Превращение

      В стенах приюта появляется интересная способность — начинаешь различать любые оттенки серого. Стены серо-грязные, пол бальзатово-тёмный, блестящий, оконные рамы машино-серые, а ножки кровати переливаются металлической серостью, и в них отражается мутное отражение Реддла. Наверное, эта странная способность полезна для художников, и отчасти поэтому миссис Коул даже организовала кружок для творческих детей. В приюте рисующих было много, а красок совсем мало, да и пейзажи местные красочностью не блестели. Вот и приходилось рисовать эту проклятую серую кашу.       Тому это начало мозолить глаз давно. Одной из первых вещей, что он возненавидел в этом мире, стал именно серый цвет. Том предпочел бы жить посреди ослепительно белых больничных стен или вообще в кромешной тьме. Где угодно, лишь бы не там, где серо, как в приюте. Даже на улице красок побольше, чем тут.              Было ранее утро. Том с трудом заставил себя выбраться из-под тонкого тёплого одеяла. В коридоре была толкучка, как и всегда в семь утра. В ванной у кранов появилась очередь из тех, кто хотел умыться. Те, кто находились в самом её хвосте, как Том, было не суждено успеть на завтрак. Том привык.       — Да не толкайся! Ай! — услышал Том спереди. На его бледной лице появилась гадкая улыбка. Некоторые мальчики рядом с ним заметили это и, переглянувшись, развернулись и ушли. Мытье мытьем, а завтрак по расписанию.       Негодующей оказалась девочка старше Тома на пару лет. Она ходила с физиономией, похожей на рыбью, и селедочными большими глазами. Мэри Джейн. Видимо, её выгнали из девичьей ванной, вот она и полезла в мальчишескую. Она была любительницей куда угодно пролезать без очереди. Старше ведь, мясо-то в ней побольше чем в мелюзге вроде Тома.       — Доброе утро, Мэри Джейн. Как спалось? — спросил тихо Том. Мэри Джейн замерла и скованно ответила ему, не обернувшись:       — Прекрасно, Томми.       — Я за тобой если что. — Тома неожиданно пихнул в бок лезущие ставшие мальчишки, проснувшейся позже всех. Он неожиданно схватил Мэри Джейн за локоть. — Не против?       — Нет! Можешь передо мной встать!       — Есть хочу! — зевая, сказал какой-то старший мальчишка рядом. Когда он кои-то веке добрался до жалко выглядящей исплеванной раковины, мальчик мечтательно добавил — Лишь бы миссис Лонгман что-нибудь посытнее сварганила!       — Мэри Джейн, — Том повернулся к девочке. У той тут же напряглись плечи, хотя лицо оставалось стеклянным и рыбьим. — Будем вместе надеятся на крольчатину, да? Она детям полезна.       Мэри Джейн побледнела и схватилась за больной локоть, обмотанный бинтами. Он не болел всю эту неделю, а сейчас вдруг болезненно захрустел. Как тогда, когда какая-то невидимая сила просто вытолкала её на крыльцо приюта Вула. Когда она нашла кролика Билла. Она не сопротивлялась ей, силе. Знала, что так только разозлит его сильнее.       Том умылся, и когда покидал ванную, тихо сказал Мэри Джейн:       — Мистер Паркер просил прибраться на чердаке. После первого.       Она кивнула ему. Когда Реддл ушел, Мэри Джейн ухватилась здоровой рукою за кран. У неё резко закружилась голова…       Тому нравилась учеба, едва ли не единственной его отдушиной была арифметика. Её им преподавал мистер Паркер — человек на редкость отвратительный, любитель оставлять самых старательных девочек после уроков за необразцовое поведение. Он боялся Тома, как и все остальные в этой школе, отчасти поэтому уроки арифметики Тому и нравились. Было так весело поправлять мистера Паркера, когда он делал просчеты в исчислениях, а потом видеть его растерянное маленькое лицо, повернувшейся к Реддлу. На самом деле, Тому было совершенно всё равно на арифметику. Ему просто нравилось одаривать этого жалкого, мерзкого человека милой улыбочкой, вводящей в диссонанс даже взрослого. Приторной и неискренней настолько, что скулы сводит.       К Мэри Джейн мистер Паркер относился равнодушно, порой и вовсе пренебрежительно. Он нередко наказывал её по-настоящему, оставляя после уроков драить парты или убираться в коридоре. В этот раз Мэри Джейн не сделала важную домашнюю работу, и ему было совершено всё равно на её вывихнутую левую руку. Её проблемы, что она не правша, так пусть идет же разгребать старые вещи на школьном чердаке и убирать оттуда паутину. А что до Тома… Реддл сам вызвался помочь нерадивой однокласснице и, как любит говорить миссис Коул, «сестре».       Школьный чердак был злачным местом. Раньше там часто собирались старшие, ведь на чердак редко кто вообще заходил, но когда крыша начала проседать и протекать, а в углах появилась плесень и другая жирность, сокрытая чердачным мраком, перестали. Том перетаскивал ящики со старыми учебниками к выходу, перешагивая через гнилые доски и мусор. Учителя надеялись продать эти ничейные книжки и оплатить ремонт школьных полов. Никто, естественно, деньги на это тратить не собирается, Тому вполне давно стало ясно, что добрая половина учителей предпочтут заработанное с учебников оставить при себе. Так уже было, значит, так и будет.       В самом тёмном углу чердака Том заметил голубиное гнездо. Там тихо пищали недавно вылупившейся птенцы. Реддл притащил к углу стул и забрался. Холодные чёрные глаза впились в маленькие птичьи тельца. На них смотрит тот, кто будет их планомерно убивать, а они того даже не подозревают. Том забрал одного из них, самого маленького и пушистого, спрятав в карман шорт.       Снизу он услышал Мэри Джейн, она с трудом карабкалась вверх. Когда она заметила Тома, стоящего у круглого, на удивление чистого, окна, девочка поджала губы и опустила голову, ничего не говоря.       — И? Я жду.       Мэри Джейн украдкой взглянула на открытый люк с разложенной лестницей вниз. Том вскинул руку, и люк сам с грохотом сложился во внутрь за долю секунды. Пол под их ногами даже задрожал от звука. Нечто чужеродное, сидящее меж рёбер Тома, казалось, удовлетворенно ползло вверх, к горлу. Том чувствовал — это его странные силы, не до конца понятные ему, странные…       — Мэри Джейн.       — Я не знаю где она…       — Почему? Ты даже со слежкой справится не можешь?       Мэри Джейн не сказала ни слова.       — Отвечай!       — Я прошерстила все улицы, что ты мне сказал! — голос девочки дрожал. — Эта мажорка просто так из дома не выходит, я что сделаю? Я даже не знаю кто её дядя, и все в округе без понятия, кто такие Сэллоу! Томми, я часы провела на улице, вон простудилась даже!       — А может ты просто невнимательно по сторонам смотришь? Глаза тебе вправить? — Том медленно зашагал к девочке. Мэри Джейн хоть и была выше Тома ростом, а всё равно всякий раз при виде него ссутулилась и забивалась в угол, как отчаявшаяся собака. Когда Том дошел до неё, Мэри Джейн ощутила холод, впивающейся ей в кожу. Реддл был не просто недоволен. Он был зол, что всё идет не как надо.       — Дай мне ещё пару дней! — затараторила Мэри Джейн. Том не отвечал, и она захныкала, вспомнив участь кролика Билла. — Клянусь, я найду всё, что тебя интересует о ней…       — Ты это говорила неделю назад. — голос Реддла был тихим и крайне скучающим.       — Прошу, Том! — Мэри Джейн упала на колени перед Реддлом. Мальчик удовлетворительно усмехнулся и развернулся к ней спиной.       — В следующий раз пальцы тебе переломаю, если снова будешь ни с чем. Усекла?       Со стороны Мэри Джейн донеслось невнятное мычание. Том принял это за «да» и кивнул ей головой, что б она разбиралась с книжками. Сам он тем временем открыл чердачный люк и опустил лестницу вниз, спустившись на второй этаж школы. Дышать плесенью на чердаке у него точно больше не было ни сил, ни желания, да и к тому же оставалось пару минут до конца перемены.       После ещё четырех уроков Том взял из своего класса портфель и направился в сторону приюта. Пахло затхло, воздух был пропитан холодной влагой как перед дождем. Эту дорогу Том знал наизусть, завяжи ему глаза и он за десять-пятнадцать минут дойдет до того, что миссис Коул любит называть «домом».       Не дойдя до приюта Вула и пары кварталов, он завернул около ломбарда в совершенно не примечательный безымянный тупик. Том сжал нос и непроизвольно скорчился. В двух соседних домах какой год не могли починить канализацию, всю грязную воду скидывали сюда с окон.       — Выползай. — сказал в пустоту Том. Ответа не последовало, и Реддл опустился к ливневке. Оттуда, из небольшой дыры, вылезла змеиная голова.       — Больно… — прошипела змейка. Том помог змее выбраться, взял её на руки. Змея была тонкой и совсем небольшой, на глаз сантиметров шестьдесят или чуть больше. На холодной грязной чешуе вырисовались белые полоски, она была похожа чем-то на зебру. Ближе к хвосту на её гладкой спине была открытая рана. — Вороны, мерзкие соз-з-здания!       — Ты хотела свободы. Так учись выживать на свободе. — холодно ответил ей Том. Змея раздраженно и болезненно зашипела. Том широко заулыбался, ведь знал — она учуяла запах еды…       Реддл достал из кармана серого голубенка. Тот задвигал маленькой глупой головой, не понимая, куда же делись его гнездо, братья, сестры. Змея обвила руку Тому, набросилась на птенца и в одно мгновенье того проглотила. Том даже моргнуть не успел и равнодушно вздохнул. Он ожидал расправы покрасочней.       — Спас-с-сибо…       — Жди меня завтра. — Реддл положил змею обратно в ливневку и вытер мокрые руки об одежду. — Я найду бинты для тебя.       — Нет! — змея оскалилась и свернулась в кольцо.       — Только попробуй снова укусить. Я тоже умею делать больно.       — Птенцов дос-с-статочно…       — Да? Ну и пожалуйста. Хочешь помереть от гордости — я тебе не мешаю.       Том встал и взглянул в маленькие змеиные глаза с вертикальными зрачками. Змея была очевидно в смятении, и мальчику это нравилось. Он не просто так помогал этой змее, нет. Реддлу дико нравилось то, как эта змея бесится от собственной немощности. Рана у неё серьёзная, даже сегодня она с трудом свернулась в кольцо, а дня два назад была почти полностью истощена.       «Может убить её?» — подумал Том, когда уже подходил к крыльцу приюта. Мысль лишилась всякого развития, когда Том сказал самому себе: «Это даже милостиво к ней, она не жилец в любом случае. А птенцов…птенцы загадят чердак. Убью потом…»       Намерения Тома не поменялись и на следующий день. После занятий Том выбежал из здания и спешно направился к своей милой шипящей подруге. Голубят он уже загубил, сегодня те удивительно странно раздражали его своим тихим писком, а одного он взял с собой. Было довольно интересно наблюдать за тем, как хрустят их маленькие шейки, а большие добрые глаза меркнут, мертвеют.       Том нёс змейке её последний обед — голубенка, всё ещё теплого. Однако неожиданно планы переменились.       По пути он наткнулся на толпу своих «братьев» из приюта, облепившую проулок. Всё бы ничего, только Том заметил среди их голов лицо своей второй милой подруги. Той, кто нещадно его раздражала и одновременно по-странному интриговала. Рядом стояла и третья подруга. Мэри Джейн, которой Том наказал следить за Сэллоу, но никак не устраивать её избиение. Предательница, заслуживающая, пожалуй, гипс на ноге.       Он остановился, спрятался за углом здания, впиваясь чёрными проницательными глазами в спину Мэри Джейн. Она почувствовала его взгляд, Том знал. Девочка медленно стала отходить и, не говоря ничего своим друзьям, исчезла в том, проулке, по которому шла. Том, зная лабиринт Уайтчепелевских домов лучше, чем себя самого, без труда понял, куда она идет. На его бледном невинном лице заиграла совсем не детская улыбка.       Мэри Джейн задыхалась. Авантюра, что она устроила в отместку этим фрикам, провалилась ровно тогда, когда Том увидел ребят из приюта. Сегодня после школы миссис Коул повела некоторых старших в церковь, слушать проповедь. Мэри Джейн без труда сбежала, а на соседней улице встретила Сэллоу в сопровождении её сверстников, разговаривающих с шотландским акцентом. По их разговорам она поняла — они тоже фрики. Странные, использующие непонятные слова, словно разговаривающие не на английском, а совершенно инородном языке, а значит те, кто Мэри Джейн пугал. Мэри Джейн не теряя времени вернулась в приют и собрала всех, кому такие как Том, навредили, план сложился легко, оставалась только привлечь Сэллоу с её дружком и заставить идти туда, где их будут ждать.       — Далеко собралась?       Мэри Джейн вскрикнула и поскользнулась. Она напоролась прямо на Тома.       — К-как ты это сделал?       — Думаешь одна тут самая умная?       — Т-томми, знаешь, я узнала много! О Сэллоу, я следила за ней, очень долго! — Мэри Джейн упала лужу, нижняя челюсть у неё непроизвольно задрожала. Не от холода, от взгляда Тома. — Они такую чушь мололи! О заклинаниях спутанности, об артефактах, о каких-то…муглах.       Том молчал.       — О, они были ещё с несколькими…необычными ребятами. — очевидно, она хотела сказами «фриками», но вовремя прикусила свой поганый язык. — Том, да они такие же как ты! О-они, говорили, как летали на м-метлах, как дурили «простаков», вроде нас…       — Куда они делись?! — донеслось рядом до Тома и Мэри Джейн. Реддл обернулся, а девочка тем временем вскочила и бросилась прочь, как крыса. Том не успел ту остановить и стиснул зубы до боли. Всё шло совсем не как надо!       — Так значит она сбежала? И как? — спросил тихо Том. Пожав плечами, он закатил глаза и направился вон из лабиринта дворов, к большой улице. — К черту, мне какая разница?       Он вновь вспомнил о раненой змее, жалко лежащей где-то рядом с мусором в тупике Уайтчепела. Руки зачесались убить её лишь сильнее. Не потому что Том считал смерть в её случае милостью, то было лишь отговорка. Реддлу это было просто в новинку — убивать именно змей.       Том быстро забыл о том, что где-то здесь бегает ужаленная и перепуганная до чертиков маленькая девочка с неизвестным Тому прошлым, непонятным настоящим и совершенно равнодушным ему будущим. Наверное, ей как всегда повезет. Сэллоу благотворит просто дьявольская удача.

***

      Нас облепили со всех сторон злые, изможденные лица приютских.       — Как зовут? — спросил самый старший. Я помнила его лицо, это был тот мальчишка, которому я сделала больно, когда защищала Волан-Де-Морта. Стало совестно, я опустила голову, но решительно ответила:       — Пустите.       Последовал удар в живот, выбивший из моих легкий воздух. Я захрипела и согнулась, разинув рот. После удара оставалась осадочная и настолько пронзительная боль, что внутри всё горело, внутренности словно хотели вывалится наружу. Кровь отлила от лица, я побелела, как покойница. Коей и была.       — Имя!       — Сондра Сэллоу… — прошептала я. Голос вдруг пропал, шепот стал моим максимумом.       — Знавали таких! С Реддлом якшаешься, а?       — Отвали, придурок малолетний…       — Чего ты там пищишь? — приютскому было, впрочем, совершенно всё равно, что я сказала. Он повернулся к Виктору. — Так, с этой дурой всё понятно. Ты кем будешь? А-а-а, узнаю.       — Мы знакомы? — спросил Виктор, глядя исподлобья. Глаза его метались по остальным ребятам, окружившим нас в плотное, а главное очень цепкое кольцо. Силой не прорвемся.       — Мэри Джейн!       — Я давно видела как ты и твои фрики-друзья по крышам шастают вечером. — ответила воровка. — Думали самые незаметные? Как кошки?       — Имя! — повторил мальчишка. Виктор чуть храбрее меня ответил:       — Виктор Мерсер. Вы кто?       — Те, кому такие как вы жить не дают! Инкубация твоя!       — Инквизиция, Билл. — ответил ему кто-то.       — Да заткнись! Неважно. — по голосу понятно было, что мальчишке неловко. Моё лицо тронула слабая улыбка, которая пропала сразу же, когда какая-то цепкая и очень сильная рука схватила меня за волосы, потянув вверх.       — Смешно тебе?       Новый удар, в то же место, только на этот раз всё поплыло. Его перекошенное лицо размазалось, земля под ногами пропала. Я пропала. Всё напомнило мне тот день, когда ещё живая я наглоталась таблеток. Такое же небытие, невесомость после страшных мук и лихорадки. Неужели я настолько невезучая? Или просто глупая?       Вопреки ожиданию, это чувство, похожее на саму смерть, быстро отпустила меня. Секундная потеря сознания. Когда я открыла глаза и уставилась на размеренное лицо того мальчика, что меня ударил, я услышала со стороны той воровки:       — И кто же этой страшилище такую красоту дал? — кажется, она крутила моё кольцо у себя в руках и посмеивалась над моим состоянием. Её смех заражал других мальчиков и девочек. Виктор неожиданно и как-то слишком резко для ребенка ответил:       — Мама твоя.       И смех прекратился, в уши ударила страшная тишина. Девочка словно увидела кого-то и вышла из круга, я попыталась взглянуть туда же, куда и она, но мою голову быстро повернули обратно. Девочка быстренькой смылась куда-то далеко, я разглядела лишь направление. Она вроде в тот же переулок юркнула, откуда мы и пришли.       Фигуры вокруг нас круг сделали уже. Рука, держащая меня за волосы, заставила меня опуститься вниз. Кто-то уже больно наступил мне на ногу, и тогда я поняла, единственный способ спастись — защищать руками голову.       И вдруг:

When the moon comes over the mountain

Ev'ry beam brings a dream, dear, of you

Once again we stroll 'neath the mountain

Through that rose-covered valley we knew

      Я подняла голову. Приютские…пели. Не звучно, а навзрыд и очень громко, хватаясь за глотки, которые не по их желание воспроизводили звук. Виктор взял меня за локоть и со всей дури протаранил кольцо окружавших нас детей. Кто-то из них упал, а кто-то сам, ошарашенный таким поворотом, пропустил нас.       Мы бросились в бег по улице. Налево, потом, направо, прямо. Когда мне показалось, что они достаточно оторвались, я сказала Виктору:       — В переулок!       Виктор завернул направо, но это оказался тупик. Тогда мы вдвоем спрятались за грудой мусора и, казалось, перестали дышать.       — Куда они делись?! — они были прямо у самого тупика. Испытывать судьбу и высовывать голову я не решилась. Лишь когда спустя едва ли не вечность мы услышали отдаляющейся детский топот и возмущенный возглас какого-то рабочего, возвращающегося со смены, мы вышли из убежища.       — Фу-у, ну и вонь тут! — Виктор зажал нос.       — Давай уже возвращаться! Это соседняя улица с Брик Лэйн, нам совсем немного осталось.       — Да, ты права.       Я встала и неожиданно опустилась вниз, на колено. Боль в животе вернулась, режущая и такая острая, что я застонала.       — Сондра? Э-эй! — Виктор взял меня под плечо и приподнял, стало чуточку легче.       — Это пройдет, но, кажется, будет большой синяк. Надеюсь дядя не убьет нас.       — И отец… — Виктор только сейчас осознал, какую же глупость мы совершили. Уши мгновенно заалели, и он тихо позвал. — Сондра.       — Да?       — Я говорил тебе не идти со мной. Теперь из-за меня тебя избили и обокрали.       Звучит как предъява, спасибо. Я не сразу заметила в его словах и тоне вину, причем такую грызущую, очевидную. Поэтому недовольно воскликнула, вздернув голову:       — Да что ты?!       Виктор не ответил, и я сжала губы в тонкую полоску, шмыгнула носом. Голова потихоньку остывала от нахлынувшего меня приступа гнева. Злоба сменилась стыдом, я ведь беспричинно накричала на ребенка. Я тихо ему сказала:       — Мы им не скажем. У меня в пальто есть немного Рябинового отвара. Вот вернемся и…       — Сондра, обязан тебя угостить. Ты любишь мятные лягушки, да?       Я замолкла и с недоумением взглянула на мальчика. Он ждал ответа, и я слабо кивнула. Виктор тепло мне улыбнулся:       — У нас их нет, но я что-нибудь придумаю. Я же умный когда надо.       — Ты всегда умный. — возразила я. Виктор изумленно спросил:       — Правда?       — Да-да, пойдем. Умник.       Виктор тихо рассмеялся и повел меня вдоль стены. Дорогу вокруг нас застлала тонкая дымка тумана. Вечер уже. Сдается мне, нашу пропажу давно обнаружили, так что не видать мне ни маминого мороженого, обещанного Виктором, ни доброго взгляда Сэмюэля в ближайшую неделю. С ним то ладно, а вот мороженого правда хотелось страшно. Остается только уповать на то, что он не запретит мне выходить из дома. Лучше уж всыпет ремнем…       — Ты это слышишь? — Виктор остановился. — Шипение.       Я повертела головой, глаза зацепились за нечто у меня под ногами, вылезающее из дыры ливневки. Секунда — и оно накинулось на мою ногу. Я закричала и упала назад.       Змея промахнулась, клыки прошли в сантиметре от моей кожи. Я отползла назад, задыхаясь от страха. Она изогнулась, громко зашипела, но приближаться не смела ко мне. Я уже сидела у противоположной стены, с дрожью в коленках осматривая ноги.       Виктор стоял рядом. На удивление он не испугался ни моего визга, ни самой змеи.       — Отойти! Это гадюка!       — Она ранена. — в его словах сквозила непрошеная жалость.       — Да отойди ты, не слышишь? Она кусается!       — Ты по ливневке шла, она просто испугалась. — Виктор осторожно нагнулся к ней и сказал. Она не кидалась на его лицо. — Мы не враги тебе. Уже уходим.       Вдруг меня пробила новая дрожь от другого шепота. Я повернула голову к выходу из тупика — там стоял Том и говорил что-то бессвязное. Змея будто ответила ему и заползла обратно в ливневку, а Виктор поднялся, нахмурившись. Его глаза заискрились враждебно.       — Я тебя помню. Том Реддл?       Том не ответил. Он повернулся ко мне, его взгляд заставил меня подняться с земли.       — Том?       — Что вы здесь делаете? — вопрос адресовался мне, только в ту минуту у меня пропал дар говорить. Я прочистила горло.       — От твоих дружков скрываемся. Странно, что об их привычке грабить похожих всё ещё не знает полиция. — ответил Виктор. — Что-то не так? Мы забежали в твой тупик?       — Да.       — Так это твой питомец?.. Милая. — Виктор указал на дыру. Том вновь его вопрос проигнорировал, подошел ко мне и протянул руку.       — Удивительно, как вы сбежали от целой толпы. Они вас всё ещё ищут.       — Том, ты видел, где они? — взволнованно спросила я.       — Нет. Слышал на соседней улице. — Том указал как раз в сторону Брик-Лэйн, куда нам и надо. — Как вам это удалось?       — Без понятия! Нас окружили и…       — Я знаю.       — А-а, так ты тоже был там! — Виктор подошел к мальчику и схватил его за воротник. — Я видела как воровка кольца уходила, будто испугавшись. Колись, это ты подбил их подкараулить нас? А?       — Виктор, перестань.       — Что? Сондра, ты змею под боком греешь!       Я отцепила руку мальчика от рубашки Тома, взглянула на него серьёзно, но устало. Слова медленно впились мне в ум, заседая будто на подкорке. Виктор, этот девятилетний мальчик прав как никогда, только он не учел одного — я грею под боком Тома не просто так.       — Нам пора. — я повернулась к Реддлу. — Том, охраняй свою змею и не давай ей кусать людей.       — Она испугала тебя?       Немного помедлив, я ответила:       — Да. Я не люблю змей, но видимо любишь ты. Как её зовут?       Том побледнел, его плечи заметно напряглись. Он повернулся своей подруге и не нашел, что ответить. Мы простились, и я условилась с Томом списаться этой ночью.

***

      — Сондра, зачем?!       Я упорно молчала. Меня крутило от аппарации, с трудом я ухватилась за перила лестницы. Сэмюэль снял пальто, повесил его на вешалку и прошел в зал с пианино. Нечто вроде гнева, заполнившего весь воздух вокруг него в радиусе метра, заставило меня пойти вслед за ним.       — Ты мне ответишь сегодня или нет?       — Я хотела помощь Виктору.       — Вас чуть не избили!       — Но не избили же. Это была обычная шпана. — я пожала плечами и заметно напряглась, когда Сэмюэль повернулся ко мне. Впервые вижу его настолько злым. Страшней стало и оттого, что для него моя реакция была, очевидно, нетипичной. Я говорила слишком спокойно для девятилетней девочки. Впрочем, не слишком уж долго я оставалась спокойной.       На затылке выступил холодный пот. Я закрыла глаза, под веками замелькали страшные воспоминания, о которых я почти забыла. Как тётя измывалась надо мной в пятнадцать.       Я страдала от страшного одиночества в девятом. Тогда новенький мальчик настроил весь класс на меня из-за моего кавказского происхождения. Не то чтобы меня сильно травили, нет. От меня просто все отвернулись, а ничего не может быть страшней равнодушия для подростка вроде меня. Тогда я подружилась с парнем-аутсайдером из параллели. Как оказалось, он влюбился в меня, а позже и я, возможно от безысходности, в него. От родителя одноклассника тётя узнала о нём и сильно меня избила тогда, заставила стоять на коленях часами и молится, молится, молится…за прощение грехов. Увы, Белла не знала, что через пару лет я совершу грех пострашнее обнимашек с парнем — убью себя.       — Сондра, ты меня вообще слушаешь?..       Я подняла голову и удивленно оглянулась. Как я только не заметила, что сижу на диване и Сэмюэль сидит на корточках напротив меня, держа за руки?       — Да.       — Ты больше не будешь так поступать? — Сэмюэль глядел на меня испытующе и всё ещё очень гневно. Медленно я покрутила отрицательно головой, мужчина раздраженно вздохнул и встал.       — Мы на таких нервах сидели! Хоуп весь район обшарил, я Приору на твои поиски успел отправить! Сондра, ты с Виктором нас напугала до чертиков!       Я отвернулась от Сэмюэля и зажмурилась. После таких слов обычно идет разогрев — пощечина или крик прямо в лицо. Но ничего не произошло, Сэмюэль даже затих.       — Сондра, повернись ко мне.       — Нет.       — Тебе стыдно смотреть на меня?       — Ей страшно, не видишь? — Сэмюэль удивленно распахнул глаза, уставившись в коридор, ведущий к лестнице и прихожей. Голос неизвестного был тихим, но приятным. Иронично он добавил, выходя из тени коридора к нам. — Отец года.       — Как давно ты здесь?       — Часов в шесть приехал. Сова опоздала?       Я повернула лицо в сторону незнакомца. Это был мужчина на вид сорока лет, с тонкой проседью на висках и равнодушными чёрными глазами. У него было смуглое хитрое лицо и широкие густые брови. В левой руке он держал чемодан, оклеенный магловскими почтовыми марками, правой — крутил палочку.       — Привет, Шайни. Снова напакостила? — Себастьян Сэллоу улыбнулся мне широко, в похожей манере Семюэля. Теперь понятно в кого он такой.       Я замерла. Себастьян поставил чемодан в углу и удивленно вскинул руки перед собой.       — Ты по деду не соскучилась?       — Она просто спокойней стала.       — Шайни, ну иди я тебя обниму.       Я сползла с дивана и медленным шагом направилась к Себастьяну. Высокая фигура накрыла меня всю, я почувствовала теплый запах чего-то чужого, будто он приехал из долгого странствия, и на самом деле так оно и было.       — Ну-ну, не волнуйся. Дядя напугал? — Себастьян накрыл меня мантией и взглянул на меня. У него были слишком глубокие, внимательные глаза, стесненная я отвела взгляд и тихо сказала:       — Всё хорошо.       — Как же? Ты дрожишь.       — Я боюсь, дядя накажет меня. — прошептала я. Себастьян тоже перешел на шепот, совершенно игнорируя стоящего в паре шагов сына.       — А что ты сделала? — потом он неожиданно вспомнил о Сэмюэле и поднял голову, сказал ему. — Завари пока кофе гостю. Спасибо.       Сэмюэль, стиснув зубы, кинул палочку на кресло и, тяжело шагая, двинулся к кухне. Магией было бесполезно пользоваться, ещё в детстве Себастьян приучил сына, что тот должен отцу делать кофе самостоятельно.       — Итак? — спросил Себастьян, когда Сэмюэль скрылся за дверью.       — Я ушла без спросу с ти тайма с другом. Мы гуляли, а потом нарвались на оборванцев. Одна из них…неважно. Мы сбежали, я пару раз упала и разбила колено. Всё.       — Ты недоговорила. Одна из них.?       Я открыла рот и не смогла произнести ни слова. Я посмотрела на Себастьяна вновь. Его глаза, такие же как у Сэмюэля, только тёмные, глядели на меня с сочувствием. Я испугалась, что если расскажу о краже, он встанет на сторону Сэмюэля и уже двое будут осуждать меня. И всё же молчать вечность я не могла.       — Дедушка, — это обращение неприятно жгло язык, оно отчего-то казалось мне фальшивым. — на сквибов действует моё кольцо?       — М-м, теоретически нет. У них нет магических способностей, но кровь не маггловская.       — Сегодня я была с кольцом.       — Как же на вас напали маглы?       — Одна сквибка его украла у меня. Повалила и забрала его. Если дядя об этом узнает…       — Как зовут сквибку?       Я попыталась вспомнить как она выглядит, ведь до сегодняшнего дня мне доводилось её видеть, я это чувствовала. Я закрыла глаза, передо мной возникла худая высокая девочка с перебинтованной рукой. Сломала? Не знаю. Виктор говорил, она убежала, когда увидела Тома рядом. Значит их что-то связывает. Я её видела где-то рядом с Томом? Может, она вместе с другой уличной шпаной избивала его в нашу первую встречу? Вполне возможно.       И тут я вспомнила её надрывистый нервный голос. Тот самый, что кричал на крыльце приюта: «Том повесил кролика!» и от которого меня тут же бросило в крупную дрожь.       — Мэри Джейн. Она из приюта Вула.       — Где это?       — Ферклаф-стрит.       В этот момент Сэмюэль вошел в зал с двумя чашками кофе в руках и сложенным в блюдцах печеньем. Себастьян встал во весь рост и с непринужденной улыбкой поднял меня. На удивление мне стало спокойней. Будто меня не человек держит, а исполин, который всех вокруг себя уничтожит, кто попробует тронуть меня.       — Ничего криминального, Сэм. — вместе со мной он сел за стол, меня посадил на колени. Себастьян взял кружку и с придирчивым видом опробовал кофе, смакуя его, как вино. — Горчит, ты передержал.       — И что ты мне предлагаешь? Оставить всё как есть?       — Я оставлял, когда ты подшучивал над маглами. Да, по голове получал, потому что к нам приходили из Министерства за твои выходки, но разве девочке можно подзатыльник дать? — ответил Себастьян. — Да и девочки просто сообразительней мальчиков. Поругаешь, ей стыдно станет и она больше не будет так делать. Да, Сондра?       Я кивнула.       — Вот видишь? — прагматично сказала он и, чуть корчась, сделал новый глоток. — Так значит вы были у старика Хоупа? Как он?       — Обычно. Всё ещё работает.       — Тайгета как? Истерит?       — Нет, но когда я сказал про… — и вдруг Сэмюэль остановился. Он взглянул на меня, потом на отца, как бы говоря, что я лишняя.       Часы трезвонили девять. Себастьян поставил меня на пол и сказал:       — Шайни, прими пока ванну. После дядя обработает тебе рану на коленке, хорошо?       Я кивнула и поднялась наверх. Будь я в более энергичном расположении духа, подслушала бы, а так всё, что мне хотелось сейчас сделать — смыть с себя всю грязь лондонских улиц и написать наконец Тому.       После ванны я пошла к себе, быстро, как могла написала на первом попавшемся клочке бумаги:       «Том,       Я обещала всё рассказать тебе. Дело было так: Виктор, так зовут того мальчика, пошел вместе со мной к его друзьям. Они приезжие, ты их не знаешь. После этого нас заметила девочка с перебинтованной рукой и натравила на нас целую толпу детей. Нам чудом удалось ускользнуть, резкая пропажа той девочки отвлекла их, мы отбились и сбежали. Вот и весь рассказ, Том. Ничего волшебного, воля случая.       Не волнуйся обо мне, меня с Виктором они не успели тронуть. Один раз они врезали мне в живот, но это пустяк. Уже не болит.       Я действительно не ожидала встретить тебя в том тупике, да ещё и со змеей. Надеюсь, с ней всё хорошо, она же вроде ранена была. Хоть я и не люблю змей, мне интересно будет почитать о ней, Том.»       Потом я ещё сотню раз переписывала середину, не решаясь, писать ли про стихийное проявление магии Виктора или нет. Напишу — он не поймет, либо посчитает вымыслом, либо потребует объяснений. Надумаю другое — Том может расспросить приютских, он же живет с ними под одной крышей. В итоге я решила момент с побегом вообще опустить и добавить про кольцо, попросила помочь с поисками той девочки по имени Мэри Джейн. Когда уже подписывала своё имя внизу, я в сердцах перечеркнула всё и спустилась вниз.       Когда я услышала тихий разговор в зале, я пригнулась и сняла с ног обувь. Ходьба с босыми ногами тише. Медленно я двинулась вдоль стены вниз и в прихожую. Когда я доставала и пальто бутылек, вешалка едва не ударила меня по голове, посчитав вором, но я быстро от неё ускользнула и ринулась обратно наверх.       Кажется, не слышали. Дышать полной грудью я смогла уже у себя, сев обратно за стол. Бегло я переписала письмо и добавила внизу:       «P.S. Это вновь рябиновый отвар. Капни совсем немного на рану, ей станет легче. Остатки можешь сам использовать, мне не жалко.»       Бутыль я сложила в маленькую коробочку от булавок и привязала к конверту, а всю эту конструкцию — к лапе Приоры. Оставалось только надеятся, что у Сэмюэля не возникнет вопроса куда делась его злобная сова…       

***

      Холодно. В приюте ещё не включили отопление, Том нередко замерзал до дрожи по ночам. Надеятся на чудо было бессмысленно, миссис Коул в прошлом году сильно задолжала, подачу тепла следовало ожидать лишь с наступлением календарной зимы…       Том читал. Его уже клонило в сон, а строки из «Маугли» стали плыть, ведь глаза закрывались сами собой. Том спустя время незаинтересованно бросил книжку в дальный угол стола. Зря он послушал учителя литературы, это скука редкостная, да и написано для детей — Том уже давно ребёнком себя не считал.       Он собирался погасить лампу, и вдруг услышал за стеклом стук клюва. Том встал, приоткрыл дверь своей комнаты и внимательно оглядел тёмный коридор. Его глаза видели так же хорошо, как глаза Монте-Кристо. Тому давно пришлось адаптироваться к жизни в приюте, которого он порой называл в мыслях тюрьмой. Никого не увидев, Реддл прикрыл дверь и распахнул окно.       Приора недолго кусала пальцы Тома. Стоило ему просто взглянуть ей в глаза, птица глупо сжалась у самом темном углу комнаты, не издавая ни звука. Не сколько из-за Реддла, сколько из-за змеиной головы, высунувшейся из коробки из-под трюфеля.       Том не убил её. Когда Сэллоу ушла, Том долго стоял у той ливневки. Он пытался настроить себя на убийство, но странное чувство, не дающее его душе покоя, взяло вверх. Или, быть может, он нашел в странном общении со змеёй интерес. Том спрятал её в одежде и нашел ей коробку в горе мусора недалеко. Уже в приюте он выловил время, когда мальчишеский туалет будет пуст, и вымыл её от грязи в раковине.       Змея зашипела Тому:       — Кто это?       — Тот, кого ты не должна трогать. Она нужна мне. — ответил Реддл.       — А ес-с-сли чуть-чуть? У неё такие мягкие перья…       — Нет.       — З-з-зануда.       Том разорвал конверт, не спеша открывать коробку. Он бегло прошелся по тексту, не понимая из-за почерка ровным счетом ничего. Сондра точно чернила не бережет, да и пишет просто ужасно. Пришлось перечитывать. Затем Реддл спрятал письмо в шкафу, на верхней полке, и раскрыл металлическую коробочку.       — Одна капля говоришь… — прошептал Том. Он внимательно рассмотрел зеленую жидкость в пузыре при свете, переливающейся порой в желто-аквамариновых красках. Но перед откупориванием Реддл достал химический карандаш и быстро набросал письмо идеальным каллиграфическим почерком:       «Я рад, что с тобой всё в порядке. Ты выглядела разбито, я даже почти разозлился на того мальчишку, потому что подумал, он хочет бросить тебя.       Бутыль я получил, спасибо. Змея будет рада наконец нормально поползать. Кстати, её зовут…»       Том отложил карандаш и взглянул на кровать, под которой он спрятал коробку со змеей. В голову лезли только человеческие имена вроде Марии, Энн, Шиллер. А ведь Том даже не знал, какого пола змея.       — У тебя есть имя? — прошипел Том.       — Южно-китайский многополос-с-сый крайт. — ответила змея. Том покачал головой:       — Это вид, не имя. Ладно…а ты самка?       — С-с-самец.       Мужских имен Том знал ещё меньше. Всё, что оставалось ему — пододвинуть вышвырнутую в самый дальний угол книгу. Он открыл совершенно случайную страницу, и глаза упали на первое попавшейся имя: Каа.       — Тебя зовут теперь Каа.       — Хорош-ш-шо.       Реддл продолжил писать:       «…Каа. Ему понравилась твоя сова.       По поводу Мэри Джейн можешь не волноваться. Завтра же пойду к ней и верну твое кольцо, при встрече отдам.       Расскажи мне о том мальчике. Виктор, кажется? Он твой одноклассник?       Доброй ночи тебе,       Том»       Том отправил сову с письмом обратно и сел напротив кровати. Он достал коробку, шепнул Каа:       — Не дергайся.       Реддл взял Каа за голову и открыл склянку, из которой повалил густой запах трав. Змея зашипела, беспомощно извиваясь в человеческих руках. Том по неосторожности пролил часть зеленой жидкости мимо. В моменте он разозлился и вылил всё, что оставалось. Черно-белая змея зашипела, из раны Каа повалил дым, будто внутри него что-то загорелось, и в следующий миг его чешуя срослась на глазах Реддла, от раны не осталось и следа.       — Мне не нужна была помощ-щ-ь, человек. — Каа обиженно уполз под кровать.       — Всегда пожалуйста. — зашипел с желчью Том и впился взглядом в пустую склянку Рябинового отвара. На его бледном лице появилась слабая улыбка. — Я безумен? Один ли я или всё это в самом деле происходит?       Сэллоу не давала Тому ответов и, что больше, приумножала количество вопросов, и Реддла это уже начало откровенно раздражать. Действительно ли рана змеи затянулась за считанные секунды или мальчику это только причудилось? Может, это его необъяснимая сила?       От прошлой огненной жажды, внушенной Сэллоу, понять свою болезнь не осталось и следа. В следующую их встречу Том выбьет из неё всё, что ему нужно, а если у него это не получится…что ж, тогда Реддлу придется признаться самому себе в собственном сумасшествии, как бы ему того ни хотелось.       Реддл встал у стола и потушил свет, комнату наполнил приятный мальчику мрак, отгоняемый лишь надоедливым светом растущей луны. Блестящие от злости чёрные глаза Тома зацепились за силуэт в темноте приютского двора. Тонкий девичий силуэт покидал здание, пролезая через дыру в высоком, на первый взгляд неприступном заборе, сокрытую плющом.       Том выбежал из комнаты и спешно спустился вниз. В приюте по ночам часто дежурили старшие, чтоб погнать младших спать или помочь некоторым лунатикам добраться до кровати, но Реддлу было на них совершенно всё равно.       Выход во двор был наглухо заперт. Том полез через ближайшее окно наружу и тут же неприятно поежился от холода. Он шел вдоль забора, чтобы старшие не увидели его в окнах сразу, и когда нащупал в темноте плющ, зарылся в его желтых листьях в поисках выдолбленной дыры в кирпичном заборе, которая появилась здесь ещё до рождения самого Тома.       Когда Мэри Джейн пересекла территорию приюта Вула, она побежала изо всех сил в сторону ломбарда.       Она нередко приносила оценщику оттуда, работающему днем и ночью, краденные часы, украшения для волос, а однажды даже сдала тому сережки, сорванные у одной богатенькой девочки в соседнем районе. Деньги она в основном копила на черный день, хотя иногда позволяла покупать себе нормальную одежду. Недавно, правда, полисмены совершили рейд на ломбард и забрали все украденные ценности в участок, а оценщик больше не хотел иметь дела с уличными воришками вроде Мэри Джейн, но девочка будто нутром чувствовала, что сейчас он ей точно не откажет и пустит.       Ближе к вечеру, когда солнце скрылось за уродливыми домами Ист-Энда, Мэри Джейн стала ощущать на себе чей-то въедливый и очень жуткий взгляд. Даже будучи в своей комнате, она чувствовала, как за ней следит кто-то, причем не Том, а некто неизвестный ей. В ночи это чувство превратилось в паранойю, в мысль, что этот эфемерный некто нападет на спящую девочку и выпьет из неё все соки.       Мэри Джейн бежала изо всех сил, порою задыхаясь и корчась от боли в боку. Редкие прохожие изредка оборачивались, но внимания на ней не заостряли. Её маршрут был витиеват, так она старалась сбить с пути своего надуманного преследователя, плод её детского воображения и перепуганного сознания. Только так ли этот преследователь был надуман, если, конечно, не брать в расчет Тома, идущего по пятам?       Девочка пробежала под низким железнодорожным мостом, ей оставалось всего два поворота до ломбарда, три квартала. Было настолько темно, что девочке с трудом удавалось не спотыкаться по пути. И тут сзади она слышит свист. Песня, насвистываемая некто, мгновенно пригвоздила её ноги к земле. Она физически не могла двинуться, руки покрылись холодным потом и страшно замерзли от сентябрьского ночного ветра. Медленно Мэри Джейн взглянула через плечо на арку железнодорожного моста.       Она видела силуэт высокого мужчины, стоящего вверх тормашками, на потолке арки. Край пальто и его длинные волосы свисали вниз. Мужчина держал старомодную шляпу-цилиндр. Как только Мэри Джейн взглянула на него своими перепуганными заплаканными глазами, он закончил насвистывать песню и, как истинный джентельмен, поклонился. Не ясно, правда, кому.       — Браво, Сангвини, я впечатлен твоим чутьем. Акцио кольцо.       Мэри Джейн ахнула, когда украшение порвало карман её жилетки и полетело в сторону второго незнакомца, стоящего перед ней. Как он успел к ней так близко подойти? Мэри Джейн была без понятия. Девочка вскинула руку в надежде поймать свою прелестную добычу, но даже не сдвинулась с места.       — Какая сухенькая. В ней костей больше, чем крови. — ответил первый незнакомец, слезая с потолка арки.       — Вампиры. — иронично ответил второй. — Обязательно покусают кого-то, дай им только повод.       — Тихо. — Сангвини прислушался и вдруг исчез. В следующий миг он появился с мальчишкой, держа того за волосы. — Гляди, этому тоже память сотри. Маглы…       — Пусти! — Тома толкнули в сторону второго незнакомца, тот схватил его за плечи крепко, у Реддла просто не было шансов вырваться.       — Ну привет. Как тебя зовут?       — Зачем вам она? — спросил Том со спокойным видом, хотя его кожа покрылась мурашками, а на затылке волосы встали дыбом. — Нашли кого грабить, она сирота!       — Почему же обязательно грабить? — удивился мужчина. — Мы возвращаем утраченное. Сангвини, тащи де…       Незнакомец договорить не успел. Изголодавшейся Сангвини с маньячьей страстью уже схватил парализованную бедную девчонку за шею.       — Сангвини, нет! Я сказал тебе её не кусать, не сейчас!       Хватка мужчины ослабла, и Том почувствовал: это его шанс. Незнакомец зачем-то держал в правой руке длинную палочку, Реддл резко выхватил её и подпрыгнул, целясь ею тому в глаз. Том немного промахнулся, попал кончиком то ли щеку, то ли в скулу, но эффект это вызымело — мужчина согнулся и схватился за лицо. Реддл бросился бежать, в проулок.              Он бежал не оглядываясь, ровно также, как до того бежала сама Мэри Джейн. Поворот, затем ещё и ещё. Тупик в виде забора, но Том нашел выход — пролез сквозь него, он же тонкий, как спичка. Так он добежал до оживленной Уайтчепел-Хай-стрит, где разъезжали десятки автомобилей и было людно почти как днём. Впервые за всю свою жизнь Том был рад оказаться ночью на улице проституток. Тяжело отдышавшись, он сел у ступеней синего публичного дома с большой надписью на окне: «Women» и схватился за разболевшуюся голову.       Реддл дрожал от злобного бессилия, от того, что в тот момент не воспользовался своей силой, не сделал тем людям больно, не внушил им страх, как они внушили ему. Сейчас, посреди большой громкой улицы, он чувствовал себя жалкой песчинкой, маленьким камешком, которого со скуки пинают по дороге домой. В груди его беспомощно сжалось уязвленное и извращенное чувство собственного достоинства.       Несколько минут Том не двигался, словно прирос к ступеням публичного дома. Один пьянчуга толкнул его в плечо, расслабленно раскачиваясь и говоря:       — Прочь, без-з-зпризорник!       Он толкнул Тома ногой и во второй раз, реакции не последовало. Казалось, Том вообще был не человеком, а безжизненной статуей. На третий раз пьяница изогнулся от режущей боли и застонал как резанная свинья. Том искоса взглянул на него, пальцем указал на дорогу, и тот упал со ступеней вниз. Под колеса машины.       К сожалению или к счастью, трагедии не случилось. Свист колес разрезал воздух, но не шею нерадивого мужчины. Том почти разочарованно вздохнул и встал. Он чувствовал на себе цепкий взгляд охотника, не отставшего от него, а значит и мужчина с палочкой где-то недалеко. Том лихорадочно оглянулся и сжал зубы от осознания. Ему не оставалось ничего кроме как оставаться на оживленной и освещенной Уайтчепел-Хай-стрит, до отвала забитой автомобилями, красивыми женщинами и сутенерами. Он лишь маленький ребенок. Одинокий посреди переполненной улицы, никому не нужный сирота, которому в эту холодную сентябрьскую ночь теперь действительно некуда идти.       Щеки Тома вдруг неприятно зачесались. Коснувшись их, он смазал соленые горячие слезы, удивленно уставившись на мокрые пальцы.