Рецепт боли

Понедельник Макс вышел из больницы без чемодана, без пакета, без зонтa, под серым, вязким небом. В руках — справка о выписке и мятый платок. Он не чувствовал облегчения. Скорее... апатию. Все эмоции будто остались в стенах палаты, размазанные пятнами по потолку. Доктор с натянутой улыбкой сказал: — Состояние улучшилось. Отдыхайте. И старайтесь избегать стресса. Макс кивнул, но не услышал. Город казался каким-то ненастоящим. Машины ехали беззвучно, прохожие не отбрасывали тени, лица были размыты, как будто он смотрел сквозь мутное стекло. Всё это не пугало. Это было привычно. Он привык. К голосам, к тревоге в груди, что не уходит. Он вернулся в квартиру, где всё стояло так, как он оставил. Запах тухлого хлеба в хлебнице. Пустая чашка на столе. Паутина в углу. Он не убирал. Не хотел. Разулся, прошёл вглубь квартиры и лег прямо на пол, не раздеваясь. В телефоне — шесть пропущенных от Виктора. Без сообщений. Ни "Ты где?", Ни "Вернись" Ни даже "Чёрт тебя дери огузок!". Макс смотрел в потолок и слушал, как гудит проводка. Этот гул был громче мыслей. Вторник С утра он просто надел куртку и вышел. Без особых причин, просто пошёл в Claude Monet, будто за хлебом. Руки не тряслись, а шаги были уверенными. Только внутри что-то звенело — как стекло, которое вот-вот лопнет. Кухня встретила его холодом. Не физическим — а людским. Все оборачивались, нникто толком не здаровался с ним. Один парень у плиты даже отступил назад, когда Макс прошёл мимо. Сеня и Федя продолжали тусоваться у разделочного стола, подкалывая друг друга, словно ничего не произошло. Только теперь они перестали шутить в его сторону. Будто Макс стал чем-то неприкасаемым. Он молча натянул фартук, встал за стол и начал работу. Без слов. Без мыслей. Уже машинально. Никто не мешал. Никто не говорил. Только шум ножей и пара. Когда день почти закончился, на кухне раздался сухой голос: — Макс. Ко мне в кабинет. Сейчас. Виктор сидел у окна, за спиной — серая погода, на столе — неоткрытая бутылка воды. Он не встал. Даже не смотрел в глаза. — Ну, ты вернулся. Макс молчал. Виктор вздохнул, облокотился на стол и заговорил тихо: — Я не собираюсь устраивать допрос. Просто скажу как есть. Ты сломан. Они это чувствуют. Они от тебя шарахаются не потому, что боятся, а потому что не понимают, как с тобой говорить. Он сделал паузу. — Но ты хорошо работаешь,ведь кухня — это не место для разговоров. Так что... оставайся. Работай. И держи рот на замке. Он впервые посмотрел Максу в глаза. — Ты мне больше не нужен как человек. Ты мне нужен как простая функция. Понял? Макс кивнул –Свободен.–сухо сказал шеф, закончив Монолог. Макс вышел на кухню,и на секунду показалось — он перестал чувствовать запахи. Среда Макс пришёл, как всегда, к восьми. Но... кухня была тише, чем обычно. Без вечного бурчания Насти. Без шуточных команд Константина. И без голоса Виктора. Он заметил это не сразу — как будто мозг не хотел фиксировать пустоты. Но когда он пересчитал всех на кухне — понял. Минус трое. И никто об этом не говорил. Никто не шептался. Будто они просто исчезли. Макс не спрашивал. Он просто резал. Он уже давно понял: тут никто не спросит и не скажет. Когда смена закончилась, он снял фартук, вымыл руки, собрался уходить, но... Телефон завибрировал. Номер неизвестный,но голос — до боли узнаваемый: — Максим… будь добр, подойди в банкетный зал. У нас... деловой разговор. Зал был полутемным и пустым. В углу зала сидел Нагиев, в пиджаке и с сигаретой. На столе — вино, но бокалов не было. Макс вошёл молча. — Садись, — сказал тот, не глядя. Он сел. Нагиев затянулся, выдохнул в потолок. — Я не очень люблю все эти сопливые монологи,поэтому сразу начну с главного. Знаешь, ты мне мешаешь. Просто... мешаешь. Он повернул голову. Его взгляд был не злым. Просто... усталым. — Раньше ты был словно машиной Практичным,амбициозным, профессионально резал, жарил, подавал. А теперь ты ходишь как привидение. Пугаешь гостей. И мне это не нравится. Он сделал паузу. — Я могу тебя просто уволить. Могу посадить. Могу лично своими руками придушить. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни шутки, ни угрозы. Только констатация факта. — Но пока что... ты оставайся. Работай. Он встал, подошёл к Максу, похлопал по плечу. — Как будто ничего не было. И ушёл... Макс остался один в темноте. В голове прозвучал голос, совсем не его: "Скоро." Четверг Ночь. Подворотня где-то между старым торговым центром и жилыми коробками. Нагиев стоял под фонарём, скручивая папиросу. Напротив — фигура в тени. Лёва. Бывший су-шеф. Теперь… кое-кто другой. — Условия простые, — сказал Нагиев, протягивая ему конверт. — Максим. В течение недели. Без шума. Лёва не взял сразу. Он говорил тихо и с теми же запинками — А… а если к-кто-то… помешает? — Никто не помешает. — Голос был словно стальным. — Я… я сделаю. Быстро. Он взял фото. Пожеванную чёрно-белую копию с лицом Макса. — Это личное? — спросил Лёва, наконец взглянув на него. — Нет. Это бизнес. Просто...надо вывезти мусор. Они молча разошлись в разные стороны...