Доверься — и я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие / hold my head, I'll make you feel like never before

      Михаэль Кайзер — не любитель розовых соплей. Он не шепчет на ухо слащавые глупости, от которых хочется блевать, и уж точно не цепляется, как влюблённая пиявка — абсолютно нет.       А Саэ? Он такой же. На все колкости Кайзера отвечает каменным лицом, от которого у Михаэля нервно дёргается глаз. Тц, вот ведь бесячий.       На день рождения партнёра Кайзер ломает голову, что, чёрт побери, можно ему подарить. Новые бутсы? Парфюм? Браслет Swarovski, украшенный сапфирами под цвет его глаз? Да ну, бред какой-то. Дарить ему материальные вещи — тупо. Тем более, Саэ зарабатывает больше него.       Кайзер не про нежности. Но он чётко знает, как зацепить Саэ — и как сделать так, чтобы у того подогнулись колени.       Он вообще не из тех, кто отдаёт контроль. Наоборот: ему нравится быть главным — задавать темп, дразнить, управлять каждым движением, каждым вздохом. Но сегодня всё иначе.       Сегодня — ночь Саэ.       Именно поэтому Кайзер лежит обнажённый на кровати в гостиничном номере, его запястья стянуты над головой дорогим шёлковым галстуком Саэ, а пронзительно-голубые глаза скрыты под повязкой в тон. Светлые волосы растрёпаны на фоне тёмных простыней, грудь медленно вздымается и опадает в сбивчивом дыхании.       Саэ сидит рядом, полностью одетый, глядя на него с тем самым непроницаемым выражением. Его пальцы лениво скользят вниз по торсу Кайзера, очерчивая рельефные линии пресса — и замирают чуть выше бёдер.       У Кайзера перехватывает дыхание.       — Растягиваешь удовольствие, да? — мурлычет он с наглой полуулыбкой, несмотря на своё беспомощное положение. — Я-то думал, ты будешь более отчаяв…       Резкий шлёпок по внутренней стороне бедра заставляет его тело дёрнуться. Это не больно, но вполне достаточно, чтобы он заткнулся.       — Я разве разрешал тебе говорить? — голос Саэ звучит спокойно, но в нём слышится предупреждение.       Кайзер прикусывает губу, чувствуя, как внизу разгорается жар.       Значит, вот каково это — быть в чьей-то власти. Ждать, пока разрешат. Пока тобой играют. Пока тебя держат. От одной этой мысли его живот скручивает от возбуждения.       Саэ наклоняется ближе, его губы едва касаются уха:       — Ты сказал, что будешь послушным. Или уже забыл?       Кайзер сглатывает, его член дёргается от того, каким глубоким голосом говорит Саэ.       — Помню.       — Тогда веди себя как следует.       Рука Саэ снова скользит по животу Кайзера с мучительной медлительностью. Предвкушение обжигает его изнутри, но он не осмеливается пошевелиться — пока нет. Саэ явно наслаждается процессом, и даже не видя выражения лица, Кайзер чувствует его ухмылку.       А потом тёплые губы прижимаются к ключице.       Один медленный поцелуй.       Потом ещё.       И ещё.       Саэ опускается ниже, проводя языком по груди. Он пробует его на вкус, метит его. Овладевает.       Зубы царапают чувствительную кожу — и Кайзер резко вдыхает, потому что это сладко до боли на фоне нежных поцелуев, что идут следом. Саэ сосредотачивается на его розовых, твердеющих сосках. Он водит языком по одному, а второй дразняще прищипывает.       — Блять, Саэ…       Саэ мычит в его кожу, не обращая внимания на мольбу.              — Тебе идёт это состояние, — мурлычет он, прижимая ладонь к жару между ног Кайзера. Но не даёт ему того самого трения, которого он так жаждет.       Кайзер стонет, и в голосе сквозит разочарование:       — Если ты продолжишь дразнить, я клянусь…       Ещё один шлёпок по бедру. На этот раз сильнее.       — Ты уже дважды меня перебил. — Голос Саэ звучит почти лениво, но Кайзер улавливает в нём тёмную насмешку. — Ещё раз, и я всё прекращаю.       Кайзер замирает.       Этот ублюдок не посмеет.       …Нет.       Он точно это сделает.       Проглотив гордость, Кайзер заставляет себя подчиниться. Пальцы сжимаются в кулаки, цепляясь за натянутые путы.       — Я буду послушным, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Обещаю.       — Так-то лучше, — удовлетворённо выдыхает Саэ.       Кайзер даже не успевает расслабиться, как ладонь Саэ обхватывает его член — крепко и уверенно. Прикосновение сводит с ума — ровно настолько, чтобы сгореть от желания, но недостаточно, чтобы утолить жажду, пульсирующую внизу живота.       Он резко всхлипывает, выгибаясь в спине.       — Scheiße… Саэ…       Одно медленное движение рукой. Одно-единственное.       А потом — ничего. Ни капли облегчения.       Кайзер скулит. По-настоящему.       Его запястья безуспешно дёргаются в шёлковом галстуке, что всё ещё держит его. Он ненавидит это. Ненавидит, что у Саэ власть над ним, способная заставить его издавать такие жалобные звуки. И особенно он ненавидит то отчаяние, которое уже испытывает, хотя они только начинали.       — Только посмотри на себя, — мурлычет Саэ, и в голосе звучит тихая усмешка. Он проводит подушечкой большого пальца по налитой, раскрасневшейся головке, пристально наблюдая, как Кайзер вздрагивает под ним. — Всегда такой дерзкий. Вечно строишь из себя хозяина положения.       Кайзер стискивает зубы, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то колкость — но, блять, как тут думать, когда Саэ гладит его так медленно, так издевательски?       — Я всё ещё такой, — выдыхает Кайзер, упрямо цепляясь за остатки контроля.       — Правда? — насмешливо хмыкает Саэ. — Тогда почему ты дрожишь?       Кайзер уже готов послать его к чёрту, но дыхание перехватывает, когда Саэ резко наклоняется и медленно проводит языком по всей длине.       — Б-блять…       Вот и всё. В этот миг всё его самообладание рушится, раскалывается вдребезги и сгорает дотла.       Саэ не торопится. Губы едва касаются чувствительной головки, а потом он всасывает её в рот — ровно настолько, чтобы бёдра Кайзера дёрнулись сами собой. Если бы он не был связан, давно вцепился бы в эти невыносимо мягкие рыжие волосы, насадил бы на себя и заставил заглотить глубже…       Но сегодня вечером всё под контролем Саэ — и он это знает.       — Ммм… — вибрация этого звука на его члене едва не заставляет Кайзера взорваться прямо здесь и сейчас. Бёдра дёргаются, дыхание сбивается, повязка на глазах усиливает всё до предела — жар рта Саэ, мягкое скольжение языка и болезненная жажда большего.       — Ммм… Саэ… бля… ещё… — выдыхает Михаэль сбивчивым, хриплым голосом.       Резкий шлепок приходится на внутреннюю сторону бедра.       Кайзер всхлипывает — жжение на бедре разносит новую волну жара по всему телу, и член дёргается от ощущения.       Саэ отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать в кожу — тёплое дыхание прожигает Кайзера насквозь.       — Я не разрешал тебе говорить, Михаэль.       У Кайзера кружится голова.       Ёбаный пиздец.       Всё тело горит. Он сейчас именно такой, каким хотел его Саэ — обнажённый, связанный и дрожащий под ним. Каждое медленное, выверенное движение языка, каждое дразнящее прикосновение, каждая секунда, в течение которой Саэ держит его на грани, не позволяя сорваться, загоняет в отчаяние всё больше и больше.       А самое ужасное — он даже ничего не видит.       Повязка превращает каждое прикосновение в резкий, ослепляющий взрыв ощущений. Он не знает, когда Саэ снова пошевелится, когда снова коснётся — когда, наконец, прекратит это грёбаное издевательство и даст ему то, чего он так хочет.       Кайзер стонет, дёргаясь в шелковых путах.       — Саэ… чёрт… давай уже… просто сделай это…       Очередной хлёсткий шлепок по бедру — и следом медленное поглаживание по горящей коже. Кайзер вздрагивает. Контраст боли и удовольствия пронзает его новой волной дрожи, с губ срывается предательский стон.       — Такой нетерпеливый. — Голос Саэ спокойный, невозмутимый, будто у него в запасе всё время мира. Будто Михаэль под ним вовсе не извивается, срываясь на мольбы.       А потом — без предупреждения — жар.       Саэ снова берёт его в рот. Губы обхватывают его так, что дыхание Кайзера сбивается; бёдра подскакивают вверх, но Саэ тут же прижимает его обратно.       — Мммм…       — Тц, — цокает языком Саэ. — Не двигайся.       Кайзер едва улавливает предупреждение — потому что, чёрт возьми. Саэ сосёт ему медленно, нарочно контролируя каждое движение.       Глубоко. Тягуче. Властно.       Кайзеру сносит крышу. Ему слишком хорошо. Каждое движение языка — будто разряд по позвоночнику. Он пытается представить, как это выглядит: губы Саэ, обхватывающие его член.       — Ч-чёрт… — шипит он сквозь зубы, бёдра дрожат от усилий удержаться на месте, чтобы не врезаться в рот Саэ, как жалкий, нуждающийся ублюдок. — Саэ… ммм…       Саэ гулко мурлычет вокруг него, и эта вибрация плавит его к чертям.       Кайзер захлёбывается на вдохе, пальцы судорожно сжимаются в кулаки над головой. То, как Саэ безукоризненно ласкает его языком, как сосёт ему ровно настолько, чтобы выбить почву из-под ног, но не дать кончить — это сводит его с ума.       Саэ отстраняется с влажным звуком, тёплое дыхание касается ноющего члена Кайзера.       — Хочешь кончить? — Его голос до невозможности небрежный, будто они обсуждают погоду или пробки, а не тот факт, что Михаэля вот-вот разорвёт от желания.       Кайзер стискивает зубы.       — Нет, блядь, схуяли? В шахматы хочу поиграть… Да, я хочу кончить, придурок!       Саэ смеётся. По-настоящему смеётся.       А потом, просто чтобы ещё сильнее его помучить, он медленно тянет языком по нижней стороне его члена — так медленно, что это просто пытка.       — Тогда умоляй.       Кайзер замирает. Его дыхание учащается.       Слова обрушиваются на него, как лавина.       Умолять?       Михаэль Кайзер не умоляет. Это его всегда умоляют. Он — тот, кто берёт всё под контроль, кто ломает других под собой, кто…       Ещё один шлепок по бедру.       Кайзер дрожит. Его член жалобно дёргается.       Саэ ждёт.       Кайзер сглатывает, разрываясь между гордостью и отчаянием. Он слышит ухмылку Саэ, даже не глядя. Чувствует, как от того исходит самодовольное тепло.       Нет, он никогда…       Блядь, он уже зашёл слишком далеко, поэтому ему плевать.       Кайзер судорожно выдыхает. А потом хриплым, сбивчивым голосом:       — Пожалуйста.       Пальцы Саэ сжимаются на нём сильнее.       — Хм, я знаю, Михаэль, ты можешь умолять куда красивее.       Кайзер скрипит зубами. Он убьёт этого ублюдка после. Он обязательно…       — Прошу… — стонет он, подаваясь бёдрами в пустоту, и дёргает шёлковый галстук, будто это хоть как-то избавит его от пытки. — Саэ, пожалуйста… просто… блять…прошу…       Его сознание плавится, а мысли сливаются в одно. Он хнычет бессвязным потоком:       — Пожалуйста, трахни меня… уничтожь… ммм… сломай…       Саэ удовлетворенно выдыхает.       И тогда, без лишних слов…       Он, наконец, даёт Кайзеру то, чего он просил. Как только с губ Михаэля срывается дрожащее «пожалуйста» — Саэ его вознаграждает.       Он снова обхватывает его губами — никаких дразнящих движений, никаких пауз, только голое, ошеломляющее удовольствие.       Кайзер захлёбывается собственным стоном. Спина выгибается дугой, ноги дрожат, когда Саэ берёт его глубоко. Тепло его рта — словно ток, пробегающий прямо по позвоночнику. Это уже не как раньше: ни следа той мучительной, садистской медлительности. Это по-настоящему. Ярко. Безжалостно.       — Б-блять… — хрипит Михаэль, задыхаясь.       Его тело дрожит, пока Саэ сосёт ему плавными, размеренными движениями, заставляя хватать воздух ртом.       Он никогда не терял над собой контроль вот так. Никогда не чувствовал себя таким слабым.       Его запястья дёргаются в шёлковом узле, пальцы дрожат от желания схватиться за что-нибудь — за что угодно. За волосы Саэ, за плечи, за его злоебучую душу — хоть за что-нибудь, чтобы не отлететь окончательно.       Но он не может.       Всё, что он может сейчас, это принимать. Просто лежать и позволять Саэ уничтожать его подчистую.       Комнату заполняют влажные звуки, с которыми губы Саэ скользят по длине Михаэля, — греховные и непристойные. Каждый раз, когда он втягивает щёки, каждый раз, когда язык скользит там, где нужно, каждый раз, когда его горло вибрирует… охуеть…       Кайзер проваливается в эйфорию.       Его ноги бесконтрольно дрожат, живот сжимается до боли. Он уже близко… совсем близко…       И вдруг Саэ отстраняется.       Кайзер судорожно вдыхает, глаза распахиваются под повязкой. Тело извивается в беспомощной попытке достичь финала.       — Какого…?!       Дыхание Саэ обжигает кожу на его бедре.       — Я разве говорил, что тебе можно кончить?       Ах ты, ёбаный…       Из горла Кайзера вырывается что-то среднее между хриплым рычанием и отчаянным всхлипом, его бёдра яростно ходят ходуном. Разрядка была так близко, но осталась за гранью. Его член ноет, пульсирует, полностью пропитанный слюной Саэ, но он трахает только воздух, как жалкая, изголодавшаяся шлюха.       Саэ издаёт сухой смешок.       — Боже, ты бы только видел себя.       В его голосе звучит насмешка, но за ней чувствуется жар — что-то тёмное, довольное, — что говорит: он наслаждается этим так же сильно, как мучается Кайзер.       — Ты сейчас такой нуждающийся.       Кайзер вздрагивает. Под веками всё расплывается. Ему нужно… нужно… блядь.       — Саэ…       — Хочу услышать это ещё раз.       Кайзер громко стонет. Всё тело дрожит. Напрягается. Рассыпается на части. Он не знает, сколько ещё сможет вынести. Не знает, получится ли у него снова сдержаться…       Но одно он знает наверняка — он сделает всё что угодно, лишь бы наконец, наконец-то блять, кончить. Его голос рвётся наружу, хриплый, надломленный:       — ПожалуйстапожалуйстаСаэ…       Саэ чувствует прилив жара при звуках отчаянной мольбы Кайзера, глаза прищуриваются от настоящего наслаждения. От одного вида распростёртого Кайзера, с растрёпанными волосами и шеей, раскрашенной лиловыми засосами — по телу Саэ проходит дрожь. Он резко дёргает его за волосы, наслаждаясь тем, как лицо Кайзера заливается краской — от стыда и возбуждения.       Саэ тихо выдыхает через нос и медленно проводит большим пальцем по влажной, истекающей смазкой головке.       — Хороший мальчик.       И тогда он — наконец-то — даёт ему то, что тот так вымаливал.       Саэ снова берёт его в рот — на этот раз быстрее, заглатывает до самого основания, сосёт жёстче, движения — точные и безжалостные.       Кайзер задыхается — громко, срываясь, окончательно сломленный. Бёдра вздрагивают, пальцы впиваются в ладони до побелевших костяшек.       Он сейчас кончит. Уже не может сдержаться.       — С-Саэ…!       Он взрывается. Всё тело подаётся вперёд, с губ срывается хриплый стон. Наслаждение проносится сквозь него волнами. Его накрывает самый ослепительный, всепоглощающий, самый интенсивный оргазм во всей его грёбаной жизни. Ноги сводит судорогой, сознание отключается — он изливается Саэ в рот, задыхаясь, дрожа, полностью в его власти.       Саэ не останавливается.       Он глотает.       Кайзер сдавленно всхлипывает, бёдра подёргиваются, пока Саэ вылизывает его дочиста, растягивая удовольствие, пока оно не становится невыносимым. Пока Кайзер не начинает скулить от перевозбуждения, чувствуя слабость и изнеможение во всём теле.       Когда Саэ наконец отстраняется, Кайзер полностью разбит.       Бездыханный. Дрожащий. Выебанный до молекул.       — Уже выдохся? — ухмыляется Саэ.       Кайзер стонет в ответ:       — Я тебя прикончу.       Саэ просто тихо посмеивается, лениво прижимаясь губами к бедру Кайзера:              — Не сомневаюсь.       Кайзер едва успевает перевести дух, как чувствует это.       Пальцы Саэ.       Они скользят вниз по его всё ещё чувствительному, чрезмерно возбужденному члену.       Кайзер вздрагивает, тело сотрясает, он пытается сжать бёдра, но Саэ хватает его за колени и разводит их в стороны.       Кайзер резко втягивает воздух.       — Саэ… подожди…!       Саэ не ждёт.       Влажный палец прижимается к его входу, медленно и намеренно обводя его, покрывая смазкой, и Кайзер охуевает: откуда она, блядь, взялась?       Грудь Кайзера тяжело вздымается, а его измученное тело дрожит от остаточных толчков оргазма. Сознание плывёт — он до сих пор в прострации и всё ещё чувствителен от того, как мощно кончил.       И всё же.       Его тело снова откликается — возбуждение медленно стекается в живот.       Саэ чувствует это. Он знает. Видит по тому, как напрягаются бёдра Кайзера, как снова дёргается его член, несмотря ни на что.       — Ты до сих пор возбуждён. — Саэ звучит тихо, самодовольно, с хищным удовольствием.       Дыхание Кайзера сбивается. Он хочет всё отрицать, огрызнуться, сохранить хотя бы каплю достоинства.       Но не получается.       Только не тогда, когда Саэ медленно, но настойчиво вводит в него палец.       Кайзер срывается на вдохе. Всё тело напрягается, дыхание становится прерывистым.       — Б-блять…       Саэ гулко мурлычет:       — Расслабься.       Его голос обманчиво мягкий. Свободной рукой он прижимает Кайзера к матрасу, давя на живот.       — Ты можешь взять это.       Кайзер протяжно стонет, беспомощно дёргая запястьями в шёлковой петле. Он ненавидит, что Саэ прав. Потому что, блять… да, он может.       Первый палец скользит медленно, аккуратно, растягивая его, облегчая раскрытие. Потом второй — глубже, плотнее, сгибается ровно туда, куда нужно.       Кайзер жалобно всхлипывает.       У него снова стоит.       — Всё ещё думаешь, будто у тебя всё под контролем? — невозмутимым тоном спрашивает Саэ.       Кайзер заливается краской, бёдра дёргаются сами собой, когда Саэ задевает ту самую чёртову точку внутри него.       — Заткнись…       Третий палец. Кайзер срывается на стон — громкий, сокрушённый, совершенно разбитый. Всё тело содрогается, пальцы на ногах сводит, когда его пронзает новая волна удовольствия.       — Я так и думал, — удовлетворённо хмыкает Саэ.       Затем, не говоря ни слова, он полностью вытаскивает пальцы.       Кайзер тихо скулит от потери, тело изнывает, требуя большего.       И тут он чувствует это.       Тупое, тяжёлое давление члена Саэ к его входу.       Он замирает, не в силах вдохнуть.       О, чёрт.       Он ещё слишком чувствительный. Слишком измотанный. Слишком вытраханный.       И всё же…       Он хочет этого.       Саэ, должно быть, замечает, как его тело подёргивается, как он инстинктивно шире расставляет ноги — приглашающе, отчаянно…       Он мягко выдыхает, сжимая бёдра Кайзера.       Затем, без малейшего предупреждения…       Он входит в него.       Кайзер резко вздыхает, выгибаясь на кровати дугой.       У Саэ большой. Он растягивает его изнутри, погружается глубоко, наполняет до краёв — так, что Кайзер полностью теряет связь с реальностью.       — Ебать… — Кайзер тяжело дышит, спина выгибается, запястья тщетно дёргаются в шёлковом плену. — С-Саэ…       Саэ сдавленно стонет, сжимая его крепче. Он нарочито медленно погружается до конца, не сводя глаз с Кайзера, который разваливается под ним на части.       — Расслабься, — шепчет Саэ, жарко дыша Михаэлю в шею. — Ты это выдержишь, помнишь?       Кайзер скулит.       А потом — Саэ выходит наполовину…       И резко толкается обратно.       — Ааа! — вскрикивает Кайзер, ноги сотрясаются от дрожи.       Саэ задаёт ритм — сперва медленный, смакуя каждое движение, заставляя Кайзера прочувствовать каждый его сантиметр, — а потом выходит и вбивается обратно так же глубоко.       Бёдра Кайзера сотрясаются. Он слишком чувствителен и уязвим. Каждое скольжение члена Саэ вызывает новую волну удовольствия, проходящую сквозь него, заставляя его всхлипывать и сдавленно стонать.       Саэ наклоняется и целует его в линию подбородка.       — Ты такой идеальный.       У Кайзера перехватывает дыхание, сознание плывёт. Следующий толчок Саэ — резче и глубже.       Кайзер вскрикивает, тело безвольно выгибается.       — Б-блять… Саэ…       Саэ сильнее вдавливает его в матрас, двигаясь размеренно и глубоко.       Кайзер теряет над собой контроль — удовольствие слишком сильное.       Руки ноют от желания вцепиться в Саэ, притянуть его ближе и не отпускать.       Но всё, что он может, — только лежать и принимать это. Его член истекает смазкой, прижимаясь к животу. Каждое движение Саэ посылает волны удовольствия по всему его телу.       Дыхание Саэ сбивается, жарко касаясь шеи Кайзера:       — Ты так хорошо берёшь это. Такой хороший мальчик.       С губ Кайзера срывается всхлип, ноги предательски дрожат.       — С-Саэ…       — Хочешь снова кончить? — шепчет Саэ, целуя его в висок.       Михаэля пробирает дрожь. А затем Саэ обхватывает его член и поглаживает в такт своим толчкам.       Кайзера ломает. Всё тело напрягается, дыхание сбивается, всё вспыхивает белым перед глазами, когда он жёстко кончает. Громко. Потеряно. Абсолютно разрушено.       Ноги сводит от судорог, спина выгибается, руки беспомощно повисают в шёлковых узлах.       Саэ стонет от одного только вида, сбивается с ритма и вбивается в него последний раз, погружаясь до самого конца, — и тоже кончает.       Кайзер ощущает, как его наполняет тепло, чувствует пульсацию члена Саэ, пока он кончает.       Кайзер проваливается в пустоту.       Голова пустая, тело дрожит, грудь тяжело вздымается, он задыхается, не может даже вдохнуть нормально. Ноги обессилено дёргаются, широко разведённые, кожа влажная и липкая от пота и спермы. Он вымотан полностью. До основания.       Но Саэ ещё не закончил.       Кайзер только пытается отдышаться, как чувствует, что Саэ двигается — всё ещё внутри, и при этом твёрдый.       Михаэль вздрагивает всем телом.       — С-Саэ… с-стой, подожди…!       Саэ не ждёт.       Вместо этого он медленно двигает бёдрами — выходит почти до конца, прежде чем снова толкнуться обратно. Его член по-прежнему толстый, тяжёлый, растягивает Кайзера заново, будто того не трахнули только что до полной потери чувств.       Кайзер срывается на жалобный скулёж. Его голос хриплый, слабый, надломленный.       — Это с-слишком…       Саэ мурлычет, убирая потные светлые пряди с его лица. Его прикосновение нежное, но слова — беспощадны.       — Слишком? — Саэ приподнимает бровь. Он снова двигает бёдрами — на этот раз медленно, глубоко, с намеренным нажимом.       Михаэль всхлипывает, спина судорожно выгибается — очередная волна боли и удовольствия захлёстывает его.       — Уверен? — Саэ целует уголок его губ. — А по стояку не скажешь.       Кайзер жалобно стонет, мотает головой, но его член предательски дёргается у него на животе.       Саэ лениво улыбается, понимающе хмыкая.       — Видишь? Ты же сам хочешь.       Кайзер давится рыданиями, треся головой, но тело окончательно предаёт.       Он весь мокрый, член пульсирует, тело само подаётся вперёд. Но каждое нервное окончание орёт, требуя ещё, несмотря на то, сколько он уже вынес.       Михаэль хочет возразить, хочет обматерить его, выдавить хоть что-то… но Саэ хватает его за бёдра — и с силой вбивается снова, резко и глубоко.       Из Кайзера вырывается крик.       Он резко дёргает запястья, натягивая шёлковый галстук. Всё тело пылает оголённым удовольствием.       Теперь Саэ не сдерживается.       Он двигается жёстче, резче, неумолимо, врезается в него с такой яростной, безжалостной точностью — от чего перед глазами Михаэля всё вспыхивает белым.       — Б-блять… — Кайзер захлёбывается воздухом.       Сознание рушится, тело сотрясается в дрожи. Он не может думать, не может дышать, не может ничего — кроме как принимать это.       Саэ удовлетворённо мычит, его горячее дыхание обжигает Кайзеру ухо.       — Умница. Принимай дальше.       Кайзер жалобно стонет, бессильно запрокидывая голову.       — Саэ, это слишком… пиздец…       Саэ усмехается.       — Но ты справляешься чертовски идеально.       Он не сбавляет темп.       Глубокие, резкие толчки, влажный звук соприкосновения кожи с кожей, удары изголовья о стену. Кайзера больше нет. Он сломан до основания, измучен до предела. Его тело трясёт от удовольствия, настолько острого, что оно почти превращается в боль.       И тут Саэ снова обхватывает его член, двигая рукой в такт своим толчкам.       Из Кайзера вырывается крик.       Ноги дёргаются слабо, запястья беспомощно тянут галстук, живот сжимается в болезненном спазме.       — Готов кончить? — шепчет Саэ, и его голос сочится весельем.       Кайзер всхлипывает, слёзы жгут под повязкой.       — Я… я не могу…       — Можешь. — Саэ сладко целует уголок его губ.       И начинает вбиваться ещё жёстче.       Кайзер разлетается на куски.       Всё тело напрягается, рот распахивается в немом крике. Ноги дёргаются в конвульсиях — он снова кончает, громко.       Он разбит. Разъёбан до последней клетки.       Саэ стонет, сбиваясь с ритма, когда Кайзер сжимается вокруг него. Затем, одним последним резким толчком, он тоже кончает, изливаясь глубоко внутрь Михаэля, помечая его полностью.       Кайзер не уверен, осталась ли в нём жизнь.       Его тело обмякло, руки онемели, разум помутился. Он уже трижды кончил, и каждый мускул в его теле дрожит от перевозбуждения. Губы распухли, запястья покраснели от натяжения галстука. Ноги слабо подёргиваются, расставленные широко — он полностью раскрыт, полностью уничтожен.       Но, чёрт…       Саэ, ебливая тварь, даже не думает останавливаться.       Михаэль едва успевает перевести дух, как Саэ приподнимает его подбородок и прижимается к губам в медленном, затяжном поцелуе.       Кайзер слабо и тихо стонет, едва реагируя. Саэ не спешит — целует его глубоко. Языком скользит вглубь, дразнит, пробует на вкус.       Нежно. По-любовному.       На секунду Кайзеру кажется: может, он всё-таки остановится.       Может, Саэ наконец-то сжалится.       И тут он двигается в нём.       Кайзер мгновенно напрягается, с губ срывается резкий стон:       — С-Саэ…!       Саэ удовлетворённо мычит, медленно выходит наполовину, прежде чем снова качнуть бёдрами.       Михаэль вздрагивает, его тело сверхчувствительно: нервы оголены от того, что его трахнули так много раз.       — П-Погоди… — Его голос сорван, хриплый, не более чем жалобный всхлип.       Саэ целует его в челюсть.       — Шшш. Ты сможешь взять ещё разок.       Кайзер хочет возразить.       Хочет сказать, что не может.       Что он слишком чувствительный. Слишком измотанный. Слишком слабый.       Но Саэ меняет угол — и попадает точно туда, куда надо.       И Кайзер вскрикивает. Гортанно и грязно — как в качественном порноролике.       Всё тело дёргается, спина выгибается дугой, пальцы ног поджимаются — Саэ снова попадает в эту грёбаную точку с убийственной точностью.       Саэ улыбается, прижимая губы к его коже.       — А вот и оно.       И тогда он действительно начинает двигаться.       Теперь его темп размеренный, глубокий, тянущий удовольствие — не такой яростный, как прежде, и оттого лишь мучительнее.       Потому что Михаэль стал настолько чувствительным, что каждый медленный толчок будто пускает по его позвоночнику электрические разряды, а каждое плавное движение бёдер Саэ заставляет его член болезненно пульсировать.       — Б-блять… Саэ… — Его голос дрожит.       Саэ целует его медленно, тягуче — полностью контролируя ситуацию.       — В тебе так хорошо. Ты такой идеальный для меня. Такой красивый. Тебе бы почаще затыкаться — это тебе к лицу.       Кайзер тихо стонет от почти невыносимого удовольствия — всё его тело сотрясается от перегруза.       И всё же — член снова твёрдый.       Саэ это чувствует. Он усмехается — самодовольно и понимающе.       — Всё ещё делаешь вид, будто не хочешь этого?       Кайзер едва может дышать, не то что ответить.       Его разум тает, в голове пустота, всё свелось к одному — Саэ: его голосу, его прикосновениям, его члену, его теплу.       Он будто парит, полностью теряя себя.       Саэ снова обхватывает его член и начинает медленно дрочить.       Кайзер всхлипывает.       Всё тело напрягается, удовольствие врезается разом, болезненно скрутив живот.       — П-пожалуйста… — он едва дышит, голос ломается. — Саэ… я не могу…!       Саэ стонет, толкаясь сильнее, стремясь к собственному оргазму.       — Ещё разочек, Михаэль. Давай. Кончи для меня.       Кайзер скулит, разум тает, перед глазами — вспышка.       И он просто разлетается на куски. Его тело резко выгибает, спина отрывается от кровати, запястья беспомощно дёргаются в шёлковой петле, когда он кончает в четвёртый раз.       Громко. Разбито. Полностью уничтожено.       Всё тело дергается в спазмах, ноги дрожат, из-под повязки катятся слёзы — удовольствие обрушивается волной.       Саэ стонет, крепче сжимая бёдра Кайзера, толчки становятся сбивчивыми — он продолжает трахать его сквозь оргазм.       А потом он вбивается в него в последний раз — глубоко, идеально, до самого конца — и тоже кончает.       Его горячее дыхание обжигает шею Кайзера, тело напряжено до предела — он изливается глубоко внутри.       А затем…       Тишина.       Единственный звук в комнате — хриплое, прерывистое дыхание. Грудь Кайзера вздымается, тело трясёт — он выжат до капли, полностью опустошён.       Саэ наконец, наконец-то выскальзывает и его тёплая сперма вытекает из Кайзера, помечая его, заявляя на него права.       Кайзер не двигается.       Не может двигаться.       Его просто нет.       Саэ развязывает шёлк с его запястий, мягкими круговыми движениями растирая покрасневшую кожу, оставляя лёгкие поцелуи на его руках.       Он наконец снимает повязку с глаз, убирает слипшиеся от пота светлые пряди со лба. Голубые глаза Кайзера остекленевшие, взгляд едва сфокусирован, красная подводка размазалась по лицу. Он выглядит без остатка, абсолютно выебанным.       Саэ довольно ухмыляется.       — Ты отлично справился.       Кайзер издаёт слабый, изнурённый звук в знак протеста, посылая его на хуй про себя, — он слишком уставший, чтобы выругаться вслух.       На губах Саэ появляется слабая улыбка — он обнимает его, притягивая к себе.       — Отдыхай, — шепчет он ему в волосы.       И на этот раз он и правда даёт ему отдохнуть.