Быть Гладу и Хладу

      Память Близнеца, как талант, безусловно полезна и может не единожды спасти жизнь, уберегая от кучи неприятностей на просторах Сломанного, но при этом нельзя считать полученную из такой памяти информацию абсолютно надежной. Память дает тебе только те знания, какими владеет среднестатистический обитатель определенного участка Ойкумены, так что относиться к ним нужно с немалой осторожностью и даже скепсисом. В конце концов, если речь идет о единичке или даже двойке делений, что вообще может знать о жизни самый обычный неодаренный горожанин, селянин, бродяга или даже наемный клинок? Уж всяко меньше, чем те, кто себя хозяевами жизни считает! Вот и благополучно неупокоенный Илий Хват не знал довольно многих важных и даже нужных вещей, а еще в части он либо ошибался, либо, что даже хуже, знал не все.       Например, «воротные птички», каких Илья-ныряльщик мысленно окрестил канарейками. Из памяти близнеца ему стало известно о самом феномене использования уникального вида не-тварей для контроля потока входящих людей. У бедолаги Илия один хороший знакомец имел брата, какой в страже ворот работал – именно от него Близнец знал о том, что самки не-канареек определяют затаившихся нелюдей, громкостью указывая на силу, а мелодией на тип пытающегося скрыть себя противника. Вот только это знание оказалось пусть и верным, но категорически неполным, ибо Илья знать не знал и ведать не ведал о том, что трель птичек всяческую хтонь не только вычисляет, но еще и бесит.       Недостаточно сильно, чтобы даже самый обычный ныряльщик с хтоничным или людоедским классом, вроде Одержимого, потерял над собой контроль и бросился канареек жрать. Но вполне заметно, вызывая очевидную реакцию и нервозность, какую вполне могут подметить внимательные стражники. А птички? А что с птичками будет, если их маленькие клетки были сокрыты внутри клетки большой, железно-каменной, заботливо скованной и построенной именно для защиты живых радаров. Пели они постоянно, негромко, почти неслышно, но внутреннее ухо Вендиго аж скрипело от этой трели, а сама тварь внутри недовольно ворчала и требовала всех убить, сожрать и высрать. Честно сказать, огромная толпа людей внутреннюю тварь бесила даже сильнее, чем канарейки, но к реакции на людей Илья уже привыкнуть успел.       Стража его на входе даже не осмотрела, только лениво провел взглядом и смачно зевнул усатый и плотный, ширококостный, а не толстый, командир всея патруля. Так совпало, не без везения, да, что Илья прибыл как раз в один из ярмарочных дней, на третью девятицу начавшейся зимы. Да-да, та холодина, в какой он побывал при рождении, была для Хребтины поздней осенью. Про лето тут, словно в агломерациях Сибири, слышали и даже видели солнышко, а местные сорта зерна и прочих круп вполне успевали за эти пару месяцев дать обильный урожай, впитывая ставшую более мягкой и теплой магию природных течений.       Возвращаясь же к зимней ярмарке, то она считалась не самой пышной, не сравнить с ранней осенней, когда урожай собирали, но все равно проводилась, преимущественно ремесленниками и торговцами пушниной. А еще большей частью трактирщиков и владельцев постоялых дворов эта ярмарка была крайне любимой, ведь проводилась она аккурат перед началом снежных девятиц. Тех, во время каких максимально высокой становилась вероятность очередной супер-пурги вроде той, в какую попал Илья и его преследователи. Приехавшие распродаться охотники, ремесленники, выращиватели трав, а также, конечно же, просто торговцы невольно должны были оставаться в стенах города и платить за постой. Еще бы не указ градоправителя, запрещающий задирать цены выше определенного предела именно в дни пурги, так вообще радость стала бы всеобъемлющей.       Впрочем, послабления и вольности не только правил постоя и кормления касались, там много нюансов, включая и проход через ворота городские. Например, в эти дни налог на вход в город изымался только у торговцев на телегах и у крупных караванов, а пешеходы и торговцы с собственными торбами проходили бесплатно, если могли пронести имеющийся товар или просто груз на ручках. Это выливалось в весьма забавные коллизии, вроде доезжающих на арендованных повозках до самых ворот предпринимателей, какие после поднимали себе на горб огромезные сумки и тащили их внутрь кольца стен. Недолго, только чтоб войти, а там сразу же нанять извозчика, пытаясь распрямить пострадавшую от перегруза спину и найти хребет в собственных трусах. Стража только провожала их насмешливыми и чуть покровительственными взглядами, но не вмешивалась слишком активно.       Впрочем, с тех, кто напяливал на себя буквально переносной магазинчик, натуральную коробку со стенами, только с дырой для ног, они мзду малую брали, да. Разумеется, никто не мешал эту мзду не платить, но только тогда тебя станут допрашивать, досматривать вручную, не полагаясь на амулеты у усатого командира и трель птичек. А согласно все тем же ярмарочным правилам, такой торгаш должен суметь на ногах стоять и товар свой не уронить. Все, что уронил – отдал славному городу Верхнокаменному в лице его доблестной стражи ворот исключительно добровольным пожертвованием. Подножки никто не ставил и не толкал в спину, но если у такого умника спина от напряжения не выдержит, то отбояриться не выйдет, будешь узаконенно ограблен.       Илья с собой тащил торбу довольно вместительную, но не перегруженную и походил не то на путника, не то на уставшего бродячего наемника, – читай, бандита, – только что приличного и еще не попавшего в розыскные листы. Ожидал того, что с него спросят и попробуют развести на какую-то мзду, но нет, все чинно прошло, никто не прикопался. Настолько хорошо все шло, что невольно начинал ожидать неприятностей, но сколько Илья ни скашивал глаза по сторонам, особо его никто не собирался трогать. Даже карманники, однозначно работающие в такой толпе, видя трезвый и хмурый взор льдисто-голубых глаз, а также сжатую на поясном кошеле ладонь, пока вторая сжимает рукоять вполне боевого кинжала, решали не связываться с опасным типом.       В этот раз Илья не старался играть роль мирного ремесленника, но и слишком крутой образ тоже не создавал. Этакий умеренно бедный вооруженный мужчина – наемник, бандит, охотник, рабочий или кто угодно, в зависимости от ситуации и того, как себя поставишь в конкретных обстоятельствах. Конечно же, это был чуть больший риск, чем хотелось, но повторно начинать историю с ремесленником-резчиком ему казалось даже более рискованным. Нет, так-то он мог не только резьбой заниматься, он многими аналогами средневековых профессий владел. Умел плести корзины, пользоваться гончарным кругом и владел азами ткаческого ремесла, еще на Земле выучившись благодаря симуляторам.       От памяти Близнеца достались неплохие навыки лавочника и примерное понимание того, как работает доставка товаров из одного угла города в другой. Это перед попаданием в лапы не-разбойникам Илий уже был помощником лавочника с перспективой жениться на не слишком красивой дочери владельца лавки и дальнего родственника самого Илия. Соответственно, еще и лавку унаследовать, да. Но пока был молодым и ранним, еще неслабо поработал бегунком-курьером, что являлось работой не только босяцкой, но и мужской, для взрослого и умеренно уважаемого индивида подходящей, где требовался подвешенный язык и умение четко пояснить четким парням соседнего района о том, за каким хером тебя в их четкий квартал-слободу принесло.       Потом, правда, владелец лавки оказался серьезно обворован, попробовал занять денег и возобновить работу лавки, но не смог расплатиться по набежавшему интересу-процентам и вынужден был вместе с помощником и дочерью сваливать в соседний город с кагалом остальных переселенцев. Новый бургомистр по-новому мел новой метлой, и оттого всем тем, кто не с ним, стало грустно. Тот факт, что многоюродный дядя Близнеца виновен оказался лишь в том, что платил покровительственные откупные не тому смотрящему за районом, не менял вообще ничего. В общем, в методах заработка, характерных для местного кусочка Сломанного, занявший чужую жизнь Илья оказался весьма подкован.       Но толку представляться тем же гончаром без гончарного круга, лавочником без лавки или ткачом-швецом без наличия тканей? Уж проще сойти за неясно кого, пересидеть в городе пару дней да и тихонько свалить – стены тут не сказать что сильно охраняемы, он сможет проскользнуть, если все будет удачно. Наружу сбежать всегда проще, чем внутрь, ибо такие лазейки никто особо не старается перекрывать до конца – тут и контрабанда, и вся прочая нелегальщина, и вероятность возникновения необходимости воспользоваться средствами побега самому. Так что Илья не волновался, только смотрел по сторонам внимательно и неспешно двигался вдоль гостевых кварталов славного города Верхнокаменного. Не сказать, что оказался он в восторге от увиденного, скорее уж только сильнее расстраивался.       Чистейшего белого снега тут почти не оставалось, весь он давно превратился в грязь и слякоть, даже на крышах, ведь в такую холодину топили каждую печь. Топили не дровами, каких на Хребтине не особо-то и много, а углем, отчего дым поднимался еще какой. Над слободой кузнецов вовсе вздымался черный столб, настолько там активно горело, издали можно с пожаром перепутать. А все потому, что пришел новый и крупный заказ на перевооружение стражи и личной городской ударной дружины, так что новые латы и клинки ковались непрерывно. А для одного жалкого меча нужно очень и очень много угля сжечь, чтобы его выковать. Люди ворчат, конечно, что дышать нечем, но кузнецам поди возрази, они с каменщиками являли собой два крупнейших городских цеха, основу экономики, так ее. Наравне с добычей угля и строительного камня, да.       Илья эту небезынтересную информацию узнал в первой же сравнительно пристойной таверне, где остановился перекусить. Заказал двойную порцию чего-то похожего на обжаренную в масле картошку со шкварками и луком, а также кувшинчик крепкого вина. А уж зацепиться языками с кем-то из зашедших перекусить оказалось и того проще, особенно если вино разделять на двоих. Старался выбрать не местного забулдыгу, из тех, какие знают все слухи и очень резво докладывают кому надо и не надо о тех, кто его специально о слухах расспрашивает, чтобы еще на кувшин себе заработать. Вообще-то, Илье иногда хотелось осквернить могилы тех писателей, какие этот штамп придумали и ввели в обиход. Потому он не лез к бухающим индивидам повышенной моральной гибкости, заговорившись со вполне пристойно одетым мужиком с тесаком на поясе и в качественном стеганом доспехе, какой и сам искал собеседника.       Он его нашел в лице Ильи и очень быстро начавшийся разговор о погоде перешел на город, а землянин принялся запоминать все, что его интересовало. Причем никакой крамолы или чего-то подозрительного, чисто городские слухи, кто лучше платит, где можно найти работу, кто кидает с оплатой и все такое. Мол, живущий с оружия лучше поймет такого же, как и он сам. Илья не удивился, когда его интерес первым делом обломали тем, что, дескать, группа собеседника занимается охраной рынка и торговцев одного из крыльев того рынка. И, дорогой мой, им новые люди не нужны, уж извини, скрывающийся под личиной наемника ныряльщик-Вендиго, поищи работу еще где-то. А вот когда стало ясно, что на столь жирное место новенький не претендует, то все пошло аки по маслу.       Илье рекомендовали пару постоялых дворов, сдающих койки недорого, но при этом без риска проснуться утром со второй улыбкой, ограбленным и отжаханным. Хотя, судя по осторожному выбору слов, гарантия была только от второй улыбки, да и то, не полная. Узнал о тех тавернах, куда заходить можно, а куда не стоит, о парочке групп, какие набирали людей для дел веселых да не слишком лихих, но при этом опасных. Под конец, когда Илья, пользуясь знаниями близнеца, проставился еще одним кувшином в благодарность за рассказы, мужик даже разрешил ссылаться в рекомендациях на него, мол, Марк по прозвищу Корыто сказал обратиться. Корытом наемного стражника, - в отличие от городских, такие охраняли на совесть, ибо платили им не правители города, а торговые коллегии или просто торгаши в складчину, - называли за веселую историю, в ходе какой он после первого боя своего проснулся утром в здоровенном корыте.       Одетый, целый, не ограбленный и точно-точно не отжаханный.       Он так истово на этом последнем факте настаивать стал, что Илья невольно начал подозревать нехорошее о нравах местной наемничьей публики. Сломанный не Земля, тут терпимость к нетрадиционным отношениям больше исключение, чем правило, пусть даже и многое зависит от региона и культурного кода начального нырка. Впрочем, отбросив шутки в сторону, разговор с «коллегой» оказался несколько полезнее, чем ожидалось, что уже неплохо. Полученная информация, конечно, из тех, какие требуют проверки, а полагаться на нее полностью и без сомнений чревато очень большими разочарованиями, какие могут стать вовсе последними.       Но все равно не лишней вышла эта беседа, особенно для того, кем он притворялся, так что Илья всерьез намеревался сходить поискать работу, просто чтобы запомниться случайным свидетелям именно в том виде, в каком он хотел запомниться. Делал он это скорее из желания сделать все максимально верно, правильно, так, как обучали. Потому что статистически куда вероятнее заметят и заинтересуются странным путником, какой просто пришел в таверну, два дня провел в своей комнате и таинственно исчез. Или просто ушел в туман. Мол, а зачем тогда приходил? А в случае с выбранным ныряльщиком образом никаких странностей просто нет, все укладывается в привычные шаблоны и потому не вызывает интереса.       В псевдосредневековье Сломанного, - за попытку употребить слово «средневековье» без приставки «псевдо» вас будут бить историки, причем сразу толпой, - имелось слишком много различий с тем, чем является жизнь обычного землянина. Но были и общие моменты, касающиеся, например, путешествий и переходов между городами. Здесь в город не приходят лишь для того, чтобы развеяться и посидеть в кафешке, тут добраться от одного населенного пункта к другому легко станет целой историей, полной смертельного риска и очень немалых вложений. Просто так между городами не ходят, для всего нужна причина, а потому нужно эту причину дать тем, кто мог бы заметить ее отсутствие. Илья дал, добросовестно пойдя на предложенный постоялый двор и даже сняв там комнатку на пару дней, пока не найдет подработку. Хмурый и не особо разговорчивый мужик, заправляющий всем заведением, только кивнул своему помощнику и, похоже, сыну, чтобы помог постояльцу заселиться.       На ночь Илья подпер дверь стулом, а около окна установил примитивнейшую звуковую ловушку-колокольчик. Несколько выбивается из образа простого и простецкого искателя удачи, но выбора особо не имелось. В обычной ситуации он бы легко проснулся от малейшего шороха, но сегодня первый день в Верхнокаменном. И, естественно, ниточка, ведущая к лакуне, привела его именно по адресу, закончившись в кольце городских стен. Специфических талантов, преимущественно из арсенала Мудреца, у него не было, так что ключ-история явит ему себя во сне. Официально считается, что на чуткость сна приходящие образы не влияют, но всякое рассказывали, пусть и нет тем источникам особого доверия. Вдруг он пропустит момент, упустит секунду-другую и помрет тупой смертью? Проверять не хотелось, вот Илья и не стал проверки устраивать.       Нет, никто к нему ночью не пробовал вломиться, если только не считать удивительно четкого и красочного сна, буквально серии эпизодов, сливающихся воедино во вполне пристойный фильм. Фильм, как это водится в Сломанном, в жанре исключительно хоррорном, но как будто он ожидал чего-то еще. Образы сливались в цепочки изображений темных тоннелей и закрученных поворотов, цельного лабиринта из переходов, мостиков и узких лазов, по каким гуляет теплый и отвратительно затхлый ветер. Словно там, в глубине тех тоннелей, на самом дне подземного лабиринта, что-то дышит, что-то огромное и злое, крайне, крайне злое.       Вот образы чуть смещаются, точка обзора поднимается вверх, и теперь виден Верхнокаменный во всей своей загаженной дымом, помоями и слякотью красе. Здесь живут люди, ходят по загаженной холодной жижей мостовой, топают ногами, не замечая, что находятся на границе с чем-то еще. В городе не имелось обширных катакомб, несмотря на преимущественно каменное основание фундамента под многочисленными домами. Так, несколько тоннелей, тайных лазов или отдельных комплексов под отдельными зданиями или небольшими слободами. Большая часть шахт и штолен, какие могли бы стать основой истинных катакомб, находятся несколько в стороне от города, в отдельных шахтерских поселках или около каменоломен.       Но то, что открылось его взору, не было шахтой или катакомбами, оно просто было, как бы рядом, почти здесь, но за непреодолимой стеной. И лишь в паре мест эта стена становилась такой тоненькой, что едва не прогибалась под собственным весом. Один малозаметный переулок, где часто находят по утру трупы тех, кому не повезло повстречать лихих людей ночью, с каждой неделей становился все темнее, все более заброшенным казался. И сегодня, если дождаться заката, когда исчезают последние лучи Светила, и пройти вперед к самому тупику, можно увидеть, что на месте стены появилась старая и истлевшая дверь. Дверь та никуда не ведет, за ней лишь каменная стена, только камень в ней иной, не темно-серый, а со странным алым отливом. Туда, в щели этого камня, нужно положить монеты, снятые с глаз повешенного душегуба на вторую ночь после повешения, либо провести специфический ритуал именно для раскрытия прохода лакуны.       Илья таких ритуалов знал немало, так что образы ему лишь подсказали, какие из них точно подойдут. Как подсказали и еще пару входов в подземный лабиринт и способ открыть такие. Вот чего они, образы эти, не подсказали, так это обликов тех тварей, что ждут там, в темных тоннелях, как и природы осевой твари и самой оси. Но ему, проснувшемуся поутру слегка разбитым, даже несмотря на выносливость его тела, эти объяснения и не нужны. Уж «трупные» ключи в виде монет с глаз повешенного, свечи с фитилем из веревки, на какой повешенного вздернули, и прочих связанных единой темой атрибутов сами себя раскрывали.       Трупоеды там сидят, а в качестве основы выеденная бойня или трупная яма, в какой святости кого-то из Мертвых либо не было, либо оную всю сожрали. И судя по тому, какие ощущения идут от дыхания в глубине тоннелей, верен именно второй вариант. Смачно зевая во весь рот, Илья не без легкого раздражения вспоминает все, что знает о подобных ключах и о лакунах вообще. Так-то осевая тварь не всегда на ступень сильнее самой оси лакуны, но она может таковой быть, как, например, в этом случае. Полученный на первой ступени Дар, дающий ключ и маяк к лакуне, не мог привести Илью к «данжу» ступенью выше самого одаренного. Но, всеми Мертвыми поклясться, этому месту до второй ступени осталось-то совсем немного, если он все верно понимает. А он, увы, понимает все очень и очень верно, да и нет тут двояких толкований, быть не может.       Лакуна первой ступени в шаге от ступени второй, осевая тварь гарантированного второго ранга, просто прекрасно, блядь! Трупоеды в локации типа «лабиринт», упор на плоть и гнилую кровь, если по способностям тварей, еще стоит ждать проклятий, болезней и постоянного маневрирования малыми группами активных мразей разного толка. Откровенно говоря, не самый опасный противник сам по себе, трупоедов не запинает только ленивый, они идеальны, чтобы кошмарить дальние села и хутора, для каких тройка гулей или нахцереров может стать кошмаром, какой силами неодаренных не перебить. Команда из хотя бы троих одаренных при поддержке полусотни нормальных одоспешенных бойцов способна перелопатить практически любое разумное количество любителей мертвого мяса.       Беда в том, что твари эти не слишком спешат принимать бой, так что их приходится выслеживать и раскошеливаться на найм следопытов и охотников. А еще подводил тип лакуны, тот самый каменный лабиринт с кучей отнорков или даже просто нор, превращающий поле боя в сплошной кошмар для спускающихся в те тоннели. Без ведущего лидера с классом Чароманта или даже немного неклассического сони, Мудреца или Охотника, заточенных в поддержку связи и координации между бойцами одной группы, туда соваться смысла нет. Завершает картину грозящего городу полнейшего кромешного пиздеца, конечно же, осевая тварь и сама ось – трупная яма, вероятно, пропитанная телами жрецов кого-то из мертвых. Хоть бы и Поводыря Заблудших, антураж вполне подходит, словно весь тот лабиринт был когда-то храмовым комплексом.       Тела, какие сформировали тварь, пропитанную сожранной божественной милостью, сыграют с сунувшимися туда жрецами злую шуточку, да. Особенно если к телам людей добавить воплощенную служащую сущность, тоже оказавшуюся на дне ямы. Трупоеды являли собой очень забавный казус в этом плане – одни из самых примитивных и ничтожных тварей, они поголовно обладали способностью жрать даже то, что иные твари или одаренные не в силах затронуть и нормально переварить. Потому не таким уж невероятным итогом будет встретить среди кучи простых и тупых тварей гуля, обладающего урезанной, увечной и совершенно неправильно работающей способностью, какую иная тройка не факт что сможет повторить.       Осевая тварь в типаже выжранной трупной ямы?       Соваться туда без собственного двойки-командира и еще одного двойки со специализацией на очищении от проклятий, яда, хвори и сверху чтоб еще мог баффы накладывать, скажем прямо, не стоит и пытаться. Потери и риски не оправдают возможных трофеев даже в приблизительной оценке. Что забавно, именно его билд в этой помойке вполне себе неплохо себя будет чувствовать, являясь малоуязвимым либо вовсе неуязвимым к немалой доле того, что на него могут в лакуне бросить. Будь он очередным восторженным с приключенческими виртами «по мотивам» в голове, мог бы и попробовать шагнуть в лакуну и побродить по ее краям, выбивая одиночных тварей.       Лабиринты не проблема при хорошем пространственном воображении, ритуалы выхода он знает и подберет себе подходящий, ведь ему ведом ключ-вход, а это уже три четверти работы по поиску выхода. Твари для привыкшего к ближнему бою накоротке Вендиго тоже не так уж опасны – ему плевать на трупный яд, болезни и наведенное тошнотное омерзение. Даже узкие проходы и скованность для него не фатальны, ведь он тоже, если задуматься, дальний родич таких созданий, только что хищник, а не падальщик. Ясное дело, что всерьез о личном визите в кусок заколдованного и закольцованного пространства он не думал, просто оценивал собственные шансы. Не слишком большие, но больше, чем, например, у чистого кастера или того же Палача.       Опять же, сам вход в доселе запечатанную лакуну сделает ее частично приоткрытой, что, конечно, поначалу не засекут, но со временем подгадит городу и его жителям очень серьезно. Протекать ведь начнет, а из такой лакуны вытечь может и трупная болезнь какая-то. Не то чтобы ему было не насрать с высочайшего храмового бастиона на всех аборигенов скопом, но на Земле обрушивать на ничего тебе пока что не сделавших местных всяческие катаклизмы считалось дурным тоном. Этаким плохим воспитанием, где-то между «громко пердеть за столом» и «отрывать лапки муравьям». Ладно еще для спасения собственной шкуры, но просто так, от любопытства одного лишь... за каким хером? А без приоткрытой дверцы этот нарыв будет зреть еще лет пять минимум, причем пять лет до первых ласточек грядущего, выраженных кошмарами, видениями и другими попытками Механизма подсказать местным о лакуне.       До первых прорывов тварей или охотящихся за местными пространственных «хоботов», утаскивающих запоздавших прохожих в глубину лабиринта, еще лет семь, может, даже больше. Вот пусть потом сами и разбираются, ведь в Сломанном подобные нарывы регулярны, в том числе и под городами. Иногда города из-за этого вымирают или забрасываются, а иногда только расцветают, если удачно вскрыть лакуну и вытащить из нее что-то особенно ценное, но при этом нетранспортабельное. Ну, или города превращаются в постоянно действующий полигон по добыче эссенции и редких реагентов из намеренно поддерживаемой лакуны. Но последнее редко-редко, для таких дел проще использовать раскрытые настежь провалы-омуты, чем запечатанные «данжи».       Второй день своего пребывания в Верхнокаменном землянин потратил на попытки сыскать работу, пусть и без особого энтузиазма. Как ни странно, пара предложений нашлась, но одно дурно пахло откровенным криминалом и еще дурнее воняло столь же откровенным кидаловом. Потому что тактика «сначала ты позаботься о мешающем нам человеке, а потом мы заплатим, не боись, не обидим, тут каждая собака знает, что у нас все честно» и не может быть ничем иным, кроме откровенным кидком на дурачка. Второе предложение могло бы и заинтересовать образ Ильи, если бы не тот факт, что платят сущие гроши, да еще и кормление все, кроме завтраков, за собственный счет. Обычно в наемном труде выбирают либо одно, либо другое, либо сам со своими проблемами разбирайся, обшивайся и питайся, но плата побольше, либо плата скупая и небольшая, зато все включено.       Чего-то еще, более интересного, пришедшему в город недавно мужчине предлагать не спешили, а тот и не особо нарывался. Городская атмосфера и толпа народа вокруг понемногу размывают его след, энергетическую проекцию такового. Именно за этим он тут, а не за чем-то еще. Так что сиди теперь, Гожик, - именно этим именем он назвался в городе, не желая оставлять даже малой зацепки, - хлебай весьма недурственный мясной бульон, да наблюдай за тройкой шулеров, весьма умело разводящих какого-то бедолагу из шахтерского цеха на его денежки. Хорошо работают, стервецы, даже со стороны не заметить, если только не знать, куда смотреть. Регулярно дают отыграться по мелочи, постоянно проигрывают сами, просто проигрывают друг другу, лишь изредка выщипывая немного листьев у жертвы из карманов.       Вообще-то Илья и сам неплохо умел мухлевать в карты, кости или фишки, просто уж этим-то точно не собирался зарабатывать. Даже если местный криминал не спросит за «работу без лицензии», еще оставался вопрос того, что уж шулеров убивать или бить пробуют слишком часто. Нормальный ныряльщик применяет такой метод заработка строго тогда, когда очень резко нужны деньги, а на сопутствующие проблемы решено класть и ложить огромный болтище, но при этом нет возможности добыть финансы чисто грабежом. В остальных случаях, за редкими исключениями, характерными для определенных билдов, проще с мухлежом в азартных играх не связываться, целее нервы будут.       - Ты, это, работу ищешь? – Подсевший к нему мужчина был возрастом примерно равен самому Илье, внешне так точно, одеваясь и двигаясь ровно так же, как его Близнец до появления Ильи в Сломанном. – Мне тут, значит, нужно сходить в место одно. Там вроде нормально все, ага. Но надо, значит, чтобы постоял рядом и с оружием. Это, короче, пириставидельность, понимаешь.       Некоторое время землянин размышляет над тем, чтобы просто послать проблемный кадр, ведь даже с единицей ФаФо вполне можно вляпаться в какие-то местные разборки. Да и мужичок не вызывает доверия, там вполне могут на месте встречи ждать новенького в городе дуралея с ошейником или с набором хирургических инструментов. Главным топливом для работы немалой части Алхимиков были, есть и будут потроха невинно убиенных и, вот сюрприз, всяких преступников и прочую приговоренную к казни братию на всех желающих не распределить, не так, чтобы тем желающим хватило. С другой стороны, мужичок, вроде бы, не намеренно к нему подошел, просто Илья единственный не занятый сейчас бухаловом или разговорами ищущий работу в этом самом баре мужик при оружии и с мрачной рожей.       Да и задачка, какую ему описали, не похожа на подставу, ведь говорить собираются отнюдь не в закоулке посреди трущоб, а в весьма респектабельной харчевне. У мужичка, представившегося Йориком, отчего читавший классику английской литературы Илья едва подавил улыбку, имелся немного непутевый брат, какой что-то там крупно накосячил перед важным человеком и теперь скрывался. А брата старшего он слезно упросил сходить поговорить вместо него, мол, раскаялся и все готов отработать, только давайте без членовредительства. И поскольку косяк вышел реально не самым крупным, а цена его, как надеялся беспутный братец, не стоила трупов, то шансы на полюбовное решение конфликта оценивались им как весьма высокие.       Но идти в ту харчевню в одну харю мужик все же не хотел, так что нужен ему был для представительности хоть кто-то. Этими кем-то могли бы стать коллеги по цеху, но Йорик ведь полный собрат Илия, он лавочник, только что полноценный, а не помощник. Ну, зато лавка у него поменьше, а из личных подручных лишь жена, дочка и малолетний племянник. А просить своих коллег не имело смысла, они пошлют его к старшему по крылу рынка. Верно пошлют, тот в таких случаях помогает, но тут беда в том, что накосячил братец именно перед этим самым старшим. Маленькие истории о чужих больших проблемах не отвлекли Илью от того, чтобы доесть свой обедо-ужин. И закончив, он спокойным, деловым тоном высказал свое мнение:       - Добавь еще половину сказанного и чтоб без листьев, только лепестки. – Видя желание торговаться и прибедняться в чужих глазах, он даже начать не дает, перебивая чужие причитания еще до начала. – Не нравится, ищи кого еще. Я тут недавно, деньги нужны сильно, вот и согласен на меньше, остальные не станут и удваивать, сразу в три попросят от предложенного. А мне сойдет, если все быстро порешаете. Меньше? За меньше мне проще пойти в кулаки к цехам, там платят примерно так же, только без лишнего риска.       Повздыхав и позаламывав немного мозолистые пальцы на руках, Йорик все же решился и стал немножко беднее, чем был до этого – половину оплаты Илья взял вперед. Видимо, наниматель и сам понимал, что цена реально божеская, но внутренняя его суть торгашеская убивалась оттого, что он мог бы попробовать нанять поиздержавшегося головореза еще дешевле. Ну, примерно так видел эту картинку Илья, иногда жалеющий о том, что не выбрал класс Сноходца и билд классического сони под Месмериклса. Сейчас бы валялся на кровати под охраной парочки красивых аборигенок, души в своем хозяине не чающих, а не вот это вот все. Как будто вместо порнографического рассказа решил попытать счастье, став частью сюжета типичного темного фентези.       Хотя ладно, шутки в сторону, лучше делом заниматься.       Харчевня оказалась реально пристойной, но все же не прямо пафосной, а их двоих, пришедших под ее крышу, тут же провели в отдельный зал. Там, в зале том, сидел на мягких подушках весьма тучный и колоритный мужик с монголоидными чертами лица и странной прической в виде почти выбритой головы, на которой оставалась только узкая полоска волос по центру, переходящая в конский хвост на затылке. Рядом с ним сидели еще два мордоворота с лицами, на каких читалось минусовое значение в характеристике «Интеллект», если бы таковая в Механизме Сломанного вообще существовала. Стоящая в углу скромно молчащая симпатичная девица со стеклянной бутылью чего-то алкогольного вовсе сливалась с окружением, аки мебель.       - Ну-м, явился-м, значит, сам пришел-м. – Говор у монгола оказался странным, слегка невнятным, причем дело ведь не в акценте, а, скорее, в индивидуальных особенностях глотки. – Еще и не один-м. Ты, дорогуша, сходи погуляй-м, выпей пива-м, а мы тут поговорим. Тебя-м не приглашал.       Илья только молча поглядел на чуть побледневшего торгаша, но Йорик замотал головой с умоляющим видом, мол, не оставляй меня тут. Судя по всему, на переговорах он ждал совсем не эту крайне колоритную личность, а кого-то иного, попроще в общении. Оценив перспективы того, что ему и вправду придется сражаться, Илья все же не стал сливаться совсем уж без сопротивления. Не то чтобы был так горделив, просто не видел причины трусить там, где типичный индивид, роль какого он играет, не стал бы уступать сам, без даже символического давления.       - Я лучше, вон, в уголке постою, как ваша краля. – Кивком указав на девицу, какая даже взгляд в его сторону не направила, Илья, не дожидаясь приглашения или разрешения, стал в противоположном углу, сложив руки на животе, но напрямую оружейных ножен не касаясь. – Я тихонько, никому не помешаю.       Взгляд у монгола вышел нехороший, прямо пробирал до костей, но больше он ничего не сказал, только хмыкнул с намеком, но милостиво кивнул и разрешил постоять в уголочке. Вроде и оскорбил, и на место поставил, и даже признал некую смелость, право находиться тут и сейчас. Йорика за стол не пригласил, даже стула для него не имелось, так что мужик потел и стоял, стоял и потел, выслушивая вполне вежливое и деловое высказывание бандита. Без лишних слов или подробностей тот четко и лаконично пояснил, что Йожик, брат Йорика, уже достал важным людям портить аппетит. Его на первый раз простили, на второй раз дали откупиться, но если сейчас мудила этот все не исправит, то платить станут сразу всей семейкой, чтобы неповадно было.       Судя по оговоркам, там либо контрафакт дорогого алкоголя замешан, либо вовсе наркотические травы, оборот каких хоть и не совсем криминализирован, но, по старой традиции, отдан именно смотровым. Смотровыми тут называют местных паханов, какие суть зародились в игорных домах, а слово само по себе отсылает на того, кто смотрит за честностью игры, чтобы кого надобно не обдирали, а кто не надобно чтобы не выиграл случайно. Не самая приятная беседа, но потеющий и мямлящий торгаш все же сумел убедить всех в том, что брат его заплатит. И что на следующий раз он за него просить не будет. Монгол, похоже, вообще не сомневался в том, что следующий раз обязательно случится, и, как ни странно, банально давал возможность выйти из-под удара непричастному к чужим ошибкам.       Весьма редкая ситуация для подобной публики, но мало ли, вдруг этот чел просто в хорошем настроении или ему сегодня любимая барышня незабываемую ночь обеспечила. Или он просто молится Забирающему в Мешок, а у того вроде как добродетелью считается не карать тех, кто сам не оступился, если тот от оступившегося отрекся по всем правилам. Правда, теургическое таинство отречения в доктрине веры этого Мертвого выходит такое, что покарать всех сразу и вместе часто выходит в разы гуманнее.       В общем, договорились, даже не дошло до необходимости вмешиваться, да и землянину остаться поговорить не сказали, молча отпустили. Выдохнувший с огромным облегчением Йорик не глядя отсчитал остаток суммы и еще лепесток сверху, чем изрядно удивил, ибо не бывает щедрых лавочников. Ну, или он на нервах и откате после адреналиновой ванны банально неверно посчитал свои кровные. До последнего Илья ждал какого-то дебильного развития событий, но к его изрядному удивлению Фофан в прошлом нырке, похоже, выработал предел того, чем можно поднасрать Илье, и тот сумел остаться без приключений.       Облегченно выдыхать он не стал, но ягодицы немножечко расслабились, самую малость.       Честно говоря, он был почти уверен в том, что эта мелкая история с разовой подработкой в стиле «светить рожей» ему еще уколет в поясницу. Понимал, что вероятность невысока, но за время его краткой пока что карьеры ныряльщика он столько раз видел эти маловероятные результаты, что невольно проецировал и экстраполировал. Понимал, что ошибочно такое мнение, но поделать ничего с собой не мог, да и, по большому счету, не хотел. Сто раз кровью вычерченная истина о том, что лучше быть живым параноиком, чем мертвым легкомысленным скептиком, давно уже стала для землян в Сломанном даже не нарицательной, а буквально инструкцией к действию.        В общем, Илья невольно удивился тому, что история с Монголом и двумя братцами-дегенератцами так и закончилась ничем, а весь третий день пребывания в городе он провел исключительно в легкой праздности, как и положено наемнику после завершенного контракта, пусть даже и не самого ценного. Немного выпил, немного поболтал с Марком и парой его товарищей, какие по пьяной лавочке явно стремились прощупать новенького на предмет слабости характера. Технично слившись до того, как алкоголь привел бы к драке или даже поножовщине, делающий несколько пьяный вид ныряльщик скрылся в своей комнатке. Пришлось притвориться настолько пьяным, что даже не заметил намеков изрядно потасканных, но при этом сохраняющих остатки миловидности девиц не слишком тяжкого поведения.       Девицы, похоже, разочаровались не на шутку и наверняка косточки «импотенту» перемоют, ведь, считай, премия мимо них прошла, причем такая, за какую даже работать не нужно – столь пьяный индивид собственный хер в штанах может не найти, куда уж тут им воспользоваться по назначению. Зайдя в комнату и подперев за собой дверь, перестав притворяться пьяным, он позволил себе провалиться в чуткий сон. Нет, он не устал, только что чуть бесит его необходимость не выпадать из образа, да и сон ему не нужен, но, если возможность поспать есть, то лучше ею пользоваться. Еще одна написанная кровью мудрость ныряльщиков Земли, ведь чуждое могущество Механизма, придя к тебе в душу твою, первым делом отнимает необходимость спать.       Очень легко отказаться от сна, можно даже на первой ступени, в крайнем случае на второй, а там и от необходимости в еде с питьем к третьей ступени вполне можно избавиться. Отказаться от удовлетворения естественных нужд, желаний, стремлений, отказаться от всего, стать только функцией, воплощенным Уделом, какой занял тело того, кто отдал Механизму слишком много власти над собой. Привет, рассинхрон, привет, безумие, удивительное осознание, когда по пробуждении в реальном мире понимаешь, что ты теперь не совсем ты. Хотя тут еще хрен поймешь, какой из миров реальнее другого.       Монгола и криминальных ребятушек землянин так и не увидел, никто к нему ночью не ломился с непонятными или даже пошловатыми целями, зато приключение нашло его несколько иначе. Нашло прямо во сне, так сказать, и это было отнюдь не сработавшее повторно видение-ключ к затаившейся под Верхнокаменным лакуне. Во сне он увидел какой-то довольно крупный поселок, даже больше Зубчика, уже вполне себе небольшой городок. Городок, что иронично, шахтерский, потому что большая часть его построек вокруг нескольких зевов выработанных шахт оказалась построена, а вдали уже давно стояли новые штольни. В принципе, не удивительно, ведь на Хребтине каменоломен и угольных залежей просто дохера, тут даже странно, что в Зубчике не было подобных источников дохода.       Впрочем, оставленный за спиной поселок с мертвым мельником все-таки жил именно от мельницы и выращиваемых трав. С шахтерским делом Ночной Мельник и молитвы ему особо не помогают, вот практичные пейзане и занимались тем, что умели лучше прочих. Да и сама территория вокруг поселка была, похоже, лишена прямых выходов угольных залежей на поверхность, а с глубокими шахтами без наличия одаренных камнемантов не разобраться, они в Сломанном заменяют собой горнодобывающее оборудование. Иногда буквально заменяют, да.       Поселение, увиденное во сне, напоминает три отдельных заставы-хутора-села, какие понемногу срослись в один населенный пункт. Застройка не сильно плотная, много места внутри, но оборона хороша, каждый дом каменный и есть заборы, а вокруг всех трех «центров» по отдельной стене, тоже каменной. Поселок выглядит не сказать что преуспевающе, но довольно богато при этом, не бедствуют уж точно. Образы поселка смещаются чуть ближе к самой дальней части его, почти окраине. Там стоят изрядно позаброшенный сарай и частично разобранная хата кого-то из погибших пейзан. Причем погибли они, похоже, всей семейкой, отчего дом просто разобрали, вместо того чтобы заселиться самим.       Впрочем, сарай привлекает внимание куда сильнее, ведь там, в том сарае, стоит на коленях и медитативно колдует некая фигура, невысокая и мужская. Ритуальные линии вычерчены кровью, рядом лежит труп какого-то бродяги-каторжанина, судя по клейму на лбу и отсутствующим пальцам на руке. Его кровь и вышедшая с последним выдохом жизнь напитывают ритуальный узор, а тот аж светится багровым от вложенной в линии мощи. Видны характерные черты применения магии даже не крови, а чистой бездны, что буквально кричит о наличии у этого индивида класса Оккультиста. Весьма неплохой класс, надо сказать, сборки на него лишь немногим менее популярны, чем на того же Чернокнижника. Ударная магия, ритуалы, проклятия, а также призывы формируют довольно широкий арсенал гибко настраиваемых талантами билдов.       Рядом с трупом лежат вырезанные из дерева таблички, на каких очень старательно начерчены символы языка, не существующего на Земле, но не принадлежащего и Сломанному тоже. Буквы чем-то похожи на старославянские, но в сколь-либо знакомые слова не складываются, но это и не удивительно. Все же помимо слов на тех табличках вырезана огненная жар-птица, расправившая крылья. А этот герб Илья уже узнает, в отличие от языка, потому что вполне себе изучал те миры, ныряльщиков из каких чаще всего закидывает соседями к землянам.       Честно сказать, он бы предпочел увидеть на этих табличках схематичного «человека да Винчи», признав пусть не сильно умного, раз сам о себе сообщил веерным ритуалом-маркером, но все же собрата в нырке. Не так уж плохо было бы узреть часовой механизм на вершине башни, ведь с Альбио-Авиньйонским пактом у землян в среднем нормальные отношения, хотя и не без отдельных конфликтов. Тяжелая латная перчатка, сжатая в кулак, тоже подошла бы, ведь это герб планеты Железо, по аналогии с Землей названной, ее обитатели хоть и проблемные, но довольно прямолинейные и сделки стараются чтить, без повода нападать не станут, да и повод им нужен хоть немного весомый.       С другой стороны, хорошо, что видна хотя бы не рассеченная крест-накрест луна, а то ему бы честь ныряльщика не позволила бы не прибить при случае говно, вылезшее из Саршах-Нере, иначе названного Чистым Миром или Миром Чистых. У этих ребят с землянами буквально с первых лет кровная вражда, потому что злые-злые земляне угандошили безвозвратно экспедицию лично правящего принца главной династии застрявшего в средневековье мира, причем строго за дело угандошили, мучительно, унизительно и демонстративно. Нечего было весело проводить время с земными девушками и юношами, вот прямо очень настойчивые ухаживания им оказывать. После ответных ухаживаний от до сих пор существующей общины, какая еще и сердце общины уничтоженной захватила и перенесла к своему, знатно усилившись, на просторах Чистого объявили Земле анафему, святую войну и полную смерть неверных. Чаще, впрочем, дохли именно саршахцы, каким земляне давно уже не дают закрепиться нигде, где есть, ну, земляне.       Жар-птица означала герб Борецария, личного наследника аж двух из чужих Семерых, какие сумели остальных пятерых первопроходцев перебить, построив империю, что захватила практически всю их планету, а парочку континентов размером с Австралию вырезала нахер, потому что не захотели головы склонить. На деле очень частая ситуация в тех местах, куда пришел Механизм, куда более частая, чем возникновение нескольких отдельных государств, особенно если речь о «сферических в вакууме средних веках», где после победы одного из Семерки над остальными каких угодно противников тупо не остается. Часто эти самые первые вообще не развиваются выше тройки, перебив друг друга, как только третья ступень давала им возможность чуять примерное местоположение своих коллег.       Чаще всего сводилось все к одной победившей фракции, край двум-трем, но иногда бывали и случаи, в каких местные Семь вообще перебили друг друга или победитель не захотел связываться с государственными делами. Тогда на месте мира возникала клановая вольница и раздробленность, где даже особо эссенцию не добывали, потому что никто не мог накопить достаточное ее количество, чтобы достичь с ее помощью чего-то серьезного по меркам землян. Больше гнались за ступенями, чтобы стать сверхчеловеком и нагибать всех вокруг, но из-за нехватки знаний и регулярно умирающих носителей очередных «великих тайн» даже тройки были птицами редкими, а четверок встречались считанные единицы.       Впрочем, там свои правила и в разных мирах они немного по-разному проявились, а собрать достоверную информацию от очевидцев сложно. Тогда как собирать ту информацию через Форум, оплатив возможность ненадолго зайти в чужие домены того Форума, еще и очень дорого. Еще и нужно точно знать код-идентификатор планеты игроков, получив приглашение гостевого типа, либо пытаться пользоваться случайным переходом в стиле незабвенного «мне повезет» от столь же незабвенного Гугла.       Возвращаясь к Борецарию, то это типичная феодально-клановая дурка, куда Механизм пришел больше пятисот лет тому назад, отчего мир особо и не развивался. Правит всем царская кровь, наследники победивших Двух, в каких к текущему моменту верят аки в богов, а их потомков считают наместниками Их на земле. Даже сам мир у них, изначально называвшийся лексемой, сравнимой с земным словом «твердь», переименовали в то самое Борецарие – царство Двух. В отличие от чистеньких, они с землянами особо не воевали намеренно, но если есть шанс повязать, убить, пограбить или просто обмануть, воспользуются обязательно. В то же время любая попытка ответить взаимностью воспринимается ужасающим вероломством и наглостью не имеющей чести черни.       Мол, мы тут пришли невинно и благородно слегка убить да пограбить этих черноногих выродков, а они коварно и бесчеловечно оказались к этому готовы, перебили экспедиционные отряды и еще нас самих пограбили. Бесчестные, грязные, лживые животные, люцифериане сатанинские, химеры, слепленные из чистого Зла, мать их. Одно из главных преимуществ таких вот миров над землянами заключается в том, что их жители, если приглядеться, особо не отличаются от подавляющего большинства аборигенов. Такие же лицемерные, феодальные, привыкшие любой ценой восходить наверх и показательно презирающие чернь ублюдки. Земляне часто те еще подарочки, но на фоне подобной публики почти всегда кажутся агнцами божьими, причем не кому-то из Мертвых посвященными, а из оригинальной земной поговорки.       Не особо великое достижение, скорее уж печальное из-за осознания того, какой же в Сломанном и связанных с ним мирах творится лютый и леденящий душу пиздец. А также еще одна причина вознести хвалу Семерым, какие умудрились договориться друг с другом и не ушатать цивилизацию Земли, позволив той укорениться в Сломанном и достичь чего-то очень отдаленно похожего на процветание. Вот прямо на астрономические величины отдаленно.       Подводя итог, если придется иметь дело не с одиночной «птичкой», а сразу с парой или тройкой, то придется их как-то выбить до того, как они сумеют закрепиться или, не дай Мертвые, основать общину. Шансы на то невысоки, у царских выкормышей особых успехов в нырках нет, как на фоне землян, хотя на этом фоне почти кто угодно потеряется. Но лучше заранее поубивать опасный элемент, чем потом бегать и прятаться по сопкам от рейдовых групп ныряльщиков и местных. У подобной публики обычно куда быстрее и легче получается войти в симбиоз с властями аборигенов, просто потому, что для них всякие клятвы верности, служба до гроба и любые низости, какие от них потребуют, не отличаются от того, что ждет дома.       Постоянный мониторинг всех потенциальных ныряльщиков, жесткая дрессура и требования, дозирование информации и принудительная отправка в Сломанный. Причем чернь и прочих недостойных, как и преступников или кого-то неблагонадежного, принуждают создавать аналоги ущербных билдов, чтобы не стали опасными и силы не обрели. Да и остальным не сильно легче, если не считать самую высшую аристократию со святой кровью – проверки, всякие снадобья правдивости, использование немногочисленных четверок или оставшихся после давно ушедших Двух клятвенных клеймящих и подчиняющих конструктов, амулетов и всего такого. За это их земляне особенно любят, потому как Семеро таких подарков после себя не оставили, намеренно уничтожив большую часть созданных ими амулетов, ритуальных комплексов и всего такого.       А землянам, сука, завидно!       - Хреновые у меня соседи. – Только и произнес он, открывая глаза и начав испытывать неприятные такие ощущения. – А ведь я почти поверил в то, что сумею развлекаться в гордом одиночестве.       Тот сон, что пришел ему этой ночью, являлся следствием еще одного «чистого» ритуала, одного из самых распространенных наравне со всевозможными вариантами «оценки», точно так же имеющего целую плеяду вариаций, подходящих под ситуацию, удел или ресурсы. При обобщении такие ритуалы называют «маркерами», «сигналом» или «меткой-зовом», потому что именно в этом их роль. Такой ритуал даже в минимальной проработке указывает направление и примерную дистанцию к цели. Подсвечивает одного ныряльщика для всех остальных, оказавшихся в определенном радиусе, причем немалом, не ниже пары сотен километров.       В случае с неизвестным Оккультистом там может быть и вовсе до тысячи тех километров, причем передавалось не только смутное ощущение, но и визуальный образ с возможностью отправить сообщение. А еще этот ритуал, Илья был уверен, неплохо защищен, нацелен на то, чтобы узреть видение могли преимущественно ныряльщики. Стандартный маркер фонит так, что его часто называют еще «манок», потому что таковой засекает всякая достаточно сильная тварь или одаренный с подходящими способностями. И по итогу найдут тебя либо твари, либо местные, и тут еще неясно, что лучше, а что хуже. Очевидно, для нарисовавшего жар-птицу коллеги куда важнее было не получить вопросов по возвращению из нырка, ведь у ныряльщиков Борецария имеются официальные инструкции и обязанности.       Горе тем, кто их не выполнит или умышленно нарушит.       Нет, земляне тоже пользовались маркерами самых разных толков, особенно если только притянуло к общине, но не до конца, и вместо рождения прямо рядом с Сердцем, очутился посреди диких территорий или территорий обжитых. Тогда да, верно рассчитанный маркер, настроенный строго под ту общину, какая тебя вербовала, позволит быстро тебя найти и забрать под крылышко. Но просто так, в режиме случайных рождений, никто в здравом уме не будет требовать проводить маркер на себя. Потому что жертв от этого будет в разы больше, чем толку, даже на порядки. Илья не удивится, если засветившийся иномирянин этот цикл закончит благополучным уходом на перерождение. Если ритуал засечет сильная тварь, то еще и вместе с поселком, а если очень сильная, то можно обойтись и без перерождения, сдохнув навсегда.       Прислушавшись к себе, Илья осознал, что направление указывает примерно туда же, откуда он сам пришел, вполне возможно, даже очень близко к той забытой горной заставе, где он бился с не-разбойниками. Если бы двинулся в ином направлении, то могли и встретить друг друга, так что он испытал легкое сожаление. Не сильное, но все же присутствующее – такие вопросы стоит решать пораньше, а с начинающим Оккультистом, какой не успел подготовить воззвания, жертвы и ритуалы, справиться не сложно. Иное дело, если он подготовлен, но зачем думать о грустном, если все равно опоздал? Не идти же ему теперь назад, особенно с вероятной погоней от аборигенов на хвосте?       В общем, утро четвертого дня в Верхнокаменном ныряльщик встретил хмурым, недовольным и снова ожидающим нехорошего. Как же было бы все проще, если бы его соседями оказались иномиряне примитивные и неопасные. Желательно какие-то ничего не понимающие индивиды, какие помрут в первые три-четыре цикла и ни разу с ним не повстречаются даже во снах. Ага, а еще сверху бесплатные две тысячи капель эссенции, набор синергичных реликвий под его класс и билд, причем ступени так пятой, а также большой бигмак, колу и три набора тюбиков с фруктовой пастой высшего звена качества. Колу обязательно со льдом, иначе не считается.       Утро не перестало радовать его и дальше, ибо стоило ему только выйти из постоялого дома, дабы облить себя ледяной водой «чтоб хмель согнать», как взгляд его уперся в стену на горизонте. Огромную, черную и приближающуюся стену, какой издалека казалась очередная снежная буря вроде той, в какую он умудрился попасть во время забега от преследующей его тройки. Как рассказал ему трактирщик, причем рассказал ровно то, что Илья и сам знал, не заткнуть его было, притащивший холодного пивка ему и остальным желающим, такая херня на Хребтине случается постоянно, каждую зиму по три-четыре раза. К счастью, без прямого урона ветром, падающий сверху снег быстро прикрывает ценные теплицы и низины с травами, так что их корням да семенам вымерзнуть не грозит. Поля же к зиме давно убраны, а сдуваемый верхний слой и без того очень бедной земли компенсируется активной магической накачкой растений.       Землянину пришедшая большая буря исключительно на руку, потому что в ней вполне выйдет исчезнуть так, чтобы не вызвать лишних подозрений. И потому Илья, поговорив с трактирщиком, тоскливо посокрушался тому, что этот снегопад надолго, и начал бухать. Умение притвориться пьяным так, чтобы трезвые тебе поверили, на деле не такое уж простое в освоении, но Илья знал, что делает, а местные забулдыги оказались неприхотливой публикой. Старательно пропивая свои сбережения, Илья делал вид, что все сильнее пьянеет, при этом внутренне морщась от вкуса не особо качественного алкоголя. Хмеля ни в одном глазу, только ноет внутри проклятие Голода, и Голод тот горячительным не утолить. Но его и так не утолить, не насытить и не усмирить, так что разницы все равно никакой.       - Одумайся, дуралей! Замерзнешь же, долбощуп хероголовый, по пьяни не дойдешь! – К его чести, у владельца постоялого дома нашлась совесть попробовать спасти жизнь человека, какой решил сходить на другой конец города в иную харчевню, где сейчас квасит Марк-Корыто. – Тут и местные не суют хер из дома, а тебе куда!? А! Да хер с тобой, вали, я перед Хмельным Господином чист, иди нахер!       Илья оставался достаточно трезвым, чтобы его не попытались остановить силой, а то за тесак на поясе может ухватиться, но при этом откровенно пьяненьким, чтобы его пропажа в снегах никого не удивила. Из разговоров с тем же Марком землянин знал, что непривыкшие к Хребтине люди в такие бури замерзают регулярно, так что он даже статистику не испортит. Будь зал сейчас полным, его бы могли силком начать тормозить толпой – один отвлек, второй стулом по башке дал, а третий еще и обчистил карманы, чтоб не бухал в одно рыло с незнакомцами. Но было уже поздно, все разошлись, а Илья намеренно пил до самой ночи. Парочка засидевшихся индивидов лишь провела его взглядами, но вмешиваться не стала, не то из природной злобности, не то им не нравился «пьяный» Гожик, не то им просто было наплевать на очередной задубевший труп.       Спустя примерно три минуты, выйдя в снежную пургу и пробивая телом проход в нападавшем выше колен, а местами и до пояса снеге, он едва не дал себе мысленный подзатыльник. Вроде и трезвый, но преступно расслабился и не понял очевидного! Та парочка на немую просьбу Аннта, владельца постоялого дома, помочь и успокоить дегенерата пьяного, одержимого духом суицидного лемминга, не отреагировала со вполне конкретной целью. Вот сейчас они вышли и двинулись за ним, по его следам, именно для того, чтобы лемминг точно потерялся с концами, а его вещи не потерялись. Им-то, поди, нужнее, чем ему, ведь он все равно труп.       Держащий на плече тощую сумку землянин молча ускорился, отслеживая сердца парочки душегубов за спиной. Те тоже ускорились, про себя наверняка ругаясь на двужильного бродягу с хорошими сапогами, но догнать его не смогли, а там и сами начали выбиваться из сил, плюнули и пошли обратно. Часть его, не только Вендиго принадлежащая, хотела пойти следом за парочкой и таки сделать так, чтобы они не вернулись уже никуда. Но он эту часть подавил, ведь много трупов приводят к многим подозрениям, а ему хватит только его собственного «трупа». Вернее, таинственного исчезновения в снегах. Ограблен, упал в канаву, заблудился, уснул в сугробе и все такое, а когда дойдет, - если вообще дойдет, ведь о нем быстро забудут, - что тела его нигде нет, даже когда сошел снег... ну, Илья будет уже далеко. А его преследователи потеряют след и не смогут организовать нормальную погоню.       И уже неважно, есть эти преследователи или нет их.       Илья двигался в сторону городских стен, проходя сквозь снег, порою ступая по нему, не продавливая его своим весом, а на душе его стало немного легче.       

***

      Перебраться через стену оказалось совсем не сложно, высота у нее не превышала отметку в пять метров, причем в самых крепких участках, а стража на ней в такую погоду просто не стояла. Всегда оставалась вероятность наличия какого-то защитного ритуала или зачарования на камне, но все-таки не был Верхнокаменный столицей или особо важным местом, чтобы держать над ним реально мощную защиту и сканеры. Не факт, что тут хоть какая-то магия в камнях есть, если уж честно. Если там и вложено что-то, то из стандартных образчиков местной магической фортификации, а подобные образчики худо-бедно засекают попытки войти внутрь, но не препятствуют выходу. Замкнутый круг и основная черта, так сказать, концепция ритуалов упрощает пресечение входа или выхода, но не того и другого сразу.       Круг для призыва какой-то твари будет не давать себя покинуть, но при этом войти внутрь можно совершенно легко, особенно если тебя туда заманят или ты сам споткнешься. Угу, не передать, сколько юных умом Демонологов и Оккультистов сделали билд на призыв, избрав для контрактов Геенну, чтобы призвать похотливую бесовку, а то и полноценную суккубу. Как-то забывая о том, что их навыки манипуляции и обмана защитным кругом блокируются не до конца, особенно если призывать такую «монстровайфу» прямо сразу, не прокачав сопутствующие таланты. Вечная проблема всех призывателей без исключения – призвать очередную хтонь часто куда проще, чем контролировать таковую. И если с боевыми призывами неразумных тварей, проводимыми в стиле «натравить и забыть» все сравнительно просто, то вот твари продвинутые и разумные убили взывателей ненамного меньше, чем те, против кого тех тварей изначально позвали в помощь.       Разумеется, защитные контуры и сигнальные сети на стенах работают по-другому, но принцип в их основе все равно похож. В тюрьмах следи, чтобы не сбегали, в городах – наоборот, чтобы не вошли. Перекрыть сразу оба направления в равно качественном исполнении можно, но стоить будет столько, что разорятся все, кто не Цитадель. А вот Цитадель, высшие ее функционеры, просто покрутят пальцем у виска и не будут заниматься ерундой, они используют преимущественно блочную систему, заколдовывая отдельные дома, улицы, кварталы и далее. В итоге Илья через стену перебрался вообще без приключений, даже не повстречав ни стражника, ни случайного прохожего, ни поджидающую именно его святую семерку ликвидаторов. Все те, кто мог его заметить, сейчас прятались по домам, грелись у печи, и думать не думали выходить в злую вьюгу волшебную.       Перебравшись через стену, землянин первым делом вернулся к приметной скале, какую даже с его зрением было сложно найти в подобной пурге, но он справился. Пересобрав сумки и проверив наличие всех трофеев, он снова двинулся вперед, теперь обходя город стороной и выдвигаясь в направлении центральной и самой обжитой части Хребтины. В следующий город или поселок он входить не будет, да и вообще в деревни и поселки лезть не имеет смысла, раз уж маскировка уже на максимуме. Двигался ныряльщик споро и плавно, пригибаясь порою пониже и переходя на четыре точки опоры, когда ветер в очередной раз грозил научить чудного человечка летать.       Ветер этот слепил потоками снега и задувал глаза ледяными порывами, но Илье было до лампочки, погода казалась ему пусть не комфортной, но, с учетом имеющейся поверх тела одежды, даже умеренного холода не ощущалось. Это не голым очнуться на дне скального разлома, да еще и успев промерзнуть до костей. Илья искренне рад был тому, что сумел нормально и спокойно покинуть Верхнокаменный, не вляпавшись в очередное приключение на пять минут. Видимо, мироздание, сам Сломанный и властвующий над ним Механизм уловили эти его радость и довольство, ибо буквально полчаса спустя впереди замаячили сигнатуры чужих сердец. Пять, десять, пятнадцать и, наконец-то, двадцать семь бьющихся в телах сердец.       Первым делом Илья немного начал паниковать, опасаясь того, что на него все-таки вышли и теперь взяли народу с большим-пребольшим запасом. Потом, секунду спустя, включился мозг, какой мягко намекнул о том, что будь эти почти три десятка неизвестных рыл посланной за ним командой, тремя святейшими девятками, состоящими исключительно из одаренных, то он бы уже оказался замечен, схвачен, отхерачен, унижен и, возможно, даже отжахан. Потому что на три девятки ликвидаторов не обойдется без как минимум трех чистых и еще парочки запасных гибридных сенсоров, какие его приближение, даже в пурге, пропустить могли только если намеренно и очень сильно постаравшись.       Осознав эту истину, ныряльщик двинулся вокруг странной толпы, неясно что забывшей посреди снежной пустоши, осторожно проверяя сугробы перед собой и постоянно опасаясь ловушки. В итоге удалось сыскать только самую обычную сигнальную нить, в пурге потерявшую невидимость и дрожащую на ветру. Ну, уже заметно больше, чем можно ожидать от выбравшихся на пикник горожан, так что выдыхать не стоит, ситуация уж больно странная. А «странное» в Сломанном один из синонимов «опасного», стоит заметить! А уж когда стало очевидным применение «ритуального темника», то есть, дарителя темноты, одной из вариаций такового, не дающего свету костров покидать черту ритуала, так и вовсе напряжение утроилось.       Лагерь, а это был именно полноценный и давно укрепленный лагерь с палатками и вырытыми прямо в снегу утепленными норами-лежками, скрывался в отдельной низине, причем так, что без наличия ока, какое сердца целей подсвечивало, Илья бы пропустил это место. Ну, если бы только совсем рядом не прошел, чтобы увидеть приглушенный ритуалом свет, потому что слух и обоняние в таких условиях становились бесполезными. Спрятавшись за валуном, какой стоял прямо на краю выемки-низины-кратера, землянин принялся наблюдать, и весьма быстро ему стало ясно, что именно он наблюдает. Почти классическую работу единицы в атрибуте Фатума и Фортуны, какая повышает вероятность вот таких вот встреч. Эту механику земляне часто в шутку называли «динамической генерацией квестов сына маминой подруги», потому что чем-то она действительно походила на попытки человечества в создание вирт-симуляций высшего толка.       Древние, чтоб им икнулось, позаботились о том, чтобы играющим в их игры дикарям не было скучно, отчего здесь и так легко встретить приключения. Сколько благодарностей было сказано в адрес тех самых Древних за их любовь послать землянам Фофана, не сосчитать.       Илье открылось зрелище буквально хрестоматийного лагеря разбойников в фентезийном стиле, ни дать, ни взять. Не тех «разбойников», какие его Близнеца в Вендиго обратили, а иных, самых настоящих, именно таких, какими они и должны быть. Одетые кто во что горазд, при этом шмотки богатые и дорогие, но категорически неухоженные, на лицах где клейма, где носы срезанные, хари одна краше другой, вооружение тоже разноплановое и дисциплина хромает. Вернее, не то чтобы хромает, нормальные разбойники, пока на деле, очень и очень немалую выдержку могут проявить, просто сейчас они уже не на деле и это сказывается. Часовые не выставлены, все собрались в самом центре лагеря, где даже ветер не сильно задувает, и по сторонам никто не смотрит.       Главным центром злого внимания всех двадцати одного лихого человека оказались шестеро крепко связанных людей, какие смотрели вокруг глазами полными ужаса, неверия и дикой злобы. Были эти пленники явно одной семьей, зрение Ильи превосходно различало фамильное сходство с главой оного семейства. Невысокий, даже низкий, но при этом почти квадратный мужчина с гладко выбритым подбородком и остатками напудренного парика на почти лысой голове. Аристократ, Илья это от памяти Близнеца знал, именно у них лысина считалась мужицкой болезнью и только им разрешалось парики носить, смердам или просто служивым такое «украшение» возбранялось под страхом плетей первым и штрафа вторым.       Одет мужик оказался в теплую и нарядную шубу, как и его жена, старший сын, сын младший и дочь младая, какой едва ли двенадцать исполнилось. Вот как раз семейка у мужчины напугана не на шутку, тогда как глава семейства, казалось, не может поверить в то, что оказался в такой ситуации. И не может осознать, что эта ситуация вполне реальна и для них чревата очень и очень многими неприятностями. Последний не-разбойник представлен, похоже, личным слугой или помощником, ибо одет тот по-лакейски, а лежит рядом с пленниками, понемногу отдавая Мертвым Богам свою душу, ибо избили его не хуже отбивной, да и раны там могут быть не только поверхностными, если реально сильно били. Диалог, какой Илья внимательно слушал, уже близился к завершению, но примерно достроить те его этапы, какие землянин не расслышал, удалось без труда.       - Одумайся, чтоб тебя! Я не какая-то чернь, за меня мстить станут, а за жизнь платить! Тебя же искать будет вся Хребтина, вообще вся! Зачем тебе это, ну серьезно? Выкуп – традиция старая и с чего бы отходить от нее? За всю мою схмм... – Удар в живот заставляет квадратного дворянина, причем не самого мелкого рода, судя по цене одежды, согнуться пополам, выблевывая недопереваренную пищу прямо на собственную шубу с гербом, удивительно похожим на тот, какой изображен на городских воротах и здании магистрата. – Ублхм!!!       Ударивший его, несомненно, являет собой ту самую чернь, какой не являлся пленник – побитое оспой лицо, порванные уши и ноздри, какими карают браконьеров, а также общая простецкость облика. Но он, в отличие от собеседника, какой пытается заново начать дышать, не простец, а вполне себе одаренный. Это видно в движениях, в неестественно быстром биении сердца, в силе его ударов, а также в подергивающихся пальцах, лихорадочно бегающих глазах и, конечно же, в тоне голоса, в выборе слов. Илья видит, так сказать, «наяву» фазу активного психоза, какая обычно сопровождается уже практически завершившимся процессом разрыва синхронизации с собственным Близнецом.       Только этот индивид, похоже, никакой не ныряльщик, а вполне местный одаренный. Из тех, какие сами сумели случайно или намеренно коснуться Механизма. Случайное благословение, найденный артефакт, алтарь или руины, в каких осталось эхо древней силы – способов не счесть. Обычно такие ребята и девчата, не имеющие ни малейшего понятия о том, как собирать билды, в лучшем случае создают себе ущербный класс. В случае куда более частом и худшем, они намеренно берут как можно больше навыков с большим количеством делений, превращаясь в очень опасную и смертоносную тварь, какая прорастает на месте недавнего смерда. На месте того, кому было за что ненавидеть, за что мстить и кому желать всевозможных мук, страданий, мучений и всего такого.       Картинка печальная, но вполне понятная и рутинная для Сломанного, даже если и происходит не слишком часто. Часто или нет, но результат один и тот же, один и тот же, всегда и везде. Слова, исходящие из глотки нервно подергивающегося одаренного, лишь подтверждают мысли Ильи. Потому что говорит уже кто угодно, но не нормальный или хотя бы стабильный индивид.        - Ты не понял, да, мясо? – Это еще не эффект какого-то таланта из ветки голосовых и акустических эффектов, но нечто к тому близкое. – Мне насрать. Очень. Очень. Не передать как. Насрать. На тебя насрать, на твой дом насрать, на всю твою родню насрать. Срал я на вас всех. У меня теперь сила. Я не хуже вас. Не слабее. Вы. Все вы. Гноить меня хотели. На меня срали. Пальцы сломать, нос порвать, уши порвать. В господские земли ходил. Подумаешь, ходил? Зверя без разрешения. Забивал. Чтоб жрать. А теперь. Тепе-е-е-е-е-е-ерь. Теперь ты мой зверь. Мое мясо. Ты. Твоя женка. Доча твоя. Сынки. Все вы. Все вы мое мясо, понял!?       От ора даже у Ильи чуть в голове загудело, а уж всех пленников тут же в ступор вогнало, даже стоящие рядом разбойники на жопу присели. Сцена прямо классическая, и когда одаренный вступил в полемику с еще одним татем, отдаленно похожим на него самого, словно дальний родич, то ясность стала вообще очевидной. Ну, быть может, в отдельных деталях Илья ошибался, но только в деталях, основная канва событий очевидной казалась и, скорее всего, таковой и являлась.       Жила-была банда, не слишком большая, не слишком крупная, но все же весьма успешная, ведь все еще существовала. Кто-то приходил, кто-то уходил, кто-то помер, а кто-то просто пропал одним днем, да только для подобных образований такая текучка кадров являлась нормой. И в один день некий вольный стрелок стал не просто разбойником, а самым настоящим одаренным. Илья был готов поспорить, что бывший браконьер стал не Мародером или Душегубом, а именно Охотником, одним из самых неприятных для психики классов, наравне с тем же Одержимым, а то и покруче. Хуже разве что только Друид, но те вообще конченные, а сохранивших мозги Друидов даже на Земле немного.       Очень скоро у банды сменились главарь и его помощник, потому что прошлые «стали мясом», а править бандой начали одаренный и его дядька, с каким они в банду вместе пошли. Именно старший родственник и стал, де-факто, главой, ибо племянничек с каждым днем все хуже соображал и все меньше интересовался окружающим миром. Дела у банды, особенно поначалу, пошли вверх, золото и цацки некуда было тратить и сменять, девок портили самых лучших, вино пили только господское. Силу за собой почуяли и, купаясь в злобе бессмысленного и беспощадного насилия, принялись творить то, что на Форуме называли «лютый чад угара и кутежа». Особенно сильно доставалось, ясное дело, именно страже, дворянам, аристократии и прочим индивидам, какие из простолюдинов кровушку пьют.       Этакие милые революционеры, только с магией и без попыток прикрыться идеологией – все отнять, всех перебить, со своими поделить и тогда заживем. Сила била в голову, удачи тоже, и постоянно меняющие дислокацию разбойники стали натурально наглеть. Настолько наглеть, что за них взялись всерьез. Одна засада, вторая, третья – всем этим засадам или облавам они сами засаживали в ответ, но и число их меньше становилось. Один одаренный не мог прикрыть всех, да и не старался, но люди верили в счастливую звезду свою, особенно после того, как Охотник зарезал еще и вражеского одаренного, а потом и второго прищучил. Они не стали разбегаться и залегать на дно, а решили сами поохотиться на тех, кто их дичью делал!       Как только они пытками и сбором слухов узнали о том, что один из знатных мужей Верхнокаменного назначил за их головы награды не в лепестках даже, а в соцветиях сразу, то решили этого назначальщика проучить. И что с того, что они какого-то там родственника его убили дальнего, а жену его сварили в огромном казане, правда, так и не попробовав блюдо, а то боялись, что сука очень уж ядовитой окажется? Да-да, они этим всерьез хвалились в лицо избиваемому мужику, заодно споря о том, кто дочурку и жену оприходует после того, как с ними главные поиграют.       Их план был тупым, наглым, но при этом эффективным и успешным. Им удалось воспользоваться вьюгой, вырезать патруль стражи на входе в Медные Ворота, быстро войти в город, пройти сквозь вьюгу, поймав дворянина со свитой прямо в момент его возвращения домой со званого ужина, и столь же быстро отступить вместе с пленниками, выйдя через те же ворота. С одаренным Охотником, уже успевшим, похоже, немного прокачаться на деление-другое, а также изначально собранным билдом без оглядки на психику? Задачка сложная, требующая либо профессионализма и выдержки, либо, что куда вероятнее, простого везения, ведь профессионалами эти мудилы не казались. И вот, пленные тут, а аж пускающий слюни Охотник скоро будет из них делать мясо, добычу, забиваемого зверя.       Честно сказать, Илье на эту семейку было строго плевать, он отлично понимал, что ненависть разбойника вполне оправдана, потому что тут всем есть за что друг друга ненавидеть. Таков уж Сломанный во всей его жестокой красе. Если кого и жаль было, то мелкую девчонку, но отнюдь не настолько, чтобы ради нее подписываться на опасный бой с неясными последствиями. Он бы ушел и не стал влезать, просто потому, что выбирая между помощью аборигену с риском для себя и отсутствием риска, рисковать никогда не стоит, этому изначально учат и вбивают в головы будущим ныряльщикам. И все равно многих научит только смерть, если повезет, то одной окажется достаточно.       Но был во всей этой истории еще один фактор, какой для Ильи значил куда больше, чем помощь непричастной девчушке, которая умрет очень плохой смертью за грехи своих родителей и всех их предков. Вся эта толпа разбойников, жадного до крови зверья под предводительством полноценного одаренного, не работала на кого-то там. Вероятно, у них были те, кто скупает их добычу или подсказывает об облавах, но своего покровителя на высшем уровне, как у памятных не-разбойников, у них быть просто не может. Потому что до того, как в их составе появился одаренный, они были самой заурядной толпой рванины, бегающей от стражи и крупных караванов, способной только пейзан да мелких торговцев тиранить, да и то, пока они в толпу побольше не соберутся.       За их смерть никто не будет спрашивать, мстить или искать убийцу, ведь они и так вне всех законов. Классическая «вспышка насилия», когда одинокий одаренный вне привычных фракций начинает войну со всем миром, а после дохнет, когда за него берутся всерьез. Нет, иногда бывают исключения, когда такой боец против системы встраивается в систему на правах одного из ее винтиков или даже крупных шестеренок, если сумеет, например, сам какое-то вольное баронство основать, просто перебив всех тех, кто шел за его головой, избежав попыток ликвидации вне прямого боя или банального предательства вчерашних союзников.       Но это не тот случай, ведь одаренный Механизмом разбойник, избравший удел Охотника, уже почти тварь, а сами тати потеряли всякий страх и берега, даже не пытаясь именно награбить побольше. Они просто убивают, потому что это весело, ага. И даже не поспоришь, ведь для них, никогда не видевших одаренных в бою, а то и просто не видевших таковых, наличие своего собственного атамана с такими силами делает их просто неодолимыми. В собственных мечтах, ясное дело, ведь едва ли они даже представить могут, что такое благословленный Механизмом третьей ступени в прямом или не очень бою. Это и на Земле не каждый вообразить сможет, пусть даже всем доступны и записи, и фото с Форума, и репродукции известных битв всякими кино-, голо- и прочими «графистами».       Перед Ильей красовались, хохоча и собираясь разыграть очередность «дырок блахародных» в жеребьевке с короткой палочкой, самые настоящие халявные капли эссенции на ножках. Каких никто не станет искать, потому что каждый подумает, что этих бешенных зверей прибил кто-то из тех, кому они перешли дорогу. Вокруг буря, какая заметает следы чуть ли не быстрее, чем они появляются, противник многочислен, но не опасен в большинстве своем. И даже одинокий Охотник хоть и неприятный враг для Вендиго, один из тех классов, какие для Одержимого станут неудобным противником, но не смертельно опасен. Будь сам ныряльщик Перевертышем или Одержимым Зверем, то еще можно было бы задуматься, но здесь и сейчас Илья поставит на свою победу с весьма нравящейся ему вероятностью.       Это та ситуация, когда для того чтобы устроить резню не нужна причина, только возможность. А ведь причина тут все равно имелась, причем уважительная! Илья, знаете ли, вслед за Близнецом своим с некоторых пор крайне остро невзлюбил всевозможных разбойников и прочую опасную шваль. Ажно кушать не может, честное слово! Образ проклятия Голода все еще напоминает ему запертую в банковском супер-сейфе на дне многоэтажного бункера посаженную на цепь мелкую собачонку. Пусть после повышения таланта маскировки до максимума эта псина выросла из объемов померанского шпица в некрупного, но очень злого и откормленного мопса. Пусть манифестация его Голода все так же стремилась убивать, терзать и жрать, но поддаваться Голоду ныряльщик все так же не собирался.       Иное дело та часть, какая про «убивать».       Можно даже «убивать с особой жестокостью и цинизмом».       Здесь Илья и его суть Вендиго неожиданно пришли к полному взаимопониманию.       Можно даже сказать, компромиссу.       

***

      Первым делом ныряльщик отошел подальше, чтобы оставить габаритные сумки и как следует их спрятать под снег, а затем сбросил одежду и принялся трансформировать тело. На этот раз он намеренно подавляет рвущийся наружу вопль, едва ли не кроша зубы от накатывающих ощущений. Впрочем, опыт на его стороне, а уж после превращения под проклятием мук обычная смена облика казалась легкой щекоткой. Облик Вендиго он принимает не только ради пафоса или из природной любви к эксгибиционизму, но и потому, что оный облик усиливает все его таланты. Сейчас вокруг зимняя вьюга, его выдох и так смертоносен дальше некуда, а уж в измененном облике он сможет одним ударом накрыть большую часть собравшейся кучно банды и сразу лишить одаренного поддержки рядовых бойцов. При удаче он еще и самого одаренного накроет, но у Охотников хватает как способов почуять опасность, так и методов заблокировать урон.       Неприятные они ребята, один из тех классов, какой одинаково неудобен для кого угодно, не имеющий четко выраженных слабых мест, особенно если собирать билд без оглядки на психику. Впрочем, рабочие и нормальные билды в этом классе тоже есть, иное дело, что их собрать весьма сложно. В начальных циклах адекватный Охотник будет слишком утлым и полезным разве что в качестве следопыта да мастера расстановки ловушек. Позволить себе прокачать его основные таланты и обрести вполне достойного соратника с гибкой гибридной специализацией могут только общины, причем не самые мелкие. Но и не особо крупные тоже, стоит заметить.       Охотника себе вкачивают группы где-то на девять-пятнадцать ныряльщиков, у каких есть Сердце, но не слишком прокачанное. Хороший и умелый Охотник должен не деревни аборигенов вырезать или шкуры со случайных прохожих снимать, а вычислять логова тварей, анализировать лакуны, оказывать поддержку, выводить ударные группы на цель и увеличивать приток эссенции от любой охоты на всяческую опасную дичь, причем, если верно прокачаться, увеличивать всей группе. И в этом деле с Охотником сравниться весьма сложно, оттого их и регулярно прокачивают, несмотря на сложности. Примерно три года на то, чтобы вкачать новичка до минимально-полезной планки и потом год-полтора на то, чтобы вложенное в того новичка отбить и начать выходить в плюс.       Увы, но ему сейчас противостоит не специалист поддержки и наблюдения, а вполне боевой и боевитый Охотник с безумным билдом. Утешает лишь то, что абориген из простонародья наверняка выбирал самые мощные таланты, но не те, какие друг к другу еще и подходят, усиливая общую мощь билда. Создавшего синематик-билд землянина Илья бы трогать, наверное, не рискнул, там вполне можно было бы нарваться на смертельно удивительные приключения. Тупее только ловить пошедшего в рассинхрон Друида в уже изученном тем лесу, да еще и в одиночку, но таких тупых еще поискать нужно и не факт, что найдешь. Закончились.       Обратная дорога прошла быстрее в силу более длинных шагов и еще сильнее уменьшившегося влияния погоды на маневренность. Тощая и длинная фигура Вендиго подкрадывалась неспешно, проверяя все перед собой и опасаясь случайно попасть на глаза хоть кому-то. Мог не стараться, ибо компания вежливых любителей операций отнятия и деления вообще не обращала на окружение внимания. Они очень старательно и оживленно определяли очередность развлечений, пока парочка самых молодых занималась тем, что пленников убирала в самую глубокую землянку, фактическую пещеру на дне небольшой низины. Видимо, ни пытать, ни трахать своих жертв при такой погоде никому не хотелось. Илья еще раз отследил каждое сердце, пересчитал всех присутствующих, а после начал смещаться вдоль края их обзора, стараясь в сторону Охотника даже не смотреть.       Ребята известны очень хорошо работающей чуйкой, интуицией, предчувствиями всякой опасности, правда, только на них самих работающими. Этакое предупреждение в последнюю секунду, часто вовсе бесполезное, если суметь правильно ударить. Только вот прямой и долгий взгляд часто могли почуять даже носители земных билдов, а уж за этого психа и тем более проверять не хотелось. Вендиго ползет, почти касаясь снега впавшим пузом, иногда позволяя себе в тот провалиться, если есть опасность чужого взгляда. Ночная темнота разгонялась лишь горящими костерками да воткнутыми прямо в снег факелами, на каких пылала пропитанная алхимией пакля. Спор же поглотил всех участников, кроме Охотника и его родича, какие о чем-то рассуждали, вернее, неодаренный что-то пытался доказать даже не слушающему его Охотнику.       - Да ты кудажно лезешь-мо, молодик ты, под юбкой высранный! – Орет крупный и звероватого вида мужчина, наседая на более щуплого и мелкого разбойника. – Яж тутошно ужо какую зиму обретаюсь-мо, чавой-то ты поперед мяня будяш? Яж-мо тябе дам кулака!       - Жребий-ц был? Был! – Сам спросил и сам ответил ничуть не смутившийся щуплый, выглядящий даже опаснее громилы, держа руку не на клинке поясном, но близко, прямо с намеком. – Я побядил? Побядил! Чаво говно гонишь?       До кулачных аргументов явно было уже недолго, а там и поножовщина подойдет, ведь баб для развлечения маловато, а одним из первых хочет быть каждый из присутствующих. Сопротивляющегося и пытающегося укусить конвоиров аристократа утащили в темноту внутреннего помещения, а Илья уже практически вышел на ударную позицию. Он оказался прямо за спиной «часового», лениво хлебающего из небольшой серебряной или серебренной фляжки с гербовым чернением, наблюдающего за тем, как все спорят и особо не переживающего за свою очередь. Вероятно, потому, что осознавал печальную истину – он будет в числе последних, чисто в силу молодости. Совсем еще мальчишка, лет шестнадцать, что с учетом тяжелой жизни местных пейзан могло легко оказаться и четырнадцатью, хотя тут все же едва ли.       Бухал мелкий черт, правда, аки взрослый, занюхивание рукавом у него получалось такое естественное, что прямо виден опыт аборигенского литрбола. Юниорская лига, так сказать. Снова оценив ситуацию, землянин понял, что лучшего момента он не дождется, пусть даже парочка конвоиров еще не вылезла под пронизывающий ветер, где он мог их вместе со всеми накрыть одним ударом. Но и ждать слишком долго рядом с неадекватным одаренным уже опасно становится. Илья поднимается из почти распластанного положения на корточки в одно плавное движение, без резких или нескладных рывков, а после осторожно тыкает указательным пальцем в плечо наблюдателя, какой караулит отнюдь не в ту сторону, куда стоило бы.       И, знаете, он реально повернулся, даже не испугавшись и не дернувшись, широко улыбаясь щербатой улыбкой, в какой не хватало значительного количества желтых и кривоватых зубов. На родной Земле бедняжке обязательно поставили бы брекеты, и то только если нет денег на нормального дантиста, но Сломанный не славился качественной стоматологией. Объятия Вендиго подобны хватке ледяной стали, широки его ладони и длинны пальцы, какими так удобно обхватить еще совсем цыплячье горло. Тело и удивиться не успевшего юного татя даже не начало еще оседать на землю, как Илья, начавший вдыхать только подымаясь на корточки, начинает свой выдох прямо поверх тела часового.       В этот раз навык наконец-то показывает себя именно так, как изначально его и планировалось применять собирающим свой билд Ильей. Ультимативным оружием против толпы слабо бронированного и незащищенного магически противника, не обладающего также особой живучестью. Поднимается вверх облако снежинок, почти черное в ночной темноте, гаснут факелы, от костров остаются только чуть мигнувшие угольки, тоже исчезающие один за другим. Широкий конус выдоха накрывает галдящую толпу сразу, те даже закричать не успевают, ведь крик замерзает на устах вместе с обморожением легких, лица, глаз, всех открытых участков тела.       А холод, даже не холод, а Хлад, и не думает успокаиваться, он забирается под одежду, ползет по венам, кусает плоть и кости, устоявшие было на ногах начинают шататься, вслепую дергая руками в полной темноте, какая для многих потерявших глаза стала вечной. Они уже трупы, уже неспособны вести какой угодно бой, поддерживать своего одаренного и отгонять одинокого Вендиго толпой. Те одиночки, каких потративший треть сил в одно дыхание землянин задел лишь краем, для него проблемой не станут, не успеют организоваться. Они тоже трупы, словившие проклятие Хлада на себя любимых, просто подергаться смогут чуть дольше. Но еще до того, как выдох ударил в толпу, как погасли огни и обречены стали разбойники, среагировала главная причина беспокойства землянина.       Разбойник посмотрел прямо на него, увидев, совершенно точно разглядев бледную и тощую фигуру, только что сломавшую шею одному из его соратников. Увидел широко раскрытую пасть, какая казалась ему бездонной, словно в ней за стенкой зубов только черный зев, окно в бесконечный Хлад. Увидел, осознал и успел среагировать, причем неприятно быстро среагировать, вот где беда! Дядька одаренного только звучно крякнул, когда родственничек резко дернул его на себя, смещая нелегкое и габаритное тело в пространстве без оглядки на мнение самого тела.       И нет, он его не вытолкнул за пределы удара, наоборот, бросил в самый эпицентр, но строго перед собой, пока сам прыгал спиной вперед, оттолкнувшись от родича. Маневр эффективный и жестокий в равной мере, да только в ставших пустыми-пустыми, словно две стекляшки, глазах Охотника нет ни родственных чувств, ни даже особых мыслей. Только рефлексы, только эмоции и жажда поймать достойную добычу, поймать и взять ее себе целиком. Охотники редко становятся каннибалами, даже если впадают в психозы, но вот чучельным делом занимаются всегда, даже чаще Маньяков, а это, согласитесь, показатель!       Откатившийся и укрывшийся за палатками противник замер на миг и резко начал смещаться между оными палатками, впрочем, не скрывая свое сердце и не маскируясь вовсе. Прямо подозрительно, настолько подозрительно, что Илья сам двигается вперед, но при этом не навстречу идущему к нему Охотнику, а в собственный выдох, чуть усиливая его, дохнув новой порцией хлада под ноги. Снега становится еще больше, а видящий сквозь него Илья бросает мимолетный взгляд на сигнатуру сердца, какая как раз пробегает сквозь видимый из его положения участок пространства.       Только там никого нет – не прогибается снег под ногами, не видно никого визуально, даже снежинки прямо через видимое особым взглядом сердце пролетают. Ну кто бы сомневался, блядь! Схватив ближайшее тело, уже упавшее на колени и пускающее замерзающие ручейки крови изо рта, не в силах вдохнуть, Илья прокручивается на носках, бросая чужое тело словно мешок с говном. Примерно туда, откуда удобнее всего было бы напасть тактически грамотному и подкованному охотнику с талантом на обман «звериных» и «диких» сенсорных умений.       Весьма удивился, когда труп просто полетел по параболе, завалив какую-то палатку, но не растерялся, тут же отпрыгивая назад и чуть в сторону. Охотник либо просчитал землянина изначально, либо вообще не задавался выбором вектора атаки, просто бросившись напрямик. Он оказался перед ним почти внезапно, укрытый алой дымкой активного защитного навыка, словно стекающей с наброшенной поверх плеч звериной шкуры. Какая-то версия ставшего тварью волка, причем неслабая, крупная и весьма опасная. У очень многих Охотников есть этот талант, он один из самых распространенных, позволяющий усиливать себя верно сделанными трофеями со своей охоты.       В руках у врага два кинжала, причем оба они сделаны из кости, даже не просто костяшек, а громадных клыков-бивней цвета слоновой кости с алыми разводами, оставшимися после впитанной крови. Еще одного резчика судьба послала, или как? Илья не стал лезть в ближний бой, выдохнув поток концентрированного холода в улыбающуюся безумной усмешкой харю, но резко его оборвал, не спеша тратить резерв. И не зря, ведь дернувшийся противник чуть сместился, выдав сходу короткий блинк, пропустив поток хлада мимо рожи, и тут же сам разорвал дистанцию, «скрываясь» в снежной пурге.       Снова сердце-сигнатура двинулось в одну сторону, а сам он в другую, причем тоже стал частично невидимым, прозрачным аки стекло или Хищник из недавно вышедшего двадцать девятого фильма франшизы после второго перезапуска. Выдавали его только облетающие тело снежинки да никуда не пропавшая, хоть и потускневшая, алая дымка, идущая от шкуры. Разглядел без труда, тот даже не скрывался, словно не понимал, что меченная Хладом тварь будет в собственной пурге видеть.       Ну, ему же хуже.       Снова наклонившись к снегу, мимоходом пробив висок ползущему вслепую индивиду, землянин поднял чей-то топор и просто метнул его в Охотника, а потом еще бросил щит и второй топор, чисто по траекториям отхода, ибо уклониться тот просто обязан. Просто потому, что выходя из облака пурги, где его, как он считает, «не видно», нужно сразу уходить в перекат и менять позицию. Тот все свои обязательства перед Ильей сам себе простил, уклоняться не став, получив топором четко в спину, что окончательно добило его дымку и бросило его лицом в снег. Ушел в перекат, глухо зарычав, но не пострадав, ибо основную ставку Илья делал не на этот бросок и бросил быстро, а не сильно.       Неприятно, даже жалко, ведь мог закончить бой прямо в один такт, если бы подранил супостата в подставленную спину. Илья снова сближается, догоняет, но противник опять использует мерцание, поднимая всплеском энергии еще больше снега. Снова ложная сигнатура, снова Илья пытается понять, куда тот прыгнул на самом деле, а потом одна за другой гаснут три сигнатуры сердец простых разбойников, какие оказались рядом с «обманкой». Чуткий слух уловил просьбу о помощи, какую замерзающий на глазах доходяга, схлопотавший активное проклятие Хлада от контакта с выдохом, прохрипел в лицо атаману. Атаман только сказал «пшелнах», срезав сначала руки, а потом часть башки товарищу, мимоходом добивая еще двоих и перезаряжая свою дымку.       Сука! Илья все понимает, но нахера он вообще выбирал ветку кровавых талантов для защиты, вложившись в, скорее всего, «Сцеженную Кровь» о пяти делениях и «Свежеванную Добычу» тоже о пяти, но для блинка взял не «Алую Метку», а «Охотничий Кувырок»? Нет, логично же, что там пять делений, а не четыре, как в метке, но ведь о синергии кровавых талантов говорит сама справка Механизма, это даже не тайное знание, блин? Божечки-мертвокошечки, не всякий профи заставит так охереть, как самонадеянный дилетант! Илья, вот, немного охерел, но в хорошем смысле, ибо умей противник подпитывать талант маневра от пролитой крови, вышло бы очень печально.       Снова он сближается с Охотником, а тот указывает на Илью пальцем и в голове начинает бить едва заметный колокольчик, этакий флажок на волка, манок на птицу, обманка, принуждающая двинуться в нужную сторону, увидев то, чего на деле нет, испугавшись чего-то, чего не нужно бояться. «Охотничья Вешка», пять делений, раздел ментальных воздействий, в базовой форме заставляющая воспринимать саму вешку опасностью и не двигаться в ту сторону, где она перекрывает путь. Против тварей очень эффективно, часто именно этот талант берут в качестве коронки, загоняя добычу на боевую группу. У него еще и прокачанная форма, но зачем-то выбран аспект «Прямота», позволяющий накладывать вешку напрямую на саму цель, влияя через ту вешку.       Не оптимальный выбор, но интересный, Илья перед погружением в этот цикл как раз читал на форуме о подобном билде. Но тогда какого хера таланты на кровь? Кровь Охотнику если и подвязывать под что-то, то под природу или прямой бой, как с кувырком. А тут просто нахватался всего по верхам, но без сопутствующих способностей, какие дадут синергию с основой. По итогу получилось ни то, ни се, ни в душу пряник. Даже обычного Вендиго эта атака не слишком проняла бы, а сопротивление Великой Черты вовсе нивелировало вешку. Зато ясно стало, как они так легко прошли ворота, вырезав стражу – вешкой заморочил и не дал тревогу подать, тут двояких толкований нету.       Илья готовится блокировать удар кинжалов, но противник опять удивляет, метая в него два флакона с зеленоватым дымом, какие уже начали трескаться прямо в воздухе. Алхимические бомбы, газовый тип, возможно с кислотной присадкой, а также гарантированным объемным взрывом, иначе просто нет смысла их применять в такой ситуации. Уже отпрыгивая подальше он понимает, что его переиграли, что у взрывных газовых бомб туман во флаконе был бы оранжевым, а конкретно эти флаконы прозрачны, а не намеренно покрашены для дезориентации вероятного противника. Оба флакона лопнули с едва слышным треском, практически неразличимым в завываниях ветра и утихающих стонах обмороженных.       Облачко яда просто снесло к херам куда-то в сторону и вверх поднявшимся ветром. Это ожидаемо, а вот то, что противник не бросился на него прямо сквозь это облачко, пользуясь преимуществом в инициативе, как заранее знающий о безопасности бомб, наоборот, очень даже удивляет. Охотник и вовсе смотрит на дело броска своего с видом человека, какому продали новейшую видеокарту, а она оказалась говном – гвозди ею забить невозможно. Нет, ну серьезно, зачем вообще использовать газовые, сука, бомбы в ебучий буран? Они же идеальны для внезапных ударов в помещениях, хоть целую казарму стражи умертви, но на открытом воздухе даже без ветра их применение крайне ограничено.       Вендиго и Охотник смотрят друг на друга несколько секунд, словно оба пытаются понять, что это сейчас было, а потом снова бросаются в ближний бой. Человеческая и юркая фигурка движется быстро и ловко, боевой навык, по аналогии с таковым у Ильи, точно есть, причем отлично работающий против такового у Ильи, ибо Охотник и Зверь, так сказать. И, что печально, еще и прокачанный выше, чем у ныряльщика, вторая ступень точно есть! Двигался противник раздражающе верно и емко, отдавался инстинктам на полную мощь, не делал ни ошибок, ни лишних движений. Илью в эти три такта боя, буквально пара секунд прошла, спасла полностью холодная голова, не поддающаяся просчитываемым инстинктам зверя, а также все тот же выдох, каким он отогнал противника.       Шкуру и ту удалось сберечь, не потратить заряд, хотя прогнуться в поясе довелось аж до хруста, избегая метнувшегося в паховую зону костяного клинка. Захватить бы их трофеем, но он так старательно пропитывает материал своей силой, что едва ли в руках Ильи ножики станут работать нормально. Скорее уж сразу треснут, даже минуты не продержавшись. А вот в руках создателя они еще как работают! Вскрытая этими ковырялками вена или глотка обеспечат кровотечение даже Вендиго, почти черная кровь какого в жилах просто не удержится, несмотря на живучесть и сопротивления. Проклятая плоть выдавит вредоносную атаку, но не сразу, что в бою станет фатальным или хотя бы очень проблемным.       На примерно тринадцатой секунде их невероятно быстротечного боя Илья отпрыгнул назад, выдыхая скорее символический, чем реально угрожающий поток холода, поглядел в улыбающуюся харю противника, какой пялился в него абсолютно пустым взором, после чего прыгнул назад еще раз, разрывая дистанцию, и побежал, качая маятник, в снежную темноту. План сложился мгновенно и понравился ему куда сильнее, чем необходимость бодаться с Охотником раз на раз. Часть его сознания даже отвлеклась на то, чтобы немного укорить себя за то, что возгордился Илюшенька немножечко. Слишком рано списал противника со счетов, посчитал не особо опасным, опираясь лишь на опыт Форума и обучения, не сталкиваясь с ушедшими в психоз аборигенами лично.       Он все еще мог победить, причем легко, уверен был в том, но столь же уверен был в том, что при схождении масса на массу в тесный партер этот хмырь ему кишки выпустит. И регенерировать будет сложно, больно, а также банально обидно. А тратить весь резерв в один удар, пытаясь продавить кровавую дымку защиты силой, та еще глупость, ведь всегда есть шанс того, что не добьешь, а сам останешься с пустым резервом. В общем, слишком высокий получается риск, тогда как Илья готов был рискнуть чуть-чуть, просто собрав подвернувшуюся эссенцию, а не вступать в серьезную конфронтацию. Охотник был один сплошной инстинкт при полном отсутствии мозгов, однако, похоже, считал себя охеренно умным, постоянно действуя против инстинктов, уж насколько мог в своем состоянии. Проблема в том, что большая часть его тактических побед являла собой классический «стиль дурака», совершенно неожиданную и нелогичную, неправильную херню, какая не могла принести пользу.       Илья умел сражаться с профи, умел противостоять тварям, что бьют на инстинктах, но не подобным индивидам, какие могут переходить с отточенных, но предсказуемых инстинктов на попытки в хитрую тактику, при этом тактику выбирая попросту дебильную. С другой стороны, если это тупо, но работает, то, быть может, это и не совсем тупо? В конце концов, убегает сейчас Илья, а преследует и догоняет не представившийся атаман-Охотник. Илья бежит с полной скоростью, не видя за собой сигнатуры преследователя, но не сомневаясь в том, что «Незримая Ложь» просто переведена в режим полной скрытности. Весьма забавная способность, какая создавала призрачного и полностью невидимого двойника исключительно тонкого тела, отчего Илья и видел подвешенное в воздухе сердце без наличия всего остального.       Землянин бежит, а следом за ним несется, стелется у земли почти невидимая фигурка Охотника, опять применяющего камуфляж, но при этом оставляющего на снегу следы. Сука, взять навык на маскировку и при этом не позаботиться о сокрытии следов или подходящем амулете, раз уж деньги есть!? Мог бы не вешку вкачивать, а основной навык Охотника, автоматически выдаваемый, причем сразу два из тройки, чтобы получить одну из вариаций не оставления следа. Но нет же, нужно больше крутых абилок с кучей делений, как же их не взять и не прокачать-то? А мигом позже, когда он эту мысль додумал, у землянина случилась форменная истерика, лютая жопаболь, почти сравнимая с меткой проклятия Мученика.       Охотник заговорил.       - Худенький. Сладенький. Вкусненький. – Голос у него был истерически-возбужденным, на грани и за гранью того, что можно назвать ментальной стабильностью, голос этот мог до усрачки напугать даже очень смелого человека, даже несмотря на то, что в начальной форме талант «Слово Охотника» не несет цели именно напугать. – Сниму, сниму, сниму, сниму, сниму с тебя все! Все-все-все сниму. Все. Закоптить. Засолить. Выдубить. Все возьму, худенький. Сладенький. Вкусненький.       Слово вообще не являлось боевым умением, его брали для координации и общения с группой, а вкладывать эссенцию в то, чтобы создать себе бюджетный аналог палаческого шепота никто в здравом уме не станет. На пятом делении талант позволял создавать целую оперативную сеть для игры в тактику малых групп, за что его и уважали земляне. И это говно не просто еще сильнее разбалансировало свой билд, добавив к боевой, кровавой и морочной веткам еще и акустическую. Оно еще и запороло один из лучших связных талантов на пяти делениях совершенно ненужным и даже вредным аспектом, какой лишает этот талант его главной пользы. А после начало «играть с добычей», пытаясь пугать Илью своими словесами и жестокими обещаниями.       И это при том, что в базовом состоянии таланта слово позволяло точно знать, откуда именно сказал свою фразу охотник, причем узнает только тот, кому слово адресовано! Это... Он, сука, сам засвечивал собственную позицию и нивелировал маскировку просто для того, чтобы попонтоваться перед бегущей жертвой! У привыкшего всегда и везде встречать суровый профессионализм землянина от этого цирка с тупыми клоунами дичайше горела пятая точка. Этот тип его взбесил больше, чем Лысый и тройка ликвидаторов вместе взятые, и это при том, что сам бой с ним был лишь немногим опаснее сражения с Чернокнижником.       «Сломанный слишком разбаловал меня компетентными и опытными противниками, отчего встреча с агрессивным и наглухо ебнутым дегенератом стала такой неприятной». – Примерно такие мысли проносились в голове Ильи, пока он закладывал первую петлю, словно зверь, пробующий обмануть охотника. – «Этим боем я точно не буду гордиться, да. Мало чести в том, что тебя заставил бегать кругами такой индивид».       Увидев первую петлю, Охотник мерзко захихикал и начал стыдить «худенького» за то, что бегает и ножки о камни сбивает. На второй еще радостнее среагировал и опять засмеялся, причем каждый раз шел именно туда, где было быстрее, игнорировал петлю, двигался строго за бегущим зверем. Стал, наконец-то, предсказуемым и понятным, лишь только бесил неимоверно попытками не то вгрызться в голову словом, не то наложить вешку. Илья не отрывался, хотя мог, просто за счет длины шага, постоянно оставаясь на краю восприятия Охотника, то показываясь в снежной буре, то снова исчезая. А тот все болтал и болтал, выливая ведра бессвязного бреда на внимательно следящего за состоянием резерва Илью, какому хотелось поскорее уже закончить.       С головой там, конечно, совсем беда, тут чудо в том, что он так долго продержался, не кидаясь на окружающих. Не то в его дядьке умер великий педагог, не то рейд в черту Верхнокаменного принес ему немного эссенции, какую тот тут же решил вложить в очередной талант и полностью поехал крышей, уже без вариантов. Теперь не у кого спрашивать, да и желания спрашивать тоже нет. Просто еще одно свидетельство того, что расширяя стены своего сознания, нужно внимательно следить за тем, чтобы эти стены не оказались несущими.       Третья петля захватила одну из тех, какие он сделал немногим раньше, и землянин не стал продолжать путь, выйдя на собственный след и спокойно зайдя идущему четко за своей жертвой все еще невидимому Охотнику в спину. Шла примерно сороковая минута с момента начала боя и примерно час прошел с момента трансформации. Пусть он большую часть времени даже не сражается, а просто маневрирует на снегу, но дар его нагружен, да и облик выпивает понемногу силы, как магические, так и физические. Выпивал бы еще моральные, но растущий и растущий болезненный голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод-голод его практически не затрагивал, просто оставаясь сухим фактом на границе сознания.       Ощущающий близость добычи и осознающий ее опасность Охотник перестает бормотать свои сообщения, но все равно это ему не помогает, когда Илья выходит ему, идущему по следу Ильи, четко в спину, причем двигаясь по собственному же следу. Прямо очень красиво получилось, но похвастаться некому, а Охотник едва ли оценит то, как его красиво сделала незадачливая добыча. И снова пришлось удивиться, ведь тот среагировать успел, падая на снег и пропуская выдох над головой в самый последний момент. Хорошо хоть Илья успел остановить чары, не вложил слишком много. Снова они сошлись, снова чертов боевой талант-навык принудил к некомфортной битве, только теперь Илья все же потерял шкуру, прежде чем сумел сбить алую дымку защиты.       Причем не просто сбить, он ухватился за слишком широкий полог накидки-капюшона из волчьей шкуры, дергая противника на себя. Противник дергаться не захотел, буквально выскальзывая из собственной одежды, разрывая дистанцию, а после до него дошло, что его перехитрило «худенькое мясо». Взвыв от бешенства, Охотник тут же применил рывок и попробовал перевести бой в пырялово на сверхблизкой дистанции. Илья на практике доказал, что его тело, несмотря на габариты, оставалось невероятно маневренным, сумев избежать его ударов в брюхо и лишенный половых признаков пах, а под конец, проигнорировав очередную попытку морока, и вовсе поймал брошенный клинок ладонью.       Увы, скорее, поймал в ладонь, потому что ту ладонь ему пробило насквозь, впервые пустив кровь с начала битвы. Взвыв, что практически не затормозило противника, впавшего в безумный раж, Илья отшагнул, свободной рукой вырывая клинок из раны и бросая его на снег, одновременно выдыхая вниз поток хлада и поднимая тем самым очередную белую пелену. Абориген мерзко и визгливо зарычал, тут же достав из-за пояса запасной клинок, теперь уже железный, а не костяной, а после бросился добивать цель, снова обновив вокруг себя алую защиту. Только в той защите теперь видны черные нотки, ведь кровь он пустил именно Вендиго, получив дополнительную защиту от именно его атак.       Почуявший победу Охотник прорвался сквозь снег, наступая на отшагивающего Илью, а после с обидой и удивлением скосил глаза на собственную шею, из какой торчал тот самый нож, какой раньше воткнулся в ладонь землянина. Илья его не совсем уронил, а просто отпустил, выдыхая и скрываясь за снегом, только лишь затем, чтобы сразу подхватить и метнуть еще целой рукой. С такого расстояния, да в разогнанном формой облика теле, он просто не мог промахнуться, как не мог и забыть о том, что кровавые защиты всегда пропускают силу того, кто их кастовал. А в том ножике этой силы было завались, ему пришлось очень сильно напрячься, чтобы пропитанное холодом тело подавило эффект кровотечения.       Охотник еще стоял и даже потянулся ко флаконам на поясе, но Илья не захотел проверять, есть ли у него в запасах реально мощная алхимия, мертвеца на ноги способная поставить. Уже не сдерживаясь, ощущая накатывающую слабость, он выдыхает плотным столбом холода четко в лицо аборигена. Лицо, с какого начали тут же отпадать оледенелая кожа и мясо, а глаза лопнули, подобно выставленным на мороз стекляшкам. Удар громадной ладонью, плашмя, словно даешь самого мощного леща во всех мирах сразу, оказался, по большому счету, ненужной перестраховкой, от какой тело одаренного разломилось на куски оледенелой и ставшей очень хрупкой плоти.       Секунда промедления, а затем оживает молчавший Механизм, приходит видение ледяного озера и алтаря, стекают по костям черепа драгоценные капли, стекают одна за другой.       Кап.       Кап.       Кап.       И, после краткой паузы, еще одно одинокое...       Кап.       Что же по крайне мере он рисковал не зря, хотя, вынужденно признается сам себе, этот тип его изрядно удивил, а сам Илья переоценил свою мощь и недооценил чужую. После кратной паузы землянин позволяет себе зарычать сквозь опять сжатые до хруста зубы и начинает принимать человеческий облик. О том, как он добирался до своих вещей голышом, пытаясь сориентироваться на незнакомой местности, можно написать целую эпопею, причем состоять она будет из отборной ругани процентов на сорок, а еще на тридцать из жалоб на жизнь. Будь у него возможность все переиграть, он бы все равно атаковал, но теперь стал бы действовать, конечно же, несколько иначе. Но жаловаться мирозданию на неудобного противника или собственную тупость просто бесполезно, да и так неплохо получилось.       К оставшемуся без присмотра лагерю он вернулся уже переодевшись обратно, а также немного восполнив резерв, чисто пока ходил. К тому моменту он ожидал увидеть убитую семейку плененных дворян, а также следы убежавшей в закат парочки счастливчиков, какие под удар не попали. Справедливости ради, один беглец все же нашелся, даже еще не замерз, хоть и был на грани, но им оказался подраненный выдохом разбойник, у какого слезла кожа на лице и глаза замерзли. Свернув шею подранку, чтобы не мучился, Илья оставил труп в снегу и принялся задумчиво изучать лагерь и то, что в нем творилось. А творился там бурный диалог, совмещенный с побегом и убийством конвоиров.       Видимо, поняв, что у пленителей что-то пошло не по плану, квадратный мужик дворянских кровей вместе со своим слугой совместными усилиями смогли прибить не успевших среагировать разбойников. Сердец той парочки, что пошла с ними, Илья так и не увидел, значит, уже перестали биться. А сама счастливая семейка, успешно освободившаяся от веревок и заново зажегшая уже новые факелы из запасов татей, бурно спорила о своих дальнейших действиях. Жена, а также побитый слуга вполне резонно замечали, что в город лучше не идти сейчас, потому что вокруг буря, они устали и были несколько раз избиты, могут просто потеряться и не дойти до стен. Сам же дворянин мягко намекал, что тут порезвился какой-то ледяной дух или даже чего-то пострашнее. И пусть он едва ли был заинтересован в плоти живых, но вполне мог вернуться, чтобы заморозить оставшихся.       Вполне логичное мнение, потому как Илья не зря выбирал способ атаки – чистый мороз, без явных следов битвы, а сломанную шею часового наверняка списали на Охотника. Собственно, только на него и могли списать, как и зарезанных характерными ударами ножей костяных, какие рассыпались костяной крошкой вместе с истлевшей за минуты волчьей шкурой, пропитанной духовными силами Охотника. Охотник, кстати, весь насквозь промерз так, что даже его кости стали ломкими, аки спички, непригодными для резьбы. Илья бы не постеснялся взять и такой трофей, но слишком с тем выдохом перестарался. С другой стороны, лучше перестараться, чем не додавить и получить нож в харю, не так ли?       Раны, в какие тыкал острием ножа квадратный, как раз отличались от обычных почерневшими краями и неестественно обильным количеством истекшей крови. Собственно, в эти раны сбросивший парик Человек-Квадрат и тыкал своего слугу, поясняя свою правду. Потому что злобная чернь, взбесившаяся от гибели напарников и атаки ледяного призрака, какие тут реально водились и порою встречались в зимней пурге, среди трупов не наблюдалась. И почтенный Лиройде Валликоз, мягко говоря, не хотел дожидаться его вероятного возвращения.       Илья испытывал смешанные чувства, наблюдая за тем, как переодевшиеся в несколько слоев одежд, снятых с трупов, а также связавшие себя веревкой люди исчезают в снежной пурге. По-хорошему, ему нужно было бы шлепнуть и этих, причем не за каплю эссенции, какую Механизм за столь простой бой не даст, а ради конспирации. Конечно же, никто не заподозрил атаку Вендиго, потому что трупы целые и не сожранные, как и помощь кого-то из охотников за головами, ибо не обобрали лагерь, где всяких ценностей наверняка хватит на пару особняков в черте города. Носили-то разбойнички все на себе, включая золото, серебро и каменья.       Следы скрыла буря, крови он в лагере не оставил, а ту, что осталась на месте последней охоты одаренного, просто не найдут, ее и сам Илья с трудом отыщет. Пурга будет еще дней пять длиться, причем она магически активна и потому все слепки энергетики и тонких тел тоже заметет бесследно. Но совсем правильно и абсолютно надежно будет вообще не оставлять способа выйти на эту самую локацию в ближайшее время. Найдут лагерь только к концу зимы и то не факт, могут и заметно позже. К тому моменту Илье уже плевать будет на оставленные следы, он уже очень далеко отойдет от Верхнокаменного. А вот дворяне место запомнили и саму ситуацию опишут, как знать, не сопоставят ли неизвестные преследователи одно с другим?       Будь тут только сам аристократ в квадрате с женой и сыновьями, то Илья даже сомневаться бы не стал, но гасить малолетнюю пигалицу, какую старший брат сейчас на руках тащит через вьюгу? Как-то это, ну, перебор. Ассамблея не одобрит, так сказать. И пусть всем плевать на ту Ассамблею, как и на высшие степени крайней обеспокоенности, какую она может выразить на любой чих. Не плевать на ту Ассамблею, какая у тебя в голове, какая будет знать и помнить, что ты лично, вот этими ручками, сделал или не сделал. Если бы он наследил, если бы его увидели, хотя бы мельком, если бы ему нужны оказались трофеи после битвы... наверно, он бы через себя переступил, а может быть, и нет.       Как говорил еще Оди Ситт в своем знаменитом блоге на Форуме, всем ныряльщикам выпадают возможности разменять мораль или человечность на те или иные блага. Иногда отказаться бывает очень сложно, ведь всякая мораль имеет свою цену. Главное, говорил многомудрый ныряльщик, таки назначить на свои принципы с моралью такую цену, чтобы даже Сломанный задолбался их нарушение оплачивать. И еще в конце обязательно добавлял «ой-вей». Илья, конечно, не воспринимал его юморески всерьез, больше читая серьезные исследования и статьи того же авторства, но сейчас в чем-то понимал старину Оди. В его случае Сломанный пока что не предложил подходящую цену за конкретно этот принцип.       Зевнув во весь рот, Илья пошел в противоположную сторону. Помогать семейке добраться до городских стен он не будет – они взяли с собой достаточно припасов, а слуге споили имеющиеся у «дядьки атаманового» зелья, чтобы тот шагал бодрее. Дойти у них есть все шансы, а дойдут или нет – не его забота. И не его вина, если они все же потеряются, заблудятся, а то и просто встретят-таки упомянутого ими снежного призрака. Илья с Верхнокаменным закончил и уходил прочь, оставляя этот пропитанный угольным дымом от кучи кузниц город позади.       

***

      На удивление, дальнейший путь проходил с малыми приключениями, Илья вовсю пользовался возможностью идти вдоль крупной и регулярно используемой дороги, так что даже на тварей особо не нарывался. Только отогнал еще несколько стай волков, какие даже без тварей были, а от Вендиго побежали со скоростью, почти догоняющей их собственный визг. Один раз наткнулся на тройку ждущих непонятно чего разбойников, какие вынуждено пропускали все крупные караваны и тщетно ждали какого-то одиночку или пару, потому что на остальных нападать было страшновато. Мужики были очень исхудавшие и больные, вызывая не опаску, а, скорее, жалость, так что Илья проявил нехарактерное для себя добродушие, потратив немного своего бесценного времени.       Отошел назад, вышел на дорогу и пошел вперед, будто бы и не зная об их засаде. Если бы они хотя бы попробовали «добропорядочное» ограбление в стиле «отдавай кошель и сумку, если жить хочешь», то он бы их пощадил... хотя ладно, кого он обманывает, ему просто стало скучно и захотелось отработать применение воя на живой мишени. Его вера в человечество не пострадала, ведь люди повели себя именно так, как он рассчитывал. Первым, что он от этой тройки услышал, был не приказ стоять и сумку выворачивать, а сухой «треньк» тетивы очень хренового самострела. Он маневр уклонения провел только ради приличий, тот выстрел все равно шел в молоко, а брошенный дротик ныряльщик и вовсе перехватил в полете.       Вой в упор, с попыткой концентрации на цели, и три трупа, он даже охренел. То есть, вполне понятно, что нездоровые и давно голодающие, являющиеся даже не пошедшими на дорогу пейзанами, а, скорее, остатками перебитой кем-то банды, они не могли сопротивляться злым чарам сколь-либо эффективно. Илья был уверен, что хоть один да словит разрыв сердца, но нет, все трое закончились. А ему еще пришлось тела их оттаскивать от лежки, а то мало ли, вдруг заметят. Илья поймал себя на мысли, что он, именно он, а не его Голод, приобрел крайнюю антипатию к любым разбойникам вообще. Не прямо психическую травму или манию, но именно неприязнь, какую в Сломанном не стесняется выражать чисто физически.       Наверное, именно так и ловят на горячем незарегистрированных ныряльщиков, когда такие не выдерживают и начинают переносить часть поведенческих шаблонов на Землю. Даже не безумие, нет, просто там ты мог на любой наезд отвечать силой, а сила была на твоей стороне. А тут босс наглый, сосед хамоватый, быдло соц-содержанское охеревшее и все такое. Как не ответить, как не дать в харю, наплевав на последствия? Что же, оставалось только верить в свою выдержку, какая у него, объективно говоря, весьма неплоха. Заметно так лучше, чем у миллиона других землян, сам Механизм подтвердит!       В городки и поселки не заходил, продвигался мимо, питался только охотой да запасами ликвидаторов, пайки у каких оказались на диво вкусными и, если бы он не был Вендиго, еще и сытными. А так просто вкусными. Свалил несколько оленей, пристрелил из нового арбалета невезучего зайца, какого цельнолитый волшебный болт пробил насквозь вдоль, а после улетел в даль дальнюю. Искал тот болт примерно столько же времени, сколько заняло потрошение зайца. Косой оказался ужасающе невкусным для человеческого восприятия, словно подгорелую резину пробуешь жевать.       Пробовал вырезать из добытых в бою костей, успешно наделав всякой мелочевки, какую все равно приходилось уничтожать. В конце концов эти сеансы рукоделия вместе с охотой дали свой результат, и на очередном получившем свернутую шею не-яке, Илья все же получил заветную каплю, добавившуюся в его чашу. Небольшая лужица все росла, и скоро можно будет опять задуматься о том, что именно ему повышать из наличествующих талантов. Примерные планы на тот или иной сценарий уже есть, но думать о таких вещах все равно приятно, это же почти как деньги тратить.       Кап.       Своей целью он выбрал город под названием Лежебокий, названный в честь своего основателя, выдающегося любителя подремать в кроватке. Илья сразу заподозрил в том основателе Сноходца, но спросить было не у кого, а угадывать бесполезно. Потомки основателя этим городом до сих пор правят, и даже не столь давний мятеж их власть не поколебал, ибо они сохранили нейтралитет и отделались только предупреждением не столько откровенно дергать нейтралетитьки в дальнейшем. Про сей город на почти восемь десятков тысяч населения только в самом кольце стен его Близнец слышал, а Илья даже кое-кого расспросил. Именно тут лет пять прожил, прожигая свою молодость, покойный Разза, тот самый разбойник из не-разбойников, какого он допрашивал в свой первый день в новом мире.       Та еще информация повышенной бесценности, но даже ее с головой хватало для того, чтобы избрать именно это местечко для длительного залегания – далеко от прошлых мест нырятельной славы, никакой связи с Близнецом, много народу и вполне себе водящиеся в округе разные твари, каких можно будет бить и пускать на капли. Хорошее место, чтобы в нем нашел себя один весьма опытный неодаренный охотник. Зверья, даже самого обычного, тут хватало, его сюда манили магические течения, так что тварей и зверей тут выбить надолго не получалось, да и нежить, бывало, вылезала из всяких дыр, ведь пара масштабных битв во время восстания герцогского тут прошла. И не все мертвое остается таковым в Сломанном Мире.       Именно туда шел Илья.       Именно туда он не дошел.       На тридцать седьмом дне текущего цикла, примерно в трех с половиной днях пути от города, когда он уже подумывал прибиться к каравану какому-то, чтобы не совсем из ниоткуда появляться, ровно на середине шага мир знакомым образом замер, как и сам Илья. Меньше мгновения понадобилось ему, чтобы осознать произошедшее с ним, а после его такими знакомыми ощущениями порадовали, словно опять аки рыбу подсекли и выдернули из Сломанного, оставив на миг в полном небытие. Снова вспыхнули перед отсутствующими глазами образы Механизма, какой приветствовал своего адепта после очередной тяжелой игровой сессии.       Цикл в Сломанном Мире завершен, и Нырнувший возвращен в лоно родного мира!       Заслужено капель эссенции сущности: 7       Принесено капель эссенции сущности: 7       Механизмом отмечена выдающаяся эффективность Нырнувшего среди равных ему по Ступени!       Получена дополнительная награда: малый разовый Дар Великого Механизма!       Дар станет доступен Нырнувшему при погружении в следующий Цикл!       Пробудись, Нырнувший, ибо ты вновь оказался дома!       В этот раз вышло скромнее, но так и сам он, объективно говоря, обошелся без масштабных побоищ, а единственные серьезные схватки и в подметки не годились приключениям прошлого цикла. Впрочем, в процент наиболее результативных единичек он все равно попал, что уже было прекрасной новостью. Главное, чтобы новый Дар оказался не таким же «полезным», как полученные два предыдущих.       - Опя-я-я-я-ять пятница-а-а-а-а. – Сказал он своему любимому потолку, вылезая из кровати и двигаясь в душ. – Опять работа-а-а-ать...       Что же, хоть что-то в его жизни не меняется, и это тоже хорошо. Приключений ему в Сломанном достаточно, а Земля пусть радует стабильной и скучной рутиной, ему не привыкать.