Счастливы вместе...с Голожопиками

Жара накрыла городок, словно раскалённый купол. Асфальт под ногами плавился, деревья поникли, словно молились солнцу. Даже тень казалась горячей, будто кто-то окрасил солнечный свет в чёрный. Озеро, обычно прохладное, сегодня напоминало большую ванну на плите: вода лениво мерцала, отражая небо с лёгкой улыбкой беспомощности. Наши герои не собирались сдаваться. Они пришли, чтобы победить зной — или хотя бы сделать вид. Сольга, словно королева пустыни, элегантно расстелила полотенце на песке, поправила солнцезащитные очки и устроилась под лучами с грацией модели. Её поза была безупречной, будто её вырезали из журнала «Как отдыхать в аду». — Наконец-то местечко, где можно отдохнуть по-человечески, — сказала она, закрывая глаза. — Природа, воздух, солнце… И, конечно, без Скульфика и его сосисок. — Если ты называешь комфортом лежание на сковородке, — проворчала Сольтушка, юркнув под зонтик, который она установила с военной точностью, будто защищалась от солнечного удара, как от бомбардировки. Скульфик, покрасневший, как варёный рак, тащил по песку переносной холодильник, словно древний пилигрим, несущий священный артефакт. — Где тут можно развести костёр? — спросил он, дыша тяжело, как будто сам воздух был густым, как суп. — В воде! — радостно выкрикнул Дидбокс, указывая на озеро. — Бросаешь сосиску — и через минуту она уже готова! Природный паровой котёл! Скульфик задумался. Его глаза загорелись — не от жары, а от дерзкой, хотя и рискованной идеи. Он уже видел, как разжигает костёр на дне озера, когда Лансерина, стоявшая в тени с покрывалом, произнесла: — Сегодня никаких экспериментов. Никакой магии. И ни одной покупки у ларька с «Брепси». Её голос звучал, как приговор судьи. Но было поздно. Уже собралась толпа у киоска с газировкой — люди с влажными от жары лбами, пересохшими глотками и пустыми кошельками. За прилавком стояла продавщица — женщина с неестественной улыбкой, словно вырезанной из рекламного плаката. В её глазах читалось: «Я знаю, что ты купишь, даже если это вода из канализации». — Двести рублей за бутылку?! — возмутилась Сольга, протискиваясь вперёд. — В магазине она стоит вчетверо дешевле! — Это особая партия, — ответила та, понижая голос до шёпота заговорщицы. — Озёрная «Брепси». Охлаждённая естественным образом. Эксклюзив. Сольтушка фыркнула: — Естественным образом? То есть просто нагретая на солнце, а потом слегка охлаждённая в тени твоего ларька? Сольга, не слушая, достала кошелёк. Её пальцы дрожали — от жажды или от возмущения, неясно. — Ну и что? — сказала она. — Я заслуживаю только лучшего. Даже если лучшее — это газировка, которую грели в котле ада. Первый глоток заставил её скривиться, как будто в рот попал кусок ржавчины, смешанный с лимонной кислотой и сожалением. — Это тёплая газировка с привкусом тины! — прохрипела она. — И, кажется, с оттенком мошенничества! — Без возврата, — ответила продавщица, равнодушно отворачиваясь. Дидбокс взял лупу — не обычную, а инструмент истины — и начал изучать бутылку, словно археолог, разгадывающий древние загадки. — Интересно, — протянул он. — Где здесь срок годности? Почему этикетка переклеена? А этот осадок на дне — водоросли или прошлогодние мечты? — Это акция! — нервно ответила продавщица, её улыбка стала похожа на треснувший лак. Скульфик, оторвавшись от мыслей о сосисках, поднял голову. — Я понял! — воскликнул он. — Она разбавляет «Брепси» водой из озера! Это не газировка, а брага природы! Толпа взорвалась. — Обманщица! — закричали люди. — Мы обмануты! Где чек? Где лицензия? Где совесть? Лансерина подняла руку, и мир словно замер. — Хватит, — сказала она, глядя продавщице в глаза. — Либо верните деньги — все, либо мы вызовем проверку. И она будет такой же неприятной, как ваш напиток. Продавщица зашипела, как вскрытая бутылка, но начала отсчитывать сдачу — медленно, с ненавистью, будто каждая монета вырывалась из её души. Сольга торжественно подняла бутылку, теперь уже пустую, как символ поражённого врага. — Запомните: нас не проведёшь! — объявила она. — Особенно когда с нами Дидбокс и его волшебная лупа, способная разоблачить даже поддельное счастье. — И холодильник, — добавил Скульфик, открывая его с благоговением. — В нём ещё есть лёд. И, кажется, одна сосиска. Солек дремал под пальмой, которую сам принёс и воткнул в песок. Он пробормотал, не открывая глаз: — Можно теперь просто загорать? Или следующий будет кто-то, кто продаёт «солнечный свет в бутылках»? Никто не ответил. Даже ветер замер, боясь нарушить хрупкое равновесие между жарой и тишиной.