зачем тебе это?

      День выдался действительно паршивым.              Стрелка часов приближается к двум часам, когда Ястреб заваливается домой. За окном темно, дождь стучит о стёкла. Одежда и крылья вымокли, и они болтаются тяжёлым грузом за спиной. Хочется упасть прямо посреди коридора и пролежать так вечность. Желательно, до смерти. Но это долгий путь, можно придумать что-нибудь побыстрее.              Он долго стоит под душем, наблюдая, как в слив стекает красноватая от крови вода, кое-как обрабатывает раны, — они так позорны, он стал невнимательным, медленным, — и плетётся к кровати.              Сон предсказуемо не идёт. Потолок смотрит на него серым пятном. Часы в соседней комнате тикают.              Раз. Два. Раз. Два. Раз…              Ястреб садится.              Он стал слаб. Комиссия видит это. С него требуют, чтобы он отыграл все положенные ему роли, — «свой» в Лиге Злодеев, отзывчивый и приветливый к фанатам, герой номер два.              Как же он задолбался.              Только права на ошибку у него нет. Как и нет возможности хоть кому-то рассказать об этом. Он — человек-функция, не личность, а выращенный боец. Всё душевное надо засунуть подальше, только оно так и лезет наружу, уже не помещаясь в груди.              И какая же подстава — влюбиться в Даби. Преступника. Врага. Убийцу.              Только Ястреб не намного лучше. Скольких пришлось убить? Чем герой отличается от преступника, если обе стороны применяют силу? Только целями?              Только ближе Даби у него никого нет. Месяцы, проведённые вместе, кажутся долгими, словно они были вместе всю жизнь. Они не знают, как кого зовут по-настоящему, не знают прошлого друг друга, детства, не знают банальных вещей, которые известны в обычных парах. Да и пара ли они? Какие у них отношения? Любовники, которые только спят друг с другом? Нет, они время от времени живут вместе. Стабильная пара? Нет, они могут разойтись на недели и ничего не слышать друг о друге. Хотя последнее время это даётся тяжело. Ястреб невольно начинает переживать, если Даби пропадает дольше, чем на три дня; в голову закрадываются подозрения, что его могли сильно покалечить или убить. Хотя Даби силён, вряд ли простой уголовник ему навредит.              Так кто же они друг другу? Или Ястреб всё выдумал, додумал, и Даби ничего не чувствует к нему? Но почему тогда он взял ключи, приходит в квартиру Ястреба, готовит что-то, спит с ним в одной постели? Со скуки?              Он вздыхает и закрывает лицо руками. Тяжело. Он не вывозит. А нужно успокоиться и лечь спать — завтра снова рано вставать и работать.              Всё в его жизни сводится к работе. Не хочется туда же затаскивать Даби, но менять что-то уже поздно. Он уже в это впутан.              Ястреб стонет, зарывшись пальцами в волосы. Он тянет их так, что уже больно, но боль эта слишком слаба, чтобы его отрезвить. На ватных ногах, автоматически, он шагает в ванную и достаёт лезвие. Стягивает домашние штаны вниз, режет поперёк бедра, практически от края до края, перекрывая предыдущий, тонкий, короткий и неуверенный порез. Повторяет ещё раз и ещё, давит сильнее, пока вид стекающей на пол крови не приводит его в чувство.              Он вздыхает и закрывает глаза. Кажется, отпустило. Можно идти спать.              — Какого хуя ты делаешь?              Ястреб дёргается и автоматически хватается за перо, но, увидев Даби, безвольно опускает руки. Смотрит в пол пустым взглядом, не понимая, рад он этому, снится ли ему это или лучше бы тот не приходил.              На вопрос он не отвечает, не поднимает взгляд, просто смотрит на кровь, которая уже образовала маленькую лужицу на полу.              — Отдай, — Ястреб видит, что к нему протянули руку. Не сообразив, что нужно отдавать, он кладёт на ладонь и лезвие, и перо. Лезвие летит в мусорку, перо кладётся на раковину, и Ястреб автоматически подзывает его, и оно встаёт на место. — Ты с ума сошёл? — Вкрадчиво спрашивает Даби, оглядываясь в поисках аптечки. Та оказывается за зеркалом.              — А что, если я скажу, что да? — Вяло отвечает он. — Что тогда будешь делать?              — В таком случае нам придётся разбираться с этим дерьмом, — почти невозмутимо говорит Даби, но Ястреб улавливает что-то… он не может сказать, что, мозг плавится, сознание уплывает, только боль и вид крови заставляют его немного собраться, но этого недостаточно. Но за этой невозмутимостью стоит что-то ещё.              — Зачем тебе это? — Спрашивает Ястреб, когда Даби начинает вытирать кровь с его бёдер. — Кто ты такой?              — То есть ты ещё и меня не узнаешь? — Поднимает он брови, отрываясь от своего занятия. — Головой ударился?              Ястреб устало вздыхает и трёт лицо рукой, запоздало понимая, что она в крови.              — Узнаю, — бормочет он.              — Может, ты хочешь поговорить? — Спрашивает Даби, обрабатывая порезы антисептиком. Кровь не везде остановилась, и он хмуро прикрывает их салфеткой, ожидая, когда капельки перестанут выступать на коже.              — Да о чём тут говорить, — голос предательски дрогнул, и он шумно сглотнул, уязвимо закрывая лицо руками. Он размазывает кровь по щеке, но ему всё равно.              — Ну, например, о том, что ты в четыре часа утра сидишь у себя в ванной и истекаешь кровью, — невозмутимо отвечает Даби, и Ястреб поражается его терпению. Он удивлён, что его ещё не послали. Ещё и пытаются помочь.              Может, у Даби всё-таки есть к нему чувства?               — Я задолбался.              На этой короткой фразе слова, кажется, заканчиваются, но Даби сдержанно кивает.              — Ты знал, что я вру?              — Догадывался, — спокойно отвечает Даби. — Шпион из тебя такой себе.              Ястреб сгибается пополам, прижимаясь грудью к бёдрам, смахивая все окровавленные салфетки на пол. И не сдерживает крика, больно оттягивая волосы и, кажется, выдирая несколько прядей. Слёзы щиплют глаза, и он жмурится, облизывает солёные от размазанной крови губы.              Он чувствует, как чужие пальцы уверенно, но не причиняя боли берут его руки, доставая их из волос. Держит Даби крепко — не вырваться. Не в том состоянии, в котором Ястреб сейчас.              — Пташка, ты…              — Агент из меня херовый, боец из меня херовый, герой из меня херовый, — шепчет он сбивчиво, перебив Даби. — Я проебался по всем фронтам. Я задолбался отыгрывать все свои роли. Всем насрать, что я чувствую, я должен был вынюхивать информацию о Лиге, я должен улыбаться фанатам и раздавать автографы, я должен сражаться и спасать как можно больше жизней. Сегодня… сегодня я не смог помочь, — голос дрогнул. — Но я должен дальше улыбаться. Я не могу спать, но должен оставаться быстрым. А ещё я проебался в момент, когда влюбился в тебя. Можешь, — он поднимает взгляд, смотрит Даби в его яркие глаза, надеясь, что это будет последнее, что он увидит. — Можешь просто убить меня сейчас? — Он подзывает перо и вкладывает его в ладонь Даби. — Перережь мне глотку. Или сожги своим огнём. Пожалуйста, я тебя прошу…              — Придурок.              Ястреб смотрит на него. Даби ничего не делает. Даже не шевелится.              — Давай закончим с твоими ногами, — произносит он наконец. — Ты потёрся о них грязной футболкой, надо ещё раз обработать и перебинтовать.              — Зачем тебе это?              — Вроде умный, но такой дурак, — вздыхает он. — Почему ты вредишь себе? Мог бы пойти морду кому набить, — предлагает Даби, снова нанося антисептик.              — Да кому я могу морду набить? — Бормочет Ястреб.              — Да хоть мне.              — Смеёшься? Ты сильнее меня. И твоя причуда — моё слабое место.              — Пташка, поверь, если бы я хотел тебе навредить или убить, я бы давно это сделал.              — Справедливо.              Даби забинтовывает его бёдра, а Ястреб невольно скользит взглядом по его шрамам от ожогов. Он давно к ним привык, принял это как часть любимого человека.              Он вздрагивает и удивлённо распахивает глаза, когда Даби невесомо касается губами бинта в том месте, где скрылся порез.              — Больно? — Спрашивает он, увидев реакцию Ястреба.              — Нет, просто… спасибо тебе.              Даби неожиданно тепло и устало улыбается.              — Пойдём спать. Уже утро.              Ястреб лежит в его тёплых объятиях, вслушивается в его дыхание. Он почти засыпает, когда слышит произнесённое шёпотом:              — Я тоже влюбился в тебя, пташка.              Губы невольно растягиваются в улыбке.