Быть Гладу и Хладу

      Если бы некий выдающегося мастерства художник задался целью нарисовать картину, воплощающую собой словосочетание «напряженная тишина», то Илью и старого Рюка вполне можно было бы использовать в качестве натурщиков. А получившийся рисунок сразу вносить одновременно в реестры парижской палаты мер и весов и списки культурного наследия под эгидой в очередной раз реформированного ЮНЕСКО, не меньше. Илья был в том уверен так же, как в том, что земное Солнце встает на Востоке, что Рик Барли не возьмет чемпионство в этом году и что билды на Палача-целителя являются сущим извращением и не могут быть жизнеспособны в нормальных условиях. В общем, сильно, почти железно был в том уверен, насколько только может быть уверен в своей правоте смертный и слабый человечек.       О чем думал Рюк, землянин не задумывался, потому что старичок вел себя вообще не так, как должен вести себя развитый в третью ступень Мудрец или любой иной одаренный. Бежать нет смысла, надеяться на воскрешение тоже, поскольку обладателю такого класса и такого глазика не составит труда отыскать точку его возрождения и встретить прямо на ней в начале нового цикла, и стандартная для первой ступени механика сокрытия точки возрождения тут вообще не поможет. Сражаться? Еще смешнее, хватит так шутить. Полностью развив все свои таланты, сумев урвать парочку дополнительных, найдя нужные места силы и алтари в глубинах специфических лакун, оснастившись усиленным комплектом классовых реликвий, заточенных в защиту и сопротивление, он мог бы. Мог бы пережить первый удар и отбежать на некую дистанцию, прежде чем его убьет второй.       В этом вся суть рангов и причина того, что по ним так спешат рваться вперед: как бы ты ни вкачался на текущей ступени, сколько бы ни вложил в себя эссенции, какой бы опыт ни приобрел, следующая ступень будет иметь колоссальное преимущество. Даже если ты сражаешься против бездарности, какая взяла самый минимум раскрытых талантов и сразу прыгнула вверх, даже если у противника нет и доли твоего опыта. Уникумы, подобные Ехидне или Веллингтону, могут сойтись с таким вот «нубьем на ранг выше», насколько к подобным личностям применимо само понятие «нубье», а после победить и даже выжить, но это именно уникумы, причем даже они предпочитали такие сражения не повторять еще раз, а то чревато. У него, победителя Лотереи и Великого Терпилы, есть потенциал стать еще одним уникумом.       Когда-то там, в далеком будущем, сладком и полном успехов, стать, а не вот прямо сейчас. И потому сражение с существом третьей, - третьей, не второй, блядь, - ступени в месте его силы, да и вне того места, для Ильи подобно попытке мыши под стартовым движком космошаттла собственным дыханием отбить в сторону реактивный выхлоп основного движка. Точно так же умрешь, только еще убийцу насмешишь попытками в сопротивление. Потому-то землянин не пытается ни биться, ни даже торговаться, молча ждет решения – отвратительнейшее чувство бессилия, никому такого особо не пожелаешь. Торг тоже предложит Рюк, если пожелает, а уж чем заплатить у Ильи отыщется, он очень хорошо знает о том, сколь жадны до знаний Мудрецы. Мудрецы, способные сидящего напротив них оппонента просветить взглядом буквально мгновенно, не требуя согласия или долгих разъяснений того, кто он вообще такой.       Вопрос только в том, развивал ли Рюк свои таланты в сторону чтения таинства душ. То есть в ту разновидность, какая позволяет видеть не только свойства, мутации, навыки, знания, сосуды и все такое, но еще и самое сокровенное, что есть у ныряльщика. Его черты. Если видит и их, то тут сразу и хорошо, и плохо – хорошо потому, что нужно быть совсем конченным, чтобы курицу с золотыми яйцами резать, плохо потому, что после такого каминг аута золотая клетка и вероятная попытка вырезания черты на алтаре обеспечены практически гарантированно. Но от того, видит он черты или не видит, зависит еще и построение диалога, а это очень важный момент, о каком Илья хотел бы заранее знать.       Но мало ли что он там хотел-то?       Старик молчит, молчит и ныряльщик, лишь бьется в глубине самоконтроля буйствующий Вендиго, лишь дразнит нос аромат запеченной и стынущей утки. Казалось, что прошла вечность, но на деле косплеящий неподвижный манекен старичок пробыл в паузе не дольше тридцати секунд. И только потом отмер, начав устало массировать виски длинными и аж почерневшими от въевшегося жженного меда пальцами. Можно собой гордиться, ибо вызвать мигрень у существа подобного уровня – это, знаете ли, очень постараться нужно, и даже у целой святой девятки слаженных ныряльщиков при поддержке командира-двойки не выйдет. Если, конечно же, старик не притворяется, что у него мигрень, да только зачем ему? Усталый и какой-то удивительно не угрожающий взгляд единственного не закрытого глаза смотрит спокойно и чуть печально, но меньшей угрозой от этого Рюк не стал.       - Кому ты служишь, чужак? – Вопрос из тех, неверный ответ на какой мгновенно приводит к досрочному окончанию игровой сессии. – Отвечай.       Никакого давления на разум или волю, но это явно проявление не столько вежливости, сколько проверки чужого интеллекта, мол, начнет лгать или поймет, что его читают? Будет юлить, что тоже отлично видно, или предпочтет говорить правдиво? Землян, пребывающих в одиночном нырке и не связанных верностью общине, в таких ситуациях учат не выеживаться, играя в партизана на допросе в гестапо, а просто брать и отвечать. Потому что нормальный допрос все равно тебя вскроет, только будет больно, долго и неприятно. Особенно если ничего серьезного за тобой нет, а потому вскрывшие тебя Взыскующие или Дознаватели еще сильнее тиранить тебя станут. Потому что какого-то хрена этот дебил же сопротивлялся, значит, и сейчас обманывает.       Впрочем, справедливости ради, часто пытают и ломают даже тех, кто ничего не скрывает, чисто из любви к искусству, очень среди аборигенов уважаемому. Да и не только аборигенов, скажем откровенно, отнюдь не только среди них. В итоге причин скрывать ответ не имелось, иное дело, что сложно дать такой ответ, чтобы в него поверили. Если Илья сейчас честно скажет, что никому не служит, если не считать того мудилы, какой в зеркале отражается, то его ответ будет поставлен под мгновенное сомнение. Вызывать сомнения у сидящей напротив него личности землянин не хотел до легкой паники. К счастью, в многочисленных инструкциях, уложениях и кодексах на Земле предусмотрели если не все, то очень многое, включая также ответ на подобный вопрос.       - Ассамблее объединенного человечества Земли в лице Объединенной Европы. – Ответ максимально правдивый, ведь формально он, являясь гражданином оной Европы, формально же подчинен и подотчетен ее правителям, никакое чувство лжи не укажет иного. – И самому себе, конечно же.       - И где в этом списке твой Голод, хотел бы я знать? – Все таким же потухшим и равнодушным тоном даже не спросил, ибо интонация не та, просто произнес Старый Рюк, а после поднял вверх раскрытую ладонь, приказывая молчать. – Стой, голодный, не отвечай. Я пытаюсь собраться с мыслями. Они, знаешь ли, у меня все время убегают, прячутся по закоулкам моей усталой головы. Я буду предельно краток и столь же честен. Я задам вопросы, а ты на них ответишь, солгать не выйдет, сразу говорю. Если мне не понравятся ответы, то ты умрешь. Если дернешься – умрешь. Просто взбесишь меня – умрешь. Я старый больной человек, мне нельзя гневаться, от этого волосы выпадают.       Илья невольно покосился на шикарную плешь почти во все темя, обрамленную жиденьким кольцом ломких седых волос, давным-давно не знавших ни мытья, ни расчески. Если поверить сказанному, то злости и гнева старик познал даже излишне много, но, как казалось Илье, лысина масштаб той злости изрядно преуменьшает. Вместо слов он лишь кивает, даже не пытаясь юлить или торговаться, тут видно невооруженным оком, что попытка торга приведет к активации ока вооруженного. Вместо ока старик кладет на стол голую ладонь, а под ней вспыхивают словно нанесенные черными и синими чернилами знаки, складывающиеся в тонкие концентрические круги, перечеркнутые ритуальными линиями.       Илья не без раздражения отмечает, что точной спецификации ритуала не назовет, зато явно может идентифицировать «Чашу Баланса», шесть делений таланта, что служит основой для целой плеяды «чистых» ритуалов, усиливая их и «балансируя», позволяя работать эффективнее и без привязки к реагентам, времени года, погоде и положению магических течений. Фактически, полноценная замена иному классу, настолько много открывается вариантов применения только одного этого таланта. А уж в сочетании с мелькнувшей чернотой «Последней Прописью» и явно активированного «Удержания Созерцательности» даже Илья с его дипломом и списком квалификаций не возьмется считать, что старик в проявленную одним мгновением фигуру накрутил и добавил. Все три таланта можно взять только на третьей ступени, только удержание доступно со второй в некоторых билдах.       Пока землянин оценивает маленькое чудо, что перед ним проворачивают вообще без всяких спецэффектов, на плечи падает огромная тяжесть, словно цепями приковывая к месту. Дыхание в груди замирает и становится теплым, словно растекающиеся по всей этой обветшалой обеденной зале линии нагрели мир вокруг, запретили Хладу явить себя даже внутри легких Ильи, не то что вовне. Тело слабеет, становясь таким же сильным и живучим, как у человека, затем пропадают лишние чувства, какие обострены его классовой природой. Даже безумный Голод, усиленный особой травкой, отходит на задний план, почти умирает под давлением черных линий и сияющих синим знаков той прописи, что написана языком, близким к самому Механизму.       Если он хотел впечатлить, то впечатлил донельзя – иной ныряльщик бы и мокрыми штанами порадовал старичка, а уж местные бы слегли с обширным инфарктом. Полная классовая блокада! Без ритуального зала, без подготовки в пару недель, без дополнительных эффекторов и реликвий, даже без свиты подручных! А он точно третья ступень? Или нужно обращаться к нему не «почтенный», а, сука, «ваше сиятельство» или даже «ваше величество»? Либо он не просто тройка, а тройка, добившая свои таланты, большую их часть, до предела, причем развивающаяся в крайне необычный билд, либо он все-таки четверка, просто молодая и еще не оперившаяся, как для четверки. Илья даже не знал, какой из вариантов ответа действует ему на нервы сильнее прочих.       - Назови себя. – Звучит приказ, отдается эхом в ушах и вибрациями в костях, словно каждая оплетшая его тело ритуальная линия, казалось, прорастающая в ставшую опять нормальной, а не обледенелой, плоть, эти слова дублировала, усиливала, делала ответ на них обязательным, отчего даже задуматься о лжи или молчании было нереально. – Зачем ты здесь?       Очень хороший вопрос.       Потому что дебил, вот зачем.       Только едва ли такой ответ подойдет.       - Сиреневенький гладиолус. – Ответ Ильи заводит его на крайне тонкий лед, еще более тонкий, чем сейчас, но лучше сразу обозначить свою возможность лгать даже под таким давлением, чем ждать момента, когда старый педаль сам поймет, а он поймет, не сможет не понять. – Пришел покушать лучшей утки по-коронски на всей Хребтине.       Взгляд стал еще более ледяным, а линии ритуала, казалось, впились в тело множеством острых нитей, грозя разрезать и плоть, и ауру, и саму душу. Хотя ладно, если он еще и владеет методами уничтожения ныряльщиков, то Илья просто идет домой, он так не играет. Крови на невесомых нитках не выступило, хотя боль вышла адской, причем даже не намеренно, как ему кажется, а от легкого шока, с каким старик воспринял откровенно лживый и намеренно «смешной» ответ. Стоит отдать ему должное, контроль над ритуалом он тут же вернул, да и самообладание тоже, если вообще терял таковое. И хорошо, ибо потерявший самообладание тройка, держащий Илью в столь компрометирующей позиции, нафиг в этой ситуации не нужен.       - Объяснись. – Хорошо хоть не пояснить за шмот и свой заход в чужой район просит, да только совсем чего-то не смешно ему от таких офигенных аналогий.       - Как я уже говорил, контроль над собой всегда был сильнейшей моей стороной. – Сипло, едва дыша от давящего на всю суть ритуала, высказывается Илья. – Не могу солгать так, чтобы обмануть. Но могу не отвечать. Даже под чашей и прописью сразу.       - Услышал. – Нет, ну точно духовное сродство с четкими пацанчиками содержанских агломераций прослеживается, аж смешно бы стало, если бы не так страшно, а дед тем временем добавил уже нормальными словами, а не впивающимися в глубину ауры приказами. – Тогда отвечай нормально, я скорректирую круг. Кхм... Итак, вопросы следующие...       И понеслось. Илью выворачивало наизнанку, пару раз у него лопались сосуды в теле, мозге, и дважды останавливалось сердце. А еще мозги вытекали из ушей, но это не следствие ритуала, нет, скорее, его собственных попыток понять происходящее. Старый мудила не спрашивал ничего о том, что он знает, чем может быть полезен и чем откупиться может. Зато многократно, буквально двадцать семь раз в различных формулировках переспросил о том, не работает ли Илья на тех или иных личностей. Парочку из этих личностей он даже знал из памяти Близнеца, ибо, сука, тяжело не знать имя правителя Короны, чья харя уже второй век на абрисах монет отлита, или название дома, какой правит Хребтиной от имени Короны же.       Столь же внимательно, то есть, двадцать семь вопросов в разной формулировке, пытались докопаться до того, хотел ли чужак-Голодный сожрать малышку Лишку. В ответ на двадцать шесть отрицательных ответов и двадцать седьмой, согласно какому Илья хотел разве что только розог всыпать надоедливой мелочи, старик даже смутился и как-то потерянно сказал, что да, следовало бы. Вернее, сделал вид, что смутился и что сказал именно потерянным тоном. Очень внимательно были выслушаны подробные объяснения Ильи о том, как именно он вычислил одаренность собеседника и его примерный ранг. И если косяк с тканью повязки оказался встречен лишь досадливым движением уголка губ, то на замечание о крови меднокожего быка и способах ее стирки он, похоже, и вправду устыдился немного. Очень эмоция показалась искренней, настоящей, едва ли не единственной таковой с начала беседы. Зато ни единого вопроса о тех же странных шкатулках или возможных преследователях, хотя Илья был готов рассказать вообще все, не видя причин хранить тайну ценой жизни или увечий.       Сотни вопросов касались того, жрал ли Илья людей, собирается ли жрать, - честный ответ о том, что только в случае крайней необходимости и вопроса жизни или смерти явно не порадовал старика, но он признал его обоснованность, - собирается ли сдавать Рюка ближайшим стражникам, тайным стражникам, правителям Лежебокого, канцелярии Короны и всем прочим индивидам. Самым большим своим успехом он считал то, что удалось объяснить старику то, что он его сдавать не станет и не планирует, не помогут ни пытки, ни ментальный допрос, как не помогли они и сейчас. Потому как дедуля однозначно хотел бы затереть пару недель воспоминаний своему собеседнику, да только даже с его способностями получится максимум временная амнезия. Но Илья прекрасно понимал, что обычные палачи и допросных дел мастера его убьют единожды, а вот разочарованный ситуацией Рюк и наглухо ушатать может.       Все же разум Ильи еще и восстанавливается от любых внушений, включая амнезийные и нанесенные высшими ритуалами не то Высшего Чернильщика, не то Чертящего Суть. Илье, конечно, могло показаться, личности подобного калибра несложно было обмануть наивного землянина, но где-то к середине допроса сложилось четкое ощущение того, что он будет жить. Возможно, плохо и недолго, но не потому, что его прямо здесь прикончат или продадут кому-то еще. Старик с печальным и усталым взглядом единственного глаза, казалось, вообще не интересовался ничем, кроме того, не собирается ли Илья его заложить или сожрать его подопечных сироток. Настолько качественно казалось, что землянин почти был готов поверить в то, что старик о них реально печется, словно обычный торговец конфетами, а не гребаная машина всезнающей погибели о третьей ступени.       Еще сильнее удивило Илью отношение к его ответам. В том смысле, что старик не мог не спросить о том, как именно Илья удержался в адекватности, когда скушал особую приправу. А землянин только сказал, что, мол, по возможности хотел бы не отвечать на этот вопрос. Разумеется, он бы ответил и знал, что ответит, но тут нужно было показать хоть какую-то кость в хребте, не начав сразу вываливать все секреты... а его не стали допрашивать дальше. Вернее, стали, но дедуган лишь уточнил, не является ли эта стабилизация психики чем-то вроде особо мудацкой сборки на основе «Личины Пожранного» или иного похожего таланта. И услышав однозначный ответ, как и парочку подтверждений, он напрочь забросил эту тему, продолжив допрос, вернее, уже заканчивая оный.       - Лет уж полсотни не видали под нашим небом чужаков. – Задумчиво тянет он, перебирая пальцами незримые черные нити прописи, сплетая из них что-то и тут же расплетая. – Прошлый раз они быстро закончились. И в позапрошлый. И до того тоже недолго пятнали мир наш, если того дурачка, что три года в жертвенной жаровне на главной площади Коронного пылал, не считать. Но ты, вроде, не из той чужбины, про какую я слышал... и самость свою сберег. Как-то. Вскрыть бы тебя, выпотрошить как следует... да толку мне с того? Пошел вон.       Последняя фраза совместилась с едва заметным движением кистью, после чего вмиг пропала давящая мощь, исчезли линии и знаки, охватившая тело слабость ушла, вернув взамен чувство собственной мощи. Снова леденеет плоть, снова в легких поселяется Хлад, снова он становится Вендиго, а не просто человеком или даже тараканом под уже опускающейся мухобойкой. Или тапком. В любом случае, столь резкая смена темы, особенно учитывая последнюю фразу про вскрытие одного попаданца, немного выбила из колеи, и землянин, разминая занывшие от возвращающегося притока магии кисти, решил все же поинтересоваться, как именно понимать сказанное. А то поймет неправильно, и будет ему, блин, счастье на всю оставшуюся недолгую жизнь, а после еще на три таковых.       - Уходить из города, почтенный? Или из Хребтины? – Вопрос реально важный, как и необходимость выполнить это «пошел вон» настолько быстро, насколько это вообще возможно. – Так или иначе, могу лишь поблагодарить за гостеприимство и милосердие с вашей стороны...       - Из моего дома вон пошел! Чтобы я тебя тут не видел! И рядом с Лишкой не видел. И вообще не видел! – Он будто переключился, вернув обратно ту самую манеру чудаковатого безумца, какой раньше прикрывался, только теперь оная уже не раздражает, а до усрачки пугает. – Плевать мне на тебя, понял!? На весь мир плевать, кроме того, что осталось! Видеть вас всех не желаю и тебя особенно! Бегом отсюда побежал, а то стражу клик... кхм... а то сам выпну! Вот этими, тряска тебе перетрястись, ногами выпну! Ты чего еще здесь, а!?       - Уже убегаю. – Ответил Илья, выводя тело в боевой режим и подумывая вовсе через стенку побежать, проломив ее собой, заодно подавляя совершенно дебильное желание «пошутить», попросив полный список его подопечных сирот, чтобы, так сказать, точно знать, к кому не приближаться. – Доброго вам вечера...       Последнюю фразу он договаривал уже возле двери, все еще не веря в свое везение и удачу, какие позволили выпутаться из этого дерьма. Одновременно, правда, он эти удачу и везение проклинает, потому что именно их старанием он вообще в это дерьмо вляпался. Сука, да не факт, что правитель Лежебокого имеет третью ступень, а тут, мать вашу, конфетами торгующий безумный пряничный дед! Это даже звучит настолько дебильно, что Илья раз за разом в Механизм смотрит, проверяя свою родимую единичку, потому что не может никакая единичка так подгадить. Тут именно что случайность, какая к ФаФо отношения не имеет и сложилась исключительно эмпирически. Либо он сдается и не играет больше... ах да, такой опции в Сломанном не предусмотрено, забросить персонажа на пару годиков не выйдет, вот засада!       И это еще не факт, что он вправду сумел выпутаться, ведь всегда остается вероятность того, что добрый дедушка Рюк передумает, что он изначально ему с какой-то целью лапшу на уши вешает, что обстоятельства поменяются еще как-то и все такое. Говоря обобщенно, адреналин после этой вежливой беседы у Ильи заменил собой кровь и чуть ли не вытекал через штанины его переизбыток. Так что покамест он не собирался делать ничего, кроме как пойти в свой постоялый дом, какой, к непередаваемому счастью Ильи, находится очень далеко от жилища почтенного Рюка, а после крайне много думать. И сожалеть. Сожалеть о том, что напиться обычным алкоголем он не может, а на тот, какой проймет не просто ныряльщика, а всамделишного Вендиго, у него денег нет.       И связей тоже нет.       Разве что только...       - О чем задумался, чужак голодный, чтоб тебя колотило!? – Он и не задумался, там пауза вышла меньше доли секунды, но от Мудреца третьей ступени такую паузу не скрыть. – Мне что, опять из тебя ответы дергать или как!? Так я дерну, так дерну, что, скотина, не выдернешься обратно!       - О том, что хочу надраться. – Честно ответил землянин, подавляя желание ответить любимой цитатой Сереги, которая «анус себе дерни, пес». – И что нигде не найду той выпивки, какая меня проймет. А у вас просить страшно и глупо.       Ладно, хоть какая-то компенсация за вероятную смерть и гарантированные проблемы в ближайшем будущем. Старик, похоже, без всякого притворства подавился выдохом и добрых секунд десять пытался прокашляться, а после уставился на Илью так, словно он это специально сказал, чтобы старый Рюк подавился. Илья в ответ на теперь уже немой вопрос просто пожал плечами, отвечая очевидное и предельно честное:       - Я сегодня несколько раз кряду с жизнью, всеми ими сразу, простился. – Поясняет он очевидное, но, возможно, не заметное для старика. – Трудно удерживаться от сожалений о том, что вмешался.       - Ты и выжил-то только потому, что вмешался. – Скривив уголок губ, и снова Илье показалось, что именно эта эмоция была настоящей, старик дернул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошкары. – Сгинь Лишка под копытом медной твари, я бы перерыл весь город, нашел бы и тебя тоже. Уж поверь, спросил бы со всем тщанием.       Землянин в который раз за недолгий срок ощутил, что застыл на волосок от гибели, что старик опять в последний миг передумал, остановил удар. Рискованные слова, рискованно их вот так напрямик говорить, но солгать или умолчать еще рискованнее. Он мог бы попытаться смягчить формулировку, знал, как не обманывать, но обтекать подобный допрос, да только не стал. Не был уверен в успехе, а еще сам очень желал понять определенные моменты, часть из каких ответ старого хмыря прояснил, добавив еще больше вопросов. Хмырь же пожевал губы, сухие и потрескавшиеся, словно что-то важное решая, прежде чем снова разомкнуть уста, очередную прекрасную вещь озвучивая.       - Из города пока не уходи. Далеко не отходи. – Тут же поправился он, даже не дав отзвучать первой фразе. – Помню, что ты сговорился с торгашами на сдельную работу, вот и делай. Но не очень далеко от стен делай. Мне, быть может, еще захочется вопрос-другой задать в ближайшие девятицы. Если в то время будешь уже далеко – расстроюсь. И, кто знает, может и стариной тряхну, да и найду тебя.       Землянин даже говорить ничего не стал, молча приложил руку к сердцу и поклонился, покидая чертов дом и с огромным трудом принимая характерные для избранного образа манеры, походку, выражение лица. Выдохнул он, лишь только дойдя до своего постоялого двора, запершись в комнате, даже не поужинав, и без сил свалившись на постель. Взгляд его устремился в засаленный и наверняка ни разу с момента постройки не мытый потолок, пока сам Илья размышлял о великом и не очень. Встреча внезапная и страшная закончилась настолько хорошо, насколько только могла закончится, и кто-то еще, быть может, более наивный или не изучавший ЛОР Сломанного мира более подробно, мог бы в это «хорошо» реально поверить. Вот только Илья был не наивным юношей с пылающим сердцем, а сам Рюк в отдельных моментах все еще переигрывал. Недостаточно, чтобы вскрыть свои истинные замыслы, но достаточно, чтобы заметить их присутствие.       Какими бы они ни были.       Старикашка переигрывал намеренно, намеренно выдавал эти полные эмоций и напускной злости фразы вроде обязательного обращения к страже, намеренно входил в свой образ. Не первый год, очевидно, раз уж до сих пор его либо не заподозрили, либо, что куда вероятнее, все заподозрившие не успели подозрениями поделиться по тем или иным причинам. Перед землянином раскрывался буквально хрестоматийный пример этакого раскаявшегося и поломанного жизнью грешника, какой пытается забыться в простом быте торговца сладостями. Заботливый почти что отец-или-дед для кучки сирот, трогательно оберегающий своих подопечных – в этот образ легко поверить, ибо он частью и есть правда. Самая лучшая ложь из частичной правды и варится, только не забывай в котел добавлять намеков, оговорок, многозначительных пауз и помешивай все это счастье на равномерном огне.       Да, случись что-то с той Лишкой, и землянина бы реально убили, не спаси он ее, последовав рефлексу, - вот где его ФаФо, оказывается, сыграло роль, спасло жизнь носителя! - и его бы уничтожили, просто признайся он, что хотя бы подумывал свернуть мелочи шею в целях конспирации, и он бы помер прямо там. Эту заботу Рюк ничуточки не подделывал, но вот что было причиной – действие или намерение? Забота старика о девчонке-сироте происходила от простой заботы или от некой цели, с какой ту заботу оказывают? Землянин не был бы собой, если бы хоть на миг, хоть на секунду поверил в то, что можно достигнуть третьей ступени и при этом остаться морально чистым. Еще меньше в нем веры в то, что кто-то, бывший когда-то на самой вершине пищевой цепи этого куска ойкумены, вдруг решил удариться в филантропию и кондитерское дело.       Это не невозможно.       Вероятность такого итога существует, это так, но при этом она слишком мала, ее нельзя допускать, пока у подобного поведения может быть любая другая причина. Не в Сломанном, не с тройкой, какой, кажется, застыл буквально в шаге от становления четверкой. Именно это и дало ту единственную зацепку, какую мозг Ильи искал столь старательно, столь же старательно пытаясь не думать о том, что он вообще хоть что-то подозревает. Переход с третьей ступени на четвертую – это гребаный цирк, мука господня и все круги ада сразу. Такие ритуалы всегда уникальны, они подгоняются под каждого одаренного отдельно, они все будто бы нарастают на нем, постепенно формируясь и позволяя себя понять. Переход этот очень сложен и куда чаще проваливается, чем доходит до успешного финала.       Даже среди землян с их читами на кооперацию и информирование четвертую ступень всего взяло чуть меньше тысячи индивидов, а все еще живы или поддерживают контакт с Землей меньше шести сотен. Для стандартизированных аборигенов Сломанного ситуация и того хуже, настолько хуже, что это даже не смешно. Они часто гибнут, калечат себя, ломают свои билды и всевозможные тонкие тела, часто не спешат идти на прорыв в ранге, даже если бы их и не сдерживали клятвы и паранойя сюзеренов, что не спешат создавать себе конкурентов.       Потеря части талантов, серьезнейшие статусные эффекты, искажения привычных свойств ауры или отдельных черт – все это чаще случается, чем его удается избежать. Могло такое дерьмо приключиться с питающим надежды перейти в самую высшую лигу мудрецом? Вполне себе могло, постоянно что-то такое и происходит именно при рывке с тройки на четверку, именно тут самый большой процент не просто провальных попыток возвышения, но попыток чрезвычайно травмоопасных для пытающегося повысить ступень индивида.       Итак, имеется частично сломанный, частично пострадавший от неудачного возвышения индивид третьей ступени. Возьмем это за аксиому, временно отбросив в сторону остальные варианты, сосредоточившись на самом вероятном и оттого очевидном. Старик, известный ему под именем Рюк, мягко сказать, не в форме, но он остается тройкой, какой был в шаге от прорыва и наверняка неслабо развил группы подходящих ему талантов. Такие тройки не вырастают сами по себе, если у них нет знаний уровня земных ныряльщиков и благословения на повышенную добычу эссенции, как у одного чрезмерно самонадеянного и невезучего Ильи. У таких индивидов обязательно были и покровители, и подчиненные, и, очевидно, враги, каким они перешли дорогу и нанесли множество бед за время своего возвышения.       И эти покровители, подчиненные, враги, а также прочая кодла примазавшихся все еще остались, никуда не делись после неудачного прорыва. Покровителям уже не нужен, уже не столь полезен для них жалкий калека, подчиненные стремятся первыми сдать своего патрона с потрохами, надеясь выторговать себе жизнь и карьерный рост на новом месте, а враги с радостью терзают тех подчиненных, отнимая все то, что калека больше не может защитить. Это классика, блядь, это знать надо, это то, что в Сломанном, да и не только в Сломанном, происходит постоянно, просто в разных уголках и с разным масштабом. Старик убегает, скрывается, прячется на самом дне, где никто беглого тройку искать не станет, не посреди Хребтины Мертвеца, не в землях беззакония и не среди полоумных торговцев кондитерскими изделиями.       Казалось бы, так он и должен жить, влачить жалкое существование, понемногу сходя с ума и дожидаясь момента, когда его найдут ищейки кровных врагов и пришлют за ним ликвидаторов. Только казалось, если подумать. В первую очередь потому, что за каким хером ему вообще эта конфетная маскировка посреди Лежебокого? Крупного и богатого, пусть и нейтрального города, где хватает агентов и наместника Хребтины, и Короны, и вообще всех заинтересованных сторон. Умнее всего было бы просто затаиться в каком-то небольшом поселке или вовсе среди пустошей отшельником пожить годик-другой. Вернее, десятилетие-другое. Причем тут даже на гордыню и понты бывшего хозяина жизни такое поведение не спишешь – уж тот, кто нашел в себе достаточно смирения притворяться полоумным лавочником, нашел бы его и для жизни бомжа-отшельника. Последнее с точки зрения местных даже менее постыдно, ибо там хотя бы свидетелей нет.       Допустим, он изначально так и сделал, первые годы или даже десятилетия именно что сидя под каким-то камнем и не отсвечивая, чтобы о нем постепенно забыли. Чтобы перестали искать столь яростно, чтобы пропустили пришедшего в город старого безумца... какой, вполне вероятно, даже имя взял чужое, предварительно убив того самого «опального книгочтея и всякознавца», какой из столицы сбежал от проблем своих. Убив и, вероятно, частично изменив свою внешность, потому что носители высоких ступеней выглядят как угодно, но не невзрачно, да и уродливыми становятся только тогда, когда намеренно или случайно выбирают специфические таланты.       Вопрос всей когорте воителей форумных Википедий: зачем ему его притворство, зачем эта роль и все те проблемы, какие эта роль могла вызвать? Землянин себя оценивал здраво, знал, что не совсем дурак и обладает очень глубокой эрудицией, но уникальным его набор знаний все же не считался. Заметить нестыковки в чужом образе обязаны были раньше или позже, заметить без влияния Ильи и его охеренной эрудиции. И старик все равно рисковал, играл роль, торговал наверняка тысячу раз опостылевшими сладостями, какие сам и готовил, каждый день и каждый час ожидая пришедших по его душу гостей-ликвидаторов. Либо просто слишком глазастых индивидов, какие его игру раскроют и неясно потом чего вообще захотят.       В таких условиях.       С такими вводными.       Илья не должен был, не имел ни малейшего права покинуть домик Рюка живым! Да он бы в тот домик и не попал, старик бы пришел за ним сам, незаметно и тихо, не показываясь на глаза и не привлекая ничьего внимания. И землянин бы потерял первую жизнь, даже не поняв, откуда ему прилетело-то. А потом сумел бы прожить не сильно дольше часа с учетом всех остальных жизней, когда его стали бы убивать на точке возрождения. Уж точно не отпустили бы носителя опасного знания на все четыре стороны и тем более не стали бы приглашать на утку. Максимум бы допросили, предварительно похитив из его комнаты постоялого дома, вытащив за город и проведя полуторасуточный допрос с сотнями перекрестных вопросов, чтобы никакие попытки обмана не могли иметь место.       Все.       Баста.       Иначе никак, иначе получается полный дебилизм оппонента, а такие личности, даже если слегка рехнулись, дебилами бывают очень редко, просто потому что дебилов бы убили немного раньше. Но это «иначе» случилось и никак этого не отменить, если не списывать все на злостные галлюцинации. Такое возможно лишь в одном случае – старик не может убивать, категорически не способен напасть первым, первым нанести удар. Отсюда вся эта чехарда с уткой по-коронски и особенными приправами специально для Вендиго, с намеренной игрой на нервах и попыткой вывести на атаку, принудить голодного зверя в людском теле сорваться, броситься в бой и сдохнуть-таки, убиваясь лбом об стену чужого могущества. Какая-то из форм раскрытой увечным цветком ауры и замкнутого на получившийся цветок духа, какие слишком плотно сливаются с миром и не позволяют оказывать определенные воздействия на этот мир, не иначе.       Это косвенно подтверждается талантами, какие старик применил при допросе – они относились к тем веткам, какие имеют мягкую и податливую структуру, а не жесткую атакующую. Таланты поддержки, какие невероятно сложно использовать для прямой атаки. Да, Илье хватило бы с головой, но только потому, что это таланты с шестью делениями в исполнении одаренного-тройки, а не потому, что это боевые таланты. Интересно, а он вообще может использовать свой глаз? Хотя нет, глупость. Конечно же, может, он и собирался это провернуть, в последний миг сдержался, да.       Если подумать, то наличие у Рюка именно таких травм кажется едва ли не очевидным, если реально задуматься, если знать то, что знает Илья. Мудрецы очень плотно работают с самим понятием знания, с информационными полями и ноосферными течениями Сломанного. Вероятность того, что какая-то из типизаций травм при переходе с тройки на четверку сделала старика неспособным бить первым, очень даже не нулевая. Нет-нет, убить его Рюк все еще может, просто словит такой откат, какой не стоит жизни даже столь опасно много узнавшего свидетеля, каким себя показал Илья. Особенно с учетом того, что старик убедился в том, что вот этот индивид болтать не собирается. И потому старый педаль так старательно притворялся тем, кем хотел, чтобы его увидели.       Остается еще один вопрос – а зачем он вообще в город приперся, почему не продолжил восстанавливаться в глухих пердях, под забытым Мертвыми Богами камнем посреди пустошей? Не для того ли, чтобы за сиротками призор устроить? Здесь приходилось ступать на зыбкую тропу одних только догадок, какие прямо уверенными или любыми иными фактами не подтверждены, но Илья интуитивно чуял, что на верном пути стоят мысли его. В конце концов, его черта и усиленные ею атрибуты в подобных случаях вполне выступают этакими бустерами интуиции. А общая эрудиция помогает найти среди багажа знаний то, что подойдет в качестве подсказки для упомянутой интуиции.       Итак, сироты.       Они не исчезают, не дохнут и не гибнут, слишком уж наоборот получается – диалог со стражником-бездельником показал, что его воспитанники именно что выбиваются в люди. Да, он может поспрашивать и поискать ответы, но Илья был почти уверен в том, что не найдет следов ни жертвоприношений, ни ритуалов вытягивания здоровья, ни чего-то еще такого. Да и какая для тройки польза от принесенных в жертву сирот? Там такая разница аурных потенциалов, что нужно вырезать население трети Лежебокого, чтобы запитать исцеляющее воздействие для покалеченного одаренного. Слишком искренне старый хер за свою Лишку переживал, слишком по-настоящему, но не так, как за жертву переживают, особенно такую ценную. Ценную жертву никто бы и не выпустил в город гулять среди людей опасных, так что нет, тут не типичная чернота, а нечто еще. Искать ответы страшно, да Илья и не рискнет, но все равно ему кажется, что он видит край того ответа.       Почему именно сироты?       Не просто малышня, нет, а буквально беспризорники худшего толка, какие не имеют вообще никого, даже не босота, а именно ничейные дети, ни с кем не связанные, никому не нужные. Пустые. Мудрецы работают со знанием и ноосферой, часто даже лучше Сноходцев, не слишком уступая в том базовой четверке ясновидческих классов. Просто их работа с информацией имеет несколько иную природу и иную основу, но речь не о том, нет.       Проваленный ритуал возвышения, - да-да, предположительно проваленный, но примем предположение за аксиому, - проваленный Мудрецом третьей ступени, проваленный и вылившийся в травму. Информации о подобных вещах в свободном доступе даже на Земле не очень много. Слишком уж эти материи, касающиеся перехода к четверке, эфемерны, индивидуальны и... опасны. Договор Договором, но мало кому хотелось бы получить незарегистрированного четверку-Маньяка, затмившего собой даже Квебекского Кожедела. Нет, если сам придешь и попросишь помощи, то тебе ее дадут, окажут все почести и только что язык в жопу не засунут. А может, и засунут, если тебе именно этот вид близости нравится, только заключи контракт на поставку эссенции именно с нами. Помогут и обеспечат, но и под наблюдение поставят, не смогут не поставить, не имеют права.       Например, в Лондонском Аномальном были определенные факультеты и отделы библиотек, какие носили гриф повышенной секретности. В любом похожем учебном заведении, связанном с подготовкой ныряльщиков, такие отделы не для всех имелись. В его Лондонке любой доступ к ним визировался только прямым разрешением деканата или учебного совета, тогда как самые вкусные вещи сообщались только тем, кто заключает полноценный контракт с правительством Объединенной Европы, в частности с той ее частью, какая все еще полнится интересами старушки-Британии. Илья такой контракт не подписывал, да и особым любимчиком преподавательского состава не являлся, если только не считать Бронислава Валедиктовича Янина, но кое-что невольно утекало.       Там забытый планшет, там конспект, какой дали почитать по дружбе, там общая лабораторная работа, ради какой выделили доступ в «запретную секцию» (за шутки про Хогвартс могли и в лицо дать, особенно если вспоминать третью серию экранизаций культового семикнижья), а там и часть запрещенных к распространению подробностей попросту перестала быть таковой, устарев и перейдя в общий доступ. Как бы оно ни было, но большую часть того, что касалось засекреченных тем, какие даже в Лондонке не для всех, Илья усвоил из Форума.       Эффект что давно уже получил название «Синдрома Вартандера» в честь ныне культовой вирт-симуляционной игры в жанре шутера: если есть возможность похвастаться на Форуме засекреченной информацией, чтобы доказать свою правоту, кто-то обязательно это сделает, похвастается и выложит абсолютно секретные спецификации ритуалов возвышения для четвертых ступеней в свободный доступ. Иные четверки сами выкладывают свои наработки на тот же Форум, да и не только четверки – ставший девятым официальным пятеркой литовец, например, тоже неслабо разнообразил библиотеку знаний Ильи, поделившись пусть и не всем, но очень многим, касающимся его билда.       Точной спецификации Илья не имеет, в его «теории» всяких «если» и «допустим» куда больше, чем сколь-либо четких фактов, но теория все равно собиралась. Стройная и понятная, логичная и куда более естественная для Сломанного, чем сказочка про раскаявшегося старика, решившего сделать в жизни что-то хорошее, про полноценного тройку-аборигена, какой открыл в себе сострадание, решил отыскать искупление. Эта теория не позволяла расслабить булки или поверить в то, что все закончилось, скорее уж еще сильнее тревожила землянина, не давала уснуть.       Пустота.       Ничейность.       Удел сирот.       Они теперь не пустые, не никому не нужные, нет. Они видят в Рюке своего отца, деда, старшего брата, он собой заполнил их пустые уделы, коснулся их судеб, причем наверняка изначально и отбирая тех, кто без его помощи либо умер бы, либо скатился бы на самое дно и потом умер. Как, например, Лишка или тот босяк, какой нынче помощником городского счетовода работает. Удел этакой социальной пустоты, ставший полным, замененный, отныне связанный с Рюком. Каждый из его сирот для старого безумца и вправду ценен, их не ждет ни жертвенный алтарь, ни внезапная смерть от сброшенного на них проклятия. Их цель в том, чтобы жить, чтобы жить настоящую судьбу, интересную и полноценную, такую, какая оставит в информационном слое реальности свой след.       Они проживут лучшую жизнь, все они, кто станет сыновьями, дочерями и внуками жестокого калеки, вынужденного подниматься с самого дна. Не истеричного дурака с гордыней в пекинскую агломерацию размерами, но очень опасного и совершенно отмороженного калеки. Какой нашел способ вернуть себе силы, отыскал путь к возвращению всех или большей части своих способностей. А там, глядишь, и снова можно будет попытаться прорваться, только теперь уже имея прошлый опыт, помня свои ошибки и подстелив соломы под задницу.       Сироты для Рюка не жертвы и не мясо, а буквально якоря, привязывающие его к самому себе, позволяющие преодолеть одну из форм проклятия-эффекта, какой чаще всего в статус-листе отображается под названием «Диссонирующее Расточение Сверхтонких Эфирных Оболочек». Форма увечья, несомненно, весьма неординарна, так что и название может быть иным, но тип травмы, Илья готов был поставить три четверти своих финансов, именно из этой ветки. Частично купированная, частично залеченная, частично стабилизировавшаяся просто от прожитых лет, именно эта травма и делает его столь заботливым дедулей, именно она заставляет печься о никому не нужных сиротах сильнее, чем о родных детях, если у него такие когда-то были или еще остались.       Стоило только сформулировать эти мысли, дойти до них, как образ засаленного потолка перед глазами размылся, пришел иной, такой знакомый и такой родной. Стужа и ветер, что гонят снег над застывшим во льду озером, каменная чаша и рогатый череп на дне ее. И капли, что стекают вниз по белоснежным костям, капли, какие падают на дно чаши одна за другой.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       Кап.       И, напоследок, еще одно такое милое сердцу...       Кап.       Святая семерка, прямо поздравить бы себя хотелось! Не зря свою черту развивал, не зря в ее описании сказано, что она усиливает вероятность получения капель именно от разгадывания всяческих тайн, загадок и секретов. Даже без своего благословения Илья бы получил каплю или две за эту беседу и размышления после нее. За то, что сумел вывернуть диалог так, чтобы выжить, за то, что раскрыл чужую маскировку, а также за то, что понял настоящую подоплеку чужой тайны. Хранимого с жестокой тщательностью секрета, знание какого очень даже убьет Илью, если старик поймет, что землянин слишком много понял. Даже несмотря на все свои травмы, что запрещают обрывать чужие истории, чужие судьбы, убьет к херам.       Не может не убить, не имеет права.       Среди всех этих панических мыслей и тревожной паранойи, какая наполняла бурлящий котел его сознания и свистящий чайник рассудка, одиноко металась совершенно неуместная досада. Досада о том, что будь у него удел Мудреца, а также соответствующие таланты, усиливающие получение эссенции из знания, то он, обладая своим благословением, получил бы не семь капель, а несколько десятков. Он эту досаду очень тщательно смаковал, ведь она помогала отодвинуть на задний план остальную ситуацию, какая по-прежнему складывалась крайне неудачно для землянина. И никакие его внезапные выводы, принесшие кучу эссенции, не улучшали эту ситуацию ни на гран, ни на йоту, ни на малюсенькую капелюшечку.       - Блядский Фофан! – Все же позволил он себе прошептать вслух, а после перевернулся на бок и провалился в тревожный, полный мрачных предчувствий сон.       

***

      Илья уже давно решил, какой именно талант хочет повышать следующим, но вот только вариантов хотелок тех все равно получилось больше одного. И прежде чем совершить выбор, Илья все же решил закончить с одним делом, какое позволит окончательно выяснить, какой из путей сейчас окажется выгоднее и правильнее. Все упиралось в то, чем он должен заниматься в ближайшее время, и никакие встречи с покалеченными одаренными высоких ступеней тут ничего не меняли. Убить землянина Рюк может в любой момент, как только пожелает, тут совершенно нет разницы, чем именно в этот момент будет ныряльщик заниматься и будет ли вообще. В итоге Илья парадоксальным образом решил вести себя так, словно никакой беседы за уткой по-коронски не было, надеясь, что пронесет.       Самая жалкая форма реакции на ситуацию, какую только можно придумать, выражающая абсолютное бессилие перед открывшимися проблемами. С другой стороны, именно такая реакция и была самой справедливой, потому что он и вправду бессилен, и вправду жалок в своем бессилии. От этих мыслей скрипели зубы, кулаки сжимались до хруста, а вендиго в глубине сущности его тоскливо и злобно завывал, требуя сожрать. Неважно кого. Можно вовсе всех сразу, по отдельности или крупными партиями. Стоит ли говорить, что настроение у землянина было, скажем мягко, очень не очень, настолько не очень, что какой-то попытавшийся докопаться до него мудила из наемников, ищущий не то найма, не то возможности законно оскорбиться и потрясти селюка на предмет платы за оскорбление, получил прямой в челюсть и такой же в печень даже раньше, чем начал показательно возмущаться.       Переступив через вырубившегося урода, Илья только отметил для себя, что пора уже начать искать возможность съехать с постоялого двора, возможно влезши на кормление в какой-то дом вдовий или что-то в этом роде. Все же работу он себе практически нашел, как и скупщиков даров пустошей Хребтины, можно с наемничьей биржи потихонечку уходить, закрепляться и остепеняться в Лежебоком. Он и ушел, прямо на рынок, самую дальнюю его часть, где торговали всевозможными мелочами и ворованным добром, причем последним иногда настолько нагло, что обворованным отказывались скидку делать на покупку их же вещей. Илья был готов ставку сделать на то, что местным криминалом заведует кто-то из одаренных, причем одаренный этот обязан под градоправлением ходить. Иначе бы либо его убили, либо криминалитет охренел бы вообще в край, а тут все тихо, мирно и полюбовно.       Целью Ильи оказался не неприметный вход в игровой дом, являющийся прообразом классических казино, - собственно, потому и столько торговцев мелочевкой рядом, что они играют роль импровизированного ломбарда для проигравшихся с треском, - а небольшой крытый домик-чайная чуть в стороне. Угрюмый мужик на входе не попытался ни остановить, ни даже спросить чего, просто проводил Илью крайне мрачным взглядом. Внутри оказалось почти пусто, лишь пара столов были заняты посетителями, но Илья останавливаться не стал, прошел к самому дальнему столику, буквально небольшой отдельной комнатке, этакому вип-месту.       Встретил его чуть менее угрюмый и полностью равнодушный взгляд того, кто в славном городе Лежебокий был известен под именем Маленький Вожь. Несмотря на любовь дающих клички ко всяким хохмам, Маленький Вожь был не здоровенным громилой или толстяком весом в полтонны, а реально маленьким человечком. Карликом, если проще, только что смеяться над ним не тянуло, скорее уж тянуло от карлика опасностью. Не как от одаренного или благословленного Мертвыми, а простой и понятной социальной опасностью. Илья, какому аж из трех разных источников посоветовали в том числе и Вожя в качестве проверенного посредника, был о сием персонаже наслышан.       Уже почти полсотни лет возрастом, жестокий и совершенно лишенный чувства юмора, но при этом педантичный и сравнительно честный, если дело касается денег. Рожденный с таким увечьем, он не видел смысла тратить доставшиеся ему таланты на типичные для пейзан, горожан или ремесленников дары механизма. Никакая «Крепкая Спина» не улучшит ему грузоподъемность, никакое «Проворство» не добавит длины шага, никакое «Усиленное Здоровье» не избавит от кривизны в костях маленького тела. Из того, что ныряльщик об Воже слышал, можно было предположить, что все свои четыре-пять «мусорных» талантов он вложил в усиление памяти пополам с мышлением.       Ну, насколько вообще возможно такое вложение за счет стандартных мусорных талантов в одно, максимум два деления. Хотя Илья со случаями с двумя делениями любого таланта у неодаренных аборигенов сталкивался очень нечасто, даже на земном Форуме.       И за счет силы характера, отмороженной жестокости, а также определенных родственных связей свое место под солнцем, причем не самое плохое, карлик занял. Роль посредника, головой отвечающего за некоторые типы контрактов или договоров между исполнителем и заказчиком, на деле очень немало значит, авторитета у такого типа не меньше, чем у иного торговца не из мелких или главы охотничьей ватаги. Скорее, даже заметно больше. Во многом потому, что «отвечать головой» такие ребята любят посредством укорачивания на голову тех, кто их репутацию пытается попортить. И неважно, будет это заказчик, решивший не платить, или же исполнитель, решивший взять аванс и пойти по своим делам вместо выполнения работы.       Илья молча сел на скрипнувший под его задом неудобный стул, - именно на стул, а не на типичную для подобных заведений лавку, что характерно, - столь же молча выложив на стол три тяжелые серебряные монеты, пододвигая их в сторону Вожя. Тот сразу же выиграл некоторое уважение тем, что не стал ни сгребать, ни даже жадно осматривать эти монетки, какие для него не копейки, конечно, но так, на синтетического кофе попить, если земными терминами выражаться. Скорее уж такая сумма служила ограждающим элементом, чтобы всякая голытьба уважаемого человека не беспокоила почем зря.       - Чего надобно? – Вопрос вежливый, но голосок у карлика сухой и надтреснутый, словно стеклом о стекло скребет. – Имена? Дела? Бумаги?       Типичный для Хребтины вопрос, так-то, знакомый по памяти Близнеца, благо Илий был горожанином и с похожими личностями иногда имел дело или хотя бы слушал рассказы тех, кто имел. Имя – ты называешь чье-то имя и посредник, если знает и соизволит сказать, говорит то, что про носящего это имя знает сам или, если доплатить, может спросить у кого-то еще. Сюда, кстати, входят и такие веселые подробности, как награда за голову того, кто имя то носит, причем добрым тоном считается проворачивать сдачу головы заказчику через того, у кого имя спрашивал. Дело – оговариваются определенный товар, зверь, тварь, травка, какие именно сейчас нужны кому-то, кто готов заплатить. Бумага – это про фактическую проверку какого-то торгаша, владельца дома, какой ты хочешь купить, стражника, какой предлагает «порешать» деликатную проблему или банальное желание приобрести подорожные грамоты, не попадаясь на глаза работникам градоправительной канцелярии.       - Мне, энто, значит, дело надобно. – Илья физически ощущает, что его образ недалекого селюка-хуторянина сейчас выдерживает куда более тяжкое испытание, чем при общении с той же почтенной Гнесс, ведь у внимательно и без насмешки глядящего карлика куда больше необходимого опыта общения в том числе и с настоящими хуторскими. – Охотничаю я, энто самое, травушки собрать могу, так мине, дык, нужно знать, на каво охоту того-этого, нанчинать. Травушку какую, того, нести. Мине к тябе идти сказал...       - Старый Рыжик, я знаю. – Прерывает его коротышка, какому явно не в радость столь «насыщенный» монолог слушать. – Прибегал от него мальчонка, про тебя тоже говорил. Что травы находишь добрые и доносишь их не сильно худшими, чем сорвал. Мой совет – поучись блатать по-людски, без горькой слушать тебя тяжко. Если хочешь, чтобы в городе тебя за что-то, окромя говна, принимали, учись говорить, словно городской. Из дел сейчас немало есть... но чтобы одиночке сходить и не подохнуть... найдутся три дела и для тебя.       Илья благоразумно кивает и слушает, не пытаясь раздражать собеседника, больше чем довольный тем, что его игру, похоже, проглотили. Заодно и три дела слушал, из тех, какие под его образ подходили – два заказа на крупную партию специфических трав, обе несколько наркотические, но одна законная, а вот вторая законна только относительно, пока градоправителям продаешь или скупщикам под гербом либо Короны, либо наместника всея Хребтины. В последнем случае награда была побольше, доплачивали за риск быть остановленным на воротах. Формально никаких проблем, но придется после этого сдавать траву тем самым официальным скупщикам за треть от предложенной цены.       Последнее дело было именно охотой, причем Вожь даже с каким-то сомнением его предложил, но, получив подтверждающее угуканье от Ильи-Святика, все же высказался. Охота на тварь, звериную и не сильно опасную, рожденную из травоядного оленя, какой сам по себе на людей не охотился. Но у твари имелись очень ценные рога, а также неприятнейшая манера убегать при малейшей опасности либо нападать на одиноких путников или малые группы таковых почти у самых городских стен. Не охотиться, нет, просто нападать и бить копытами, часто даже просто калеча, а не убивая. Взяли бы тварь давно, но убегает она действительно мастерски, разгоняясь так, что чуть ли не стрелу обгоняет. Либо приукрашивают, либо способности твари вылились в использование магии ветра, какая ускоряет до показателей гепарда даже черепах. Олени никакие вам не черепахи, что характерно, вот описываемую тварь ускорило и того сильнее.       Судя по тому, что не один и не двое свидетелей видели, как у твари магия мерцает искорками между огромных рогов, там реально не обошлось без воздушной магии. И какой-то формы мутации, потому как рога у простых оленей такими здоровыми и ветвистыми не бывают, даже в Сломанном. Хотя, как знать, может, и есть чистые и не превратившиеся в тварей виды, какие приобрели нехарактерные черты. Проверить, что ли, всемогущий Форум по завершению цикла? Конкретно эту задачу, как подозревал Илья, давали вообще всем, кто выходит за пределы города, ибо олень конкретно так задрал тем, что атакует не только одиноких бродяг, но и, например, курьеров, причем даже вооруженных и на лошади. Что ты с той лошадью сделаешь, если на тебя такая хрень прет, летя со скоростью стрелы и игнорируя рельеф? Правильно, помрешь вместе с лошадью, ручным арбалетом и тем самым посланием, какое ты, курьер сраный, должен доставить.       Убытки не сказать, что прямо велики, но достаточны, чтобы тварь действительно бесила больших дяденек и тетенек, еще немного и за ней послали бы одаренных. А может, и послали, только если у оленя есть еще и сенсорные способности, то такой может банально убежать от вышедшего на него одаренного аборигена. Если повезет, то убежать вовсе не дав себя заметить, а после ищите его в каменистых пустошах. Человек, несомненно, отличный загонный охотник, если речь о Земле, но в Сломанном типичные тактики сбоят в силу особенностей магических эффектов разного толка.       - Ага. Вроде все, все три дела я заверяю лично. Приносишь мне травку или рога с копытами, я делаю остальное. Потом как сам вежеть захотишь. Либо плачу на треть меньше, зато сразу в руки, либо ждешь, пока дело давший расплатится. Это уж от тебя, как блатать будешь. Деньги если нужны, то сдавай так, а коль не спешишь, ну ты понял. – В этот миг карлик уловил внимательный взгляд Ильи и неприятно так улыбнулся, впрочем, у него любое выражение лица неприятное, такая уж рожа вышла. – Вижу-вижу, что понял. Умный ты, хуторской, это, скажу тебе, куда ценнее, чем уметь быку ножом подбрюшье с глоткой скопать в два вдоха.       - Чаво, вынходит, ужо усе знают чтоль? – Понуро как-то спрашивает землянин, разнообразия ради не подделывая эмоций. – Про тварюгу, энту самую, медную?       - Угу. Именно так и выходит. – Довольно закивал карлик, аж потирая ручки в каком-то странном жесте, то ли молитвенном, то ли просто кинестетический тик. – А то, что ты недоволен, заместо того, штоб мне перья кочетом распускать, вот это правильно. Доброму делу добрая тишина, а когда на тебя столько глаз, то и тишина никакая. Ты, пожалуй, потише будь и подольше проживешь. Хм. Уже третий совет даю, да за один разговор. Какой-то я сегодня невероятно лепый, прямо диву даюсь.       Вот на этом месте типичный землянин-ныряльщик мог бы и провалиться, просто потому, что в реалиях как минимум земель Короны вообще и Хребтины Мертвеца в частности, не принято благодарить за «добрый совет», если такой дан кем-то более авторитетным и старшим. За советы не благодарят, а следуют им, если таковые реально добрые. Это не прямо аксиома, кивнуть и приложить кулак к сердцу, как сделал Илья, вполне допускается, но вот реально «спасибо большое-пребольшое» говорить не стоит. Подумают, что оскорбляешь, особенно если в деревне какой. Собственно, если бы Илья поблагодарил, то спалил бы как минимум то, что никакой он не хуторской, либо очень странный хуторянин, какого мамка с папкой плохо учили вежеству. Тоже возможный вариант, забытые глухие углы на то и забытые да глухие, что там могут быть свои отдельные правила хорошего тона, но подозрений бы прибавилось точно.       - Хм-м-м-м-м... Ладно, ступай себе, приходи с добрым делом, встречу радушно. – Только сейчас карлик позволил себе немного отпить из накрытой крышечкой из глины расписной чашки, причем пил не алкоголь, а какие-то травы, среди каких чуткий нюх вендиго не учуял наркоты, зато узнал гармонично сочетающийся десяток общеукрепляющих компонентов. – И вот еще что. В городе, ближе к трущобам, но и в ремесленной слободе, какая-то тварь влезла, люди пропадают. Не только бездомные, но и просто прохожие. То дело обычное, но, блатают, что ни тел нет, ни вещей приметных, ни следов, ни криков. Это не по монете за дело, это я от себя. Добрые люди за всяко-разное по этому вопросу сказанное платят лепестками, так что, коль чего назыришь, то не стесняйся, подходи. Это дело я всякому забесплатно рассказываю, не подумай, что тебе едному такую честь бяшу.       Илья снова кивнул, стараясь рожу попроще сделать, а сам подумал, что явно среди пропавших без следа были и добрые люди, те самые представители криминалитета. Причем не просто представители, а либо важные, либо вовсе предводители такового, иначе не стали бы шевелиться столь активно. Если такое «дело» предлагают всем и всякому, кто только может оказаться полезным, то денежки в этот поиск вложили немалые, за просто так посредники работать не будут, им не по чести и не по масти, даже если за «своих» мстить, нужно хотя бы символическую плату взять. Учитывая некоторые особенности отношений внутри конкурирующих групп криминала, то там могут еще и утроенную ставку потребовать, хотя это уже редкость, могут в ответ начать ставки повышать.       Распрощавшись с посредником и принципиально удовлетворенный полученными контрактами, Илья направился обратно в свою снятую комнатку. На самом деле – это весьма большой шаг вперед, потому как подобное «дело» оплачивается по цене отнюдь не той, с какой скупают травы всякие прохиндеи. Он бы и сразу попробовал выйти на кого-то вроде Вожя, но тут не рискнул. Все же говорящего через сплошной поток слов-паразитов хуторянина могли и нахер послать, не дослушав даже первую фразу, если тот придет без рекомендаций. Илья сначала получил ту самую рекомендацию, и только потом пришел, отчего все и прошло аки по маслу.       Собрав вещи, - друзья побитого мимоходом индивида провели его мрачным взглядом, но зацепляться все-таки не стали, - он прошелся по рынку, закупил некоторую мелочевку, необходимую в походе, а также сделал широченный крюк, намотав половину квартала и пройдя через очень грязный и загаженный проулок. Все для того, чтобы от того места, где Рюк-лавочник торгует своими медовиками, держаться так далеко, как только возможно. Из-за этого провозился слишком долго и вынужден был вернуться на постоялый двор, переночевать. Уходить в ночь не стал, хотя и не терпелось, ибо слишком подозрительно, так что просто тяпнул традиционную чарку пшеничной и оттого очень дорогой водки перед выходом в «дело», а также поговорил с парой шапочных знакомцев о том, где хуторскому человеку устроиться на постой так, чтобы не сильно дорого, не сильно бедно, и не сильно много клопов чтоб было.       Не зря, совсем не зря он этим вопросом задался, потому как водка в его чарке была не просто крепкой, но и с добавкой какого-то опиата, вкус какого никакой сивушный дух не перебьет. Не для чувствительных рецепторов Вендиго, уж точно. А может, и зря, ведь не пойми владелец дома, что его клиент уходит, то и не стал бы, может быть, так откровенно гадить. Так что когда ночью в его дверь начали осторожно скрестись, он молча встал и открыл те двери, уставившись на одного из разносчиков-вышибал мрачным взглядом, словесно попросив объяснить причину, по какой его будят посреди ночи. Тот, стоит отдать должное, поднял перед собой потрепанный и едва дышащий поясок, спрашивая, не он ли этот пояс оставил в зале. Получив закономерный отрицательный ответ, сделал вид, что так и было задумано, скрываясь в ночи.       Очень хотелось догнать и ласково, нежно и любя пожать шею, но слишком уж много будет подозрений. Луженая печень, какая позволит проигнорировать дозу сонного зелья в сивухе, вполне себе случается. Как и потраченный на какую-то форму сопротивления ядам из мусорных заряд таланта, например. А вот тихонько убить исполнителя, владельца постоялого двора и всех причастных, да еще так, чтобы не попасть под подозрение, задача слишком сложная на текущий момент. Проще будет вернуться сюда чуть позже или встретить этого мудилу на темных улочках города. Тут и так, вон, какая-то хрень устраивает фокусы с незаметным исчезновением, вот будет еще одно.       Исчезновение.       Незаметное.       - Интересно, это они такие тупые или такие умные. – Одними губами, под самый нос спрашивает себя землянин, почесывая затылок и размышляя над тем, не попробовать ли и вправду подремать. – А то и оба варианта сразу.       Если тупые, а еще настолько наглые, чтобы наемный-то люд в собственном постоялом доме грабить, то их и без него прибьют весьма скоро. В лучшем случае окажется, что эта хрень с подлитым зельем суть дело рук только одного из вышибал-разносчиков и кого-то из поварят. Если умные, то поняли, что у мутного наемного травознатца и охотника нет знакомых, крыши, ума и осторожности и нужно брать его сейчас, пока еще не съехал. Зелье в водке было не волшебным, чистое знание трав, не больше, да только сама подобная сонливая наркота очень недешева, так что нельзя исключить вариант, в каком кто-то вовсе решил хуторянина взять и умыкнуть, вытащить на улицу и прирезать вне стен постоялого дома, чтобы без следов на репутации.       Да хоть бы и по заказу потерявшего двоих верных людей Мутузого, быки какого оказались зверски замучены и убиты конченным уродом без стыда и совести в его, Ильи-Святика, лице!       Выяснять не стал, не к моменту, но решительно записал себе это дело в список того, что сделать нужно будет, как только прояснится ситуация со старым «лавочником». Ну, если Илью не убьют раньше, а то на фоне проблем уже имеющихся, эта история с нечистоплотным скупщиком совершенно не волнует. Куда важнее для него покинуть-таки городские стены и заняться собственным возвышением! Благодаря приключениям с медным бычарой у него все же накопилась десятка капель для повышения какого-то таланта. А благодаря удачным или «удачным» размышлениям после однозначно «удачного» знакомства и до второго повышения осталось совсем немножко, пара капелек всего.       Выход в пустошь он провел по всем правилам, ранним утром, даже перекинувшись парой словечек со скучающими без дел стражниками. Те, впрочем, быстро утратили интерес к беседе, когда начали расшифровывать ответы Святика, что в очередной раз подтвердило верность выбранного образа. Однако, невольно понимал он, Вожь тоже прав, ибо если хочешь нормального отношения, то нужно учиться нормально говорить, иначе выше определенной планки не прыгнуть. Нужно будет тщательно проработать лексическую матрицу, чтобы постепенно начать говорить нормально, в более городском стиле.       Возможно, придется напрячь специфическую нейросетку, специально для работы с языками и говорами Сломанного разработанную. В подобных моментах без них не то чтобы не обойтись, просто потратишь кучу времени. Ну, так не зря же он целый выводок таких содержит как на своем компе, так и на арендованном сервере, не считая тех сеток, какие работают по подпискам? Последние лучше не трогать, там вполне можно подозрительным запросом возбудить ненужный интерес. Хотя выбирать сеть тоже нужно правильно, а то хреновые языковые модели такого насоветуют, что лучше бы вовсе молчать.       Для возвышения выбрал весьма подходящую скальную расщелину, забитую снегом, но имеющую очень удобный отнорок, в каком можно было спрятаться от бури. Увы, продуваемый очень мощным сквозняком, идущим из пары трещин в два запястья шириной, так что без сущности Вендиго и особых отношений с холодом даже посидеть в этом месте чревато пневмонией и скорыми обморожениями. Закрыв глаза, присыпавшись снегом и положив на колени топорик, Илья обратился мыслями к замерзшему озеру и чаше, выбирая, куда именно вложиться каплями.       Выбор был неочевиден до самого конца, но полученные «заказы» от Вожя эту определенность добавили. Если бы среди заказов на травы имелись реально интересные, причем не оплатой, а наличием возможности поработать с определенным кругом заказчиков, он бы повысил око. Просто потому, что во многих случаях возможность заранее заметить проблему и не столкнуться с ней куда ценнее способности пережить проблему в жарком бою. Заказа, какой удовлетворил бы Илью, не отыскалось, не помог и Фофан, какой решительно демонстрировал преимущественно жопную часть Фортуны, а не лицевую. В итоге землянин сосредоточился на наиболее важном не сейчас, а вообще моменте развития, а именно на способности пережить что бой, что внезапную атаку, что отмашку бесконечно могучего противника.       Голодная шкура им выбиралась именно как средство для выигрывания решающих мгновений. И плевать на то, что таланты Рюка продавят ту шкуру, обманут защиту, частично пройдут под нее или просто не позволят той активироваться. Ведь если речь не об абсурдно могущественном и превосходящем Илью во всех отношениях Рюке, тогда да, тогда шкура свою задачу выполнит. И сейчас, когда ныряльщик тянется в кровавую чашу, заставляя капли алого злата течь вверх по стенкам, переливаясь через край, свою цель шкура станет выполнять несколько лучше, чем было.       В образах, какие существуют в нем самом и нигде больше, капли стекают по чаше, по узорам на внешней стороне ее, задевая часть тех узоров. В примитивных рисунках наскальной живописи видны сцены охоты и того, что происходит после, как терзают мертвую добычу странные фигурки, похожие и непохожие на людские. Как стягивают они окровавленные шкуры, надевая их на себя, прямо так, с мясом и клочками кожи, как оборачивают себя в эту плоть и кровь, как жаждут их, жаждут со всем своим Голодом. Только вот сейчас капли пятнают не только узоры, что, как и в случае с маскировочным талантом, начали становиться глубже, но и кое-что еще.       Капли задевают несколько лент, связанных из срезанных девичьих кос, падают золотой кровью на повязанные вокруг каменной глыбы звериные хвосты, впитываются в эти украшения. И девичьи косы будто становятся чуть плотнее, чуть страннее, чуть живее, словно алая сила в них оживляет бывшую в тех косах жизнь. Косы будто касаются высеченных рисунков, ластясь поверх них и дорисовывая часть узора самими собой. Вот тебе, Илья, и разница между тройкой делений и полной четверкой, вот тебе и тот самый скачок мощи в зависимости от емкости таланта.       Голодная Шкура: 2/4 (Вложено эссенции: 0/20)       Концепция Глада намного глубже и гибче, чем может показаться на первый взгляд, если ею уметь пользоваться и обращаться к ней. Мало кто способен на это лучше, чем Вендиго, воля каких позволяет Гладу поглотить даже сталь или магию, пожирая отчаянную атаку загоняемой жертвы за миг до того, как удар будет нанесен. Активация требует подготовки и резервирует часть магического резерва.       Общая эффективность умения ощутимо увеличена, ощутимо снижен расход сил и концентрации на воплощение защиты, разовая трата сил на создание защиты несколько уменьшена, получена возможность накладывать сразу три отдельных Голодных Шкуры одна поверх другой.       Пасть: воплощая Голод, направляя его для пожирания не плоти, но самой сути чужой атаки, будь то магия или удар клинка, Вендиго взывает к самым глубоким слоям собственной энергетики и духа. Воплощая свой Голод защитой, слишком легко забыть, что суть этой защиты может в любой момент обернуться атакой, поглощением, жадной и голодной пастью, какая проглотит всю атаку целиком, а не отдельную ее часть. А если кто-то окажется недостаточно расторопным, то еще и откусит пальцы, что сжимали клинок или магический жезл, что направили удар на Вендиго, не осознавая, не понимая того, что они всего лишь добавили Голоду немного пищи.       Повезло, спору нет, хотя и не слишком сильно, ведь столь необходимый вариант развития попадался в одном случае из трех, а при наличии отдельных особенностей его билда и вовсе в половине. Выбирали аспектизацию «Пасти» отнюдь не столь часто, как могло подуматься, ведь суть аспекта давила на сознание слишком сильно, так что брали его те, кто предварительно разовьет один из балансирующих талантов. Но и результат стоил того, чтобы потратить слот таланта и дополнительный десяток капель эссенции на прокачку собственного здравомыслия, как есть стоил. Землянин видел пусть не записи, но серии из дюжины быстрых скриншотов с разницей в пару миллисекунд, на каких изображались результаты применения этого вида защиты.       Не обязательно у Вендиго, схожие до почти полной идентичности таланты попадались и у других классов, вроде тех же Оккультистов или даже Маньяков, но механика мало менялась. Не на первой ступени и не на первом повышении таланта уж точно. Так что землянин прекрасно понимал, что выбирает и что получит. Несмотря на несколько размытое описание, это не совсем активная защита, а, скорее, усиление именно брони. Вот стреляет в тебя огоньком какой-то пиромаг, будь то Чернокнижник или вовсе Мученик с билдом в поджог. И удар этот не плевок, не стрела и даже не огненный шар, а полноценное огненное полотно, какое накрывает тебя всего и еще пространство рядом. А то и поток пламени, непрерывный и сверхмощный, перегружающий краткую секунду защиты обычной шкуры, чтобы сжечь адепта Глада сразу по завершению той доли секунды.       Вот только шкура уже не обычная, а прокачанная, и прямо на ней, на призрачном полотне одетой поверх тела освежеванной и окровавленной кожи, открываются многочисленные зубастые рты. Открываются и начинают втягивать в себя атакующую магию, словно коктейль через трубочку! Сразу же увеличение оттока резерва, потеря части контроля над чарами, а со стороны кажется, будто огненная река уподобилась воде в раковине, стекая воронкой в саму бездну канализационных труб. Только вместо канализации там реально бездонная Пасть, жестокая харя беспощадного Голода, ограниченная лишь пропускной способностью да временем существования воплощенной шкуры.       Идеальное средство противодействия площадным атакам, какие сами по себе неплохо пробивают мгновенные щиты, что дают краткую, но предельную защиту. С таким усилением хватит времени, чтобы пробежать сквозь море пламени, поток молний или гнилостное облако, сближаясь с кастером или убегая от такового. Вдобавок еще и бонус к ближнему бою, ибо бить морду Вендиго с такой защитой чревато. Шкура активируется, а пасть на ней проявится ровно под кулаком, отгрызая такой, если хватит мощи откусить и проглотить, конечно же. Да и клинок, лезвие или наконечник стрелы такая пасть тоже проглотит, откусит кусок, испортит оружие, а не просто отразит удар. Ну, тоже не без исключений, ведь какой-то Ревнитель вполне может вкачаться так, чтобы удар его закованного в латы кулака такой пасти все зубы выбил и в глотку затолкал.       Остальные три варианта были не то чтобы плохими, но не устраивали Илью по тем или иным причинам. Либо слишком слабы, либо уводят талант не туда, куда нужно, лишая возможности получить особо козырные варианты аспектов на финальных делениях, либо вступают в конфликт с запланированными синергиями будущего билда. То самое противостояние гарантированной карамельки в руках сейчас против большого торта когда-то потом, если сможешь все верно сделать и заслужить этот тортик.       «Клочья» позволяли выйти на ветку кровавой и мясной магии, неплохо сочетающейся с голодом и билдом Вендиго, если бы он выбирал соответствующую спецификацию изначальных талантов. Благодаря этому аспекту после активации шкуры, когда она спадает, вокруг Вендиго остается ворох кровавых капель и ошметков плоти, тем больший, чем больше урона поглотила защита. И это (не)большое облако подчинено воле одаренного, благодаря чему можно швырнуть поток насыщенных агрессивной магией крови и мяса в чью-то рожу одним ручьем, или комком, или даже копьем-стрелой. Либо сразу широким фронтом, словно дробью задевая побольше народу, оставляя незаживающие и зараженные раны.       В сочетании с возможностью передавать часть своего Голода тем, кто коснется крови и плоти Одержимого Злом, очень даже суровая и смертоносная атака. Собственно, это считается основной связкой билда мясного Вендиго – вкачать талант на передачу голода и шкуру в аспекте Клочьев, а потом бить по площадям, эффект очень впечатляет. Особенно если есть прикрытие, занятое разбиванием на куски потерявших разум и всякую тактику противников.       Но нет, эту ветку развития Илья изначально отбросил, она слишком специфическая и больше ослабила бы его сильные стороны, чем усилила. Глад и Хлад, если без учета вероятности уехать чердаком, дадут больше, чем Кровь, Плоть или оба этих пути сразу. Тем более, что выбирать пришлось бы что-то одно, а там явная склонность Вендиго к Плоти, так что нет, он не труповод, чтобы в мясную магию уходить слишком глубоко. Не говоря уж о том, что Плоть с Голодом кое-как дружит, но не с Хладом в любом его виде, а у него основной атакующий магический талант именно на хлад завязан. На первой ступени еще ничего, можно работать, просто применяя таланты отдельно друг от друга, но вот при прорыве на новую ступень пошли бы те еще проблемы. В лучшем случае чреватые тем, что часть талантов выжглась бы или модифицировалась в сторону ослабления.       Еще легче оказалось сбросить со счета «Отблески», самую стандартную форму для большинства разово-активируемых защитных талантов. Этот аспект просто увеличивал имеющееся количество зарядов, либо добавляя два-три-четыре таковых, либо удваивая, если правильно синергии подобрать. Шесть щитов-шкурок вместо трех, причем недавно вообще одна-единственная была доступна! Ну разве не офигенно? Да, офигенно. Но не настолько уж прямо. Каждая последующая шкура отъедала бы резерв, и со всей шестеркой поверх себя любимого резерва оставалось бы хорошо если четверть, все остальное зарезервировали бы шкуры. Никакого выдоха в полную мощь, и даже вопль применять нужно осторожно, чтобы не сесть батарейкой, да и срок действия облика также снизился бы, ведь он отсчитывается от запаса сил в том числе.       А сам тот запас кастрирован почти в ноль!       Последняя вариация усиления, отброшенная с некоторым трудом, называлась «Плавность», причем таковая очень часто попадалась на втором или третьем делении, но почти никогда на первом. Шанс меньше половины процента, блин! Эта самая Плавность тоже действовала очень просто, банально усиливая общую «скользкость» защиты, отчего та начинала работать по образу громоотвода, пропуская агрессивные энергии вдоль себя. Увы, больше именно энергии, с физическим уроном куда тяжелее. Но это не все, ведь самое главное в том, что плавность увеличивает длительность эффекта мгновенного щита, заставляя тот еще немножко повисеть даже после того, как первую атаку отобьет. Если тех атак десяток одна за другой в течение, скажем одной и трех десятых секунды, то весь десяток снимет только один заряд шкуры, не больше.       Аспект отличный, но при этом не столь шикарный, как могло бы показаться, закрывающий часть самых лютых, характерных только для Вендиго аспектов для следующих делений, а еще несколько замедляющий скорость реагирования автоматического срабатывания защиты. При желании, если в сверхблизком партере, вполне можно успеть не ткнуть зачарованным стилетом, так мягко приложить его к телу и начать взрезать да вспарывать, пользуясь лагом-задержкой и плавностью измененного таланта. В этот аспект его вкачивают преимущественно те, кто ориентирован на магические дуэли, а также зачистку лакун, тогда как гибридные бойцы преимущественно ближнего боя предпочитают иные пути.       Как, вот, у Ильи.       С хрустом поднявшись на ноги и стряхнув с одежды и лица снег, какой даже не подтаял за время погружения в себя, землянин первым делом наложил на себя все три шкуры подряд. Под конец, когда третью активировал, резкая трата резерва вызвала весьма заметную слабость, пришлось еще немного посидеть в той самой расщелине. Чуть подумав, восстановив резерв и оценив, какая часть оного была зарезервирована под активные заряды шкуры, он посокрушался мысленно, но сбросил одну из трех шкур, расплетая ее, возвращая себе часть заблокированного резерва. Двух достаточно, две его вполне прикроют, особенно в прокачанной форме, а все три сожрали бы чрезмерно значимую часть имеющихся сил, тогда было бы не так удобно остальные таланты применять. В бою можно будет и третью накинуть, но вот в обычном пути по Хребтине лучше не нагружать энергетику постоянным поддержанием всех трех зарядов.       Пожалуй, третье деление таланта он потратит на одну из форм удешевления затрат на его активацию, иначе как-то грустно получится. Благо, если ему память не изменяет, - а она ему не изменяет, - то с его билдом сразу два аспекта из разряда снижения затрат выпадут с весьма высокими шансами. А если он предварительно прокачает еще несколько талантов до второго деления и выпадут именно те варианты, какие он хочет, то в шкуре нужных аспектов будет аж три из четырех. Один чистый, изначально сосредоточенный на удешевлении активации, и еще два гибридных, для каких снижение затрат магии станет побочным, хоть и мощным эффектом.       Несколько раз активировав свой обновленный талант, землянин понаблюдал за многочисленными эфемерными пастями, возникающими поверх призрачной шкуры, а заодно прислушался к себе. Тварь внутри бесновалась, но не сказать, что прямо сильно то беснование увеличилось, никакого сравнения с эффектом Пелены для его маскировки. Скажем, запертый в подземном бункере внутри цельнолитого банковского сейфа злобный мопс остался мопсом, просто прибавил пару сантиметров в холке, став еще более откормленным и еще более злым. Илья тоже был злой, но не потому, что на него давила суть Вендиго, а потому, что ему, когда он неудачно дернул плечом, на макушку упала снежная шапка с вершины расщелины. И пригоршня снега умудрилась неведомым образом попасть ему в штаны.       Выбравшись наверх, к проглядывающему сквозь облака Светилу, какое скоро опять будет закрывать очередной снежной бурей, землянин сориентировал свое положение в пространстве и двинулся в нужную ему сторону. Он примерно представлял, где можно и нужно искать нужную траву, причем и ту, что законная, и ту, какая не совсем законная. Едва ли найдет прямо нереально много, но шансы выполнить заказы у него близки к ста процентам, благо обе травки вполне имеют внутри некую магию, крохи ее, так что глазки Вендиго могут заметить истечение волшебства. Не из растений, ибо крохи на то и крохи, а растения сердец не имели, но из самой земли, ведь растут обе травы на местах истечения волшебства в реальность. Такую хрень любой одаренный заметит даже без талантов, просто за счет развитых магических атрибутов, подскажет банальная ПеНа, то есть, Пелена и Тайна.       Разумеется, в успешных поисках злополучного заказа, необходимого ему для дальнейшего встраивания в социум Лежебокого, не было какой-то особой великой тайны, хитрого трюка или чего-то подобного. Он владел необходимыми навыками, чтобы считаться крайне пристойным травником по местным меркам, но не более того. Просто сочетание азов магического восприятия мира, тех самых знаний о том, где травы определенных групп растут чаще, где реже, а где вовсе не растут, а также тела одаренного. Тела, способного шагать или даже бежать днями напролет, игнорировать бурю и холод, рыться в снегу, не замерзая и не страдая от обморожений. Большего ему и не нужно оказалось, чтобы выполнить и даже немного перевыполнить заказ в течение почти трех бессонных суток.       Встречал он и травы иные, тоже ценные, подходящие для продажи, но брал их отнюдь не все, только немного. Принести заказ и не принести при этом всякой мелочевки, какая просто по статистике должна была попадаться под рабочую руку – подозрительно. Но принести все то, что ему удалось найти – это буквально расписаться в том, что он одаренный, не иначе. Приходилось балансировать, пытаться соблюдать тот самый баланс, чтобы чертов карлик не заподозрил его слишком сильно, но и чтобы не прослыть обычной серой посредственностью, какую проще кинуть и прикопать, чем работать с этим индивидом.       Ныряльщик работал, не чувствуя ни опасности, ни наблюдения за собой, что и не удивительно, специфических талантов у него нет, максимум идущее от корневого «Глада и Хлада» и пары иных талантов звериное чутье, какое и обмануть не сложно. А на чистых атрибутах и том самом чутье нормального ясновидения не построить, иначе Сломанный выглядел бы по-другому, и вся механика прокачки в нем существенно отличалась бы. Но тот факт, что слежки за собой землянин не чуял, не значил того, что слежки таковой нет – в арсенале Мудрецов хватало всевозможных способов сбора данных. Висит на нем сейчас «Метка Созерцания», а может, над всем городом и ближней округой давно уже раскрылся активированный «Обозревающий Лик»? Ему сложно даже просто перечислить количество способов, какими его мог отметить и держать под постоянным контролем параноидальный старикашка с покалеченным духом.       Собственно, он мог быть уверен только в том, что наблюдение однозначно имеется, будучи представлено в одной или нескольких формах. Без этого наблюдения Рюк никак не узнает, если Илья вдруг решит убежать в закат по прямой, скрываясь в Хребтине, или тоже побежит, но ближе к центру города, к правителям оного, чтобы заложить конфетных дел мастера с головой и быть таковым. Вот тогда-то Рюк, почуяв угрозу, и перехватил бы ныряльщика, убивая к херам вне зависимости от последствий для здоровья. Причем это еще не факт, что те последствия будут в некоторых из случаев – покалеченный Мудрец не может убивать первым, но попытку настучать на него само мироздание, с каким Мудрецы едины, могло бы воспринять формой атаки и развязать руки калеке.       Так что в том, что он под наблюдением, Илья не сомневался, искренне надеясь, что кино для Рюка выйдет максимально скучным и он не станет смотреть на то, как землянин срет. Ах да, точно, он же теперь, словно принцесса из виртуальной композиции Дисней, может обходиться без туалета столько, сколько пожелает, и неважно, какие объемы пищи он недавно сожрал. Фактически он не покидал окрестностей города, регулярно обходил небольшие поселения или охотничьи заставы, а единожды пролежал в снегу два часа, когда мимо него шла весьма мрачная ватага охотников, тащащая тушу какой-то хищной твари в освежеванном виде, носилки с парой раненных средней тяжести, а также волокуши с тройкой весьма фрагментированных трупов своих соратников.       Отчего-то не захотелось Илье с этими мужиками встречаться и пытаться пояснить им, по какому праву он на их территории травы собирает. И не столь уж важно, реально тут их территория или не очень, если есть возможность и нет причин сдерживаться в том, чтобы выплеснуть плохое настроение, да еще и с прибытком для себя. Ребятам и так досталось, вон сколько трупов, хватит с них, а то ведь придется всех сразу в снег укладывать.       Илья вполне себе испытывал желание за оленем, грозой курьеров, поохотиться – сильная тварь не только сама каплю-другую даст, но еще и потроха ее ту каплю удвоят. Рога с копытами пойдут на собственные поделки, возможно еще кровь сцедить выйдет и попить вместо освежающего коктейля. Ну, это если ветров в той крови окажется много, чтобы оправдать подобную карательную кулинарию. Приносить карлику доказательства своей победы над тварью он бы все равно не стал, слишком уж чревато – сразу зададут вопросы о том, куда дел нутрянку, сердце и печень, цена каким не серебро, а золото. Продавать же потроха, какие могут принести ему капли эссенции, было бы просто конченной глупостью, даже расплатись карлик по чести и не попробуй прижмурить «Святика» чуть позже.       В общем, позитивно относился землянин к возможной охоте, но и охотиться не начинал по причине того, что где ему хитрую и осторожную тварь искать? Тут нужно либо изначально спрашивать, где последние жертвы твари найдены были, где ее видели сравнительно недавно, где она вообще бродить предпочитает, а затем идти туда, искать след и надеяться встретить искомое, а после еще и догнать. Учитывая сильное подозрение Ильи в том, что у твари нет постоянного логова и постоянной же территории, то искать можно до осточертения, особенно в одиночестве не столько гордом, сколько задолбавшемся. Местные аборигены кто угодно, но не дебилы, они и сами на тварей охотиться умеют, и если не сумели до сих пор настигнуть стремительного оленя, то постоянной дислокации тварь и вправду не имеет.       Скорее уж просто забегает в орбиту Лежебокого иногда, столь же иногда забивая копытами встреченных людишек, причем даже мяса их почти никогда не жрет, падальщикам оставляет. В принципе, это поведение вполне вписывалось в известный Илье набор ключевых способностей: обладающему настолько хорошей сенсорикой и способностью поддерживать столь высокую подвижность нет нужды в отдельной территории. Даже если у таковой есть хозяин, тот хозяин не сможет подобраться к оленю-переростку незамеченным и не догонит того, если таковой решит сбежать. Да-да, есть всякие исключения, экзотические способности вроде телепортации к жертве или ментального манка, не дающего сбежать, но в среднем оленю в архетипах скоростника-сенсора бояться просто нечего.       Уж не Ильи точно.       Потому Илья даже не начинал искать эту тварь, предпочтя побыстрее закончить с двумя задачами на сбор трав, а после вернуться в город. Да, вернуться, несмотря на то, что хотелось убежать как можно дальше, плюнуть на все и попытаться скрыться в глубине Хребтины, в самых лютых ее частях, надеясь высоким энергофоном размыть висящую на нем метку. Угу, как будто бы он успеет добежать до таких мест, как будто сможет выжить в одиночку там, где начнут сбоить профильные навыки раскачанного одаренного третьей ступени. Скорее уж он и трети необходимой дистанции не пройдет, даже получив пару дней форы.       Возвращаясь к вопросу оленя, оленя Илья не встретил, если не считать собственного отражения в куске пропитанного магией льда, отчего тот стал похож на зеркало по функционалу. Землянин бы не постеснялся тот фрагмент ледника вовсе отковырять и погрызть лед, надеясь выкачать немного эссенции из материала, но все же не стал. Мало шансов на успех, а мороки, наоборот, много, уж проще травы жрать или какую-то добычу поймать. Ага, вроде того самого оленя, какого он не встретил. Зато встретил нечто еще, причем это нечто оказалось неплохо замаскировано и, что характерно, он эту маскировку все же сумел прозреть.       Землянин шел мимо очередной приметной точки, весьма высокой, метров восемьдесят-сто, скалы, тонкой и узкой, словно кинжал, но при этом все-таки длинной, почти в километр протяжностью. Наверняка у нее было свое именование среди жителей города и охотничьих бригад, но Илья спросить не удосужился. Идти приходилось по особо глубокому и рыхлому снегу, какой здесь не так активно сдувало ураганными потоками ветра, отчего под скалой его и накопилось куда больше. Если бы не весьма особые отношения с Хладом и его производной частью, какой можно считать снежные завалы, то стало бы еще труднее – рядом со скалой имелось немало трещин и разломов, в часть из каких легко было рухнуть. Даже ему такое падение стало бы неприятным, особенно последующие попытки вылезти обратно на свет Мертвобожий. Ступал осторожно, невольно замедлившись и, порою, подмечая ту или иную траву, осколок напитанного магией камня или очередной насыщенный кусок льда.       Собственно, потому и подметил эту аномалию, да.       Око не видело именно сердца, что бьется под снегом, маскировка у твари оказалась неплохой, - что еще раз доказало необходимость повышать талант ока следующим, благо осталось ждать не слишком долго, - да только не идеальной. На периферии странного не-зрения словно виделось нечто размытое там, внизу, под снегом. Будто пульсирует, бьется в такт чьему-то сердцу не само сердце, а цельный объем пространства. Словно мираж, дрожь воздуха в жару, только исключительно талантом различимая и в форме не четко прорисованного сердца, а какой-то перекрученной сардельки. Илья не удивился и не задавался вопросами о том, что он увидел – он и так знал, мгновенно понял, столь же мгновенно отпрыгивая назад, спиной вперед, по собственному следу.       У некоторых магических методов маскировки, характерных приведением сигнатуры энергетики к определенному эталону, встречается подобная слабость перед методами сенсорики, сходными с его оком. Энергетика стабильна, ее словно вынудили замереть и стать абсолютно прозрачной, как кусочек льда, вот и не видно сигнатуры сердца. Но сердце не остановилось, оно бьется, оно есть, оно полно алой и подвижной крови. Оно в эту застывшую маскировку словно постукивает изнутри, отчего вся маскировка подрагивала в такт биению сердца, потому что суть маскировки в статическом состоянии энергетики, а биение сердца суть движение. Впрочем, более классические методы сенсорики этот трюк легко обманет, особенно если брать талант попроще, на три деления... как верно и то что найдется куча приемов, какие обманут уже сенсорный талант Ильи.       Поняв, что засада не удалась, тварь выпрыгнула из заваленной снегом расщелины аки чертик из табакерки в произведениях Андерсена, явив себя уже обычному зрению. Напала на землянина странная смесь ящерицы и жабы, какая совершенно точно знать не знала о том, что и первые, и вторые, так-то, очень не любят холод и на холоде не слишком активны, впадая в лучшем случае в анабиоз. Эта жаба агрессивную среду игнорировала во многом потому, что была, подобно Илье, крайне сроднившейся с окружающим элементом. Ну, несложно предвидеть, что если маскировка построена на ледяной неподвижности, то ледяными могут оказаться и атаки.       Противник был не слишком большой, как для некоторых видов тварей, встреченных за время скитаний по Хребтине, даже меньше иного крупного пса, только что длиннее за счет весьма толстого и мощного хвоста. Зато магии в этом создании хватило бы на троих таких же, и оно эту магию не стеснялось применять – плевок длинным языком и одновременно с ним мощный и очень холодный поток воздуха, поднимающий снег, закрывающий видимость и лишающий дыхания. Чем-то похоже на талант самого Ильи, отличия настолько мелкие, что это реально может быть тот же талант, только развитый тварью, а не одаренным. Сам ныряльщик только прищуривает глаза и задерживает дыхание, встречая поток холода лбом, ощущая просто холодный ветер и легкий дискомфорт, а не сдирая с лица наледь вместе с примерзшим мясом.       Глаза бы закрыть, конечно, защипали они очень неприятно, но нельзя, потому что нужно отслеживать язык, так-то офигеть быстрый даже для восприятия Вендиго. Снег им обоим не помеха для зрения, но человек был к такому повороту готов, а действующая на инстинктах тварь готовой быть не могла. Рука взметнулась плетью и плеть языка же перехватила, позволяя той обмотаться вокруг предплечья, окатить концентрированным Хладом, попытаться притянуть жертву поближе, выдернуть руку из сустава, сломать кости в хватке коварного языка. Вполне достаточно, чтобы эта атака активировала шкуру, вполне достаточно, чтобы пасти, открывшиеся поверх призрачной защиты, отгрызли весь касающийся Ильи участок языка.       Он поддался рывку, сам желая сблизиться, тут же ударяя топориком в голову квакнувшей от боли жабы, а после, когда та задергалась в агонии, добавляя снова и снова. Топорик не пришел в негодность только потому, что «снова и снова» Илья бил уже просто кулаком, не желая портить оружие и просто добивая едва живую тварь. Устало выдохнув, он сел прямо посреди облака холода и снега, принявшись утирать руки от крови куском ткани и неспешно накладывать вторую голодную шкуру, обновляя потраченный заряд.       Бой вышел простым, даже элементарным, но только потому, что у него самого сродство с Хладом оказалось не слабее, а еще шкура помогла. В принципе, даже не заметь он засаду, ящеро-жаба предпочла бы сначала дунуть льдом, а только потом идти в ближний бой. Язык бы остановила шкура, причем даже не улучшенная, а дальше все свелось бы к ближнему бою, в каком у Ильи даже без облика имелось огромное преимущество.       Жаба не физовик даже в малом, чистый кастер с засадной тактикой, что для тварей, особенно звериных, очень редкая специальность. Ну, именно кастер, а не специалист по засадам, потому что из засады атаковать предпочитает каждый второй зверь, не считая каждого первого. У жабы имелись очень мощные атрибуты, отвечающие за резерв, его объемы и мощь атакующей магии, какой бы она ни являлась примитивной. Даже полноценной группе землян, имеющих стандартную комплектацию и амулеты, такую хрень лучше валить с дистанции и совместно, да. Окажись жабка не ледяной, а огненной, например, то Илье пришлось бы куда тяжелее, но он бы и драться не стал. Под прикрытием шкуры разорвал бы дистанцию еще раз и скрылся бы в снегах.       Кап.       Кап.       Кап.       Ответ Механизма в целом соответствовал мыслям ныряльщика, награждая не хуже, чем за каменного панцирника, а ведь он еще до потрохов твари не добрался, имея шансы эти три капли чуть ли не удвоить. Даже не обладай он супер-благом, имел бы шансы взять полную каплю, ну, если сразу и за поедание, и за сражение. Удачная встреча с очень подходящим под его билд противником, да еще и возможность почти сразу повысить-таки око! Потому что этот намек на то, что его око нужно усиливать, ему едва ли не Фофан лично высказал. Не то чтобы око такой плохой талант, нет, не бывает плохих талантов на пять делений. Оно обладает кучей положительных свойств, включая то самое подмечание деталей, какое во многом куда ценнее возможности видеть сердца целей сквозь стены. Но на первом делении регулярно встречаются способы такой талант обмануть, особенно учитывая то, что именно магический рентген для ока не основная, а побочная функция. На дальнейших делениях тоже встречаются, просто куда реже.       Короче говоря, око – штука не идеальная, но все равно достаточно полезная, чтобы узнать о многих встречах до того, как станет поздно и тебе отправят арбалетный болт в спину. Например, вот эта самая скала, рядом с какой произошла битва дня, состояла из пропитанного магией камня и прикрывала собой чужие сердца куда лучше, чем даже стены логова разбойников с Лысым во главе. Хотя бы потому, что куда толще тех стен, ага. И все же Илья заметил сердца выходящих из-за длинной скалы людей заранее, как только они появились в радиусе уверенного восприятия, заранее и услышав приглушенные амулетами звуки дыхания и шагов. Охотники, значит, ведь подобные амулеты чаще против зверей и тварей закупают, а у Ильи таланты большей мерой к «диким» относятся, да и сам билд отдает чем-то похожим, против него тоже частично срабатывают предосторожности подобного толка. Проблема даже не в том, что Илья заметил их не сразу, беда в том, что они сами почти сразу заметили Илью, причем сидящего рядом с добычей.       Справедливости ради, он мог подорваться на ноги и попробовать убежать, если не скрываясь и не скрывая свою невозможную для неодаренного ловкость движений, да еще и по глубокому снегу. Вон, эти ребята идут, с трудом пробиваясь через тот снег, даром что оснащены все неплохо, и снегоступами в том числе. В теории, они могут его лицо не разглядеть, одежду он заменит, но останется сам факт того, что рядом с городом бродит странный не то одаренный, не то уже тварь-перевертыш. Ему такие слухи были не слишком нужны и потому он не стал бежать, благо уже оценил приближающуюся семерку и не нашел ее чрезмерно опасной, от какой только убегать и не иначе.       Шестеро неодаренные, скорее всего, либо, если среди шестерки и есть кто, то Убийца, Маньяк или Предатель, тщательно скрывающийся под личиной простеца. Седьмая – одаренная, женского пола с волевым и красивым лицом, пусть и несколько вытянутым, лошадиным чем-то отдающим. Темные волосы, зеленые глаза, чуть подсвеченные активированным талантом, более качественная и легкая одежда при большем количестве амулетов, напитанное волшебством быстро бьющееся сердце, а также две вертикальные полосы татуировки, идущие от висков до подбородка. Лицо, что важно, открытое, словно мороз ее не слишком-то и беспокоит. Чаромант, по узору видно, он характерно отливает прозрачно-белым светом, без обостренного зрения неразличимым, указывая на один из группы вполне конкретных усиливающих ритуалов.       Нет, она может быть и Чернокнижницей тоже, если в тенемантию развивалась, но не складывается такое впечатление, слишком характерные ухватки и манера действий. Да и татуировки любого толка всегда считались уделом Чаромантов, а также ряда иных классов, но не Чернокнижников. Сопровождение у нее попроще, но тоже оснащены неплохо, из-под теплых одеяний видны края кольчуг, кто-то и вовсе кирасу поверх теплого гамбезона носит. Ярче прочего показывает, что не одних зверей в Хребтине стоит опасаться – на зверей ходя в доспехи не наряжаются. Оружие тоже не палки заостренные, есть хорошие клинки, топор, боевой молот, двуручный меч у самого крупного и аж пять арбалетов, один из каких тяжелый, какой и удержать на весу непросто. Без арбалета только самый молодой и смазливый, словно не доверили ему тот арбалет. Еще, конечно же, копья, именно охотничьи, на тварей, с листовидным наконечником и поперечными распорами, как на медведя. На каждом килограмм тридцать груза, но нет признаков усталости, значит, закинулись долгоиграющей алхимией.       Они подходят и смотрят на сцену, а Илья напрягается и бегает глазами по их фигурам, стараясь создать образ напряженный и напуганный внезапным явлением гостей, но не паникующий. С их стороны тоже взгляды, у кого оценивающий, у кого, как у женщины, скучающий и слегка раздраженный. Она производит впечатление не аристократки, таких Илья видел, а больше служивого человека, только что барышня. Скорее всего, незаконнорожденная дочка знатного папы или дочь слуг семейных, получившая благо Механизма. Есть такие слуги у местных династий, что служат своим хозяевам поколениями, порою власти и силы имея не меньше иного владетельного аристократа, даром что по факту привилегированные холопы.       Тут явно что-то этакое – знатному человеку в составе малой ватаги ходить не положено, оскорбительно даже, а вот такого слугу дома своего вполне можно послать в подобную авантюру. Если, например, дому понадобились определенные реагенты, какие проще добыть, чем купить. Или если дом решил вложиться в охотничьи группы, чтобы те приносили им прибыль и влияние. Или еще что-то этакое, прагматичное и логичное.       Судя по тому, что они пришли сюда в полной выкладке, но чехлы с копий не сняли, то о сидящей в засаде твари они точно не знали и знать не могли. Впрочем, скала явно считалась местным ориентиром, к ней наверняка куча групп выходит регулярно, так что никакого удивления внезапная встреча не вызвала. И вот стоило ему подходить к скале поближе? Захотелось, блядь, поглядеть на не пропускающий его взгляда камень, потрогать руками, сука! Хотя ладно, он почти без риска для жизни и здоровья получил лишние три капли эссенции, ради такого можно было и подойти.       - Льдистый дыхач. – Тот самый громила с двуручным клинком, скорее всего как-то зачарованным, ибо само по себе не для охоты оружие, проявляет немалую эрудицию, оценивая добычу ныряльщика едва ли не академическим взором профессионального экономиста. – Шкура и зубы за лепестки, от пяти до семи за штуку и меру отрезка. Печень, сердце и жидкость хребтовая за соцветия. Сердце не меньше девятки, печень до шести, жижа от пятнадцати за меру и потом до скольких сторгуешься, ее всегда мало, всем надо. Сами знаете зачем.       Илья тоже примерно знает, хоть именно такую тварь не вспомнит сходу, но все жабовые зверотвари с магическими атаками и спецификацией развития хранят в хребте буквально жидкую эссенцию. Хлебнешь мензурку, буквально только сцеженную из трупа твари, и даже не будучи Вендиго получишь каплю-другую и, быть может, какой-то долгоиграющий эффект благословительного типа. Впрочем, для последнего зверушка все-таки не самая сильная, так что едва ли ему так повезет.       Илья проявляет удивительное терпение и понимание чужих слабостей, не желая вступать в бой с явно чьей-то группой, когда боя можно все же избежать. Особенно если за ним все еще смотрит старый хер конфетный, причем Илья бы не удивился, если бы он каким-то образом спровоцировал группу выйти сюда именно сейчас. Это уже паранойя, конечно, но если у тебя паранойя, прослушка в квартире менее настоящей не станет. В общем, землянин низко поклонился, снимая тяжелую и теплую шапку, показывая свое заросшее немного со времени последней стрижки темя и с полным уважением высказывается, стараясь все же не слишком пресмыкаться.       - Я энто, не претендую на вашу, дык, добычу. – Он даже уменьшил почти до нуля хуторской выговор, решив потом, если поймают на этом моменте, отбрехаться, мол, от волнения он иногда начинает говорить нормально. – Усеровно не продам никому. Да и так милостью Тетиву Вяжущего выжил, дыхнуло оно поверх мяня. Нехай оно будет, мине большего, это самое, и не надо.       На какую-то секунду Илья поверил было, что они так и разойдутся, а там, глядишь, даже удастся получить если не приглашение в слаженную группу, какое ему и даром не нужно, учитывая необходимость приносить клятвы служения, так хотя бы рекомендацию какую-то. Но потом с жадным удовлетворением он понял, что его первоначальное мнение оправдалось и расставаться с добычей все равно не придется. Это ведь так удобно считать всех окружающих кровожадными выродками, хотя бы потому, что крайне редко приходится разочаровываться! Впрочем, стоит отдать ребятам и девчонке должное, они хотя бы всерьез задумались, прежде чем решение приняли.       - Он нас тут видел. – Зевнул во всю пасть, в какой половина зубов была заменена на медные и, похоже, зачарованные протезы, мужик с тяжелым арбалетом, причем арбалет он при этом не опустил и фокус внимания на Илье поддерживал. – Расскажет кому, пошлют ищейку, авось и схрон отыщут.       Собственно, после этих слов, сказанных вслух и в присутствии лишнего свидетеля все оказалось решено. И ведь никакого схрона Илья не видел! Оно и не удивительно, там вполне может быть маскировка, но даже без нее он мог легко пропустить чужую ухоронку, какой бы она ни была. У одаренной дамочки сверкнули глаза, когда она активировала сенсорное умение на полную мощь, будто бы прошлась по ауре землянина жесткой щетиной. Естественно, ничего она не заметила, учитывая закрытое состояние его маскировочного таланта, позволяющего Злу затаиться в самой глубине сути людской. Впрочем, она и не старалась особо, скорее рефлекс у нее такой был, чтобы один талант применять перед активацией второго.       - Они меня сейчас убьют, нужно бежать, спрятаться вон в той расщелине, откуда тварь выбралась! – Уста ее раскрылись, но слов этих ухо не слышит, они не для ушей сказаны. – Бросить все! Все вещи бросить и бежать! Бежать, прыгать прямо туда, сейчас же!       Ох уж эти Чароманты, ох уж их любовь к ментальщине тонкого типа! Причем талант из тех, какие оказываются ключевыми для билда, ведь это либо «Шепот Убеждения», либо «Навеянная Мысль». Причем оба варианты о четырех делениях и второе там однозначно уже закрыто, учитывая длину фразы и сложность ее произношения. Ну да, зато никаких проблем с отмыванием крови или необходимостью потом стрелу из мяса выковыривать. Опять же, одежина на Илье не очень ценная, а вещи он, осененный идеей быстро спрятаться в расщелине, сиганув туда головой вниз, оставил валяться на снегу специально для новых владельцев. Очень коварный на деле талант, если применять его должным образом, но сейчас она использовала его с грацией промышленного пресса, за что тот же Месмериклс ее бы приговорил к пожизненному дилдованию.       В ее оправдание, на неодаренных такие кратковременные приказы, притворяющиеся собственными мыслями и решениями, временно подавляя любое критическое мышление, действуют воистину ультимативно. И даже так она все же утрудилась не просто приказать прыгнуть на дно, но еще и подвела под мысль обоснование, чуть повысив свои затраты, но при этом обнулив стандартный инстинкт самосохранения и природного сопротивления внушениям. Умная или, как минимум, опытная, умеющая своим талантом пользоваться. Наверняка и в охоте его применяет, замедляя тварей, не давая тем заметить засаду, приманивая под удар или убеждая сожрать отравленную приманку.       Собственно, затем ей и группа, что она сама не наносит урона в обычной ситуации, лишь подставляет добычу под удары своих подчиненных. Или не добычу, а просто жертв, мало ли как оно обернется? Илья, неспешно для своих атрибутов бегущий к расщелине, спросить малую боевую ватагу за их отрядную тактику не мог чисто физически, не имелось времени на диалог, но в выводах своих не сомневался. Примерно за три шага до ущелья он «споткнулся», хватая свалившийся с верхушки скалы кусок неестественно твердого льда, а после развернулся на носках и метко запустил это творение стихии прямо в череп тяжелого арбалетчика. Тот откинул голову назад и пораскинул мозгами, доказывая то, что шлем, сука, нужно носить постоянно, даже если и неудобно.       Ну, если ты неодаренный.       И если при этом хочешь жить.       Да и многим одаренным тоже не помешает.       Остальные еще только начали понимать проблему, ме-е-е-е-е-дленно поднимая вверх арбалеты и пытаясь навести их на Илью, а тот вышел на полную скорость, какая только доступна в человеческом теле, бросаясь вперед. Маскировку он деактивировал сам, уже не пытаясь притворяться человеком, так что обладатель двуручного клинка и академических познаний в ценовой политике среди скупщиков органов волшебных зверей успел увидеть нечеловечески зловещее и абсолютно спокойное лицо Ильи. Ровно до того момента, как вытащенный мимоходом засапожный нож не пробил ему глаз, втыкаясь прямо в мозги.       Не без некоторого уважения Илья осознал, что с него слетела шкура, а уже мертвый громила остался без собственного кинжала и левой кисти, ведь он успел махнуть клинком в бок землянина и даже попал перед смертью! Очень быстрые движения, как для кого-то настолько массивного и при этом неодаренного. Вероятно, какое-то божественное благословение на нем точно было, ибо простой бык ударить не успел бы, никак не успел бы. Так он еще и умный, или хотя бы эрудированный, если вспомнить познания в делах торговых! Вот уж неординарная была личность, упокой все Мертвые его душу особенно заковыристым способом.       Сухо тренькнули арбалеты, аж три штуки, два выстрела из каких отправились в ту сторону, где еще совсем недавно была фигурка ныряльщика, пробивая собой лишь воздух и поднятый рывком снежный шлейф. Третий арбалет тренькнул в руках Ильи, пробив голову еще одному ублюдку, строго чуть под ухом. Затем арбалет в его руках тренькнул повторно, разбивая череп подвернувшегося индивида, а вот следующий удар по противнику нанес уже не он. Запаниковавшая тетка ударила не голосом, что, кстати, указывало на то, что мозги у нее даже в панике варят, а еще одним талантом, «Воздушным Терном», скорее всего. Весьма неприятная штука, буквально стесывающая кожу и плоть с тел жертв сотнями острейших воздушных потоков, словно тебя начали обтирать мотками колючей проволоки вместо махровых полотенец. Чары неприятные, даже для обледенелой плоти чревато под них попадать надолго, но, что куда опаснее, они дезориентирующие и автоматически наводящиеся на цель.       Илья, как только увидел этакие мельтешащие вокруг лица и всего тела мошки, отдаленно напоминающие треугольные колючки терновника, закрыл глаза и прижал к себе еще теплый и не успевший сдохнуть труп громилы. Терн, как и положено ему и ряду других простеньких и не прокачанных самонаводящихся ударных талантов на два или три деления, тут же пошел по пути наименьшего сопротивления. То есть, метка наведения автоматически сползла с промороженной и укрепленной плоти Ильи на мягкое и податливое мясо обделенного вниманием Механизма головореза. А чего она хотела? Потому и так мало делений, что подобные трюки эффективны больше против неодаренных аборигенов или слабых тварей. А в серьезном бою где тонко, там и рвется, где ЖаБа с РеБе, то есть, Жажда-Злоба и Вера-Погибель, меньше, туда и потекут такие ударные чары с элементами малефических меток. Как вода течет всегда вниз, а электричество выбирает путь минимального сопротивления.       Нужно было брать «Скоблящий Буран» о пяти делениях, его даже на первом делении простейшей тактикой «обними врага» не обмануть, но тогда пришлось бы бороться с навязчивым желанием соскоблить плоть с костей, чтобы ветер с теми костями игрался. Причем неважно, чужую плоть или свою, ага. Конечно же, есть варианты балансирующих талантов, какие и сами по себе весьма полезными могут быть, если их правильно раскачать. Только их знать нужно, как и пути аспектизации. А еще часть из них конфликтует с ментальными ветками чаромантии, за что их всякие любители влезть в чью-то голову очень не любят. Любители мозгосношений вообще очень много чего и кого не любят, а эти многие им отвечают взаимностью, если не считать уже отлюбленных прямо между ушей. И не только промеж ушей, эти извращенцы и извращенки свои фантазии редко сдерживают, особенно аборигены.       Но и родные Земляне, - тут невольно вспоминается операция NTR-City от Угли Бастарда, - не сильно отстают.       Это к чему у ныряльщика такая мысль возникла? Да просто когда он, отбросив в сторону терзаемый ветряными колючками труп, кинжалом пробил шею предпоследнему неодаренному, уклонившись от классического «Серпа Ветров» о двух делениях, хотя есть вариации на три и усиленная версия на четыре, последнего ублюдка ударил ногой. Вернее, в горло он ударил просто кулаком, ломая кадык, но ногой тоже ударил. Прямо в пах, четко по классике драк в подворотнях соцсодержанских застроек, благо инструктора на занятиях по рукопашному бою, как и всяческие правильные вирт-симуляции, быстро отучали драться красиво и принуждали драться эффективно. Проблема в том, что нога встретила неожиданное сопротивление, словно смазливый молодой совсем пацан носил особо бронированный гульфик и столь же бронированные трусы.       От удара бедолагу аж в воздух подбросило, а лямки ремня на его штанах лопнули, отчего он из явно великоватых и выданных прямо перед походом штанов, - что суть непрофессионализм, но в реалиях Сломанного, где хорошую вещь нельзя просто купить в ближайшем магазине за вечерок, простительно, - попросту выпал, оставшись с голым задом. Вернее, голым был только зад, потому что перед был запаян в железный пояс верности мужского типа. С той самой меметичной клеткой для хомячка, только что не для хомячка. Поскольку удар оказался слишком мощным, то импульсом удара из оной неприкрытой задницы выбили длинный и довольно толстый продолговатый предмет из, предположительно, зачарованного нефрита. Сверхострые чувства и разогнанное ражем боя сознание даже уловили едва слышное вибрирующее гудение этого агрегата.       Славься боевые рефлексы, что подаренные навыком охотящегося зверя, что поставленные и вбиваемые палками, порою буквально, еще на Земле! Илья уж насколько от такого зрелища охерел, но не замер, успел сдвинуться, прыжком сместиться в сторону, поднять еще один снежный шлейф и броситься на оставшуюся в одиночестве менталистку. Хотя, тут он зря ее назвал этим сложным и опасным в развитии специалистом, она простая дилетантка, большая часть талантов какой заточена в традиционные для Чаромантов воздух и молнию. Просто, как и куча других дилетантов-Чаромантов, включая даже земных, она ментальный талант взяла себе чисто для души и личных предпочтений. Просто земные дегенераты с больной фантазией обычно все же собирают билд более качественно, но принципиальной разницы не видно, ибо ее нет.       Удар молнии, скорее всего «Связующий Шок» в три деления и с очень прожорливым отношением к резерву, выглядит сверкающей тончайшей нитью-дугой, что связала его и ее в тесную связку. Шкура, вторая из имеющихся, активируется, а открывшаяся прямо поверх лба пасть начинает эту самую молнию втягивать, словно длинную макаронину. Словивший эту ассоциацию Илья решительно пообещал себя побаловать и сходить покушать аутентичной итальянской пасты из дорогих и идентичных натуральным синто-смесей. Можно даже сходить туда не одному, а в компании с Ириной, какая выбрала себе простой и честный удел Чернокнижницы, а то могла Машенька-Машунций его свести с духовной сестрой вот этой вот стервы, ага.       Почуявшая резко втягиваемый через активированные чары резерв сука тут же оборвала подпитку молнии, одновременно неслышно завопив сакраментальное «СТОЙ!!!». Илья от этого вопля, в какой она вложила остатки резерва, аж до крови из глотки, не запнулся, но чуть дернул бровью из-за резкого укола мигрени, что не помешало ему ударом кинжала снять амулетный щит. Уже не кинжалом, а тычком кулака он смог проломить какую-то версию контроля воздуха, скорее всего вовсе «Благой Бриз» с одним делением, какой при этом неслабо усиливает ряд иных талантов воздушной ветки, о чем написано прямо в справке выбора талантов. Второй удар кинжалом проходит между ребер прямо сквозь плотную ткань легкого женского жилета, а локоть ломает челюсть, откидывая голову и позволяя пробить висок уже окровавленной сталью.       Нож не выдержал, отломившись почти у самой рукояти, но Илья лишь бьет ногой прямо в мертвое тело, отбрасывая стерву в сторону, словно поломанную куклу. Мало ли, вдруг у нее «для души» оказалась взята какая-то версия посмертных чар или проклятий? Зачем рисковать, если не знаешь полного билда той, с кем сошелся в битве насмерть? Тело упало в снег, даже не дергаясь в агонии, не став ни взрываться, ни накладывать на убийцу жестокое проклятие. Местные вообще-то очень не любят тратиться на подобные «сюрпризы», это буквально плохая примета, повышающая риск того, что ты окажешься в ситуации, когда подобный талант будет применен. У большей части одаренных аборигенов шансов на перерождение после смерти нет, если только не считать всякую высшую аристократию с алтарями и Сердцами, но и там либо шансы невысоки, либо затраты астрономичны, либо ступень нужна хотя бы третья.       Часто все это сразу.       По той же причине земляне тоже не спешат этот тип талантов выбирать, мало приятного в том, чтобы постоянно дохнуть, особенно если нет общины и поддержки. Хотя некоторые и берут, спору нет, даже Илья подумывал кое-чего на пять делений выбрать, там на финальном усилении почти четверть шанса получить аспект, позволяющий воскреснуть без траты эссенции, если посмертный удар заберет жизнь убийцы. Ясное дело, не стал, больше теоретически размышлял, но ведь размышлял же! Устало выдохнув сквозь сцепленные зубы, землянин поглядел на мертвое тело и мигом позже его опять накрыло видением алых капель, раскаленным золотом льющихся на кости рогатого черепа.       Кап.       Кап.       Ну, с оценкой Механизма он больше чем согласен, вся эта толпа вместе была менее опасной, чем одна-единственная жабка. Удивительно ценная жабка, стоит признать, не зря старался атрибут ФаФо, ибо это можно считать его деянием, как немалую удачу. И столь же ощутимую неудачу оттого, что он оказался на пути непонятной охотничьей группы, какая решила не терять ценный трофей и не оставлять пусть неопасного, но ненужного свидетеля. Чтобы ухоронку не перепрятывать, ага. Символичным бы стало спрятать трупы этих гавриков в той самой ухоронке, но он все так же не знает, где оный схрон может находиться. И, вот сюрприз, даже не собирается искать.       Мда-а-а-а... Две капли за одну одаренную и шестерых головорезов, причем одаренная откровенно бестолковая, таланты подобраны не совсем уж плохо, но при этом действует шаблонно и без всякой гибкости. Чароманты как раз и считаются крайне гибким классом, одним из самых гибких чисто магических, из начальных конкуренцию им составить смогут разве что Мудрец среди персонажей поддержки или Предатель среди скрытников-физовиков. Единственной причиной, по какой он начал эти танцы, а не применил выдох, убивая всех сразу, было гарантированное наличие нормальной защиты от холода, учитывая любовь немалой части тварей на Хребтине к этому типу атак. Дешевле и безопаснее оказалось своими ручками поработать.       Две капли!       Сука, да расскажи он кому-то о том, что его посетила нотка возмущения тем, что за группу дали только две, тогда как за жабо-ящера аж три, то его станут мутузить толпой, ногами, все сразу, позабыв о прошлых конфликтах. Чтоб, блядь, не сидел тут такой весь довольный, читер обосранный.       Трофеи он собирает спешно и берет только деньги. Хорошее снаряжение и алхимию он до сих пор после тройки ликвидаторов не использовал толком, а качественные оружие, обувь и доспехи ему просто не нужны, да еще и риск раскрытия прибавят. Разве что новый нож взять, да только риск того, что ножик узнают те, кто станет искать исчезнувшую группу с собственной одаренной, слишком высок. Реликвий у них все равно нет, а хреново зачарованный ударной кинетической магией двуручник или усиливающий воздушный каст жезл одаренной ему без надобности. Вещи откровенно не лучшего качества, какие его больше замедлят при попытке применения, чем помогут в бою. Никакого сравнения с тем же ножиком Лысого, какой один стоил больше, чем все снаряжение ватаги вместе взятое и умноженное на три, а то и на пять.       Невольно задумывался ныряльщик и о том, что эти ребята и девица делали именно здесь? Шли не скрываясь, но собрались аки на войну, причем неясно, против людей или тварей. Одно он знал точно: вот в эти тайны он совершенно не хочет влезать и затащить себя в них не позволит. Правда, в прошлую историю со шкатулкой, какую он и в глаза не видывал, он тоже влезать не хотел, а пришлось.       Тела убитых сбросил в ту самую расщелину, куда ему хотели устроить ужасно жестокое самоубийство, включая оружие, рюкзаки и все еще вибрирующий ублажитель, поднятый через обернутый вокруг ладони платок, вытащенный из кармана Чаромантки. Хотелось верить, что это все было по обоюдному согласию, но, блин, не у Чаромантки с «тонким» талантом ментального воздействия и настолько специфическими вкусами. Хотя покойный, несомненно, был свято уверен, что уж у него с ней полностью все по любви и обоюдному согласию.       - Бордель с хентаем, а не брутальная вселенная. – Процитировал он одного из классических лороведов, пытаясь не засмеяться, сбрасывая труп в бронированной клетке для чресл в глубину разлома. – Или брутальный бордель в хентайной вселенной?       Под конец, не торопясь слишком сильно, уже видя приближающиеся ночь и бурю, принялся и за жабу, благо в столь ледяных и родных ее энергетике условиях она даже не начала портиться. Первым делом вскрыл хребет и выпил, морщась от мерзкого привкуса, спинномозговую жидкость. Мерзкого для человека, естественно, ведь Вендиго был в экстазе, полном и абсолютном. В принципе, это даже дикостью не назвать, та же покойная не-менталистка то же самое бы сделала, окажись на его месте – редкий тип реагента, какой не нужно готовить и можно принимать просто так, сразу, без предварительной обработки. Затем вскрытие основной туши, извлеченные сердце и печень у зверушки оказались не слишком большими и были быстро съедены, точно так же, как и потроха панцирника – мелко нарезая на кусочки запасным ножом и чинно пережевывая, пусть и в ускоренном режиме, чтобы не торчать на месте бойни.       Кап.       Кап.       Кап.       Еще одна капля будто зависла на самом краю того, чтобы быть отданной ему, но не дотянула, не дошла до финала и ограничилось все только тройкой. Суть льда в спинномозговой жидкости жабы и вовсе оказалась потрачена зря, он сам настолько холодный, что ничего сверх уже имеющегося не получил даже временно. Впрочем, не ему жаловаться, ему и так уже даже немного неловко столько эссенции получать... ладно, прочь лживое притворство, ничерта ему не неловко, дайте еще.       Тушу твари он уже не сбросил, а затолкал в ту саму расщелину, намеренно криво проталкивая, чтобы не протолкнулась. Он точно знает, что падальщики эту тушу раньше или позже отыщут и обглодают, зато вонь от разложения той части тела жабы, какая слишком глубоко в расщелине, чтобы быть сожранной, перекроет такую же вонь от человеческих тел. Он не сомневался, что тела могут найти, но не видел варианта, в каком искать будут настолько тщательно, чтобы отыскать – в пустошах Хребтины регулярно пропадают охотничьи ватаги и сборщики реагентов, даже те, какие принадлежат кому-то, даже те, в каких состоят полноценные одаренные.       Еще раз проверив все вокруг, убедившись, что не оставил лишних следов, ныряльщик поглядел на заходящее солнце, незримое для обычного взора из-за снежной пурги, да и потопал куда подальше. Несмотря на желание сразу же вложить капли в свою сенсорику, он все-таки предпочел залезть под очередной булыжник, замотаться в теплое одеяло, зарыться в снег, а после немного поспать. Три дня постоянной беготни за травами, а также сдвоенная битва под конец его не подкосили, но реакция стала чуть подтормаживать, ощущалась моральная усталость. В таком состоянии возвышать таланты чревато некоторым снижением шансов получения наиболее вкусного и редкого аспекта. Не примета, нет, подтвержденная статистика, причем там не доли процентов, а едва ли не все двадцать. Ну, вернее, восемнадцать целых и семь десятых процентной вероятности на снижение.       Уснул сразу же, как только закрыл глаза.       Вот только вместо того, чтобы проснуться по утру и пойти по своим делам, его посетил вполне себе осознанный сон, того самого типа, какой он уже однажды видел. И нет, он не задремал рядом со скрытой лакуной, просто опять кто-то решил выйти на связь с собратьями-ныряльщиками. В этот раз обошлось без людских жертв, но не без жертв вообще, ритуал запитан парой звериных сердец, причем там явно использовались не просто звери, а твари. Дорогое удовольствие, но и эффект немалый, таким «соусом» можно даже очень продвинутый ритуал запитать, и этот ритуал таки продвинут.       Ныряльщик видит темную пещеру, чуть заснеженную, где снег влетает сквозь проход откуда-то с улицы. В пещере темно, лишь кольцо огней высвечивает ритуальный круг, две самодельные жаровни из камня, в каких горят и не сгорают два сердца. У одного пламя серое, у другого неприятно-фиолетовое, гангренозное. Работает тоже Оккультист, весь ритуал, его методика, на это указывают прямым текстом. Но землянин видит, что это обманка, что цвет пламени вызван в одном случае самой сутью твари, какая подкрашивает огонь, и особой присадкой алхимического типа в другом. Значит, и ритуалистом может оказаться вовсе не Оккультист. В центре круга никакой фигуры нет, вообще ничего нет, только надписи – звездный круг Объединенной Европы и перевязанная лентой книга Ассамблеи, а между ними небрежно, но качественно высеченный чем-то острым в прямо в холодном камне «человек да Винчи».       Землянин.       Или земляне.       Или те, кто хочет убедить узревшего ритуал в том, что это именно земляне, хотя тут едва ли, слишком все... правильно. Так, как делал бы сам Илья, реши искать своих собратьев и сестер, а не достигать своих целей в гордом одиночестве. Самого автора ритуала не видно, лишь две размытые фигуры за пределом круга – особая форма ритуала, какая не дает засечь никакой опасной информации. Сам Илья такими владеет, если бы захотел, то смог бы провести расчеты и активировать метку именно аналогичным ритуалом. Но тут, есть такое подозрение, ритуал делался не собственноручно, а по чужому чертежу. Отдельные мелкие детали, там мазок неверный, там чуть недоведено мелом по камню, там, наоборот, слишком много внимания к мелочам – общее впечатление выходило однозначным.       Кто-то заплатил специалисту уровня не уступающего таковому у Ильи для получения расчетных чертежей «чистого» ритуала, а затем запомнил ту схему и провел ее здесь.       Заподозрить бы ловушку, обман, попытку подставы от тех же борецарцев, какие о Земле кое-чего знали и могли нарисовать чужие гербы ради своих целей. Но заподозрить очень уж трудно, хоть и не невозможно, ведь тогда придется заподозрить активно помогающего иномирянам предателя из рядов землян. Надпись в центре круга предельно лаконична и проста, вернее, там две отдельных надписи.       Мой ник на Форуме: КроКроКроКодЫЫл, аноним, общение там.       5551163: девять часов :)       Первое целиком понятно – через Форум легко определить степень искренности друг друга, а также договориться о союзе или невмешательстве, если оказались рядом. Второе уже сложнее, не детский сад, а школьная программа. В методиках подготовки ныряльщиков Европы этот цифровой код означает один конкретный малый дар Механизма. Дар, благодаря какому ныряльщик точно знает, когда закончится текущий цикл. Увы, только текущий, причем узнаешь дату, лишь только получив дар, в самом начале цикла. Грубо говоря, этот, или эта, неизвестный землянин провел ритуал буквально в последние часы цикла, чтобы иметь возможность быстро свалить от группы преследования, если такая выйдет на точку ритуала.       Открыв глаза, Илья только одобрительно хмыкнул, мол, вот так нужно работать, а не все эти цирковые номера с поклонами вышестоящим и полной выдачей своего билда начальству и всем остальным. Ну, если там реально именно тот самый билд у того Оккультиста, наврать ведь никто не мешает. Скорее уж борецарцы не захотели давать ссылку на Форум потому, что в подобных мирах своих так-то опасаются даже больше, чем местных. Выдашь свой ник, ну, или Боголюбое Прозвище, как у борецарцев ник на Форуме называют, а вдруг там недоброжелатель будет твой блог читать и обо всем узнавать? А вдруг прочтет просто кто-то еще? Какой-то смерд узнает сборку рабочего билда и как начнет власть шатать?       Полностью заблокировать доступ на отдельные ветки Форума для всех, кто не состоит в группе, клане, общине или правительственной организации, нельзя. Форум открыт, все ветки его, принадлежащие одному миру, просто одни темы популярны и не затихают десятилетиями, а другие посещают три с половиной анонимных форумчанина в режиме чтения. Конечно же, можно создать отдельное выделенное пространство под частную беседу... если эту функцию Форума банально оплатить эссенцией и прикрутить ее.       Ходят слухи, что Семеро напрямую запретили эту покупку совершать в своем Договоре, но это все же слухи без четкого подтверждения. А что подтверждено, так это цена за такую модификацию Форума, не уступающая возможности записывать происходящее в Сломанном аки на видео. Конечно, там есть определенная сумма, какую разные индивиды накапали с той или иной целью, но даже десятой доли пока что не набралось, тогда как «режим стримера» уже давненько перевалил за половину. Это у землян не набралось, с их дичайшими темпами набора эссенции. Всяким борецарцам вовсе не светит организовать себе маленький цифровой ГУЛАГ на Форуме с неизбежным анальным огораживанием любой неудобной информации.       Впрочем, на той же Земле есть множество серверов и закрытых вирт-систем, где хранят все то, что на Форум выкладывать не спешат. Ну, до очередного проявления «Синдрома Вартандера», только это частности.       Подводя итог, Илья верил в то, что встретил землян или землянина, а еще ощущал направление, вот где беда. Неизвестный сомирянин поступил по-умному, решив провести тот ритуал в глубине Хребтины, скорее всего сразу убегая подальше. Затем завершение цикла и потоки сил частично смоют следы ритуала, какие создатель и сам попробует затереть так, как только сможет. Потом пробежка по пустошам и выход в ближайший крупный город, где следы окончательно потеряны будут. Добавим сюда то, что ритуал из высшего или хотя бы просто высокого сегмента, отчего куда меньшую засветку для всех, кто не ныряльщик, дает, и можно сказать, что риски минимизированы настолько, насколько только можно их минимизировать силами свежего ныряльщика первой ступени.       Или двух таковых.       Нет у Ильи уверенности в том, что вторая скрытая ритуалом фигура не является обманкой. Он сам бы так точно мог сделать. Поймать пару татей или случайных бродяг, поставить их рядом с ритуалом, провести ритуал, скрыв и себя, и «мертвый груз» пеленой отреченной черты, а потом зачистить концы. Один землянин там есть с почти полной гарантией, насчет большего числа точных подтверждений не добыть никаким образом.       Почти никаким.       Главное то, что маркерный ритуал сработал штатно, и землянин получил четкое направление на то место, где ритуал проводился, просто не мог не получить, как ни скрывай те следы. Замаскировать маркер можно от местных, но не от иных ныряльщиков, сколько ты ни усложняй структуру того ритуала. Большие мозги Цитадели научились создавать ложные засветки, когда один ритуал даст полную семерку или девятку точек, среди каких лишь одна будет истинной, но это больше казус, чем реальная польза. Почему казус? Так потому, что провести настолько переусложненный чистый ритуал может только носитель хотя бы второй ступени, обладающий адовым терпением, кучей помощников и доступом к сравнимым с предоставляемым Цитаделью ресурсам. А ко времени обретения перечисленного нужды в ложном или настоящем маркере уже не будет, не так ли?       Итого, землянин не сомневался в показаниях маркера и осознавал, что ритуал провели... где-то в тридцати километрах от Лежебокого, что уже наглость. У местного градоправителя, говорят, третий уровень, пусть и класс явно не из информационных. А еще тут рядом Сладкий Рюк, какой как раз мог такой ритуал почуять, несмотря на все предосторожности. Обобщая, Илья очень сильно понадеялся на то, что землянин намеренно устроил ритуал рядом с Лежебоким, а сам двинет куда-то еще.       Не нужно им такое соседство.       Ни Илье, ни Рюку, ни иным землянам.       Словно дожидаясь этой его мысли, снежинки в воздухе стали замирать, когда Сломанный Мир отпустил своих новых детей обратно в их дом, оставаясь дожидаться их возвращения.       Цикл в Сломанном Мире завершен, и Нырнувший возвращен в лоно родного мира!       Заслужено капель эссенции сущности: 20       Принесено капель эссенции сущности: 20       Механизмом отмечена выдающаяся эффективность Нырнувшего среди равных ему по Ступени!       Получена дополнительная награда: два малых разовых Дара Великого Механизма!       Дары станут доступны Нырнувшему при погружении в следующий Цикл!       Пробудись, Нырнувший, ибо ты вновь оказался дома!       Надо же, ровно два десятка, прямо настоящий молодец, еще немного и он бы новый рекорд поставил, побив-таки опыт первого цикла...       - В жопу такие рекорды! – Уверенным тоном произнес Илья и начал собираться на работу, хотя желание послать все и всех было как никогда сильно.       Лишь собравшись, побрив лицо и чуть не убившись в душе, случайно опершись на поврежденную Олегом ногу, переодевшись, выйдя из дома и добравшись к офису, он вспомнил, что у него, черт возьми, законный больничный в связи с травмой! На секунду он представил, что Ее Машунчешництво узнала от своей подруги об истории Ирины и ее личного сталкера, а после растрепала эту историю всем и вся. Предположил вероятность такого исхода, учитывая прошлый опыт общения с этой мастерицей сплетен пятой ступени. А после развернулся и похромал к стоянке такси, на ходу заказывая рейс к ближайшему ресторану итальянской кухни и отсылая приглашение Ирине.       У него еще паста не опробована, а он ведь обещал!       А что глаз дергается, то это просто оптическая иллюзия, не более, вам всем показалось.