Ordo Solaris

День был странным. Пустым, как бывает утро в школе, когда накануне ссоришься с родителями. Мысли вязнут в одной точке и разбегаются в стороны одновременно, как решишь задуматься всерьез о болящем, будто издеваются. Ты понимаешь все, слышишь, даже отвечаешь на занятиях, только ощущая себя так, будто тупеешь с каждой секундой из-за ваты в голове. Голос профессора Романова, рассказывающего о великой депрессии в США, и его щепетильно собранная об этом информация влетал в одно ухо и вылетал из другого. Лэйн пыталась писать конспект и запоздало осознала, что не может расслышать ни слова из бубнежа Бориса. Все слова и шум от проектора сливались в один ряд, а прохлада в аудитории из-за её обширных размеров убаюкивала лучше колыбели. Она зажмурилась, почесала глаз пальцем, затем почувствовав, что сегодня девушка всё-таки накрасила ресницы и сейчас размазала безбожно один глаз. Тихо цыкнув, Лэйн пыталась вытереть под глазом пальцем, очень надеясь, что это не выглядит как фингал. Ночью уснуть так и не вышло, она безуспешно вертелась до пяти утра по кровати, из-за чего Анна даже один раз громко и показательно вздохнула. Лэйн старательно отгоняла все мысли, с таким усердием, что сегодня думать не может вовсе. — Сколько у нас еще времени? — Борис деловито пригляделся к часам. — Профессор, — начала заискивать девушка с передней парты. Время тянула наверняка. — Что за часы у вас? Красивые такие. — Так, мисс Уокер, — Романов чуть улыбнулся, сложив руки на груди. — У нас ещё целых двадцать минут. Про часы я вам расскажу позже, они даже именные. Мне их подарил ВУЗ в Швейцарии, за отличную учебу. А пока продолжаем! Итак, в 1939 году… Часы. Ей бы тоже не помешали. Именные, конечно излишество, а вот с бриллиантом на циферблате вполне вариант. Лэйн зевнула, молясь, чтобы эти двадцать минут пролетели как можно скорее. С ума сойти, а это только первый семинар из трёх, как же она этот день дотянет… Под конец она не выдержала, чуть задремав на парте, нагло положив голову на неё, даже не пытаясь скрыть, что спит. Разбудила её соседка, которая покидала аудиторию всегда одной из последних, и как-то тревожно глянула в начало аудитории, на стол профессора, за которым сейчас Романов, по-деловому поправляя очки, проверял чужие работы. Лэйн чертыхнулась, увидев, что одногруппники стремительно покидают помещение, и стала быстро собираться. Бориса она всё ещё опасалась, хотя понимала, что рано или поздно им предстоит разговор. Когда она прошагала вниз практически до выхода, Борис внезапно подал голос: — Лэйн! Она остановилась, как вкопанная, медленно обернувшись. — Подойди-ка на минуту, - Борис попросил, улыбаясь обаятельно и вежливо, как и всегда. Он выглядел так обычно, как и всякий профессор после семинара: эти забавные очки с толстой оправой, костюм с иголочки, усталый взгляд. Борис откинулся на кресло, снимая очки с переносицы, откладывая те в футляр, и начал выискивать что-то в полке. Когда Лэйн подошла к столу, он уже листал её реферат. — Ты молодец, — Романов кивнул пару раз сам себе и улыбнулся ей. По-деловому. — Работа достойная. Я прочитал все правки, и, пожалуй, на этом всё. Автомат тебе, как я уже обещал, обеспечен. — Спасибо, профессор, — Лэйн натянула улыбку в ответ. Это она знала и без Романова. Ну или догадывалась, но суть была не в этом, а в том, как выжидающе Борис смотрел, и взгляд его, словно случайно, скользнул в зону ключиц. Лэйн едва не отпрянула. Там ведь висела цепочка. — Я бы хотел распечатать себе копию, — он улыбнулся, положив голову на руку. — Можно? — М-м-м, — замялась она ненадолго, всё же закрывая рукой цепочку, как бы невзначай. — А зачем? Простите за вопрос, просто.. — Нет-нет, всё нормально, это совершенно нормальный вопрос, — Борис коротко хохотнул. — Просто хотел разместить материалы как научный руководитель у себя в портфолио. Лэйн будто током прошибло: она вспомнила Филиппа Мора, на странице которого нашла работу под руководством Малека. Тема была схожая, подозрительно схожая. Холодный пот прошелся по спине, она сглотнула неконтролируемо громко, отчего взгляд Бориса заледенел в секунду, и он продолжил, но уже не так беспечно: — Вас что-то беспокоит, Лэйн? — профессор прищурился. — Сегодня вы выглядели… неважно. Несобранно. Хотя обычно на вас ложатся все мои надежды. Он улыбнулся, но эмоция до глаз так и не дошла. Лэйн чуть хмыкнула от тревоги, переступив с ноги на ногу. — Можете взять копию работы, я не против. — Спасибо, Лэйн, — он прищурился в улыбке. — Это очень ценно. — Тогда я пойду? — Конечно, да, — Борис встал со стула, будто намереваясь её проводить, а затем загадочно добавил. — Вы всегда знаете где меня найти, чтобы поговорить. Лэйн почему-то встала в ступоре, разглядывая его лицо. Раньше Борис не переходил эту грань, незримую грань студентки и профессора, и Лэйн это устраивало, хоть тот и прикрывался неясными намерениями, но что изменилось сейчас? Его пугает перспектива того, что она больше не будет с ним связываться из-за реферата? Но если есть и обычные семинары, то… В голове что-то созрело. — О чём поговорить, профессор? — голос её звучал тихо, но уверенно. — Возможно, о вашем состоянии, — он приподнял брови позитивно. — А возможно и о чём-то другом, если вы понимаете… о чём-то, что вы узнали случайно и поделиться ни с кем не можете. Он сказал практически прямо. Лэйн лишь как-то рвано кивнула, пытаясь отвязаться: — Я подумаю… мне уже пора идти, профессор, скоро перерыв закончится. — Если вы настаиваете. Борис галантно кивнул, рукой пропуская её к двери, и едва Лэйн двинулась в сторону выхода, как в аудиторию чуть спеша вошел профессор Синнер. Выглядел он собранным и спокойным, как и всегда, уверенным, лишь какой-то бесовский блеск присутствовал в его глубоких глазах. Он чуть опешил, увидев её на пороге, и улыбнулся своей фирменной лисьей улыбкой: — А это же… Вы, — пауза перед последним словом была не наигранной, но намеренной. Малек склонил голову к левому плечу, прищуриваясь ехидно, опасно. Он пересекся взглядами с Борисом, и от этого у Лэйн все больше росло ощущение западни. — Мисс Лэйн, — Малек прошел ей за спину, куда-то к столу Бориса, — Всё грызёте гранит науки? Лэйн резко обернулась к ним, пока Малек расшагивал словно тигр в клетке, а его голос, приятный и низкий, раздавался в аудитории с легким эхом. — Помнится, я просил вас подойти ко мне после семинара, — Малек обернулся через плечо, сверкая глазами. Борис вздохнул едва слышимо, пока его коллега продолжал. — Вы тогда… ушли с другой студенткой, кажется, Одри. Могу ошибаться. Ей понадобилась помощь, не так ли? Она выглядела такой бледной, что я не решился напомнить. В аудитории застыла звенящая тишина, лишь шаги Синнера были слышны, когда он вальяжно обернулся и оперся бедрами в стол своего коллеги, глядя на Лэйн. И его улыбка совершенно не вязалась с речью о том, как студентке было плохо и как сильно его это беспокоило. — Да, я помню, — голос чуть хрипел от напряжения. — Одри тогда.. стало плохо. Я проводила ее до медпункта. Она шагнула назад, не спеша, будто перед ней и впрямь был тигр. Осторожно и медленно. — Да-да, у меня отличная память, — Малек постучал пальцем по виску. — Вы, кстати, не знаете, где она? Улыбался он уже не красиво, с прищуром, а гадко. — Одри? — Лэйн притворилась дурой, чуть почесав шею спереди. — Не знаю, пропала куда-то… — Ах, эти студенты, — Малек прикрыл глаза и кивнул. — Если увидите, передавайте ей привет. Хотя вряд ли… С последней фразой он лишь покачал головой, пока у Лэйн едва земля из-под ног не ушла. Оставалось лишь надеяться на то, что это просто неудачная шутка. — Обязательно, профессор, — не сумев проконтролировать тон, Лэйн выплюнула почти с иронией. — Я пойду тогда. Спасибо, профессор. Лэйн обратилась к Романову последней фразой, а он лишь кратко кивнул на прощание с улыбкой. Домой она шла чуть разбитая, от недостатка сна голова гудела, а перед глазами летали мушки. Снег чуть подтаял, из-за чего под деревьями скопилась грязь. Лэйн грела руки в карманах, чуть сморщившись, когда ей пришлось коснуться ручки входной двери. Нос практически зажегся от резкой смены температуры, и без того красный, и когда девушка прошла в дом он будто набух ещё сильнее, отчего Лэйн шмыгнула пару раз, вылезая из ботинок и зимней куртки. На кухне что-то гремело, пара голосов раздавалось в доме, и уютное тепло сразу же окутало её. Говорили на русском. — Дим, я знаю, — Анна не шептала, в полной уверенности, что никто в доме её не поймет. — Но я не собираюсь убегать, как трусиха. Мы уже в это ввязались вместе, значит и выберемся вместе! Лэйн часто замечала за братом и сестрой такой грешок — на полную громкость талдычить на незнакомом всем языке то, что они хотели от остальных скрыть. Конечно, и предъявить никто не мог, хоть ребята и понимали, зачем это делается. О своем знании русского, да и в целом о жизни в Сибири, Лэйн не говорила никому, и в очередной раз убедилась, как иногда это помогало. — Ань, — Дмитрий говорил устало, даже вымученно. Его речь прервал тяжелый вздох, после чего он продолжил. — Не начинай. Если я сказал что-то делать — ты делаешь без вопросов, как мы и договаривались с тобой. Лэйн чуть прокашлялась, когда зашла в кухню. Ей изначально хотелось послушать, только отчего-то стало неловко стоять под дверью кухни, когда её в любой момент могут обнаружить. Брат с сестрой едва не подскочили, обернувшись на неё, как на призрака, тут же перейдя на английскую речь: — Лэйн, привет! — Анна подошла, чуть приобняв за плечи. — Ух, какая холодная. Чай хочешь? Мы только собирались пить. Лэйн рассеянно кивнула, оглядывая накрытый островок кухни: печенья, мёд, сахар, чай в чайничке. Дмитрий тут же отодвинул барный стул, кивая. — Садись, — он приподнял чайник, наливая его в третью чашку. — Ты как-то неважно выглядишь. Спала плохо? — Всё так ужасно? — она чуть оперлась на руку головой, прикрыв глаза вымученно. — Мне сегодня об этом все говорят. — Ха-ха, ну, извини… — Дмитрий чуть посмеялся, затем отпив чай из забавной, слишком маленькой для его медвежьей ладони чашки, и вновь уткнулся в папку. — Лэйн, не слушай его, — Анна тут же улыбнулась уверенно. — Ты всегда хорошо выглядишь. Тем более сегодня ты в моей одежде. Синяя папка, в которой обычно Дмитрий таскал материалы по делу. От Лэйн не укрылось, как Анна то и дело скашивала глаза, старательно пытаясь выцепить оттуда хоть что-то. — Ты что-то нашёл? — Лэйн пробормотала, разморенная от тепла вкупе с слипающимися глазами. — Пока глухо, — Дмитрий хмыкнул. — Тупик. — Мы обсуждали Иосифа, этого убитого парня, — Анна нахмурилась, отодвинув свой чай. — Знаешь, в этом деле очень много странностей. Тем более, что Дмитрий надавил на его родителей. — Я не давил, — сразу стал отпираться тот. Редкая, хитрая улыбка на мгновение мелькнула на губах Дмитрия, отчего Лэйн удивлённо покосилась на него. Тот выглядел действительно самодовольным, вновь отпив свой чай. — Просто убедительно попросил. — Да знаем мы, как ты «просишь», — съязвила Лэйн в ответ, вспоминая, как Дмитрий в первую их встречу действительно практически принудил её к сотрудничеству. — Что они сказали? — Что Иосиф учился в воскресной школе. Лэйн нахмурилась. Вновь это место. — Знаешь, Лэйн… — Дмитрий недобро нахмурился, глядя ей в глаза напряженно. — Я уже такое слышал. Мальчик из воскресной школы убил мать. Она отвела взгляд, уставившись на ровную поверхность своего чая. Чуть подула, и жидкость зарябила, расходясь кругами. Конечно, он намекал на Каина. Конечно, она не хотела об этом думать. О нём думать. И всё же присутствовало желание разобраться, к огромному стыду Лэйн, которое словно за руку тянуло её. — А адрес у тебя есть? — девушка подняла глаза на офицера, и тот кивнул. — Да. Можем хоть сейчас поехать. — Вы что, без меня собрались? — Анна возмущенно посмотрела сначала на брата, затем на подругу. — Давайте позже съездим вместе? У меня же щас пара будет! — Значит, в следующий раз тебя возьму, — Дмитрий притворно грустно поджал губы, выглядя так серьезно, словно действительно очень сожалел. Лэйн вдруг поняла, что это слишком подходило к их утреннему диалогу и фыркнула с лица Анны, расстроенного и отрешенного, словно она упрашивала маму, чтобы старший брат взял её погулять вместе со своими друзьями. Она, в конце концов, кивнула, справившись с эмоциями, даже улыбнулась им. — Ладно, — девушка встала, убирая свою чашку в раковину. — Только будьте осторожны, хорошо? Не нравится мне, что много совпадений вокруг этой школы. — Мы аккуратно, — согласилась Лэйн, тоже вставая. Дмитрий чуть потрепал сестру по плечу на прощание, кивнув Лэйн на выход. С неё сон будто рукой сняло, и она вновь была готова идти в морозную стужу куда угодно, желание знаний захватило голову, а азарт наполнил ноги силой. В огромной машине Дмитрия непривычно было сидеть вдвоем. Пространство даже казалось пустым, после того, как они несколько раз ездили всем отрядом на вылазки в поместье или на обсуждение насущных дел. Салон пах кожей, подогрев сиденья окончательно добил Лэйн, отчего она, после стужи на улице, едва не засыпала, лишь напряженно пялясь в окно, когда машина трогалась на светофорах. Дмитрий даже музыку не включил, и монотонный шум мотора совсем не способствовал её бодрости. — Включи музыку, пожалуйста, — чуть дернув плечами, попросила она, едва способная пошевелить губами. — А то я засну так… Она услышала, как Дмитрий очень тихо фыркнул, послушно нажимая на магнитолу, подключенную к телефону офицера. — Что думаешь насчет школы этой? — спросил Дмитрий напряженно. — Это, возможно, что-то наподобие их базы, — Лэйн потерла глаза, аккуратно, на этот раз. — Проверить точно стоит. У тебя есть ордер на обыск? — Нет, — Дмитрий пожал плечами, резко тронувшись, отчего Лэйн вдавило в сиденье. Она обвинительно стрельнула на офицера глазами. — Что? — он остановился на долгом светофоре. — Не успел я ещё взять ордер. Только выяснилось же. Да и не даст никто его, я-то дело не веду. — Зачем мы едем тогда? — Прикинемся дураками, — Дмитрий улыбнулся ей. — Скажем, от родителей выпускника жалоба поступила за не надлежащее содержание. Лэйн вздохнула, понимая, что это, возможно, и не прокатит. Особенно, если родители поголовно культисты. — А если родители культисты все? — Лэйн мрачно нахмурилась, расстегивая куртку от жары в салоне. — Вряд ли, — полицейский чуть покачал головой, затем дернув бровью. — Тогда мы бы это место намного быстрее заметили. Я вообще думаю, что ни один родитель не в курсе, что там творится. Иначе это не родители… В эту паузу, хрупкой паутиной связавшей её мысли, Лэйн вдруг захотела озвучить то, что давно не решалась. — Ты же на Каина намекал? — она чуть замялась под конец вопроса. Дмитрий не отвечал, глядя на светофор. Его пальцы чуть постучали по рулю, пока брови, напряженно нахмуренные, дернулись, и он перевел на неё взгляд. — Да. Про него и говорил. Ты же помнишь, что Ноа рассказал? — тон его был сдержанным на грани с обеспокоенностью. Он переживал за неё? Пытался предостеречь? Лэйн вдруг захотелось горько рассмеяться. Если бы он только знал, что предостерегать уже нечего. — Помню, — только глухо вырвалось из неё. — Он ведь был у меня на допросе тогда, — Дмитрий грузно вздохнул. — И я так и не спросил… Офицер вновь постучал по рулю, поджал губы. Красный свет и не думал заканчиваться, грустный отсчет показывал еще более пятидесяти секунд. — Ты знаешь, что у него еще брат был? — Дмитрий повернулся к ней корпусом, словно готовый броситься утешать, отчего у Лэйн даже смешок вырвался. — Знаю, да. — Откуда? — мужчина, не показав своего удивления, подозрительно прищурился. — Ну… я видела фотографию, его с братом. На кухне стояла. Это важно? — она наблюдала, как смешно Дмитрий приподнял бровь. — Важно. Ты что, была у него дома? — полицейский нахмурился так грозно, словно это было преступлением. — Да, — она улыбнулась, осознавая, что Дмитрий чувствует за нее ответственность. — Что за допрос? Может, мне ещё домой до семи вечера появляться? — Может и стоит, — Дмитрий тронулся запоздало, когда машины сзади уже сигналили, обернувшись к дороге. — Учитывая, с какой специфичной компанией ты была. Он улыбался, даже шутил, что в последнее время для него было настоящей редкостью, поэтому Лэйн хотелось поддержать его. Она ухмыльнулась, откидываясь на сиденье. — Это ты ещё брата его не видел. Дмитрий молчал, напряженно глядя за дорогой, из-за чего Лэйн ощутила небольшую неловкость от шутки, с которой посмеялась одна, до тех пор, пока офицер не метнул на неё жуткий взгляд, в котором читалась смесь страха и недопонимания. — Лэйн, я не мог его видеть. Он же… мёртв. — Что?.. — Лэйн полностью повернулась к нему, хмурясь. — Ты не знала, что Каин убил его вместе с матерью? Дмитрий резко дернул машину к обочине, поставив на аварийку, выключил музыку и выжидающе посмотрел. — С чего ты взял? Лэйн ощутила, как виски стискивает головная боль, а сама она была будто пережеванной и выплюнутой. Миром. — Лэйн, мне через несколько дней после задержания назначили допрос Каина, а затем допрос его брата в больнице, — Дмитрий сжал руль, стиснул зубы. — До больницы я так и не доехал — нам прислали заключение судмедэксперта. — Дмитрий, — она начала полушепотом, словно впервые осознавая масштаб передряги, куда вляпалась. — Я с ним вчера говорила. Анна тоже его видела недавно… Он молчал, но глаза сверкали практически яростно, в том, как он неподвижно сидел, как хмурился, было что-то незримо недовольное. Наконец, Дмитрий отвернулся, тихо и спокойно отвечая: — Почему вы снова занимаетесь самодеятельностью? Девушка лишь посмотрела вниз, на чуть промокшие ботинки, затем на окно, подернутое снегом. — Лэйн, говори обо всём, хотя бы кому-то одному, — Дмитрий включил поворотник, выруливая на дорогу. — Это однажды может спасти тебе жизнь. Последнюю часть он добавил совсем тихо, и вкрадчивый голос эхом звучал в голове, словно проклятье. Она не сразу решилась расспрашивать, иногда рассматривая Дмитрия. В конце концов, когда тишина стала невыносимой, Лэйн заговорила: — Ты сказал, это Каин «убил» его? — чуть прикусив от задумчивости большой палец, уточнила она. — Да, — Дмитрий следил за дорогой неотрывно. — По крайней мере, так в деле его заключили. Перед глазами вновь, словно наяву, показался шокированный образ Каина, когда Ноа сообщил о том, что видел в плену его брата: его напуганное лицо, ноги, потерявшие равновесие, глухо захлопнутая дверь. Недавний момент в парке, когда он грел её руки. Не знал, что брат жив… и может, после ему просто снесло голову? Лэйн вдруг до боли прикусила щеку изнутри — она снова пытается его оправдать! Тупое бессилие повисло в воздухе, кружась над головой. Все попытки думать об этом заканчивались самокопанием, осознанием того, что она снова и снова прокручивает в голове то, о чем следует забыть, что Лэйн вспоминает моменты, когда ей стоило бы отступить назад. Мысли словно против воли неслись всё дальше, к моменту с фотографией в доме. В том, как отчужденно он стоял от родни. Да, он убийца. И всё же… всё ли в этом убийстве было его решением? Мысль проскользнула так быстро, как змея, нырнувшая в воду. Она едва не ударилась головой о стекло, когда Дмитрий чуть резко свернул, и это встряхнуло её, возвращая к реальности. Он обеспокоено косился, параллельно следя за движением на перекрестке: — Всё нормально? — Дмитрий включил поворотник, выезжая в какой-то дворик. — Да, — Лэйн чуть кивнула ему. — Просто задумалась. — Приехали, Лэйн, — офицер посмотрел как-то странно, затем немного прищурил уголки глаз. — Что, в машине посидишь? Внутри что-то возмутилось этому, и она поспешно покачала головой. — Нет, с тобой пойду. — Я пошутил, — он прыснул, отстегивая ремень. — Как же я там без тебя справлюсь с кучей детей и священников? Порывы ветра несли хрупкие снежинки под ногами, создавая небольшие вихры, отчего девушка поёжилась, засовывая руки в карманы глубже. Дмитрий уже прошел вперед, к дверям воскресной школы, выглядевшей аутентично, словно церковь четырнадцатого века, из серого камня. На фоне снега специально застаренное здание выделялось своим цветом, заставляя обратить на себя внимание, задержаться, рассмотреть. Колючие кустики, поросшие сгнившим от снега сорняком выглядывали из-за уголков ступеней, и Лэйн с интересом оглядывала ухоженный, на первый взгляд, двор. Они вошли в холл, и встретил их миролюбивый, улыбчивый священник, что сперва удивился неожиданному визиту. В нём не было хищности черт, как у Агапе или Авеля, сам священник напоминал беспомощного зайца в поле. — Добрый день, — поднялся он, говоря мягко и спокойно. — Чем я могу вам помочь? — Добрый, — кратко кинул Дмитрий, доставая свое удостоверение. Он, надо сказать, держался действительно достойно: осанка безукоризненно ровная, руки не дрожали ни капли, а лицо было совершенно каменным, отчего Лэйн сама отошла на шаг назад. Священник и вовсе растерялся, ртом хватая воздух пару секунд, чтобы затем ошалело пробормотать: — Да-да… интересно, — он отошёл к стойке приема информации. — Секунду, офицер, я приму меры… — Никаких мер не нужно, — строго прервал его Дмитрий. — Отведите нас туда, где можно приватно побеседовать. Это не займет много времени. — Что стряслось? — обеспокоенно пробормотал священник, тут же поднимаясь с места и устремившись вперед. Лэйн послушно семенила за их спинами, попутно оглядывая каменные коридоры, заполненные детским гомоном. Когда они прошли мимо столовой у неё и вовсе от этой мирной картины обедающих мальчишек внутри что-то встало на место. Каин ведь провел здесь много времени. Это оно сделало его жестоким? Священник привел их в небольшой, но уютный кабинет. На стенах висели фото выпускников и младших детей, встречались и фото поездок, экскурсий, на которых мальчики улыбались широко и с зубами. Лэйн разглядывала их со скрытым интересом. Ни одного знакомого лица. — Присаживайтесь, — с улыбкой заговорил старик. — Не поступали обращения от органов опеки за последний месяц? — сходу начал Дмитрий, сжав челюсть от излишне лебезящего служителя. — Нет, что вы! — священник ответил оборонительно. — Все дети живут в любви, наши воспитатели и учителя хорошо выполняют свою работу. — От родителей поступали сообщения, что дети недоедают, — офицер холодно осмотрел каждый угол. — С фактическими доказательствами. Едва сохранив нейтральное выражение лица, Лэйн осмотрела фото ещё раз. Никого знакомого. Ни Агапе, ни Каина, ни Авеля, ни Иосифа. — Этого не может быть, — священник устало снял очки, нервно сглотнув. — Я… может, я покажу вам кухню? Там всегда много еды, а дети как раз обедают. Никто никогда не отбирает еду, в столовой всегда есть кто-то из взрослых. — Покажите кухню. Столовую я видел, — Дмитрий первым вышел за дверь. Священник не вызывал подозрений, на удивление. Лэйн смотрела, как он практически бегом помчался на кухню, и испуганного его неожиданным визитом кухаря чуть ли не выдворяет. — Вот, пройдите, пожалуйста! — разволновавшись, практически кричал старик. — Еды полно, детей можем тоже построить, все полненькие, щекастые! — Не нужно, — Дмитрий коротко отчеканил, проходя внутрь, пока кухарь в шоке стоял у дверей, обездвиженно точно мышь. Кухня была не самой обычной, как у них в студенческом доме или любом другом жилом, она скорее походила на темное складское помещение, но, тем не менее, стерильное и убранное. Дмитрий обходил полку за полкой, осматривал холодильники и верхние шкафчики, молча и безукоризненно внимательно, не позволяя себе ни единого лишнего движения, словно представитель санэпидемстанции. Он вздохнул в конце как-то побежденно, покачав головой: — Да, еды у вас много, — Дмитрий кивнул кухарю, у которого уже что-то выкипало, и вышел в коридор, тут же попав под сканирующий взгляд священника. — Последняя просьба: я должен провести хотя бы беглый осмотр условий детских комнат. Для протокола, сами понимаете… — Конечно, нет никаких проблем! — священник всплеснул руками, тут же поспешно семеня к другому коридорчику. — У них, правда, не убрано может быть, они ведь не готовились… — Тем лучше, — Дмитрий оглядывал все вокруг, пока они с Лэйн шли к крылу проживания. — Подноготную будет видно сразу. Вам же скрывать нечего, как вы говорите. Всё это время, слыша вокруг задорный детский смех, шуточную ругань мальчиков, визги из столовой, сопровождающиеся шиканьем старших послушников, внутри творилось что-то странное, страшное и неправильное. Ей хотелось уйти, подышать свежим воздухом, не спертым этим вечным ожиданием какого-то мрака, творящегося здесь, прямо в этой школе. Всё казалось ненастоящим: и добрый искренний священник, охотно идущий на контакт, и счастливые дети, и фото с поездок, — всё это было слишком… не от мира сего. Не от их мира, в котором сейчас жила Лэйн и Дмитрий. — Вот, пожалуйста… — священник провёл их к дверям комнат. — Здесь, в этом крыле, комнаты послушников. Живут по двое. — Я понял, — Дмитрий решительно прошёл вперёд, заглядывая в каждую комнату. Он даже не заходил внутрь. Лэйн мельком, из-за его широкой спины, увидела две сиротливых кровати, стоящие по разные стороны стен, две тумбы, два небольших комода, столики. Это было самое обычное общежитие, только с крестом на стене. — Что ж, — заключил офицер, когда они поочередно заглянули в комнаты. — Придраться не к чему. Дмитрий улыбнулся по-деловому, как бы заверяя священника, у которого будто упал огромный камень с души. Он улыбнулся в ответ им широко, и крепко пожал руку Дмитрию: — Ох, слава Господу! — старик облегченно выдохнул. — Что же за родители такие… — Да, я обязательно с ними побеседую. Их заявление — клевета, — офицер кивнул, рукой подталкивая Лэйн к выходу за плечо, мягко, но настойчиво. — Спасибо за ваши показания и извините за такой внезапный визит. — А… не нужно заполнять бумаги, в участок? — священник с сомнением поджал губы. — Нет, не нужно. — Дмитрий уже приоткрыл дверь холла, надевая шапку. — Я сам заполню. До свидания. — До свидания, — прошелестела Лэйн, кивая священнику. — Всего доброго вам, — священник надел очки, улыбнувшись. — И пусть ночь будет благословенна. Последнюю фразу он добавил тихо, благоговейно, практически в момент, когда Дмитрий закрыл дверь, отчего Лэйн её едва услышала, и всё же обернулась пораженно. Пару секунд она смотрела в закрытую резную дверь, пока ветер поднимал полы её пальто. Дмитрий, отойдя уже к машине, крикнул ей: — Лэйн? — она, всё ещё смотря на дверь, услышала, как снег прохрустел под его тяжелыми ботинками. — Пойдём, пока он не хватился. — Смотри, — хриплый голос вышел из её глотки, едва не удавившись. — Тут их знак. Ажурная дверь скрывала много резных узоров. Лэйн заметила гранат, овцу, змею, яблоки. Всё то, что имела в Библии сакральное значение. В самом же центре двери, скрытый под остальной резьбой, находился перечеркнутый круг. — Вот, — она прошептала, пальцем обводя узор. — Это их символ. — Пойдём отсюда быстрее, — Дмитрий схватил её, утаскивая к машине за запястье. Снег пошел как раз в тот момент, поглощая окружающие звуки, оставляя их в гнетущей тишине осознания. Обратно ехали молча. Лэйн смотрела в окно, на кружащие над городом снежинки, а Дмитрий с силой сжимал руль порой. К университету приехали спустя неприлично много времени. Всегда, когда снегом заметало город, люди на дорогах словно тупели, отчего и Дмитрий выкатился из машины слегка нервным, раздраженным. Лэйн шла за ним по главной площадке, в голове словно была вата. — Если ты говоришь, что Авель жив, — начал тихо Дмитрий, поравнявшись с ней шагом. — Значит ему кто-то помог фиктивно оформить смерть. Это дело времени и денег. — А нужно это кому? — Лэйн выгнула бровь, пряча шею под воротник пальто. Голова вскипала. — Понятно, кому, — коротко заключил офицер. — Вот зачем? Это уже вопрос. Шли против ветра, из-за чего снег летел прямо в лицо, облеплял ресницы и волосы, отчего щуриться нужно было и практически не дышать. Лэйн сто раз пожалела, что не надела шапку, оглянув Дмитрия в его любимой ушанке. Он шмыгнул красным носом. Если задуматься, Дмитрий просил говорить всё. Может ли она доверить ему всё? — Я заметила, что Каина и Авеля нет на общих фото выпускников, — пробормотала она сквозь ворот. — А там довольно старые фотки. Их класс точно должен был быть. — Хм, — младший лейтенант поджал губы. — Ты видела, сколько они хранят еды? На сколько человек этого, по-твоему, хватит, скажем, на неделю? — Не знаю… — честно ответила Лэйн, в уме прикидывая расчёты. — Думаю, где-то человек пятьдесят можно на это прокормить. — А комнат было всего двенадцать, по двое человек в каждой. Плюс обеды работников, которые не проживают там, и тех, кто проживает на территории. — Итого в прыжке сорок, — мрачно заключила она. — Если не меньше. Они прошли мимо площади, стоя напротив злополучной церкви. Дмитрий смотрел донельзя серьезно, словно сперва ждал её выводы. — Детей прячут? Или… — она отвела взгляд ко входу церкви. — Неужели! — послышался сбоку крик. Они обернулись практически синхронно: к воротам церкви, видимо, выходя из корпуса А, решительно шла Донован. Не шла, летела, словно стервятник на кровь. — Я ведь день этого святошу пытаюсь настроить, а вы пропали, — сходу затараторила она. — За мной, быстро. Не успели они и понять ничего, как Донован направилась прямо к дверям церкви, входя так стремительно и быстро, как истинная хозяйка положения, и Лэйн подметила, как её глаза забегали по залу в поисках кого-то. Она тихо цыкнула, звонко стуча каблучками по полу, и эхо подхватывало её настроение. Впереди, общаясь с прихожанами, стоял Агапе, с неизменно вежливой улыбкой, и взгляд его, до мурашек по пояснице, холодный, прошелся по ним троим. Лэйн осмотрела его ни на каплю не изменившееся лицо, на то, как он попрощался с прихожанкой и пообещал ей беседу позже, а затем, чинно повернувшись к ним, кивнул. — Добрый день, — начала Донован быстро. — К нам поступила жалоба от студентки. Рукой показав на Лэйн, что от такого жеста едва не потеряла лицо, ректорша продолжала: — По поводу украденной когда-то «Книги Апокалипсиса» из университета. Вам знакома эта историческая реликвия? — её холодный голос раздался громом. — Добрый день, — не имевший возможности поздороваться из-за давления Донован Агапе улыбнулся. — Знакома, конечно. Я настоящий фанат этой книги и её автора… по правде, я понимаю, почему вы пришли вместе с мисс Лэйн. Дмитрий прищурив глаза оглядывал его, пока священник, пройдя пару ступеней, не оказался наверху у постамента с книгой, накрытой тряпкой. Лэйн следила за его чуть дрожащей рукой, когда он сдергивал тряпку, как и в прошлый раз с небольшим волнением, и Агапе, наконец, достал Книгу Апокалипсиса из-под неё. — Вот, — он передал ту в руки Донован, что жадно вгляделась в обложу. — Признаю, что это, быть может, слишком дерзко с моей стороны… — Вы поместили вместо Библии муляж книги о демонах и ритуалах, — Донован громко, во всеуслышанье, перебила. — Это не просто дерзость, это оскорбление, святой отец. Она говорила с иронией, ядовитой и резкой, но Лэйн видела, что Агапе так спокоен, словно знал, что ему ничего не угрожает. И в этом он, конечно, был прав: крыть им было нечем. Если он успел стушеваться и спрятать оригинал книги, раздобыв муляж, то, действительно, он их обставил. — О, да, это непростительно… — он сошел вниз, к ним, горько хмурясь, словно в муках совести. — И я ежедневно вымаливаю у Господа за это прощения, я раскаиваюсь. Только я сделал это не из прихоти! После того, как украли Книгу из музея института, я испугался за нашу Библию, святую реликвию этой церкви, и решил, что тот, кто на неё посягнёт… Агапе пронзительно посмотрел на Лэйн, и чеканил каждое слово, будто на грани терпения: — Будет наказан прикосновением к бесовскому, к владениям Дьявола. Донован смотрела на него ровно, без эмоций, но именно такой её взгляд означал, что она видела в священнике лишь непроходимого глупца. — Ясно всё… — вздохнула Донован, разворачиваясь на пятках. — Уходим, Дмитрий. Агапе, спасибо за ваши усилия. Уверена, к Библии никто не притронется. Она, отвернувшись, закатила слегка глаза, тут же шаря по карманам в поисках своих тонких сигарет. Дмитрий лишь устало кивнул священнику, уходя из залы медленным, медвежьим шагом. — Простите, святой отец, — начала Лэйн формально. — Я, очевидно, ошиблась. Была на взводе в тот день. Агапе удивленно оглянулся на неё, затем провожая взглядом Донован и Дмитрия. Его лицо окрасила морщинистая легкая улыбка, и он благословил её своим кивком: — Да, мисс, вы доставили мне немного волнений, — его приятный тон раздался над головой. — Что ж, всё хорошо, что хорошо заканчивается… — Я, наверное, испугалась вашего послушника, хотя это и глупо, — продолжала она, слегка оглянувшись на Дмитрия. Не хотелось оставаться здесь одной… — Никогда не видела его раньше, хотя посещаю иногда. — Странно, — с нажимом проговорил священник. — Не припомню вас среди постоянных посетителей. Но если вы утверждаете… кто я такой, чтобы отрицать. Перед лицом Господа мы все ответим. — Вы правы, — выдавив улыбку, Лэйн продолжала. — И всё же, я переживаю за прошлого мальчика, послушника. Где он? — Ах, по чём знать? — непринужденно продолжал Агапе. — Пути Господни неисповедимы. Уволился, строить новую жизнь уехал… мисс Лэйн, не все вещи стоит знать. Не всем они и предназначены. Заходите почаще и берегите себя. Агапе коротко попрощался с ней, сославшись на подготовку к мессе. Лэйн же направилась к себе. День действительно был смутным, как и краски, сгустившиеся над душой.