Всё, что нас окружает

Они такие переломанные. Ощущение, словно не только душа, но и всё тело усеяно трещинами, словно всё держится на одном–единственном сраном пластыре, и если его сорвёт — всё будет кончено. Смотреть друг на друга — невыносимо, касаться — сходить с ума, говорить — неслыханная роскошь. Дистанция то сокращается, то снова превращается в пропасть. Нечем дышать. Тяжело дышать. Хочется только им дышать. Необходимо только им дышать. Руки на белоснежных перьях — забытое чувство. Необходимость, аксиома. Тошнота и узел в груди. Пальцы бы в оперение, чтоб сжались до хруста очинов, чтоб каждое перебрали мягко, чтоб вырвали их все с корнем к чёрту. Дрожь в руках ощутима. Мысли разбегаются, желания путаются. Качель раскачивается. В глазах напротив — не то ожидание, не то надежда, не то желание. В глазах напротив — не то отвращение, не то острота, не то злоба. Как распознать, что есть что, если не понятно, что хочется выразить? Если вылезает наружу всё и сразу, спутанное отвратительным клубком, который распутать уже никак не выйдет, если сам не знаешь, что чувствуешь и думаешь? Когда–то это была любовь. Трепетная, драгоценная, уверенная. Любить лучшего друга — роскошь, выигрыш в лотерею, самое прекрасное везение. Была ли это любовь? Когда–то это была ненависть. Отчаянная, яростная, горькая. Оказаться преданным — нож в спину, толчок в пропасть, самая отвратительная жестокость. Была ли это ненависть? Когда–то это было. Когда–то это прошло. Было ли? Прошло ли? Что это сейчас? Любовь или одержимость? Старые раны? Смесь ностальгии, привычки, отчаяния? Его губы — вкус отчаяния. Они оба хотят этого — Хотят ли? — и оба знают — Знают ли? — что будет, если — Когда? — об этом узнают — Узнают ли? Его губы — яд. Его голос — яд. Его губы — панацея. Его голос — панацея. Скрип постели — скрип качели. Стон удовольствия — стон отчаяния. Восторженный блеск в глазах — сверкающие слёзы. Они такие переломанные. Чувствуют, словно вот–вот разобьются, стоит чёртовому пластырю, что болтается на последнем издыхании, оторваться — и всё будет кончено. Перед смертью не надышишься — они дышат друг другом, вдыхая запах отчаяния, запах восторга, запах друг друга. Движение качели выходит из–под контроля. А был ли контроль?