Amor, ut lacrima, ab oculo oritur, in cor cadit

—О чём бы вы сегодня хотели поговорить? — врач деликатно поправила очки на своём носу, иногда постукивая небольшим каблуком по плитке. Доктор держала в руках документы, быстро пробегаясь глазами. Очки всё же были ей велики с учётом того, как много раз она прикасалась к оправе. Еву это совсем не отвлекало, наоборот, что-то в этом было успокаивающее, словно она пришла на встречу к старой давней знакомой, нежели к человеку, который выписывает ей на месяц дорогостоящее снотворное. Просмотрев до конца бумаги и в конце концов размашисто расписавшись внизу, врач передала планшет своему секретарю. Ева тихо наблюдала за тем, как тот скрылся с бумагами в коридоре, тихо закрыв дверь за собой, оставляя её наедине с женщиной чуть старше неё. Не успела Ева дождаться того, когда они останутся одни в комнате, её лечащий врач расценила молчание как желание услышать дальнейшие вопросы. —Вас продолжает мучить бессонница? — женщина поглядывала на неё с привычным дружелюбием. — Вы говорили, что в последнее время не испытываете стресса после того, как вышли на работу. Хотели бы это обсудить? Ева кротко кивнула и поднесла кружку к губам, пряча за ней полуулыбку. Её приподнятое настроение было очевидно после упоминания кафе. Прошло несколько месяцев с того, как она выбрала эту больницу и попала на приём к утончённой женщине, белый халат которой подчёркивал её пышные формы. Ева в первую сессию не могла в полной мере сосредоточиться на своей проблеме, безудержно отвлекаясь. —Вы всегда тонко улавливаете мои желания, хоть я не успела ничего сказать. Как вам это удаётся? —Это не так сложно, когда вы очень щедры на вербальные жесты, — ей открыто улыбнулись в ответ. — Остальное — всего лишь годы практики, милая Ева. Доктор привычно поправила очки на переносице. Она безропотно ждала, когда Ева соберётся с мыслями и поделится своими впечатлениями за последние две недели. —Если честно, я хотела бы обсудить с вами не мою жизнь или работу, — всё же решается Ева на небольшое признание. —Вот как? — врач удивленно выгнула бровь. — Продолжайте. —На новом рабочем месте я столкнулась с интересными вещами, в которых мне самой трудно разобраться. Речь идёт о моих новых знакомых, — начала издалека Ева, проводя по кружке подушечками пальцев, очерчивая её края. Она рассматривала своё расплывчатое отражение в напитке, задумавшись. —И кто же поставил вас в тупик, милая Ева? — вопрошала женщина. Ева лишь пожала плечами. —Их отношения трудно описать одним конкретным словом, — она не врала, ведь даже спустя продолжительное время Ева так и не разгадала их партнерские отношения и никак не уловила суть этой странной связи. Доктор задумчиво промычала, помечая что-то в своем блокноте. —Попробуем подобрать несколько ассоциаций? Как бы вы описали их взаимоотношения? Ева отпила из кружки. Ещё привычная теплота чая приятно разлилась по пищеводу, обволакивая стенки и согревая изнутри. Ей нравился сорт, которым пользовалась больница, но всё же это не стояло рядом с напитками, приготовленными золотыми руками Габриэля. —Сложные. Она вспомнила первый день их знакомства. На пороге кафе Ева встретила потенциального нового сотрудника, типичного студента, на котором мешковатая одежда висела как на вешалке, а глаза медленно сканировали с подозрением вокруг обстановку. Волосы, выкрашенные в платиновый оттенок с голубыми прядями, уставший, но пронзительный взгляд, и, как позже узнает Ева, острый, заточенный как нож, язык без костей. Она до конца не осознавала: брал ли мальчик индивидуальные курсы за гаражами, или привычка отвечать с ядом в словах выработалась спустя годы практики с жестоким миром. Однако, несмотря на неоднозначный характер, Габриэль был отличным работником, выполняющим все, что от него требуется. Он предстал перед ней как старательный и усидчивый сотрудник. Может, слегка любивший и полениться для вида, но никогда не в ущерб Еве и кафе. Это была отличная кандидатура, которая идеально могла разделить с ней обязанности, если бы не одно весомое «но». Когда хозяин кафе переступил через порог, по лицу Габриэля пробежала тень. Ева видела дрогнувшие губы в гримасе, вмиг покрасневшее лицо от злости — она взглянула на босса — понимающая улыбка Калеба, глаза, в которых так и читалось удовлетворение и капля издевки. Вокруг них летали молнии, и Ева стала нечаянным свидетелем чужих разборок. Они ругались громко. Громко для тех, кто на первый взгляд ей показались спокойными и уравновешенными людьми. Ну, точнее, повышал голос только Габриэль, в то время как Калеб выслушивал все оскорбления, скорее всего, пропуская мимо ушей добрую половину. Но слушал внимательно, не отрывая горящий взгляд от резких размашистых движений рук и рассерженного лица на пару сантиметров ниже его. Он стойко выносил каждое грубое слово в свою сторону, пронзающее любого не хуже стрелы. Она успела расстроиться, что придется искать новую кандидатуру на рабочее место. Но Ева с удивлением наблюдала, как хозяин терпел к себе такое жестокое отношение. Калеб не прогнал Габриэля — всё вышло совсем наоборот. —Ноги здесь моей больше не будет, — Габриэль сам хотел уйти, закинул портфель на плечо, намереваясь покинуть помещение, но Калеб перехватил его. — Отпусти, придурошный! Калеб что-то прошептал Габриэлю на ухо, и, хоть Ева стояла близко к ним, не смогла разобрать ни слова. Она пластмассово улыбалась, в голове прокручивая желание сбежать подальше от всего, что отдалённо напоминало стресс. Глаза Габриэля стали размером с блюдце, а всё лицо вытянулось и даже посерело. —Так это всё из-за тебя?! —Есть немного, — Калеб всё так же невинно улыбался. До Евы медленно, но верно доходило, что для этих двоих это была не первая встреча. Совершенно не первая, и чутье подсказывало, что не последняя. —Почему ты так жесток ко мне? — спрашивал Калеб. —Ни моё бюджетное место в университете, ни широкий кругозор, ни умение отличать кофе от чая не мешает мне понять, что ты, чепушила ебанная, берега-то попутал. Калеб рассмеялся. —Я не против переплыть ради тебя эту реку несколько раз, лишь бы услышать, как ты ругаешься. —Я не против того, чтобы проделать собственноручно пробоину в этой горе-посудине. —С таким рвением можно и работником года стать. Мне нравятся ответственные и целеустремлённые сотрудники! Ева дальше не слушала их перепалку, прислонившись лбом к холодному холодильнику. Слишком много экшена на один квадратный метр. Оглянувшись вокруг, она заметила, что не одна следит за этим цирком: несколько посетителей притихло, почти заворожённо наблюдая за тем, как Габриэль обвиняюще тыкал пальцем в грудь Калеба, который, в свою очередь, лишь разводил руками. —Болезненные, — Ева отпила чай, на секунду вырвавшись из воспоминаний, но только для того, чтобы погрузиться в них вновь. Эти перепалки продолжались все её отработанные недели. Она не понимала, как эти двое вообще могут находиться рядом друг с другом. Радиус поражения был слишком велик, и в моменты бушующих конфликтов Ева уходила либо в подсобку, либо в главный зал протирать столики, стараясь абстрагироваться от ругани за стенкой. Не её это дело, и лезть в чужие разборки она уж точно не хочет. Калеб всё продолжал давить авторитетом и ставить Габриэлю ночные смены. По ощущениям, слова мужчины были равносильны судейскому молоточку, замахивающемуся на плечи Бертье. Однако, от этого бариста лишь больше зверел, бесился, испытывал показное отвращение к хозяину и обречённо подчинялся. Ева не знала, что за соглашение было между ними, раз уж Габриэль не увольнялся, но она точно знала, что до добра это не доведёт. Мальчик страдал от своего же непокорного характера, но, узнав за этот короткий срок Габриэля, для него сдаться было сродни самоубийству. И он сопротивлялся до иступления, в это же время высокомерное поведение хозяина не имело предела. Калеб закрывал глаза на отношения между руководителем и подчинённым, забывал о субординации и банальном уважении к своему персоналу. Хотя все минусы шли в комплекте с Габриэлем, остальное же Калеб выполнял безупречно со всем вниманием. Это было тяжело. Бессонно. Отравляюще. И, может быть, чуть-чуть грустно. —Как кошка с собакой, — Ева откинулась на диванчик, переводя дух. Как кошка с собакой? Ева подумала о том, что это было еще мягко сказано. —Весёлые смены у вас, однако. Судя по описанию, могу предположить, что это яркий пример нездоровых отношений. Доктор продолжала что-то чиркать в своём блокноте, по движению пальцев казалось, что она рисовала маленькие сердечки по краям листа. Ева не сомневалась в том, что её внимательно слушали, и сама история не требовала записей. Всё это было ни к чему, ведь сегодня они обсуждали не её психологическое состояние, а два разных мира, которые по воле судьбы столкнулись, повергая друг друга в хаос. Ева почти допила чай, проигнорировав замечание врача. Затем всё же добавила: —Возможно. Я не до конца уверена. —Не уверены? — переспросила врач, поднимая на нее любопытный взгляд. —Да, — подтверждающе кивнув, продолжила Ева. — Все, что я вам описала, звучит жестоко и неправильно, но знаете, после роковой встречи они будто больше не могут существовать отдельно, словно прилипли друг к другу. Калеб перестал ставить ночные смены спустя неделю, увидев один раз, как Габриэль по неосторожности уронил кружку. Бертье залипал на нее, будто не до конца был уверен в том, что уронил ее именно он. Ева видела, как Калеб тогда вышел из кофейни, ничего не сказав. После того случая она больше не видела, чтобы кафе открывалось по ночам, а Габриэль на работу теперь приходил менее уставшим. Ева замечала и то, каким тактичным был Калеб. Он всегда пропускал вперед Габриэля, придерживал тому двери. Когда они оба приходили помочь ей с переездом, то почти все тяжелые коробки втихаря таскал Калеб, пока Габриэль на что-то отвлекался. С каждым днем он становился более рассудительным, обращал внимание на настроение Габриэля. Она могла поспорить с тем, что тот специально злил мальчика только в моменты плохого настроения последнего. После таких перепалок Калеб смиренно улыбался, глядя, как Бертье под градусом нескончаемого мата и спуском негативных эмоций становился более тихим, спокойным и отдохнувшим. —Это что-то похожее на зависимость. И Габриэль. После долгих ссор, перепалок, ненависти, так и льющейся непрерывно из его уст, он всегда украдкой оборачивался за спину, провожая взглядом Калеба. Долго смотрел на него. Изучающе, внимательно, неуверенно, но потом безутешно фыркал, разворачивался и уходил. Знал ли он, что таким же мучительным взглядом его провожал Калеб?? —Раскаленная сталь. Они две половинки разных пазлов, которые никогда не смогут существовать вместе. Однако, судьбой разломавшие свои грани, изменившие форму и объем. Частички, которые стали целой сопряженной системой. Все поменялось, когда Ева под конец недели пришла пораньше на смену. Было странно, что Габриэль не стоял за кассой, и в главном зале он отсутствовал. Но все вопросы испарились, когда Ева по неосторожности открыла подсобку и замерла. Комната озарилась светом, оголяя пол и стены дневным светом. Калеб был прижат к стене Габриэлем, и, несмотря на разницу в росте и комплекции, ему не мешало выглядеть на фоне босса устрашающе. Голова Калеба в этот момент была наклонена так близко к его лицу, что их носы почти соприкасались, но щелчок открывшейся двери заставил обоих дёрнуться и обернуться. В глазах Габриэля — страх, в глазах Калеба — шок. В глазах Евы — непонимание, как до этого докатилось. Она ушла глубоко в свои размышления, в то время как врач, кивая своим мыслям, с философским подтекстом сказала: —Да, можно любить, ненавидя…