признался Дмитрий, всё также, с чуть дрогнувшей усмешкой, похлопав её по плечу. — Поэтому и проверил записи с камер в больнице. — Они сохранились спустя… сколько, четыре года? — удивилась она. Дмитрий кивнул, доставая из кармана телефон и открывая там приложение, чуть щурясь и отодвигая от себя телефон. — Вот, — он протянул ей открытую видеозапись. — Сохранилось потому, что Авель значился потерпевшим при инциденте. Они обязаны такие дела в архив кидать. Лэйн смотрела видеозапись пустого больничного коридора: вот снуют медсестры, вот больной идет с капельницей под руку в сопровождении врача, вот проходит санитарка, разговаривая с кем-то по телефону. Ничего примечательного, за что мог бы зацепиться взгляд, потому Лэйн недоуменно вскинула голову, как бы спрашивая Дмитрия, в чём дело? — Сейчас… смотри на блик на полу, — офицер отмотал запись практически в самое начало, остановив время на 11:59:20 AM. Лэйн смотрела не отрываясь, пока отсчет не показал 11:59:35AM, и в тот момент блик перескочил неестественно, слишком быстро, словно запись кто-то обрезал, а затем, как-то слишком кстати, вывезли из-за двери палаты накрытое тело с торчащей из-под неё бирки. — Подделали, — кратко заключила она со спокойствием. — У кого есть столько денег заплатить за такое? — С этим тоже всё решили, — Дмитрий закивал, открывая пачку сигарет снова. Пальцы его слегка дрожали то ли от холода, то ли он нервов. Он зажал сигарету зубами, несколько раз щелкая старомодной зажигалкой. — Ян посмотрел отчеты, которые я накопал. Там… Как минимум дробление, очевидно, а как максимум — оформление имущества на подставные лица. При том, имущество поступает, как правило, от элиты. Лэйн затихла, смотря на затухающее пламя на кончике табачной бумаги. Значит, культ спонсирует сам себя взамен на развлечения от верхушки. — Дикость, — глухой голос разнесся по темнеющей улице. Дмитрий никак ей не ответил, лишь втягивая в себя побольше дыма. — Сегодня шеф сказал мне, — начал он отстраненно, чуть сжав кулак. — Что я либо прекращаю копать, либо меня снимают. — Увольняют? — она оживилась, чуть встрепенувшись и повернулась к Дмитрию полностью. — Нет, не увольняют. Она не сразу нашлась с ответом, потупив взгляд. Лэйн сглотнула, ощущая, как морозный воздух иглами впивается в горло, и подняла глаза на Дмитрия, печаль и меланхолия которого вмиг стала ясна. — И что ты планируешь делать? — она прикусила ноготь по привычке, отошла на шаг. — Донован уже знает? — Донован, — имя тети сорвалось с губ привычно, обыденно, словно он и вовсе не называет её тётей. — Уже знает. А я думаю, что займусь Авелем и этим святошей. — Что? Дмитрий улыбнулся спокойно, вновь потрепал её по плечу. — Не бойся. Он сказал это так обнадеживающе просто и спокойно, но как точны были его слова. Эта короткая и невинная фраза, брошенная Дмитрием как утешение, подействовала на Лэйн неожиданно эффективно: непоколебимость офицера передалась и ей, и с ее плеч рухнул груз, вмиг позволяя ощутить не только облегчение, но и защиту. — Мы уже ищем адвокатов, — он понизил голос. — Материалы для суда собраны, но Авель… будет не лишним. Если он «мёртв», значит работает либо без документов вовсе, либо под чужим именем. Это фабрикация, намеренная. — Вы собираетесь выходить в суд? — Лэйн выпучила глаза, приоткрыв от удивления рот. Голос против воли вышел слишком высоким, обеспокоенным, резанув слух, и она неловко прокашлялась. — Это не рискованно? — У нас уже есть пара неопровержимых доказательств, — Дмитрий покачал головой, чем-то расстроившись. — Но это вряд ли… искоренит их. Скорее даст повод для шантажа, чтобы они перебрались на другую территорию. — Ясно… Добавить было нечего, потому она повисла в состоянии опустошенности от услышанного. Значит, их развлечения продолжатся, просто в другом месте. — Как много людей подкуплено, что ты уверен в том, что они не понесут наказания? Дмитрий посмотрел на неё немного скептично, словно узнал с новой, нелицеприятной для себя стороны. — Достаточно, — коротко отрезал он. — Это же не просто фанатики-студенты, ты же сама знаешь. И без веских доказательств или хотя бы лучшего, неподкупного адвоката, что уже звучит… странно, нам не выиграть. — А веские доказательства это… — она сглотнула. — Труп? — Или несколько. — Иосиф не подходит? — Только частично, — уклончиво ответил тот. — Знак на руке может указывать на что угодно, а остальных доказательств на нём не нашлось. Ни следа ДНК. Он всё сделал сам… Лэйн цыкнула, досадно отвернувшись. По крайне мере все закончится хотя бы для них. — Лэйн, — напоследок, уже взявшись за ручку двери, окликнул её Дмитрий. Обернувшись к нему, она столкнулась с тяжелым взглядом, таящим перенесенные жизненные невзгоды. Вероятно, Дмитрий, не скрывающий своих чувств, выглядел именно так: уставший и в какой-то мере сжираемый обстоятельствами. — Некоторые люди, — он многозначительно прищурился, в глазах мелькнула хищная вспышка. — Живы лишь потому, что молчат. Это просто… наставление. Она осилила лишь пару кивков, вновь отвернувшись. Тоже невыносимо захотелось курить… свои сигареты она давно закончила, так и не найдя времени сходить за новыми. Лэйн обошлась парой глубоких вздохов, и прежде, чем зайти в дом, почему-то оглянулась. Ей послышались шаги. Легкие и тихие, шаги человека, что привык не привлекать внимания, даже в таком мертвом ледяном беззвучии звуча, словно полевая мышь. Она обернулась, видя на деревянном новом пороге Каина, и даже не удивилась, словно уже выучила его поведение, переменчивое, как погода. — На этот раз не сбежишь, — он улыбнулся почти нежно, лишь затаенная в глазах тревога мешала их любовному воссоединению. Лэйн не могла ему противиться, лишь кивнув. Не сбежит…