Моё место

      С Дарсерианом они договорились встретиться вечером, пока Киллиан сдает проект, дабы избежать встречи с ним. Честно говоря, никто не горел желаем разговаривать, и минут десять они тупо ходили по территории Академии. — Может, скажешь, что там с Киллианом? — не вытерпел Скэриэл. Хотелось поскорее вернуться домой, да и Гедеон скоро освободится. — Дай соберусь с мыслями. — отмахнулся Котийяр. — Знаешь почему я тебя не перевариваю? — Ты идиот? — возмутился Скэриэл. Он тут не для того, чтобы выслушивать, как этот чистокровный его ненавидит. — Мне же нужно начать! Короче, Киллиан имеет некоторые наклонности…увлекается людьми, если они кажутся ему полезны. — В смысле? — Не тупи. — закатил глаза Котийяр. — Киллиану ты интересен, как тот, с кем можно экспериментировать. Думаешь, почему он обратил внимание на твое письмо? Ты не особенный, Хитклиф, ты просто единственный полукровка, кто не испугался ему написать, кто не испугался просить, его это привлекло. А теперь ты поступил, и о вас идут слухи, засосы, — он указал на шею Скэриэла. — Доказывают мои слова. Киллиан начинает переходить черту, и я не хочу, чтобы ради эксперимента «как далеко можно зайти с помощью лёгких манипуляций», он с тобой переспал. — Я не эксперимент и он не манипулирует мной. — возразил Хитклиф. Да кто он вообще такой, чтобы предъявлять подобное? — Да ну?       Дарсериан раздражал своими намеками и взглядами, Скэриэл не выдержал и кинулся на него, но Котийяр вместо драки, попытался применить материю, не учтя факта того, что Хитклиф вцепился в него достаточно сильно, чтобы утянуть с собой в озеро. — Я плавать не умею! — вскрикнул он. — Соответствуешь своей фамилии! — крикнул Скэриэл, после чего понял, что Котийяр не врёт. Пришлось плыть ближе и хватать его за спину, дабы он не утонул.       Повезло, что мимо проходили Гильермо и Гедеон, которые тоже пререкались из-за каких-то своих дел. Именно они и вытащили парней. А потом им встретился Киллиан с Оливером. И если второму можно сказать что-то в духе «как-нибудь потом объясню», то не Бёрко. Киллиану, должно быть, измену объяснить будет проще, чем то, что его друзья обсуждали его «наклонности».

***

      Первое о чем подумал Скэриэл, оказавшись в комнате Киллиана, что ему конец. Второе, что Дарсериан настоящий дегенерат. — Нахер ты меня в озеро кинул? — Нахуй ты в меня вцепился?       Дарсериан смотрел раздраженно, какое-то время, после чего его взгляд смягчился. — Ладно, мой проеб. Когда Киллиан кем-то увлекается настолько, мне становится не по себе. Я очень за него переживаю. — Да что значит увлекся? — Да нет, ничего, просто помни, что Киллиан принц, и тебе ничего не светит. — Он мне не нравится, и мы не будем встречаться ведь! Это просто шутка, розыгрыш. — Послушай. — Котийяр вздохнул. Он словно набирался смелости признаться в чем-то страшном. — Я не первый год с ним знаком, думаешь, ты первый такой «особенный " полукровка? Нет, ты у него не первый, да даже не второй. Это продуманная Киллианом схема, почти всегда все идет по одной стратегии, а вот после он её меняет. Первая девушка была низшей, с ней он переспал, так сказать, попробовал запретный плод. После этого бросил, она так убивалась по нему, ты бы знал. Второй парень, полукровка, он заболел и умер, что с ним случилось, я без понятия, но третья и четвёртый были с такими же симптомами… — Они тоже мертвы? — Нет, в психушке. — Скэриэл сдерживал себя, чтобы не вздрогнуть. Это вранье, Киллиан тут ни при чем. — Ты лжешь. — Не верь, если не хочешь. Я хочу предостеречь тебя, ты, вроде, неплохой, хотя изначально я был другого мнения о тебе.       Время на раздумья не было, вошёл Киллиан. Таким Скэриэл его еще не видел. Он был не просто зол, скорее, в ярости. — Я слушаю. — Кил, это наши дела. — Ты смеешься? Вы даже не общались адекватно ни разу! — Он прав, Киллиан. Это наши дела. — это явно было ошибкой. Берко выглядел так, словно готов растерзать их на месте. — Дарсериан, выйди. — Кил… — Выйди.       Котийяр послушался. Он кинул встревоженный взгляд на Скэриэла, после чего закрыл дверь. Вдруг Хитклиф почувствовал прилив страха. Если то, что говорил Дарсериан правда, то он в опасности. — Киллиан… — Тихо. — Бёрко пару раз вздохнул и выдохнул, после чего, ровным, безэмоциональным тоном продолжил. — Что тебе наговорил Дарси? — Что? — врать смысла нет. Киллиан догадается. Блять. А что сказать? «Да так, мы говорили о твоей личной жизни и полукровках, которых ты, возможно, убил»? — Что он тебе сказал? — Бёрко подходил ближе, Скэриэл пытался сохранять спокойствие и вспоминал Гедеона, который почти всегда держит себя в таких ситуациях. Как ему это удаётся-то? — Ничего. Мы решили прогуляться, чтобы не собачиться больше. Типа, помириться. — Говори правду. — Я не вру.       Скэриэла прижали к стене. Материей. Она душила его и приподнимала от пола. Видимо, Котийяр говорил правду. Чёрт! Нужно выбираться. — Я ведь предупреждал тебя. Знаешь, Дарси я тоже предупреждал. Он вечно лезет не в своё дело. — Киллиан… — Вспомнил, что он тебе сказал?       Удалось только кивнуть. Его бросили на пол. — Ну? — Я нужен тебе ради каких-то целей. — выдохнул Скэриэл и закашлялся. Бёрко не плохо так его придушил.       Киллиан поморгал, а после этого рассмеялся. Скэриэл был напуган этим безумным смехом. Ещё никогда принц не казался ему таким пугающим. — Да, это так. Вообще, изначально, ты был просто одним из тех, кто мне понравился своими качествами, да и ты просто интересный тип оказался. — А потом? — А потом я увидел твою материю. У тебя огромный потенциал… Понимаешь, Скэриэл, я очень люблю свои силы и совершенствую их, набираюсь новых…от вас не убудет ведь. Правда?       О чем он говорит? — Что ты делаешь с материей? — Я извлекаю её из других. — он ухмыльнулся. — Даже взял немного у тебя.

***

      Очнувшись, Скэриэл не сразу понял, что произошло. В голове начали всплывать кусочки воспоминаний… Вот он призвал материю и направил в сторону Киллиана, тот же в свою очередь, спокойно принял удар, и Скэриэл вдруг отключился. Последнее, что Хитклиф помнил — лицо принца, полное сожаления. Он вздрогнул. Осмотревшись, понял, что находится не в своей комнате. Да блять. — Ты в порядке? — Киллиан появился из неоткуда. На лице и шее черные линии, уходящие под форму дома Марсен. Скэриэл резко отодвинулся. — Не трогай меня! Псих! — Это не так, Скэр, если бы ты первый не употребил материю, я бы тебя не тронул. — Сейчас Хитклиф обратил внимание на глаза принца, они и раньше были серого цвета, но сейчас они были практически белые. Киллиан скривился. — И мне, вообще-то, не очень приятно так сидеть. Дай руку, я отдам тебе материю. — Нет! Не трогай меня, отойди, ты все врешь и врал, и ты свёл их всех с ума!       Бёрко растерянно посмотрел на него. Скэриэл паниковал. Что делать теперь? У него нет оружия, материи, от принца ему нечем защититься! Видимо, он умрет раньше, чем хотелось бы. — Кого их? — Других полукровок, низшую, я все знаю!       Теперь Киллиан выглядел удивленным. Он снова скривился, словно от боли, и Скэриэл заметил, что кисти у него были чёрные полностью, он ужаснулся. Теперь паника достигла апогея. Что. Ему. Блять. Делать?! — Я не убивал… Сам подумай, если извлекать материю и убивать этим образом, то ведь не низшую? — Молчи. Дай я уйду. — Забери свою материю, она мне не нужна. — Ты ведь говорил, что извлекаешь её? — Но не полностью! Я беру маленькие кусочки у разных людей! Им это не вредит! — Киллиан теперь выглядел убито. — Скэр, я клянусь тебе, я не убивал и не вредил. Мои силы сосредоточены на тех, кто угрожает моей семье и стране. — Не называй меня так. Дай мне уйти. И вообще, я угрожал твоей семье?! — слушать принца не хотелось. Своим видом и словами, он вызывал жалость, а это сейчас было не лучшим чувством, что Хитклиф мог испытать.       Киллиан вздохнул. Казалось, что он согласится и отпустит, но неожиданно Бёрко холодно сказал: — Хорошо. Не хочешь забирать, я впихну её в тебя обратно силой. — Скэриэл не успел даже понять этой фразы, когда Киллиан кинулся на него и, опрокинув на кровать, привязал руки к изголовью, что-то запихивая в рот. Выглядел он при этом так, словно его самого сейчас вырвет, а Скэриэл думал о том, что либо умрет, либо его изнасилуют. Хер знает на что способен этот принц, но ни то, ни другое, ему не нравилось. Он начал брыкаться, но Бёрко схватил его за подбородок, да так, что лицо онемело от боли. — Не стоит, процесс и так для меня сложный, не сопротивляйся, если хочешь остаться в статусе ученика Академии. — он продолжал смотреть в глаза Хитклифу, когда его будто прошибло током. Глаза округлились, а тело вздрогнуло, по нему будто ползли сотни змей, только, они были внутри, со временем боль сменилась ощущением холода, но дискомфорта почти не было.       Киллиан же начал меняться на глазах. Черные линии начали сходить с его тела, к волосам вернулся привычный оттенок блонда, кожа стала нормального цвета, а глаза снова привычными серыми. С кистей рук тоже сошла чернота. Он снова был идеален. Скэриэл не знал, что и думать. Он думал, что принц его убьет, а выходит, он действительно вернул его материю? — Я вытащу кляп и дам тебе спросить все, что захочешь, если пообещаешь не пререкаться, не орать и верить мне. Идет?       Оставалось только кивнуть. Киллиан достал это нечто из его рта и Скэриэлу стоило огромных усилий, чтобы не заорать во все горло. Узнать правду хотелось больше, чем сбежать, но помотать нервы Киллиану тоже хотелось. — Что с низшей, с которой ты переспал и теми полукровками, что сейчас в психушке? — С козырей начал? — лицо искривилось. — Она мне нравилась, очень, но оказалась подставной. Типа, сливала про меня инфу за деньги, я встречался с ней год и не понимал откуда у СМИ на меня столько всего.       Звучало даже правдиво. Но как верить Бёрко? Кто говорил правду? Вдруг его опять водят за нос? — С полукровками, их было всего трое, не считая тебя, я дружил. Напились, я спиздел про извлекателя, они испугались. Умоляли меня их не трогать, говорили, что и так материи нет, потом начали просить забрать её у всех… Потом пытались убить, так как испугались, что заберу единственное, что отличает их от низших. Стоило казнить каждого или бросить в темницу, все по-тихому, естественно, но я попросил отца отправить их на лечение. Информация о том, кто я есть, повлияла на их психику плохо. Теперь понимаешь почему я не рассказывал? — Допустим, я поверю тебе, Окей. Что тогда насчет того, что ты ими всеми «увлекался» в романтическом плане? — на эти слова Киллиан скорчил такую гримасу, что Скэриэл ощутил себя маленьким ребёнком, который спросил очевидную глупость. — Бред, я интересовался только низшей, а полукровка, один из, был в меня влюблен, но я ему отказал, видимо, это тоже его подкосило… — здесь принц задумался, но тут же отмахнулся от своих мыслей. Надо же, он казался таким открытым, каким не был никогда. — Зачем засосы на мне? — как бы стыдно не было, но именно этот вопрос интересовал больше всего. Правда ли Киллиан «увлекся» им? — Это эксперимент. Я хочу показать, что такие отношения — норма. Чистокровка-полукровка, парень и парень, понимаешь, все это презирается в Октавии, не публично, но все же. Это влияет на восприятие и мозги, я хочу, чтобы страна полностью освободилась от этих рамок, чтобы не было статусов, каст, этих дибильных предрассудков. Если я не могу изменить это законом, то я заставлю всех смотреть на тебя. Ты ведь единственный полукровка в Академии, не нужно указывать кто оставил тебе засосы, без этого ясно, что чистокровка. Это чтобы все понимали, что это нормально. Достаточно подробно объяснил? Или еще что-то добавить?       Скэриэл был в шоке. Закралась мысль, что мама бы смогла быстро среагировать, жаль, он реакцией пошел не в нее. С одной стороны рассказ Киллиана казался правдой. С другой, зачем Дарсериану клеветать на друга? А что, если он сам не знает правду? — Котийяр знает о том, что ты извлекатель? — тут же озвучил Скэриэл свои мысли. — Конечно нет. Если бы знал, то навряд ли бы общался со мной. Такого боятся, особенно те, у кого есть, что забрать.       Логично. Но раздражало. Киллиан все равно использовал Скэриэла для своих целей и планов, что с его стороны было отвратно, ведь Хитклиф, в свою очередь, искренне отказался от идеи мстить принцу за неприятные вещи вначале знакомства. — Не злись. — словно читая мысли попросил Киллиан. Скэриэл скорчил гримасу «ага, так и оттаял», а Бёрко склонился над ним, развязывая руки. Только сейчас до Хитклифа дошло, что если кто-то зайдет, то навряд ли будет разбираться, что тут происходит, ведь поза у них двоякая. — Почему именно я? Ты давно придумал эту идею? — Нет, что ты… — Киллиан посмотрел на него, как на глупца. — Изначально я хотел посмотреть, сможем ли мы сдружиться, те полукровки не знали, что я принц, а низшая, ты понял. Мне хотелось искренней дружбы. — И как пришел к теме «однополые отношения норма» и «чистокровка-полукровка»? — Когда я сдавал проект отцу, на меня все косились. Потом дошло, что они думают, будто я с тобой встречаюсь и презирают меня. Захотелось, чтобы хотя бы сверстники были адекватные.       Мило конечно, ничего не скажешь. Злость все еще кипела внутри, но уже не таким жаром. — Почему ты тогда мне написал? — увидев непонимающий взгляд Киллиана, он тут же пояснил. — Ну, после того, как сказал, что я тебе не интересен? — Потому что ошибся. Может быть, по мне не видно, но я свои ошибки вижу и стараюсь исправлять. К тому же, я не прогадал, ты оказался довольно… Классным? Не могу подобрать слово. — моментально отозвался принц. Скэриэл только вздохнул, принимая очередную порцию то-ли искренности, то-ли лжи. Ещё будет время обдумать. — Слезать ты не намерен? — руки теперь были развязаны, материя, вроде, снова у него, а Киллиан все также сидит на бедрах. Принц закатил глаза на этот вопрос, Скэриэл отметил, что у него все же осталась черная тонкая линия на челюсти. — Мне вполне удобно. — все-таки ответил Бёрко со своей фирменной улыбкой на лице. Такой он одаривал журналистов, фотографов и фанатов. Аж взбесил. — У кого ты брал материю? Ты сказал, что извлекаешь из тех, кто угрожает семье и стране.       Перед тем как ответить принц замер. Он явно не хотел делиться этой информацией, но видел, что если не скажет, то Скэриэл исчезнет из его жизни. Сейчас хотелось искренности и правды, а не вранья и недоговорённости. — У советника отца и его лучшего друга… Ещё у отца знакомого Гедеона и Люмьера. Да и пару раз я пробовал извлекать материю у них, но возвращал, как и тебе. У них её много, из чистокровных она извлекается резко и чуть ли не вся, мне сложно справляться. — Кто-то из чистокровных знает о тебе? — Отец, больше никто. На нём я и тренируюсь чаще всего. — А советник и его друг? Ты уверен, что не ошибся? — Уверен. И отец тоже уверен. Они планируют что-то страшное, но я надеюсь, что успею раньше, чем они хватятся. — Сколько ты извлек? — Из них? Наверное немного. У меня начинают оставаться чёрные линии, похожие на шрамы, а ещё я весь бледнею и белею, из-за этого приходиться брать по чуть-чуть и ждать, когда приживется с моей материей. Или болеть. — Почему извлёк у меня? Я не очень помню. — все он решил проверить Киллиана. — Ты напал. Видимо, ты и сам этого не понял, а материя пошла, но я не думал, что в тебе её столько. Ни у одного полукровки я не чувствовал столько силы, поэтому вышло так, как первый раз с отцом. Хотя нет, тогда я умер. — Бёрко смотрел куда-то сквозь него. Тема, должно быть, была ему неприятна. Если он говорит правду, то Октавии действительно грозит что-то страшное. Это пугало.       Чтобы переварить весь разговор, нужно больше времени, чем у него было сейчас. Киллиан резко закрылся и отстранился. Разгадать, что у него в голове было нереально. Он явно был где-то далеко. Скэриэл почти поверил ему. Почти. Оставалось только молиться, чтобы принц был честен. Неожиданно, Киллиан снова посмотрел на него. — Ты мне понравился, Скэриэл. Поэтому я написал и рассказал тебе это все.       Сердце, будто замерло. Он ведь несерьезно? Это месть за все эти расспросы и допросы? — Что? — Ich liebe dich? — Киллиан окончально сбил с толку. Говорил так, будто спрашивал у самого себя что к чему. Скэриэл не знал немецкого, но фраза была до боли знакомой. — Ты мне нравишься, не как друг?       Вот теперь Хитклиф был готов прыгнуть в окно. Сам принц Октавии сейчас признался ему в чувствах? Как вообще он решился сделать это сейчас? Когда ни время, ни ситуация, да даже поза, не подходили под момент! С чего он вообще счел это необходимым?       Он приподнялся на локтях, пытаясь разглядеть лицо Киллиана. Он же пошутил? На улице начались потемки, из-за чего Киллиана увидеть было трудно, но вполне возможно. Он был непробиваем на эмоции. Лицо не выражало никаких чувств. — Как можно признаваться с таким лицом? — Да тут все очень смешно, я уже не удивляюсь собственным вкидам. — Я-то, зато, удивляюсь. — подхватил насмешку Скэриэл. — Ты сейчас шутишь? — Нет? Не знаю, говорю, как чувствую. Ты хочешь полной искренности, особенно после того, что наговорил Дарси. Я тебе это даю. — А поцеловать можно? — пожалуй, Киллиан плохо на него влиял. Что он там только что говорил про вкиды? — Целуй.       Скэриэл ещё немного приподнялся и придвинул Киллиана ближе, остановился только на секунду, после чего примкнул к губам принца. Боже, он целует наследника престола, которого пару минут назад готов был расстрелять, ведь тот его использовал. Весь день казался сном при высокой температуре, особенно поцелуй. Нет, именно поцелуй. Он готов поверить во что угодно, но не в него. Киллиан неожиданно углубил поцелуй, проникая языком в рот Скэриэла и выбивая из него судорожный вздох.       Если сначала поцелуй был неуверенным, то сейчас они с остервенением соревновались за ведущую позицию в нём. Киллиан грубо прижал Скэриэла обратно к кровати, Хитклиф оторвался от губ Бёрко и принялся выцеловывать его шею. — Там и так засосы. — выдохнул принц. Скэриэл ухмыльнулся. — Значит, я тебя покусаю.       Киллиан снова притянул его для поцелуя. Руки Бёрко забрались под зелёную форму дома Меркуро, ища чувствительные точки и выбивая из Скэриэла вздохи и полустоны. Мозг начинал отключаться, Хитклиф понимал, что если они не остановятся, то все может выйти за рамки приличия. Хотя, о каком приличии может идти речь, если они облапали друг друга с ног до головы за несчастные четыре минуты? — Киллиан… — когда его собственные руки оказались на уже полураздетой груди принца, он нашёл в себе силы его оттолкнуть. — Стой.       Бёрко тяжело дышал, он был возбуждён не меньше Хитклифа, что вызывало некоторую радость и злорадство внутри второго. Так ему и надо, пусть пострадает вечерок. Когда они оба восстановили дыхание и пришли в себя, Киллиан кивнул на что-то у себя в голове и сказал: — Да, нам нужно остановиться.       Он слез со Скэриэла, застегнул форму и привёл себя в порядок. Хитклиф занялся тем же, а в голове крутилось столько вопросов и мыслей, что казалось, что мозг сейчас взорвется. Боже, этот день доведёт его окончательно. — Ты мне тоже. — неожиданно для себя произнёс он.       Киллиан повернулся, явно не понимая о чем речь. — Ты тоже мне нравишься. Очень.       Бёрко улыбнулся, должно быть, это была самая искренняя его улыбка. Скэриэл тоже улыбнулся. Они смотрели друг на друга, как два дурака, но уже не важно. Главное, что сейчас внутри было нечто, похожее на счастье. Да, пусть изначально их разговор нес совершенно другой характер, но теперь-то он может немного порадоваться? — Я тебя не пугаю своей способностью? — Неа. Вообще, мне интересно узнать побольше. — Скоро выходные, там спросишь все, что угодно. — подмигнул Бёрко. Он был невероятно расслабленный и довольный.       Скэриэл кивнул. Выйти из комнаты Киллиана, также как и с его общежития и территории дома, удалось быстро и без происшествий. Все-таки, не первый раз. Пока он шёл к стоящему у машины Гедеону, в голове мысли мешались между собой. Теперь был вопрос, для чего Дарсериан оклеветал Киллиана, правда ли все то, что произошло после разоблаченного обмана и, что делать с чувствами к принцу и принца?       Гедеон, видимо, давно его ждал. Сразу подошёл и начал расспрашивать все ли хорошо, рассказывая, что у него и Гильермо Бёрко все выспрашивал жёстко, так, как прежде с ними не общался. Скэриэл только кивал и угукал невпопад. Вскоре до брата дошло, что лучше не пытаться с ним говорить и они поехали в Ромус. — Гедеон, а что с опекой? — вдруг вспомнил Скэриэл. — Её отдали маме и отцу. Поздравляю, теперь ты официально Скэриэл Эмари Хитклиф. — улыбнулся Гедеон и Скэриэл улыбнулся в ответ. Он все-таки стал членом семьи, неважно любит его отец или нет, но его точно любит сестра и брат, а также сама Грэйс. Теперь у него есть дом. А дядя больше не будет его трогать.       Было решено оставить прошлое в Тритикуме. А вот настоящее и будущее предстояло решать сейчас.       Приехав домой, он сразу побежал на второй этаж, к отцу в кабинет. Если сегодня день откровений, то пора и Уильяму Хитклифу стать честнее. — Войдите. — раздалось после стука в дверь. — Отец, я бы хотел с вами поговорить. — слово «отец» у Скэриэла проскальзывало редко, настолько, что каждый раз удивляло Уильяма. — Что-то в Академии не так? Или здоровье? Деньги нужны? — Нет. Вы не против, если я пройду?       Уильям отложил документы и указал на кресло рядом со столом. Туда и уселся Скэриэл. Начало поттряхивать. — Где похоронена мама и из-за чего она умерла?       Уильям смерил его нечитаемым взглядом, но все же ответил: — На кладбище за Запретными землями. Оторвался тромб. Есть даже заключение врача, дать почитать? — Нет, спасибо. Можно я съезжу к ней? — Хорошо, езжай. Это все? — Скажите, вы ко мне испытываете хоть что-то, кроме ненависти?       Вопрос сорвался с губ быстрее, чем Скэриэл подумал. Уильям сразу ощетинился и нахмурился. Вся «спокойная» обстановка сошла на нет. Казалось, что он вот-вот взорвется от гнева. — Я тебя не ненавижу. — неожиданно спокойно, даже тепло, выдохнул он. Скэриэл поднял взгляд на отца, вид у него был замученный и уставший. — Понимаю, мне стоило чаще быть рядом с тобой и участвовать в твоей жизни активнее, но если я этого не делал, то это не означает, что я тебя не люблю. Для меня ты такой же мой ребенок, как Габриэлла или Гедеон. Мне очень жаль, что я не стал для тебя хорошим отцом, но поверь, я тебя очень люблю, Эмари, пусть не все мои действия говорят об этом.       Нет. К такому он был не готов. Кивнув, он вылетел из кабинета быстрее, чем Уильям отреагировал. Зачем настолько завираться? Даже глухой и слепой поймет, что Скэриэл нелюбимый ребенок, который приносит только ущерб. Скрывшись в своей комнате, он запер дверь на ключ и, упав на колени, старался не разнести её в щепки. Конечно это выходило, но старым и проверенным методом. Избиение себя и причинение себе какого-либо вреда, было самым отвратным что он когда-либо делал, но сегодняшний день не оставил другого выбора.       Сначала Котийяр, потом Киллиан, поцелуй, признание, отец… Зачем он вообще к нему пошел? Чего он ожидал? Что Хитклиф раскается за все грехи, что и произошло или, что тот сознается в том, что ребенок полукровка ему не нужен и убьет его? Что Киллиан сознаётся в том, что псих или все же оправдается? Хотел ли он, что бы принц признался в чувствах и вывалил на него всю правду? Чего он хотел?       Ответ был прост. Единственное, чего за всю свою жизнь Скэриэл хотел по-настоящему, это любовь, понимание и искренность, именно поэтому он так тянулся к любой возможности их заполучить. От Киллиана, от мамы, от отца. Получив от одного, тянулся за ней к другому. Он хотел всю её и сразу. Но что в итоге? Жизнь с матерью была обманом, ведь та уверяла, что все здесь, в Ромусе его ненавидят все, Гедеон и Грэйс делали из себя изначально неприятных людей, а теперь казались самыми лучшими. Уильям ему врет постоянно, о, и как же забыть Котийяра и Бёрко?!       В дверь постучали. Пускать никого не хотелось, но, увидев растерянного Гедеона, он передумал. — Что-то случилось? — Отец попросил передать тебе это. — Гедеон протянул ему запечатанный конверт. — Сказал, что закрутился и совсем забыл его отдать. — Что это? — Письмо. — пояснять дальше брат не собирался, поэтому, дождавшись кивка, ушёл. Скэриэл отшвырнул конверт в другой угол комнаты. Не сегодня. Никогда. Он не будет это читать.       Только подготовившись ко сну, Скэриэл обернулся на письмо. Читать он его не намерен, но ведь убрать нужно?       Теперь оно лежало под подушкой.