Всё, что нас окружает

Пушка звонит им редко — обычно пишет в моменты огромной загруженности и просит забрать их трудоголика домой, чтобы работники компании не умерли от переутомления вместе с ним, но звонит только когда состояние Пугода уже совсем пугающее. Жираф и Модди её звонки воспринимают как предвестие пиздеца, потому что дома Пугод усиленно ноет, почему это ему не дают работать, и успокоить его даже едой из любимой доставки удаётся с трудом. Но в этот раз звонок Пушки — это не предвестник, а кульминация. Она пишет им утром, что у Пугода телефон сломался, поэтому он не может отвечать, да и в планах носиться по куче совещаний, что вопросов не вызывает — Пугод частенько бывает растяпой, роняющим телефон до нерабочего состояния. Но время близится к полночи, а Пугода ни дома, ни в офисе — они уточняли; Пушка не отвечает на сообщения, а потом звонит и дрожащим голосом, задыхаясь от рыданий едва выговаривает адрес больницы. Ассистентка мужа ждёт их в коридоре у операционной вместе с полицейскими, докладывающими по протоколу с необходимой тактичностью. Пугод был похищен ещё утром наёмниками, предположительно подосланными недовольными его действиями конкурентами. А во время спасательной операции был подстрелен одним из головорезов куда-то в область живота — ни Модди, ни Жираф не запоминают конкретное место ранения, в их голове только набатом осознание: муж ранен и находится на грани смерти. Долгие часы под дверьми операционной тянутся как мёд липовый, что на пасеке семьи Модди собирали втроём летом, и воспоминания об этом давят ещё сильнее, погружая в пучину липкого страха. А что, если?.. Уже многим позже, сидя в палате, Модди дрожит, свернувшись калачиком в кресле, дыша тяжело в складки одежды, и не может на бледное лицо Пугода смотреть. Жираф знает, что лучше не лезть к нему, дать просто успокоиться и отдышаться, потому устраивается у пугодовской постели, поглаживая его ладонь кончиками пальцев, надеясь, что он проснётся как можно скорее, потому что слышать пиканье медицинских аппаратов, смешанное с моддичатовским тяжёлым дыханием — пытка. Сердце сжимается, ком в горле не сглатывается. — Надо уточнить у Пушки, о каких конкурентах может идти речь. — хрипит Модди многим позже, и Жираф тянется к его волосам, поглаживая кудряшки успокаивающе. — Она наверняка выдаст тебе целый список, — пытается пошутить; их муж славится безжалостностью в ведении бизнеса. Модди ластится под пятнистую ладонь и делает глоток воды. — Тем лучше, все будут предупреждены о последствиях. — Не убей никого, — шепчет Жираф, ловя взгляд тяжёлый. И добавляет, пока лицо мужа не искривилось праведным недовольством. — Они не заслужили так легко отделаться. Пусть потеряют всё, а мы подтолкнём их к этому. Губы Модди кривятся в нервном предвкушении. Никто, навредивший их мужу, не уйдёт безнаказанным. И начать стоит, пожалуй, с этих самых наёмников. Жираф хмыкает понимающе и щёлкает телефоном, посылая сообщение своим людям. Ах, если бы Пугод только знал, что связал жизнь с главами мафии... ...ничего бы не поменялось. Но увереннее и рискованнее он бы определённо стал.