Счастливы вместе...с Голожопиками

Грязь въелась в стены квартиры, как будто сама мрачная сущность времени решила здесь поселиться. Потрескавшийся линолеум вздулся буграми, будто пытался сбежать от собственной участи, а воздух был плотным — пропитанным ароматом старых чипсов, немытой посуды, забытых мечт и, возможно, одного-двух преступлений против гигиены. На продавленном диване сидели Скульфик и Дидбокс. Они давно перестали быть молодыми и активными, их жизнь была наполнена апатией и бездействием. Перед ними тускло мерцал экран телевизора, рекламируя чистящее средство для их запущенной квартиры. — Дидбокс, а что, если стать богатыми? — задумчиво спросил Скульфик, ковыряя в носу. Дидбокс не поднял головы. Он сидел, уставившись на свои старые кроссовки, и пробормотал: — Богатые не ковыряют в носу. Они ковыряются в золоте, акциях или чужих карманах. Но не в носу. Скульфик внезапно вскочил: — А что, если начать продавать какашки?! Дидбокс медленно поднял взгляд. Его глаза, полные усталости, пронзили Скульфика, как рентген. — Мы уже продаём, — отмахнулся он. — В холодильнике три пиццы с прошлого месяца. Их можно сдать на переработку в музей современного искусства. — Нет, ты не понял! — Скульфик замахал руками, будто пытался взлететь на волнах собственной гениальности. — Я про настоящие какашки! Слышал, люди платят за экскременты панд? За них делают сувениры! Их выставляют в музеях! Это — биологическое золото! Дидбокс долго молчал. Потом медленно, как будто принимал решение судьбы человечества, сказал: — У нас панд нет. Зато есть ты. Они переглянулись. И в тот же миг комнату сотряс хриплый, гнусный смех, похожий на демонический. Стены дрожали, телевизор вибрировал, а в соседней квартире кто-то бросил кость питомцу, решив, что это призрак прошлого. Ванную комнату переосвятили. На двери, косо прибитой гвоздем из старой полки, висела табличка: «Фабрика удобрений премиум-класса. Скульфик & Дидбокс. Чистота от природы — с оттенком хаоса». Скульфик сидел на унитазе, словно на троне. Его лицо исказила сосредоточенность, мышцы напряглись, как у спортсмена перед прыжком. Это было не просто опорожнение — это было акт творения. — Пора уже! — Дидбокс тыкал в него веником, как дирижёр палочкой. — Нам нужно что-то экологичное! Элитное! С душой! — Ты понимаешь, что это искусство?! — воскликнул Скульфик, сжав кулаки. — Это не просто продукт! Это выражение внутреннего мира! В этот момент раздался громкий треск, будто сама природа объявила о новом шедевре. Плитка на стене дрогнула и осыпалась. Дидбокс замер, его глаза расширились от восхищения. — Вау, — прошептал он. — Это как симфония Бетховена, но сыгранная… ну, скажем, задницей. Они торжественно упаковали «продукт» в коробку из-под пиццы с надписью «Сырный взрыв» и маркером написали: «Органик-говно от Скульфа и Дидбоса. 100% натурально. Без консервантов. С душой и, возможно, с личинками». На улице, под серым небом, они установили импровизированный ларёк из картонных коробок и старого рекламного щита с надписью «Продаётся дача». Но вместо дачи на вывеске было написано: «Натуральное дерьмо — 1000 руб./кг. Гарантия: воняет, как настоящее». Первой подошла Планя — девушка с ледяным взглядом, способным заморозить всё вокруг. Она принюхалась и удивлённо подняла бровь. — Это… вы серьёзно продаёте? — Это не просто «это», — с гордостью заявил Скульфик. — Это — элитное говно. Специальная диета: чипсы, пиво и лапша быстрого приготовления с философией бытия. Дидбокс важно кивнул. — Эксклюзивная рецептура. Ограниченный тираж. Каждая порция — как первый снег, только горячее и… более ароматная. Планя скривила губы, как будто попробовала лимон, смешанный с тухлым сыром. — Даже мои сиротские накопления пахли лучше… Она развернулась и ушла, оставив за собой аромат морального превосходства и лёгкое головокружение. Но бизнес есть бизнес, и нельзя расслабляться. Внезапно из тумана появилась Лансерина, как совесть, но в кожаной куртке и с блокнотом в руках. Её взгляд был ледяным, как мороженое, которое она украла у ребёнка. — Это вообще законно? Скульфик погрузился в размышления. — Что ж, если не нюхать, то да. Но если нюхать, то это уже личное дело каждого. Дидбокс решил показать товар в действии. Он ткнул палкой в коробку. Раздался глухой хлопок, и из коробки поднялось коричневое облако — густое, зловещее, словно сама природа мстит. Лансерина закашлялась, достала блокнот и произнесла: — Всё. Оба — на общественные работы. Немедленно. Они стояли в общественном туалете в противогазах. Но запахи все равно проникали внутрь. Казалось, они материализовались и пытались укусить за ногу. — Это несправедливо, — пробормотал Дидбокс, водя шваброй по полу, который, возможно, не мыли уже сотню лет. — Наше было лучше. Оно было… честным. Скульфик хихикнул, потом громче. — А может, добавим секретный ингредиент? Они переглянулись. Их смех, низкий и гнусный, смешался с бульканьем воды в затопленном унитазе. Казалось, сама канализация одобряла их безумие. Камера медленно отплывала, пока волна пены не накрыла их с головой, словно погребальный саван. В течение всего месяца Скульфик и Дидбокс будут заниматься уборкой в туалетах… Или пока не съедят очередную просроченную пиццу. Возможно, это ускорит создание нового кулинарного шедевра. Планя, стоя в тени, с улыбкой наблюдала за происходящим. В руках она держала ту самую коробку. Затем она подошла к двум гоблинам — зелёным, грязным, с глазами, полными алчности. — Взгляните, — произнесла она. — Это редкий арт-объект. «Пост-ирония в стиле антиутопии». Тираж ограничен. Есть авторская подпись. Сертификат подлинности — в виде запаха. Гоблины настороженно принюхались. Их глаза закатились, и они рухнули в обморок. От восторга или отравления — не понять. Планя спокойно забрала кошельки. Затем добавила: — Искусство должно быть доступным. А деньги — моими.