Ветви одной судьбы

От лица автора

***

После утреннего пробуждения в одной палатке с двумя теплокровными стражами её душевного спокойствия, Мизуки долго не могла смотреть им в глаза. Сяо делал вид, что ничего не случилось. Сора — что ничего не помнит. Но оба заметно старались держаться ближе к ней. Особенно, когда они спустились в Ли Юэ-харбор. — Как долго вы планируете идти по краю обрыва? — ехидно заметил Сора, наблюдая, как Сяо идет впритык к Мизуки. — Я просто... защищаю, — буркнул тот, чуть сильнее сжав свою позу «равнодушного телохранителя». — От чего? От утренней росы? — От всего. Мизуки закатила глаза. — Может, вы лучше от ревности друг друга защититесь? Оба замолчали. Потом синхронно отвернулись. И синхронно фыркнули.

***

Когда они вошли на площадь Ли Юэ, где всегда шумно, пахнет жареными орешками и лекарственными травами, кто-то громко выкрикнул: — Мизуки! Это правда ты? Она не успела обернуться — на неё уже налетела вихревая энергия, завернутая в бирюзовый шарф и искреннюю улыбку. — Чун Юнь! — взвизгнула Мизуки, всплеснув руками. — Я думала, ты в горах, исследуешь ледяные залежи! — Только вернулся. Архонты, как же ты изменилась! Живёшь в Фонтейне? Ты такая яркая теперь, совсем как лилия в пруду! А кто с тобой? Мизуки уже собиралась представить их — но оба уже подошли ближе. Сора стоял, скрестив руки, и смотрел на Чун Юня, как будто тот был крио-артефакт с подозрительной энергетикой. Сяо выглядел спокойнее, но в воздухе вокруг него мелькали мини-всполохи анемо. — Это Сяо и Сора. Мои... спутники, — осторожно начала Мизуки. — Спутники? — переспросил Чун Юнь. — Путешественники? Бойцы? Или... особенные? Сора сделал шаг вперёд. — А ты кто? — Чун Юнь. Экзорцист. А ты, видимо, из тех, кто плохо воспринимает дружбу между мужчиной и женщиной? Сяо чуть приподнял бровь, но промолчал. Сора сжал кулак. — Дружба — это хорошо. Особенно когда она в меру близкая. — Мы вместе в горах искали ледяные цветы! — вставила Мизуки. — Он спас меня от снежного обвала! Один из первых друзей, кто меня не считал странной, когда я только попала в этот мир… — О, она тогда была такая смешная, в кимоно и в тапочках, — засмеялся Чун Юнь. — Всё время падала! — Она и сейчас падает, — мрачно буркнул Сора. Сяо наконец заговорил: — Ты к ней кто? — Друг, — уверенно ответил Чун Юнь. — Лучший, может быть. — Много у неё лучших друзей-мальчиков? — сухо уточнил Сора. Мизуки всплеснула руками. — Ребята! Ну пожалуйста! Неужели вы правда... ревнуете? — Я нет, — одновременно сказали оба. Слишком быстро. — Честно?.. — мягко спросила она. Они посмотрели на неё. Потом — друг на друга. Потом снова на Чун Юня, который уже явно не понимал, как оказался между двумя анемо-бурями на грани. — Ладно, — вздохнула она. — Раз вам так тревожно, я вас обниму обоих. Сразу. Может, отпустит. Сяо моргнул. Сора отвёл взгляд. Чун Юнь засмеялся: — Вот уж точно: в тесноте да не в обиде.

***

Позже, когда Чун Юнь ушёл, Мизуки сидела на стене порта, болтая ногами. Сора стоял рядом, опираясь на перила, Сяо — на крыше чайного дома, наблюдая за ней сверху. — Вы же понимаете, что он просто друг? — спросила она. Сора вздохнул. — Это не в нём дело. — А в чём? Он не сразу ответил. — В том, что ты... свет. А свет... он тёплый. И все к нему тянутся. А я… боюсь остаться в тени. Сяо спустился и присел рядом. — Мы просто не хотим терять то, что для нас единственное. Мизуки посмотрела на них. Тихо. С добротой, которой не испугать даже самые острые чувства. — Тогда запомните, — прошептала она, взяв их за руки. — Я с вами. С обоими. Всегда. И никакой Чун Юнь этого не изменит.