Мяу, господин клиент

Они встречались уже несколько месяцев. Три, если точнее. Совместные пары, кофе на вынос, редкие свидания — в кафе, в парке, в машине, где Сынмин бросал короткое "пристегнись", и Минхо ловил себя на мысли, что это почему-то возбуждает. Они старались проводить как можно больше времени вместе, узнавая друг друга ближе. Минхо уже знал, как Сынмин морщит нос, когда лукавит, как отворачивается, когда злится, и как мягко улыбается, слегка щурясь, когда смотрит на него. Практически все выходные они проводили дома у Сынмина — готовили еду, смотрели сериалы и, конечно, занимались сексом. Однако в последние недели всё было сложно: наступил конец семестра, и им пришлось с головой погрузиться в подготовку к экзаменам, и плюсом к этому у Минхо было полно смен в кафе. Они почти не виделись. От этого Минхо с каждым днем чувствовал себя только хуже — копилось напряжение, мысли путались, а в груди то и дело что-то ныло. И вот, наконец, последний экзамен был позади, на работе — выходные. И Сынмин сразу написал: У тебя не будет оправданий. Сегодня вечером у меня. Я заеду. Он приехал к кафе ровно в девять. Минхо, усталый, но сияющий, запрыгнул в машину и без стеснения чмокнул его в щеку. — Ты опоздал на две минуты, — проворчал Сынмин улыбаясь. — К твоему приезду уже всё заказано. Сегодня в меню — лапша, пянсэ и я. — Последнее звучит особенно аппетитно, — хмыкнул Минхо, пристегиваясь и по-хозяйски включая любимую радиостанцию. Когда они вышли из машины на парковке дома, Сынмин вытащил из багажника неприметный белый пакет и передал его Минхо. — Подержишь? Только не открывай. Это... личное. Минхо закатил глаза, но промолчал. Они поднялись в квартиру, дверь захлопнулась, и он не выдержал: сбросил обувь, подошёл, схватил Сынмина за футболку и прильнул к его губам. — Я скучал, — выдохнул он между поцелуями. — Очень. Сынмин обнял его за талию, отвечая на поцелуй и отступая к стене, позволяя Минхо прижать его. Их языки сплелись в мокром танце. Минхо несдержанно застонал и прижался еще ближе, когда одна рука схватила его за волосы, заставляя запрокинуть голову, а вторая опустилась по позвоночнику к пояснице и сжала задницу. И именно в этот момент в кармане Сынмина завибрировал телефон. Он разорвал поцелуй, достал его и бросил: — Курьер звонит. Подожди минуту, ладно? Минхо остался стоять у двери, злющий и возбудившийся впустую. Еду доставили, и пока Сынмин распаковывал контейнеры на кухне, он пошёл в душ. Прохладная вода немного остудила голову. Он вытерся, открыл шкаф и с ухмылкой вытащил оттуда только широкую белую футболку Сынмина, оставшись в своих боксёрах. Он отлично знал, насколько Сынмин любит его бедра, и ему не терпелось посмотреть на реакцию своего парня. Когда он вышел, вода с влажных волос ещё капала на шею. Сынмин мельком взглянул на него, задержал взгляд на ногах, потом на бедрах… и только бросил: — Я тоже в душ. Не начинай есть без меня. И ушёл. Ни прикосновений, ни флирта, ни хотя бы пошлого комплимента, на который Минхо бы закатил глаза, но в тайне был бы очень доволен. Он остался стоять с упавшей челюстью. — Вот гад... Он прошёл в спальню, всё ещё удивляясь поведению парня, и увидел на кровати тот самый белый пакет, который его просили не открывать. Но любопытство победило. Он заглянул внутрь — и замер, задержав дыхание. Чёрные кружевные чулки. Кошачьи ушки на ободке. И... тонкий ошейник с маленьким бантом и колокольчиком. Минхо порозовел до кончиков ушей. Сердце стучало. — Это для меня? Он... Он серьёзно такое купил? Он оглянулся — душ ещё шумел. Времени было немного, и Минхо решил действовать. Чулки натянулись туго, обтянув ноги до середины бедра. Ошейник застегнулся легко, звеня колокольчиком. Ушки сели на голову. Минхо оглядел себя в зеркале. Выглядело странно. Возбуждающе странно. Глупо и одновременно привлекательно. Он немного приподнялся на носки, пытаясь в зеркало рассмотреть себя сзади, когда со стороны двери раздался довольный голос: — Уже распаковал мой сюрприз? Минхо обернулся. Сынмин стоял в проходе, прислонившись к косяку, мокрые волосы прилипли ко лбу, в одних домашних штанах. На его лице застыло нечто среднее между благоговением и шоком. — Это… для меня? — прошептал Минхо, внезапно смущаясь своего порыва и натягивая футболку ниже, не зная, куда деть руки. — Специально терпел, чтобы увидеть тебя в этом, — хрипло отозвался Сынмин и подошёл ближе. — Ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь и что со мной делаешь... Он ласково провел рукой по чужой щеке, сминая большим пальцем верхнюю губу. Потом схватил за ошейник, слегка оттягивая его в сторону. Минхо зашипел, чувствуя как материал впивается в нежную кожу. Он поднял глаза — взгляд Сынмина был голодный, изучающий, как у зверя, наслаждающегося пойманной добычей. Сынмин переместил ладони на его грудь и подтолкнул их обоих к кровати. Он прижал Минхо к матрасу, целуя — губы, шею, ключицы. Минхо задыхался от каждого прикосновения, выгибался навстречу, ощущая, как пальцы Сынмина скользят по краю кружева и впиваются в плоть. Они оба тяжело дышали, поддаваясь нахлынувшему возбуждению. Сынмин провёл рукой по кожаной полоске ошейника, большим пальцем обвёл металлическое кольцо спереди. Минхо вздрогнул. Это прикосновение было простым, но в нём было что-то завораживающе властное, будто этим жестом Сынмин замыкал невидимую цепь между ними. — Я знал, что он тебе подойдёт, — добавил он, и потянул слегка за кольцо — не сильно, не грубо, просто чтобы заставить Минхо посмотреть ему в глаза. Тот вскинул голову, дыхание вырвалось судорожным вдохом. От лёгкого натяжения ошейника сердце застучало быстрее. Его щеки пылали, а в животе всё сжалось — сладко, тревожно, жадно. Минхо подался вперед желая снова ощутить чужие губы, как вдруг Сынмин отстранился, заставляя его потянуться за ускользающим поцелуем. — Ты плохо посмотрел в пакете, — хитро усмехнулся он, садясь на колени. — Там осталось ещё кое-что. Запустив руку внутрь, он вытащил… черный кошачий хвост… с анальной пробкой на конце. Минхо покраснел до корней волос, не веря своим глазам. — Да ты издеваешься... — Ни капли, — отозвался Сынмин и вновь накрыл его губы поцелуем, заваливая на кровать. — Развернись, котенок. Минхо простонал в предвкушении, чувствуя, что сейчас будет. Он уперся локтями в матрац, поднимая таз, руками хватая одну из подушек. Холодный воздух коснулся ягодиц, а щеки мгновенно вспыхнули, когда с него стянули боксеры, оставляя их болтаться где-то в области колен. Не смотря на то, что Сынмин уже много раз видел его обнаженным, каждый раз Минхо ощущал себя раскрытым, как будто заново. Теплые ладони устроились на его ягодицах, мягко разводя половинки в стороны. Минхо вздохнул и глубже зарылся лицом в подушку, смущенный тем, как Сынмин, должно быть, на него сейчас смотрит. Послышался щелчок флакона от смазки, и Минхо почувствовал, как два влажных пальца медленно гладят сжатое колечко мышц, не проникая внутрь, лишь дразня. Он завилял задницей, призывая к более активным действиям, и коротко всхлипнул, когда сразу два пальца проникли в него. Сынмин медленно водил ими на манер ножниц, лишь изредка надавливая на простату, заставляя Минхо сходить с ума и хныкать в подушку, прося большего. Начав встречаться с Сынмином, Минхо обнаружил, что тому очень нравится доводить его до исступления, дразнить, заставляя буквально умолять войти. С каждой секундой мысли становились всё более спутанными. В голове будто расплывался туман, когда Сынмин проводил губами по его шее, останавливаясь чуть ниже уха, прикусывая нежную мочку. Было почти невыносимо сладко, когда пальцы сжали его бедро — ровно там, где начинался край чулка — заставляя ноги немного разъехаться в стороны. Сынмин медленно ввел еще один палец, проверяя реакцию парня под ним. Минхо чувствовал себя готовым и начал насаживаться на его пальцы самостоятельно, проталкивая их глубже. Сынмин в ответ на эту вольность лишь хмыкнул и переместил свободную руку на его талию, крепче сжимая и пресекая последующие движения. Спустя еще несколько мучительных минут растяжки, пальцы покинули разгоряченное тело. Минхо почувствовал себя пустым. Но ненадолго, потому что в тот же момент его входа коснулся холодный металл. Черт, совсем забыл про хвост! Всё еще стоя на коленях, он повернул голову немного назад, и увидел, как Сынмин подвинулся ближе, одной рукой хватая его за бедро, а второй — приставляя пробку прямо к пульсирующему отверстию. Минхо сжался, задрожав, и Сынмин, видимо уловив его реакцию, немного подался вперед, наклоняясь к уху и опаляя его влажным дыхание. — Ты ведь представляешь, что я сейчас с тобой сделаю, да? Прижму крепче, вставлю этот милый аксессуар, толкну поглубже... — его голос был спокойным и тихим, но в нём звенела угроза. — ...и заставлю тебя стонать так, чтобы слышали соседи. Грязные слова вынудили Минхо судорожно выдохнуть и он… заскулил. В тот же момент пробка вошла в него, преодолевая сопротивление чувствительных стенок. Растяжение было более ощутимым, чем от пальцев, отчего Минхо уткнулся лицом в подушку, стараясь приглушить стоны. Холодный металл внутри ощущался непривычно и странно, но хотелось большего. — Какой же ты у меня чувствительный, котенок — Сынмин усмехнулся, окидывая его взглядом темных блестящих глаз. Он слегка провёл пальцами вдоль позвоночника, спускаясь к тому месту, где исчезала игрушка, переходя на хвост. — Я мог бы весь вечер только наблюдать, как ты реагируешь. Как напрягаешься, как у тебя вздрагивают бёдра от одного моего прикосновения, — он провел пальцами по задней стороне ноги, слегка царапая ногтями. Затем он снова прижал ладонь к основанию хвоста, очерчивая пальцами место, где металл входил во влажную дырочку. Минхо дёрнулся, выдох сорвался с губ — резкий, короткий, почти стон. Сынмин то проталкивал игрушку вперед, то тянул за хвост назад, заставляя его дрожать и сжиматься в попытках ухватить больше удовольствия. Он зажмурился, лицо горело. Он чувствовал этот самый хвост при каждом движении — мягко гладящий кончиком его бедра, лёгкий, почти нелепый — и из всего образа именно он странным образом обострял ощущение уязвимости, как будто делал его… игрушкой. Не в обидном смысле — в желанном. Но Минхо не хотел позволять парню играть в одиночку. — Осторожней, малыш. Я не всегда буду таким покорным, — он, наконец, оторвался от подушки и посмотрел на Сынмина влажными от слез глазами. — А ты у меня непослушный, мм? Мне нравится, когда ты перестаёшь себя контролировать. И будто решив добить, протолкнул игрушку еще глубже, удерживая внутри. — Может, помяукаешь для меня, котенок? Минхо сдержал вырывающийся стон, прикусив губу. Он еле дышал, легкие будто наполнились жаром и горели. — Я не кошка, — Минхо поднял взгляд, его голос был чуть хриплым, — а ты извращенец. — Может быть. Но ты ведь всё равно хочешь мне угодить? — Замолчи и просто вставь мне уже. Сынмин на это лишь усмехнулся и медленно, с громких хлюпом вытекающей смазки почти достал хвост, а затем снова погрузил его внутрь, умещая ладони на мягких половинках, раскрывая их и осматривая покрасневшую дырочку. Минхо больше не мог терпеть. Собрав остатки сил, игнорируя кружащее голову возбуждение, он резко оттолкнулся от кровати одной рукой, второй толкая опешившего Сынмина в плечо, заваливая его вбок и заставляя лечь спиной на кровать. Затем он перебросил одну ногу через него, опускаясь на бедра и сразу протяжно застонал, когда пробка, которая всё еще была в нем, надавила на стенки под другим углом. — Ты только посмотри на себя, котенок, — выдохнул Сынмин, приходя в себя от внезапной смены положений и окидывая Минхо голодным взглядом. Его голос стал ниже, и в нём зазвучало хищное притяжение, от которого у Минхо внутри всё съёжилось в предвкушении. — С ошейником на твоей прекрасной шее, в чулках… и с этим хвостом. Остался только один мяу. Ради меня. Ты же у меня такой послушный… когда хочешь. Минхо чувствовал, как Сынмин смотрит — не с насмешкой, а с тем гипнотическим вниманием, от которого невозможно увернуться. Руки сжались в кулаки, и дыхание стало короче, словно весь организм боролся с тем, что казалось одновременно безумным и… невероятно возбуждающим. Он ненавидел это — эту слабость, этот жар, это волнение, — и в то же время жаждал этого момента. Именно поэтому, после короткой паузы, он всё же подчинился. — …м-мяу, — едва слышно, сгорев от смущения, выдохнул он. — Вот так, — с довольной ухмылкой прошептал Сынмин. — Хороший мальчик. А теперь сядь на меня. Минхо растерянно вздохнул, немного приподнялся и спустил с него штаны, доставая вставший член, а затем волнообразными движениями начал тереться о чужие бедра. Собственный член давно требовал разрядки и пачкал смазкой край длинной футболки. Он завел руку назад и схватился за хвост, медленно, с всхлипом доставая игрушку из себя и откидывая её куда-то на кровать. Сынмин продолжал смотреть на него с тем выражением, от которого у Минхо дрожали колени — будто всё происходящее было для него чем-то священным, чем-то, чего он ждал слишком долго. Он чувствовал, как ладони Сынмина скользят под тонкой тканью футболки. Пальцы чуть надавили в районе талии. Минхо застонал и выгнулся к нему навстречу, проезжаясь по чужому члену, как будто инстинкты управляли его телом. Боже, да… вот он — этот взгляд. Эти руки. И этот член. Он немного привстал на коленях и обхватил Сынмина рукой, направляя к своей дырочке. Смазка не требовалась, потому что внутри него всё уже было мокрым. Набрав больше воздуха, Минхо оперся рукой о чужую грудь и плавно опустился, принимая в себя всю длину. Сынмин схватил его за бедра, впиваясь пальцами в сетку чулок, и откинул голову на подушку, мучительно застонав. — Двигайся, котенок, — приказал он. — И сними уже эту футболку. Уголки губ Минхо поползли вверх, когда он понял, какой эффект оказывает на парня под ним, и он нарочито медленно схватил низ футболки двумя руками, стягивая её через голову. Ушки этого действия не выдержали и слетели на кровать, но никто из двоих не обратил на это внимания. Глаза Сынмина расширились при виде желанного тела, а руки мгновенно поднялись к его груди, спускаясь ниже, очерчивая пресс. Минхо выглядел так, словно был создан, чтобы на него смотрели — и трогали. Без остановки. Бросив футболку на пол, он устроил одну руку на чужой груди, а вторую — завел назад, оперся о чужое колено, и начал дразняще скакать на члене, подмахивая бедрами. Колокольчик бесстыдно звенел при каждом движении. Было хорошо до искр за веками, когда он попадал прямо по простате. Сынмин пожирал его глазами, закусив губу, не говоря ни слова, водя ладонью по груди Минхо и слегка сжимая его вставшие соски. Простыни смялись и сползли с кровати, а единственное, что нарушало тишину, — это хриплое дыхание, неритмичные хлопки тел и звон колокольчика на ошейнике. Бедра, уставшие от интенсивных движений, почти не держали, и Минхо дёрнулся вперёд, чуть навалившись на Сынмина, а затем резким движением перехватил его за шею, немного потянув на себя. Поцелуй вышел жадным, неуклюже дерзким, полным нетерпения. — Мне тоже нравится, когда ты… вот так, — выдохнул Минхо, когда Сынмин снова схватил его за ягодицу и сжал длинные пальцы. — Но если ты действительно хочешь услышать, как я могу стонать— он наклонился к уху, — тебе придется хорошо постараться. Он прикусил мочку, прежде чем отстраниться. Его лицо было раскрасневшимся, в глазах блестело что-то новое — смесь страха и возбуждения, он знал что только что бросил вызов, и Сынмин обязательно ответит. Глаза Сынмина опасно потемнели. Он согнул ноги и поставил их на кровать, приподнимая таз, и, двумя руками схватив Минхо за бедра, начал вколачиваться его зад, входя в него снизу вверх. Минхо бессильно растекся на его груди, покорно принимая размашистые толчки. Он чувствовал, что ещё немного и просто взорвётся от наслаждения. Член с каждым движением терся об их тела, смазка вытекала из пульсирующего отверстия, пачкая простыни, а кровать от интенсивности движений скрипела и билась о стенку. Сынмин, не вынимая член, повалил его на постель, и Минхо успел только захрипеть от неожиданно глубокого проникновения, когда следом горячие губы накрыли его. Всё происходило быстро и с той самой решимостью, которая возбуждала Минхо больше всего. — Давай больше не будем устраивать недельное воздержание, — прошептал Сынмин прямо в его губы. — А то потом слишком сложно сдерживаться. — Ты же знаешь, я не нарочно… — Минхо застонал, проглатывая слова на особенно глубоком толчке. — Это всё учёба… и работа… — Тогда переезжай ко мне, — прошептал тот, проводя языком по выступающим ключицам. — Будем жить вместе — и все вечера будут нашими. — Ты серьёзно сейчас это предлагаешь?.. — Минхо резко втянул воздух, распахнув глаза. — В такой момент? Сынмин не ответил и лишь усмехнулся, откидывая со лба мокрую от пота челку. Движения стали рваными, более грубыми, они оба слишком долго этого ждали и терпения катострофически не хватало. Минхо приоткрыл рот, задыхаясь от обилия ощущений. Его тело отзывалось каждой клеточкой, реагировало на каждое прикосновение. А мысли срывались на одно — почему это так хорошо? почему мне не хочется, чтобы он останавливался? Он потянулся, снова сливаясь в поцелуе. На этот раз — глубже. Язык Сынмина скользнул внутрь уверенно, почти властно, и Минхо застонал — низко, глухо, умоляюще. Он чувствовал, как Сынмин гладит его по талии, а потом выше, поднимаясь по боку к затылку — снова коснулся ошейника. В теле взорвалась вспышка — будто кто-то задел нерв под кожей — и дрожь растеклась до самых пяток, когда он в полный голос застонал, прогибаясь в спине, и кончил, изливаясь себе на живот. Следом Сынмин, не выдержав чужой узости, толкнулся до упора и кончил прямо внутрь, прикусывая нежную кожу над ошейником. Его тело еще несколько мгновений прошибали волны удовольствия, а потом он вышел из изможденного тела Минхо и лег рядом с ним. Минхо лежал на груди Сынмина, уткнувшись носом в тёплую кожу, чувствуя, как всё ещё дрожит изнутри, хоть дыхание постепенно выравнивалось. Ошейник всё ещё был застёгнут, чулки съехали к лодыжкам, а пальцы Сынмина лениво чертили узоры у него на спине — не спеша, будто смакуя каждый штрих. В комнате царил полумрак, за окном лишь тихо шумел ночной город, и казалось, будто за пределами квартиры мир замер, уступив место только им двоим. Минхо закрыл глаза и тихо выдохнул. — Слушай, — пробормотал он, голос немного хрипел от усталости и недавних стонов, — ты случайно не хочешь признаться, что у тебя фетиш на ролевые игры? Сынмин устало рассмеялся. Провёл пальцами по его волосам и чуть потянул за ошейник. — Во-первых, только если ролевые игры с тобой, — ответил он. — Во-вторых, не пытайся притворяться, что тебя это не возбуждает. Что-то мне подсказывает, что не я один этим наслаждаюсь, — его голос стал низким и мурчащим, но уже через секунду он коротко рассмеялся, будто вспомнил что-то забавное. — Если честно, думаю, теперь я не смогу смотреть на кошачьи хвосты без… очень специфических ассоциаций. Минхо фыркнул, пряча улыбку. — Великолепно. Надеюсь, это не значит, что ты станешь думать о сексе со мной при виде каждой встречной кошки. — Думаю, я уже, — без капли смущения произнёс Сынмин и поцеловал его в висок. — Хотя знаешь… я бы не отказался поиграть и в полицейского и преступника. Или в студента с преподавателем. Или в… — Стоп, — Минхо положил руку на его рот, всё ещё улыбаясь. — Только если в следующий раз я выбираю костюм. И ты его носишь. Сынмин бережно обхватил его пальцы своими, отодвигая от своих губ и, не скрывая удовольствия, сказал: — Договорились. Но только если ты оденешь меня сам. Они оба засмеялись, и в этой лёгкости, в этом смехе было то самое ощущение близости, которого им так не хватало в последние дни. Минхо, прикрыл глаза и, уткнувшись лбом в его плечо, выдохнул почти неслышно: — Ладно… Я перееду к тебе. Только ты будешь готовить ужины. — Окей. Считай, ты подписал контракт, — улыбнулся Сынмин и потянулся за поцелуем.