Всё, что нас окружает

— Вот так, Модди, вот так… — шепчет Жираф куда–то в его шею, и МоддиЧат дрожит от этого ещё сильнее, крепче сжимая пугодовские волосы. Тот фыркает, но чужую руку не отталкивает. Пугод место между моддичатовскими бёдрами облюбовал основательно. Поначалу долго с Жирафом целовался, пока по груди Модди водил ладонями, ниже скользнул, выцеловывая напряжённый пресс. Сейчас же с нескрываемым наслаждением в наполненных собственническим восторгом глазах раз за разом смыкает зубы на внутренней стороне его бёдёр, носом обводит вены на дрожащем под тканью белья члене, и колени с боками гладит, мнёт, чем доводит Модди до судорожных вздохов. Жираф его со спины обнимает, не отрываясь от мускулистых плеч и шеи. Покрывает их алеющими пятнами засосов, следы зубов оставляет, примеряясь, чтобы сделать это одновременно с Пугодом, и оттого Модди дёргается в их руках, разнузданно мыча. Укусы по всему телу — привычное дело. Пугоду и Жирафу нравится оставлять на нём метки принадлежности, самому Модди до безумия хорошо от саднящих следов, от кучи внимания, что уделяют его телу. Прятать следы под воротом свитера — не проблема; главное, что губы Пакета скользят по собственным меткам на его бёдрах, что Синьор дышит горячо в затылок. Но этот раз отличается от обычных. Его ноги обтянуты бордовым нейлоном, отчего касания пугодовских рук ощущаются иначе совсем. Лицо покрывается краской от неловкости и смущения, потому что в этот раз взгляд Пугода ещё голоднее, а руки Жирафа помогают разводить моддичатовские ноги, соски его терзают. Пугод не сдерживается совсем, оставляя укус за укусом, множество ярко–алых пятен, и облизывается довольно, глядя на Модди, что его взглядом жалобным прожигает, откидывает голову на жирафье плечо в попытке отдышаться после череды гортанных стонов. Пальцы Жирафа дают ему привлекательную идею. Языком щёлкает по моддичатовскому соску, очередной след зубов вокруг ореола оставляет. Жираф шикает успокаивающе ему на ухо, стекая ладонями к резинке винно–красного белья. Едва пальцами заныривает под кромку, когда Пугод утягивает Модди в поцелуй, у краёв чулок водит ногтями. И Модди кончает, едва Жираф обхватывает рукой сочащийся смазкой орган. — Умница, Модди… — шепчет ему Пугод, перебирая кудри утешительно. Они в четыре руки гладят его обмякшее тело мягко, зацеловывают собственные метки, и переглядываются с довольными усмешками. Дразнить Модди — определённо их любимое занятие.