Всё, что нас окружает

Это смешно — разница между их характерами и их персонажами. Сколько раз Неадаптор прерывал съёмку резким криком в мегафон, едва наружу прорывалась их настоящая натура — не перечесть! — Модди, убери эмоции из голоса! Дайте ему платок, куда ты плачешь, Пугод не умрёт от отсутствия элитр, ну в самом деле! МоддиЧат смотрит в ответ на съёмочную группу обиженно, губы поджав, и возмущённо шмыгает, что «даже если не умрёт, то очень сильно расстроится!». И Пугоду приходится подойти к мужу, чтобы позволить ему быстро выплакаться на своём плече в жесте жалости к его персонажу, и убедить его, что экранный Пугод, конечно, взгрустнёт, будет жаловаться и обижаться на мир, но найдёт выход из ситуации, особенно если Модди будет рядом. — Жираф, прекрати кривиться от алкоголя, это всё равно муляж! И не подсаживайся к Нео, вы по сюжету в ссоре, вообще–то! Синьор стонет в голос, пока друг сталкивает его со стула, в очередной раз кричит вникуда «да почему файердуо поссорились?» и предсказуемо ответа всё ещё не получает. Но кривиться от бутылки вина, в которую виноградный сок налили, перестаёт — а впереди ещё сцена, где ему придётся о каких–то алкогольных извращениях рассказывать воодушевлённо — кошмар трезвенника! — Пугод, ну!.. Ну не вот это вот, громче давай, экспрессивнее! Знал бы, вас с Модди ещё на кастинге бы местами поменял! Пугод под шляпой выражение лица–кирпича даже не меняет, лишь дёргая бровью раздражённо, и старается выводить больше эмоций. Однажды Жираф застал его во время практики, и долго хохотал от того, как не сочетались прямое лицо с яркой игрой голосом. Это смешно, это слишком смешно, потому что Пугода с Модди действительно стоило поменять ролями ещё на этапе кастинга, а Жирафа, видимо, и вовсе не брать, но первые на своих ролях уже прижились, а Синьор проблемен только в сценах с алкоголем и Нео, потому что от спирта кривится, а ко второму липнет. Слава Нотчу, что теперь только по–дружески, и одновременно с тем грустно, потому что в дружеских сценах с Модди и Пугодом стал слишком романтичным, что их переснимать по несколько раз приходится. Поначалу он это делал неосознанно, потому что с Нео тогда действительно поссорился и расстался, из–за чего любовь было некуда выплёскивать, и даже после примирения с другом спорное поведение в сторону недавно поженившихся продолжилось. — Ты чего к женатой паре прилип? — спросил у него Нео тогда, искренне недоумевая, и Жираф задумался действительно, что мог бы «липнуть» к кому угодно, а на деле — только к ним двоим. Ну так смешно вышло! Пугоду просто стало скучно, и если бы не это, то ни на какой кастинг он бы не пошёл вообще. А там в дверях он встретился с почти опоздавшим Модди, что очень активно принялся вдруг ему — едва ли встреченному незнакомцу! — рассказывать о пробках, лужах и неудачах, переходя с тарабарщины на обиженные всхлипы. Слишком большой разброс эмоций. Пугод такой мог только имитировать. Как Модди смог перед сценаристами и режиссёром отыграть безэмоциональность с ноткой надменности, самоуверенности и ехидности, а потом, когда ему сказали, что он принят, тут же расплылся в счастливой улыбке, почему–то к нему, Пугоду, оборачиваясь. И они так весь первый сезон часто друг с другом пересекались, что нелюдимый суперсерьёзный и социально неловкий Пугод заинтересовывался этим громким человеком всё больше и больше, и вдруг позвал Модди замуж — неожиданно, прямо посреди дубля, без кольца, колена и речи, когда они не то что встречаться не начали ещё — а даже в чувствах друг другу не признавались, и этим съёмки в тот день сорвал напрочь. Потому что, ну уморительно, Модди раскраснелся вусмерть, заикаться начал и всё лицо в ладонях прятал, совершенно потерявшись, пока все остальные суету развели. Девушки потом Пугода отчитывали всем скопом, совершенно его поведением недовольные. Что ещё смешнее, Модди согласился, и период помолвки стал их официальным спидраном по конфетно–букетному периоду и началом пресыщения, а к концу второго сезона они официально действительно расписались. Все удивлялись, что Модди не плакал от переизбытка эмоций, как всегда это делал. Плакал Пугод, тихо Модди благодаривший за появление в его жизни. И потом, ну, вот это. Жираф, то есть. Жираф, который миленько лип к ним, заставляя много думать по вечерам. Сценаристы, посмотрев на отклик аудитории, только хуже сделали — и прописали их на третьем сезоне в одну организацию. Смешно. Нео смеялся до колик, изучая бумажки, и друга ехидно по плечу хлопал. Жираф посмеялся тоже. И сказал Пугоду с Модди, что, видимо, в них влюбился. Вообще, Модди с Жирафом на площадке пересекался гораздо чаще, чем с Пугодом, да и вайб общий они ловили чаще, особенно вне камер, так что их пара могла бы даже и гармоничнее быть, но тут вот как–то так совсем не смешно получилось. Потому что эти два невероятно странных человека–крайности решили, что в их паре диаметрально противоположных крайностей нужен кто–то эмоционально стабильный. И, ну. И ну да. Смешно получилось. Так что у Пугода с Модди помимо мужа был ещё жених. Смешно очень. Было им, а вот остальным — нет, потому что романтичные «Моддирафы» всё свободное время друг с другом проводили, заставляя сахар скрипеть на зубах, и Пугод осторожный на их фоне очень выделялся, даже казался поначалу лишним, но оказался сдерживающим элементом, который мог эти шумные шестерёнки осаживать. — Любовь моя, ты видишь это?! — кричит Модди, в кабинет мужа врываясь шумно. Пугод очки откладывает и внемлет чужому негодованию очень внимательно, взмахом руки приглашая ещё немного неловкого в их доме Жирафа пройти внутрь тоже. — Ты только посмотри, они расформировали Надзирателей в новом сезоне! — Они все организации расформировали. Как и каждый раз до этого, — напоминает Пугод спокойно. Модди недовольно сопит, хмурясь. — Ой ли! Дровосеки два сезона просуществовали вообще–то! — И Ямакаси тоже останутся. — добавляет Жираф, сидящего за столом жениха обнимая со спины. — Вот именно! — из Модди негодование прямо ключём бьёт, пока он бумагами шелестит. — А ещё, ну ты только представь, мы с тобой будем так много враждовать! — Да, я видел, дорогой. — И почему ты так спокоен?! Жираф хохочет в пугодовские волосы сдержанно, и у Пугода у самого лёгкая улыбка губы трогает. Он накрывает руки Синьора своей ладонью и другую Модди протягивает, чтобы на свои колени его усадить — в таком «окружении» ему теперь уютно. — Потому что этот сценарий не отражает наших отношений, Модди. — осаживает он недовольство мужа. — И я уже предложил сценаристам одну маленькую правку, которую они вот–вот одобрят. — Какую же? — интересуется Жираф, перегибаясь через него, чтобы Модди в макушку чмокнуть успокаивающе. Пугод только загадочно обещает им шоу… …Жирафа вызывают из закулисья после долгих и нудных съёмок чёртового суда, когда его уже–мужья должны были заканчивать отыгрывать личный усталый примирительный диалог, потому что Модди из–за обещанной импровизации Пугода снова в неконтролируемых эмоциях сорвал дубль, и удачного внедрения правки не получилось, потому что МоддиЧат, растрогавшийся и размазанный в любви, оказался не в состоянии и двух слов связать. Это даже смешно. Неадаптору не очень. У него сухарь на роли СДВГ–шника, гиперэмоциональный большой ребёнок на роли безэмоционального интригана и трезвенник на роли пьяницы. И они втроём ещё и мужья с недавних пор. Сложно. Ну ладно, ещё немножко всё–таки смешно. — Перестаньте срывать мне съёмки, а то разведу!